БЕСЕДЫ НА КНИГУ БЫТИЯ.

Источник: Полное собрание творений Св. Иоанна Златоуста, Архиепископа Константинопольского в 12 т. СПБ: С.-Петербургская Духовная Академия, 1898. Том 4, книга 1, с. V-VIII, 1-445. Том 4, книга 2, с. 459-725.

Электронный текст: www.ccel.org

ПРЕДИСЛОВИЕ

СОДЕРЖАЩИЯСЯ в четвертом томе "Полнаго собрания творений св. Иоанна Златоуста" беседы на книгу Бытия произнесены были, как нужно думать, в Антиохии. Всех этих бесед 67; из них 32 произнесены в продолжение св. четыредесятницы, начиная с сыропустной недели, когда говорена была первая, вступительная беседа, озаглавленная как parainetiko_j или "увещательное слово"; с наступлением страстной недели или с половины ея, объяснение кн. Бытия на время было прервано, как видно из 33-й беседы, в которой святитель говорит, что сообразно с великими событиями, воспоминаемыми на страстной неделе св. Церковию, он избирал последния предметом своих поучений и говорил о предательстве Иуды (см. т. II-й этого издания, стр. 419, где помещена эта беседа, начинающаяся словами: "Хотел я, возлюбленные, продолжить беседу о патриархе (Аврааме), но неблагодарность предателя увлекает ваш язык к беседе о последнем"), о Кресте (какую из 3-х бесед Злат. о св. Кресте, напечатанных в II т., стран. 431 - 458, нужно разуметь здесь - неизвестно), о воскресении (разумеется, с вероятностью, беседа против "упивающихся и о воскресении", напечатанная во II-м т., стр. 474; см. Migne, Patrol. graeсае t. LIII, Ргаеfаtiо, р. 7) и наконец беседы на начальныя главы кн. Деяний Апост. с наставлениями к новопросвещенным (см.т.III). Из этих бесед на книгу Деяний, произнесенных от Пасхи до Вознесения и затем сопровождавшихся в том же году беседами на кн. Бытия, начиная с 33-й бес., видно, что местом произнесения тех и других служила Антиохия; это видно именно из того, что 2-ая из бесед на кн. Деяний произнесена была в церкви "Палэа-древней", "основанной руками апостолов" (т. III-й, стр. 62), как назывался знаменитый храм в Антиохии. К тому же представлению о месте произнесения бесед на кн. Бытия приводить и начало 12-й из них, где святитель говорить, что он перед этим обращал свое пастырское слово к тем из христиан, которые, "водясь обычаем", "следовали иудеям", посещая их синагоги или участвуя в их праздниках и постах (ср. Бес. против иудеев, т. I, стр. 635 и дал.). Такое увлечение иудейскими обрядами существовало, как известно, между некоторыми из жителей Антиохии, но не Константинополя, почему только к первым и могли быть обращены эти беседы на кн. Бытия. - Год произнесения их остается неустановленным, не смотря на сделанныя в этом отношении усилия: мнение Тиллемона, относившаго их к 395 или 396 гг., не признается другими по недостаточной его обоснованности (Мignе, Раtгоl. graec. t. LIII, р. 9-10). Архиеп. Филарет. в "Историч. учении об Отцах Церкви" (изд. 2-ое, т. II, 204) относит их к 388 г., но в качестве оснований для этого приводит довольно общия соображения, не указывающия именно на этот год. Составитель предисловия к изданию этих бесед в Патрологии Миня не пошел далее того отрицательнаго вывода, что оне не были произнесены ни в 386, ни в 387 годах.

В беседах Златоуст приводит библейский текст по греч. переводу LXX-ти толковников, по местам с небольшими особенностями, которыя заслуживают внимания со стороны православнаго читателя. Греческий текст Библии, которым пользовался Златоуст, важен потому, что может служить пособием к определению того вида перевода LXX-ти, какой употреблялся в IV в. в константинопольской и антиохийской церквах. Современник Златоуста блаж. Иероним оставил свидетельство о том, что в этих церквах употреблялся в его время греч. текст Библии в рецензии или издании мученика Лукиана, списков котораго с ясными указаниями на то, что находящийся в них текст, есть именно Лукиановский, не сохранилось до настоящаго времени, вследствие чего этот вид греч. перевода нужно теперь отыскивать между многочисленными списками греч. Библии. По месту своего служения в Антиохии и Константинополе, св. И. Златоуст должен был, согласно с свидетельством Иеронима, пользоваться Лукиановским текстом, почему приводимыя им в беседах места Библии имеют важное значение при отыскании Лукиановскаго текста в существующих греч. списках Библии. Определение же особенностей этого текста для нас важно потому именно, что с этого текста, как употреблявшагося в константинопольской церкви, должен быть сделан славянскими первоучителями первоначальный славянский перевод. В виду этого при издании рус. перевода бесед на кн. Бытия, а также и на др. кн. Св. Писания, вместе с славянским переводом, согласованным с греческим библейским текстом у Златоуста (по изданию в патрологии Миня), будут по местам указываемы те греч, списки или издания, с которыми согласуются или расходятся чтения у Златоуста; при этом будут отчасти отмечаемы и чтения еврейско-масоретскаго текста в рус. переводе. Такими списками греч, перевода, с которыми преимущественно согласны чтения у Златоуста, служат списки, признаваемые Лукиановскими, как увидит читатель из подстрочных замечаний. Лукиановский текст Пятокнижия и исторических книг В. Завета издан немецким библеистом П. Делагардом (Librorum V. Testamenti canonicorum pars prior), каковым изданием мы и будем пользоваться. Вместе с чтениями сходными в указанном отношении, встречаются в беседах Златоуста на кн. Бытия и некоторыя несходныя, объяснение которых требует дальнейших разысканий в греч. списках Библии, равно как и - творений Златоуста. Нужно однако заметить, что не все особенности библ. чтений у Злат. происходят от свойств библ. текста, которым пользовался Златоуст; некоторыя из них произошли также и вследствие свободнаго воспроизведения библ. текста, направленнаго не столько к буквальной его точности, сколько к выражению его сущности и смысла, что совершенно естественно в одушевленной ораторской речи святителя. Приводил ли Златоуст библ. тексты на память, или читал их по записи, приспособляя их содержание к ходу и целям своих бесед (Migne, Patrol. gr. t. LIII, praef. p. 14), во всяком случае из разсмотрения библ. мест в беседах святителя видно, что по местам он изменял некоторыя несущественныя речения, наприм. в 1-й бес, слова Втор. XXXII, 15 и др., или отступал от порядка библ. речи, наприм. в той же бес, слова Ам. VI, 3-6, или сокращал библ. текст, опуская некоторыя подробности, наприм. в 39 бес. слова в Быт. XVII, 12. Желая дать православным русским читателям возможно близкий и точный перевод творений Златоуста, редакция считает своим долгом сохранить при этом все важнейшия особенности не только собственной речи святителя, но и приводимых им библейских мест, отмечая в подстрочных примечаниях отношение этих особенностей к чтениям различных списков греч, перевода.

Пособиями при сравнении библ. чтений Златоуста с другими греч, списками, кроме названнаго издания Делагарда, служили еще: The Old Testament in greek, by Swete, и Vetus Testamentum graece cum variis lectionibus, ed. Holmes et Parsons.

В отечественной литературе о Лукиановском тексте писали: свящ. П. Поташев в "Христ. Чтении." 1892 г., ч. I, 24-41; И. Евсеев в "Христ. Чт." 1894 г., ч. I, 471 и дал., а также в соч. "Книга прор. Исаии в древне-славянском переводе". В этих статьях и сочинении читатель найдет некоторыя сведения и об отношении древнейшаго славянскаго перевода ветхоз. книг, предшествовавшаго современному славянскому тексту (Елизаветинская Библия, 1751 г.), к древним спискам греческаго перевода и в частности - к спискам Лукиановской рецензии перевода LXX-ти. Надлежащее однако выяснение этого предмета сделается возможным тогда только, когда извлечен будет из рукописных списков древнейший славянский перевод ветхоз. книг, что составляет весьма важную потребность и даже нравственный долг великаго русскаго народа в виду надлежащаго отношения его к прошедшему и задач в настоящем. Мы не можем, конечно, оставлять в небрежении труд славянских первоучителей, которым обязан своим происхождением славянский перевод Библии, наиболее сохранившийся в древних списках, особенно в Паримийниках. Издание этого древняго текста весьма важно и потому, что изучение его послужит лучшим пособием к усовершению современнаго славянскаго текста Библии, о чем не может, не заботиться великий православный народ.

Ф.Е.


БЕСЕДA I

Увещательное слово при наступлении святой четыредесятницы.

1.

РАДУЮСЬ и веселюсь, видя ныне, что Церковь Божия красуется множеством своих чад и все вы стеклись с великою радостию. Когда смотрю на светлыя лица ваши, то нахожу в них яснейшее доказательство вашего душевнаго веселия, как и премудрый сказал: сердцу веселящуся, лице цветет (Притч. XV, 13). Поэтому - и я встал сегодня с большим рвением, имея в виду и участвовать с вами в этой духовной радости и вместе с тем желая быть для вас провозвестником наступления святой четыредесятницы, как врачества душ наших. А общий всех нас Господь, как чадолюбивый отец, желая очистить вас от грехов, сделанных нами в какое бы то ни было время, и даровал нам врачевство в святом посте. Итак, никто не скорби, никто не являйся печальным, но ликуй, радуйся и прославляй Попечителя душ наших, открывшаго нам этот прекрасный путь, и с великим весельем принимай его наступление! Да постыдятся эллины, да посрамятся иудеи, видя, с какою радостною готовностию мы приветствуем его наступление, и да познают самым делом, какое различие между нами и ими. Пусть они называют праздниками и торжествами пьянство, всякаго рода необузданность и безстыдства, которыя обыкновенно при этом они производят. Церковь же Божия - вопреки им - да называет праздником пост, презрение (удовольствий) чрева, и следующия затем всякаго рода добродетели. И это есть истинный праздник, где спасение душ, где мир и согласие, откуда изгнана всякая житейская пышность, где нет ни крика, ни шума, ни беганья поваров, ни заклания животных, но вместо всего этого господствует совершенное спокойствие, тишина, любовь, радость, мир, кротость и безчисленныя блага.

Вот об этом-то, говорю, празднике побеседуем несколько с вашею любовию, наперед прося вас выслушать слова наши с полным спокойствием, чтобы вы могли уйти отсюда домой, принесши добрый плод. Мы собираемся сюда не просто и не напрасно для того только, чтобы один говорил, а другой рукоплескал словам перваго, и затем все расходились отсюда, но чтобы и мы сказали что-нибудь полезное и потребное к вашему спасению, и вы получили плод и великую пользу от слов наших, и с тем вышли отсюда. Церковь есть духовная лечебница, и приходящие сюда должны получать соответствующия врачества, прилагать их к своим ранам, и с этим уходить отсюда. А что одно слушание, без исполнения на деле, не принесет никакой пользы, об этом послушай блаженнаго Павла, который говорит: не слышателие бо законаправедни пред Богом, но творцы закона оправдятся (Рим. II, 13). И Христос, в своей проповеди, сказал: не всяк глаголяй ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное: но творяй волю Отца моего, иже есть на небесех (Матф. VII, 21).Итак, возлюбленные, зная, что нам не будет никакой пользы от слушания, если не последует за ним исполнение на деле, будем не только слушателями, но и исполнителями, чтобы дела, соответствующия словам, послужили основанием одушевленнаго слова. Отверзите же недра души вашей и примите слово о посте. Как готовящиеся принять целомудренную и прекрасную невесту украшают брачную горницу со всех сторон покровами, очищают весь дом, не впускают в него ни одной негодной служанки, и потом уже вводят невесту в брачный покой, - подобно этому желаю, чтобы и вы, очистив свою душу и распростившись с забавами и всяким невоздержанием, приняли с распростертыми объятиями матерь всех благ и учительницу целомудрия и всякой добродетели, т. е. пост - так, чтобы и вы наслаждались большим удовольствием, и он (пост) доставил вам надлежащее и соответственное вам врачевство. И врачи, когда намереваются дать лекарство желающим очистить у себя гнилые и испортившиеся соки, приказывают воздерживаться от обыкновенной пищи, дабы она не помешала лекарству подействовать и оказать свою силу; тем более мы, готовясь принять это духовное врачество, т. е. пользу, происходящую от поста, должны воздержанием очистить свой ум и облегчить душу, дабы она, погрязши в невоздержании, не сделала для нас пост безполезным и безплодным.

2.

Вижу, что многим кажутся странными слова наши; но, прошу вас, не будем безразсудно раболепствовать привычке, а станем устроять свою жизнь согласно с разумом. В самом деле, разве будет нам какая-либо польза от того, что целый день проведем в объядении и пьянстве? Что говорю: польза? Напротив, (от этого произойдет) великий вред и неисправимое зло. Как скоро ум помрачился от неумереннаго употребления вина, то сейчас же, в самом начале и на первом шагу, прекращается польза от поста. Что неприятнее, скажи мне, что гнуснее тех людей, которые, упиваясь вином до полуночи, под утро, при восхождении солнца, испускают такой запах, как нагруженные свежим вином? Они оказываются неприятными встречающимся, и презренными в глазах рабов, и смешными для всех, сколько-нибудь знающих приличие, а что всего важнее, таким невоздержанием и безвременною и гибельною неумеренностию навлекают на себя гнев Божий. Пияницы, сказано, царствия Божия не наследят (1 Кор. VI, 10). Что же может быть жалче этих людей, которые за краткое и гибельное удовольствие извергаются из преддверий царствия? Но да не будет, чтобы кто-либо из собравшихся здесь увлекся этою страстию; напротив, чтобы все мы, проведши и настоящий день со всяким любомудрием и целомудрием, и освободившись от бури и волнения, которыя обыкновенно производить пьянство, вошли в пристань душ наших, т. е. в пост, и могли в изобилии получить даруемыя им блага. Как невоздержность в пище бывает причиною и источником безчисленных зол для рода человеческаго, так пост и презрение (удовольствий) чрева всегда были для нас причиною несказанных благ. Сотворив в начале человека, и зная, что это врачество весьма нужно ему для душевнаго спасения, Бог тотчас же и в самом начале дал первозданному следующую заповедь: от всякого древа, еже в раи, снедию снеси: от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него (Быт. II, 16,17). Слова: "это вкушай, а этого не вкушай" заключали некоторый вид (ei)kw_n) поста. Но человек, вместо того, чтобы соблюсти заповедь, преступил ее; поддавшись чревоугодию, он оказал преслушание и осужден был на смерть. Лукавый демон и враг рода нашего, как увидел, .что первозданный проводить в раю безпечальную жизнь, и, облеченный плотию, живет на земле как ангел, решился соблазнить и увлечь его к падению обещанием еще больших благ, и таким образом лишил его и того, чем он уже обладал. Вот что значит не оставаться в своих пределах, но домогаться большаго. На это-то указывая, премудрый сказал: завистию же диаволею смерть вниде в мир (Прем. II, 24). Видел ты, возлюбленный, как смерть и вначале пришла от невоздержания? Посмотри, как и впоследствии божественное Писание постоянно осуждает увеселения, и говорит - в одном месте: и седоша людие ясти и пити, и восташа играти (Исх. XXXII, 6), а в другом: и яде и пияше [1], уты, утолсте и отвержеся возлюбленный (Втор. XXXII, 15). И жители Содома этим же, сверх прочих преступлений, навлекли на себя неумолимый гнев Божий. Послушай, что говорит пророк: сие беззаконие Содомы, яко в сытости хлеба сластолюбствования (Иезек. XVI, 49). (Этот порок) есть как бы источник и корень всего худого.

3.

Видишь вред от невоздержания? Посмотри теперь на благотворныя действия поста. Проведши сорок дней в посте, великий Моисей удостоился получить скрижали закона; когда же, сошедши с горы, увидел он беззаконие народа, то бросил эти скрижали, полученныя с таким усилием, и разбил, почитая несообразным сообщить заповеди Господни народу, пьянствующему и поступающему беззаконно. Поэтому чудный этот пророк должен был поститься еще сорок дней, чтобы удостоиться опять получить свыше и принести (к народу) скрижали, разбитая за его беззаконие (Исх. XXIV, XXXII, XXXIV). И великий Илия постился столько же дней, и избег владычества смерти, вознесся на огненной колеснице как бы [2] на небо и доныне не испытал смерти (4 Цар. II, 1, 11). и муж желаний, много дней проведши в посте, удостоился чуднаго того видения (Дан. Х, 3); он же укротил ярость львов и обратил ее в кротость овец, не переменив природы, но изменив расположение (proai&resin), между тем как зверскость их оставалась та же. И ниневитяне постом отклонили определение Господне, заставив поститься, вместе с людьми, и безсловесных животных, и таким образом, отставши все от злых дел, расположили к человеколюбию Владыку вселенной (Ион. III, 7). Но для чего мне еще обращаться к рабам (можем ведь насчитать множество и других, которые прославились постом и в Ветхом и в Новом Завете), когда нужно указать на всеобщаго нашего Владыку? И сам Господь наш Иисус Христос, после сорокадневнаго поста, вступил в борьбу с диаволом и подал всем нам пример того, чтобы и мы тем же постом вооружались и, приобретши чрез это силу, вступали в борьбу с диаволом (Матф. IV, 2). Но здесь, может быть, кто-либо с острым и живым умом спросит: почему Владыка постится столько же дней, сколько и рабы, а не больше их? Так сделано не просто и не напрасно, но премудро и по неизреченному Его человеколюбию. Чтобы не подумали, будто Он явился призрачно, и не принял на себя плоти, или не имел природы человеческой, для этого Он постился столько же дней, а не больше, и таким образом заграждает безстыдныя уста охотникам до споров. Если и теперь, когда уже так произошло, еще осмеливаются говорить это, то чего бы не осмелились сказать, когда бы (Господь) по Своему предведению не отнял у них повода (к спорам)? Поэтому Он благоволил поститься не больше, но столько же дней, сколько и рабы, чтобы самым делом научить нас, что Он облечен был такою же (как мы) плотию и не был чужд нашей природы.

4.

Итак, ясно стало нам, и из примера рабов, и из примера самого Господа, что велика сила поста и много пользы от него бывает душе. Поэтому прошу любовь вашу, чтобы, за звал пользу от поста, вы не лишились ея по нерадению, и при его наступлении не печалились, но радовались и веселились, согласно с словами блаженнаго Павла: аще внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется (2 Кор. IV, 16). В самом деле, пост есть пища для души, и как телесная пища утучняет тело, так и пост укрепляет душу, сообщает ей легкий полет, делает ее способною подниматься на высоту и помышлять о горнем, и поставляет выше удовольствий и приятностей настоящей жизни. Как легкия суда скорее переплывают моря, а обремененные большим грузом затопают, так и пост, делая ум наш более легким, способствует быстро переплывать море настоящей жизни, стремиться к небу и к предметам небесным, не дорожить настоящим, а считать его ничтожнее тени и сонных грез. Напротив, пьянство и объядение, обременяя ум и утучняя тело, делают душу пленницею, обуревал ее со всех сторон, и не позволяя ей иметь твердую основу в суждении, заставляют ее носиться по утесам и делать все ко вреду собственнаго своего спасения. Не будем же, возлюбленные, безпечны в устроении нашего спасения, но зная, сколько зол проистекает от невоздержности, постараемся избегать вредных от нея последствий. Роскошь воспрещена не только в Новом Завете, где больше уже требуется любомудрия, большие предлагаются подвиги, великие труды, многочисленныя награды и неизреченные венцы, но не позволялась и в Ветхом, когда находились еще под тенью, пользовались светильником и вразумляемы были понемногу, как дети, питаемыя молоком. И чтобы не думалось вам, будто мы так осуждаем увеселения без основания, послушайте пророка, который говорит: люте приходящим в день зол, спящим на одрех от костей слоновых и ласкосердствующим на постелях своих, ядущим козлища от паств, и телцы млеком питаема от среды стад, пиющим процеженое вино и первыми вонями мажущимся, яко стояща мнеша, а не яко бежаща [3] (Амос. VI, 3-6). Видите, как обличает пророк роскошь, и притом говоря иудеям, безчувственным, неразумным, ежедневно предававшимся чревоугодию? И заметьте точность выражений: обличив их неумеренность в пище и употреблении вина, он потом присовокупил: яко стояща мнеша, а не яко бежаща, показывая этим, что наслаждение (пищею и вином) ограничивается только гортанью и устами, а дальше не простирается.

Удовольствие кратковременно и непродолжительно, а скорбь от него постоянна и безконечна. И это, говорит, зная по опыту, они все яко стояща мнеша, т. е. считали постоянным, а не яко бежаща, т. е. улетающим и ни на минуту не останавливающимся. Таково ведь все человеческое и плотское: не успеет появиться - и улетит. Таково веселие, такова слава и власть человеческая, таково богатство, таково вообще благополучие настоящей жизни; оно не имеет в себе ничего прочнаго, ничего постояннаго, ничего твердаго, но убегает скорее речных потоков, и оставляет с пустыми руками и ни с чем тех, которые прилепляются к этому. Напротив, духовное не таково: оно твердо и непоколебимо, не подлежит переменам и пребывает вечно. Как же было бы безразсудно менять непоколебимое на колеблющееся, вечное на временное, постоянно пребывающее на скоропреходящее, доставляющее великую радость в будущем веке на то, что уготовляет нам там великое мучение? Размышляя обо всем этом, возлюбленные, и дорожа своим спасением, презрим безплодныя и гибельныя увеселения; возлюбим пост и всякое другое любомудрие, покажем великую перемену в жизни и каждый день будем спешить к совершению добрых дел, чтобы, в течение всей святой четыредесятницы, совершив духовную куплю и собрав великое богатство добродетели, нам таким образом удостоиться достигнуть и дня Господня [4], с дерзновением приступить к страшной и духовной трапезе, с чистою совестию быть причастниками неизреченных и безсмертных благ и исполниться небесной благодати, по молитвам и ходатайству благоугодивших Самому Христу, человеколюбивому Богу нашему, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] 1Efage kai\ e1pie kai\ e1lipa&nqh kai\ e0paxu&nqh, kai\ a0pela&ktisen o0 h)gaphme&noj вместо обычного чтения здесь у 70, не исключая и Лукианов. списков: kai\ e1fagen Iakwb kai\ e0neplh&sqh, kai\ a)pela&ktisen o0 h0gaphme&noj elipa&nqh, e0paxu&nqh... и яд' Иаковъ и насытися.

[2] w)j ei)j to_n ou)rano_n, согласно с переводом 70-ти; в еврейско-масоретском тексте нет чего-либо, соответствующего этому "как бы".

[3] В таком порядке, отступающем от обычного греческого текста, читается это место по изданию Миня.

[4] Kur'a h9me/ra, праздник Пасхи


БЕСЕДA II

На начало творения: В начале сотвори Бог небо и землю (Быт. I, 1).

1.

Великой радости исполняюсь сегодня, видя ваши любезныя лица. И подлинно, не столько радуются и веселятся чадолюбивые родители, когда окружают их дети со всех сторон и доставляют им великое удовольствие своим благообразием и своею услужливостию, сколько я ныне веселюсь и радуюсь, когда вижу, как ваш этот духовный собор стекся сюда с таким благочинием и с живым желанием слушать слово Божие, и как вы, презрев плотскую пищу, спешите к духовному пиршеству и самым делом оправдываете слова Господни: не о хлебе едином жив будет человек, но и о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих (Матф. IV, 4). Поступим же и мы подобно земледельцам: как они, когда видят, что земля уже очищена и освобождена от вредных растений, бросают семена в великом изобилии, так и мы, когда у нас, до благодати Божией, эта духовная нива очистилась от тягостных страстей, когда прекратились увеселения и ни у кого нет смятения и бури в помыслах, но настала великая тишина и спокойствие в умах, возлетающих и воспаряющих к самому, так сказать, небу, и созерцающих предметы духовные вместо плотских, побеседуем несколько с вашею любовию и отважимся сегодня на более тонкия размышления, предложив вам учение из божественнаго Писания. Если мы не сделаем этого теперь, когда пост, презрение (удовольствий) чрева и такое надлежащее настроение помыслов, то когда будем в состоянии предложить это любви вашей? Тогда ли, когда бывают увеселения, неумеренность в пище и великая безпечность? Но тогда и мы не можем сделать это надлежащим образом, и вы, затопляемые волнами помыслов, как бы какою тучею, не будете в состоянии принять что-либо из предлагаемаго поучения.

Но если когда время для таких поучений, так это теперь, когда раба уже не возстает против госпожи, но, сделавшись тихою, оказывает великое повиновение и послушание, укрощая порывы плоти и оставаясь в своих пределах. А пост есть успокоение наших душ, украшение старцев, наставник юношей, учитель целомудренных; он всякий возраст и пол украшает как бы какою диадемою. Нигде нет сегодня ни шума, ни крика, ни разрезыванья мяс, ни беганья поваров; все это прекратилось, и наш город походить теперь на честную, скромную и целомудренную жену. Когда подумаю о внезапной перемене, происшедшей сегодня, и вспомню о безпорядках вчерашняго дня, то изумляюсь и удивляюсь силе поста, как он, вошедши в совесть каждаго, изменил мысли, очистил ум не только у начальствующих, но и у простых людей, не только у свободных, но и у рабов, не только у мужчин, но и у женщин, не только у богатых, но и у бедных, не только у знающих греческий язык, но и у варваров. Да что говорить о начальствующих и простых людях? Пост склонил даже совесть того, кто облечен диадемою, к одинаковому с прочими послушанию. Сегодня не увидишь различия между трапезою богатого и беднаго, но везде пища простая, чуждая изысканности и причуд; и к простой трапезе приступают с большим удовольствием, нежели как когда предлагалось множество изысканных яств и вина.

2.

Видите ли, возлюбленные, из сказаннаго силу поста? Поэтому и я сегодня с большим усердием, чем прежде, решаюсь говорить с вами, зная, что бросаю семена в тучную и глубокую почву, которая может скоро принести нам обильные плоды от посева. Разсмотрим же, если угодно, смысл слов, прочитанных нам сегодня из блаженнаго Моисея. Но слушайте, прошу вас, со вниманием слова наши, потому что мы будем говорить не от себя, но что благодать Божия внушить нам к вашей пользе. Что же это? В начале сотвори Бог небо и землю. Здесь (прежде всего) уместен вопрос о том, для чего излагает нам это блаженный пророк, живший спустя много поколений после (события)? Не без причины и не без цели. В начале Бог, создавший человека, сам беседовал с людьми, сколько люди могли слышать его. Так Он при ходил к Адаму; так обличал Каина; так беседовал с Ноем; так посещал Авраама. Когда же весь род человеческий впал в великое нечестие, и тогда совершенно не отвратился Создатель от всего рода человеческаго; но так как люди сделались недостойными беседы с Ним, то желая возобновить общение с ними, посылает к людям, как будто к находящимся вдали, писание, чтобы привлечь к себе весь род человеческий. Это писание послал Бог, а принес Моисей. О чем же говорит писание? В начале сотвори Бог небо и землю. Усматривай, возлюбленный, и в этом особенное превосходство этого чуднаго пророка. Все другие пророки говорили или о том, что имело быть спустя долгое время, или о том, чему надлежало случиться тогда же, а он, блаженный, живший спустя уже много поколений (после сотворения мира), удостоился, водительством вышней Десницы, изречь то, что сотворено Господом всего еще до его рождения. Поэтому-то он и начал говорить так: в начале сотвори Бог небо и землю, как бы взывая ко всем нам громким голосом: не по научению людей говорю это; Кто призвал эти (небо и землю) из небытия в бытие, Тот подвиг и мой язык к повествованию об них. Итак, прошу вас, будем внимать этим словам так, как будто бы мы слушали не Моисея, но самого Господа вселенной, говорящаго устами Моисея, и распростимся надолго с собственными разсуждениями: помышления бо человеческая боязлива и погрешительна умышления их [1] (Прем. IX, 14). С великою благодарностию будем принимать сказанное (Моисеем), не выступая из своих границ, и не испытуя того, что выше нас, как поступили враги истины, которые захотели все постигнуть своим умом, не подумав, что природа человеческая не может постигнуть творения (dhmiourgi/an) Божия. И что говорю - творения Божия? Мы не можем даже постигнуть искусство и подобнаго нам человека. В самом деле, скажи мне, как плавильным (metallikh~j te&xnhj) искусством составляется естество золота (xrusi/ou fu&sij) или как из песка добывается чистота стекла? Ты не можешь этого сказать. А если невозможно постигнуть того, что лежит пред глазами и что, по человеколюбию Божию, производит мудрость человеческая, то как ты, человек, постигнешь созданное Богом?

И какое ты можешь иметь оправдание, какое извинение, когда так безумствуешь и мечтаешь о том, что выше твоей природы? Говорить, что все произошло из готоваго уже вещества, и не признавать, что Творец вселенной произвел все из ничего, было бы знаком крайняго безумия. Итак, заграждая уста безумных, блаженный пророк в самом начале книги сказал так: в начале сотвори Бог небо и землю. Когда же слышишь: сотвори, то не выдумывай ничего другого, но смиренно веруй сказанному. Это Бог - все творит и преобразует, и все устрояет по Своей воле. Заметь здесь и крайнее снисхождение: (Моисей) не говорит о силах невидимых, не говорит: в начале сотворил Бог ангелов или архангелов; не напрасно и не без цели избрал он нам такой путь учения. Так как он говорит иудеям, которые были привязаны к настоящему и не могли созерцать ничего постигаемаго умом, то возводить их прежде от предметов чувственных к Создателю вселенной, дабы они, познав Художника из дел, воздали поклонение Творцу, и не остановились на тварях. Если и после этого они не переставали обоготворять твари и воздавать почтение самым низким животным, то до какого не дошли бы безумия, если бы Он не оказал такого снисхождения?

3.

Не удивляйся же, возлюбленный, что Моисей идет этим путем, прежде всего обращая свою речь к грубым иудеям, когда и Павел во времена благодати, после такого уже распространения проповеди, начав беседовать с афинянами, преподает им наставление от предметов видимых, говоря так: Бог, сотворивый мир и вся, яже в нем, Сей небесе и земли Господь сый, не в рукотворенных храмах живет, ни от рук человеческих угождения приемлет (Деян. XVII, 24, 25). Поелику он знал, что такое наставление соответствует им, то и избрал этот путь. Соображаясь с тем, кто были приемлющие от него наставление, он, руководимый Духом Святым, и преподал учение. И дабы увериться тебе, что причиною этого разность лиц и грубость слушателей, послушай, как он, в послании к Колоссянам, идет уже не этим путем, но беседует с ними иначе и говорит: яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася (Колос. I, 16). И Иоанн, сын громов, возглашал так: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть (Иоан. I, 3). Но Моисей (учил) не так, и - справедливо, потому что не благоразумно было бы давать твердую пищу тем, которых нужно еще питать молоком. Как учители, принимающие детей от родителей, преподают им первые начатки учения, а принимающие детей от этих учителей, сообщают им более уже совершенныя познания, так поступили и блаженный Моисей, и учитель языков, и сын громов. Тот, приняв род человеческий в самом начале, научил слушателей первым начаткам; а эти, приняв его от Моисея, передали уже совершеннейшее учение. Теперь мы узнали причину снисхождения (Моисеева) и то, что он, по внушению Духа, излагал все, приспособляясь к слушателям. Но вместе с тем он и все ереси, появляющиеся в Церкви подобно плевелам, исторгает этими же словами: в начале, сотвори Бог небо и землю. Подойдет ли к тебе Манихей, утверждающий, что прежде существовала материя, или Маркион, или Валентин, или кто из язычников, говори им: в начале, сотвори Бог небо и землю - Но он не верит Писанию? Так отвратись от него, как от неистоваго и безумнаго. Кто не верит Создателю вселенной и как бы обвиняет истину во лжи, тот какое может заслужить когда-либо прощение? Эти люди имеют притворный вид, и, надевая личину кротости, под овчею кожею скрывают волка. Но ты не обольщайся, а еще более возненавиди такого потому самому, что он пред тобою, таким же, как и он, рабом, притворяется кротким, а против Владыки всего - Бога воздвиг брань, и не чувствует, что идет против собственнаго своего спасения. Мы же будем держаться несокрушимаго основания, и обратимся опять к началу: в начале сотвори Бог небо и землю. Смотри, как и в самом образе творения открывается божественная природа: как она творит вопреки человеческому обычаю, - сперва распростирает небо, а потом уже подстилает землю, прежде (делает) кровлю, а потом основание. Кто видел, кто слышал (подобное)? В созданиях человеческих никогда не бывает этого, во когда повелевает Бог, тогда все уступает и повинуется воле Его. Не станем же своим человеческим умом испытывать дела Божия, но, смотря на сотворенное, будем удивляться Художнику. Невидимая бо Его, говорит Писание, от создания мира творенми помышляема видима суть (Римл. I, 10).

4.

Если же враги истины будут настаивать на том, что невозможно произвести что-нибудь из несуществующаго, то мы спросим их: первый человек создан из земли, или из чего- либо другого? Без сомнения, они согласятся с нами и скажут, что из земли. Так пусть же они скажут нам как из земли образовалась плоть? Из земли может быть грязь, кирпич, глина, черепица: но как произошла плоть? Как кости, нервы, жилы, жир, кожа, ногти, волосы? Как из одного наличнаго вещества столько разнокачественных вещей? На это они и уст открыть не могут. Да что говорить о нашем теле? Пусть они скажут нам о хлебе, которым мы ежедневно питаемся, как он, будучи однообразен, превращается в кровь, мокроту, желчь, и в различные соки? Хлеб по большой части имеет цвета пшеницы, а кровь бывает, красная или черная. Таким образом. если не могут сказать нам о том. что у нас ежедневно пред глазами, тем менее могут сказать о прочих созданиях Божиих. Но если они, и после такого множества доказательств, станут упорно поддерживать свое совопросничество, мы, и не смотря на это, не перестанем говорить им одно и тоже: в начале сотвори Бог небо и землю. Это одно изречение может ниспровергнуть все опоры противников, и разрушить до самых оснований все человеческия умствования, и их самих привести на путь истины, если только они захотят когда отстать от споров. .Земля все, говорит, бе невидима и неустроена. Почему, скажи мне, (Бог) небо произвел светлым и совершенным, а землю - безобразною (a)mo&rfwton)? И это сделал Он не напрасно, но для того, чтобы ты, познав Его творчество в лучшей части творения, оставил прочия недоумения и не думал, будто это произошло от недостатка могущества. Кроме того, Он создал землю безообразною и по другой причине. Так как она есть наша и кормилица, и мать, от нея мы и произошли, и питаемся, она для нас и отчизна, и общий гроб, в нее мы опять возвращаемся, и чрез нее получаем безчисленныя блага, - то, чтобы люди за полезное и необходимое не стали почитать ее сверх надлежащаго, показывает тебе ее наперед безобразною и неустроенною (a)diatu&pwton), так чтобы получаемыя от земли благодеяния ты приписывал не природе земли, но Тому, Кто привел ее из небытия в бытие. Поэтому и говорит: земля же бе невидима и неустроена. Может быть, мы слишком скоро и рано привели ваш ум в напряженное состояние отвлеченными разсуждениями; поэтому считаем нужным остановить на этом слово, прося вашу любовь запомнить сказанное, да и всегда иметь это в свежей памяти, а как выйдете отсюда, то, вместе с чувственною трапезою, предлагайте и духовную трапезу: муж пусть передает нечто из сказанного здесь, а жена пусть слушает, дети пусть поучаются, да и слуги пусть получают урок, и таким образом дом пусть будет церковию, чтобы убежал оттуда диавол и скрылся этот лукавый демон и враг нашего спасения, почивала же бы там благодать Святого Духа, совершенный мир и единодушие ограждали живущих. Помня сказанное прежде, вы с большею готовностию станете принимать и то, что будет после предлагаемо; и мы также с большим усердием и обилием будем излагать то, что подаст божественная благодать, когда увидим, что посеянное произрастает. Так и земледелец, когда увидит, что семена произрастают, тогда с великим усердием смотрит за нивами и с охотою принимается засевать и другия места.

5.

Итак, чтобы возбудить в нас больше усердия, покажите точное сохранение уже сказаннаго, и с истинными догматами соедините великое попечение о жизни. Да просветится, говорит (Господь), свет ваш пред человеки; яко да видят ваша добрая дела и приславят Отца вашего, иже на небесех (Матф. V, 16). Пусть жизнь соответствует догматам, и догматы будут глашатаями жизни. Вера без дел мертва есть (Иак. II, 26), и дела без веры мертвы. Если мы содержим здравые догматы, но нерадим о жизни, нам не будет никакой пользы от догматов; и опять, если мы заботимся о жизни, но хромаем в догматах, и в этом случае также не будет, пользы. Поэтому необходимо, чтобы наш духовный дом был прочен с обеих оторопь. Всяк, говорит Господь, иже слышит словеса Моя сия, и творит я, уподобится мужу мудру (Матф. VII, 24). Видишь, как Он желает, чтобы мы не только слушали, но и исполняли и показывали делами то, что слушаем, называя мудрым того, кто поступает сообразно с словами, а глупым того, кто не за идет далее слов. И это справедливо, потому что последний, говорит Господь, созда храмину свою на песце от чего она не могла вынести напора ветров, но тотчас упала (- VII, 26, 27). Таковы души безпечныя, не утвердившияся на духовном камне. (В словах Господа) речь не о постройке и доме, но о душах, которыя приходят в колебание и от малаго искушения. Под именем ветра, дождя и рек Господь показал действие на нас искушений. Человек твердый, бодрый и трезвенный от этого еще более укрепляется, и, чем более умножаются скорби, тем более возрастает его мужество; а нерадивый и безпечный, лишь подует на него легкий ветерок искушения, тотчас колеблется и падает, не от свойства искушений, но от слабости своей воли. Поэтому нужно трезвиться, бодрствовать и быть готовым ко всему, чтобы и в счастии быть нам сдержанными, и в скорбях не унывать, а сохранять великое благоразумие, непрестанно возсылая благодарность человеколюбивому Богу. Если мы так будем устроять нашу жизнь, то получим великую благодать свыше, и будем в состоянии и настоящую жизнь проводить в безопасности, и в будущей жизни приготовить себе великое дерзновение, коего да достигнем все мы, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Златоуст читает: Logismoi_ ga_r a)nqrw&pwn (вместо qnhtw~n = смертных, как обыкновенно читается в изданиях) deiloi_ kai_ e)pisfalei~j ai( e)pi&noiai au)tw~n (вместо h(mw~n = наша).


БЕСЕДA III

На начало творения: В начале сотвори Бог небо и землю (Быт. I, 1).

1.

Чтение божественнаго Писания подобно сокровищу. Как получивший из сокровища и малую частицу приобретает себе великое богатство, так и в божественном Писании даже в кратком речении можно найти великую духовную силу и неизреченное богатство мыслей. И не только сокровищу подобно слово Божие, но и источнику, источающему обильные потоки, и имеющему много воды: это все мы узнали на самом деле вчера. Начав с первых слов книги творения, мы все поучение посвятили словам: в начале сотвори Бог небо и землю, и однако не могли обнять всего, потому что велико богатство этого сокровища и обильны потоки этого духовнаго источника. Не удивляйся, что так случилось с нами: и наши предки по своим силам черпали из этих потоков, и наши потомки будут делать тоже самое, и однакож не будут в состоянии изчерпать все; напротив воды будут прибывать и потоки умножаться. Таково свойство потоков духовных: чем более будут черпать из них, тем более начнет прибывать и умножаться благодать духовная. Поэтому и Христос сказал: аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет: веруяй в Мя, яко же рече писание, реки от чрева его истекут воды живы (Иоан. VII, 37, 38), - показывая нам обилие этих потоков. Если же таково свойство духовных потоков, то пусть каждый из нас в обилии принесет сосуды ума, чтобы наполнив их, возвратиться домой, потому что благодать Духа, как усмотрит пламенное желание и возбужденный ум, сообщает дары свои в обилии. Итак, оставив все житейское и вырвав из себя заботы, могущия подобно тернию заглушать ум наш, сосредоточим нашу мысль на духовных стремлениях, чтобы выйти нам отсюда с многою пользою, с великим и славным приобретением. Но чтобы (наша) речь была для вас яснее, напомним вашей любви нечто из сказаннаго вчера: таким образом и то, что будет сказано сегодня, соединим со вчерашним как бы в одно тело. Вчера, как помните, мы показали, как блаженный Моисей, повествуя нам о творении этих видимых стихий сказал: в начале сотвори Бог небо и землю: земля же бе невидима и неустроена, и объяснили вам то, почему и для чего Бог создал землю безобразною и неустроенною, - думаю, что все это вы хорошо помните. Затем сегодня нужно разсмотреть последующия слова. Сказав: земля же бе невидима и неустроена, Моисей с точностию объясняет нам, отчего она была невидима и неустроена, и говорит: и тма верху бездны, и Дух Божий ношашеся верху воды. Смотри, как здесь блаженный пророк не говорит ничего лишняго, и как не описывает, по частям, все сотворенное, но сказав нам о главнейших стихиях, и упомянув о небе и земле, все прочее оставляет. Так он, не сказав о сотворении вод, говорит: и тма верху бездны, и Дух Божий ношашеся верху воды. Оне-то и покрывали лице земли, т. е. тма и бездна вод. Отсюда мы узнаем. что все видимое было бездною вод, покрытою мраком, и нужен был премудрый Творец, чтобы прекратить все это нестроение (a)morfi&an) и привести все в благообразный вид. И тма, говорит, верху бездны, и Дух Божий ношашеся верху воды. Что означают слова: Дух Божий ношашеся верху воды? Мне кажется, означают то, что водам была присуща некоторая жизненная деятельность и что это была не просто стоячая и неподвижная вода, но движущаяся и имевшая некоторую жизненную силу. Неподвижное ни к чему не годно, а движущееся пригодно на многое.

2.

Итак, чтобы научить нас, что эта вода, великая и необычайная, имела некоторую жизненную силу, Моисей сказал: и Дух Божий ношашеся верху воды. А божественное Писание наперед говорит об этом не без причины, но так как оно имеет в виду показать нам, что из этих вод, по повелению Создателя вселенной, произошли и животныя, то и дает здесь уже знать слушателю, что вода не была проста стоячая, но двигалась, разбегалась и все заливала. Итак, когда все видимое не имело надлежащаго вида, высочайший Художник Бог повелел - и безвидность (a)morfi&a) изчезла, явилась необычайная красота видимаго света, прогнала чувственный мрак и осветила все. И рече Бог, говорит (Писание), да будет свет, и бысть свет. Сказал - и совершилось; повелел - мрак изчез, явился свет. Видишь неизреченную силу (Божию)? Но люди, преданные заблуждению, не обращая внимания на ход речи и не слушая слов блаженнаго Моисея: в начале сотвори Бог небо и землю, и потом: земля же бе невидима и неустроена, потому что была покрыта тьмою и водами, - а так угодно было Господу в начале произвести ее, - эти люди говорят, что прежде существовала материя, предшествовала тьма. Может ли быть что хуже такого безумия? Слышишь, что в начале сотвори Бог небо и землю и что из несуществующаго (e0c o0uk o1ntwn) произошло существующее и говоришь, что прежде была материя? Кто из разумных может допустить такое безумие? Не человек тот, Кто творит, чтобы Ему нужно было какое-либо готовое вещество для произведения своего искусства, - Бог, Которому повинуется все, творит словом и повелением. Смотри, Он только сказал - и явился свет, и изчезла тьма. И разлучи Бог между светом и между тмою. Что значить: разлучи? - Каждому назначил свое место и определил соответственное время. А потом, когда это совершилось, Он уже дает, каждому и соответственное название. И нарече, говорит, Бог свет день, а тму нарече нощь. Видишь, как это прекрасное разделение и чудное создание, превышающее всякий ум, совершается одним словом и повелением? Видишь, какое показал снисхождение блаженный пророк, или - лучше -человеколюбивый Бог, устами пророка научающий род человеческий тому, чтобы он знал порядок творения, - кто Творец всего и как каждая вещь произошла? Так как род человеческий был тогда еще слаб и не мог понять совершеннейшаго (учения), то поэтому Дух Святый, двигавший устами пророка, говорит нам обо всем приспособительно к слабости слушающих. И чтобы увериться тебе, что Он употребил такое снисхождение в этом повествовании действительно по несовершенству нашего ума, смотри на сына громова, как он, когда род человеческий сделал успехи в совершенствовании, уже идет не этим путем, а другим, ведущим слушателей к высшему учению. Сказав: в начале бе слово, и слово бе к Богу, и Бог бе слово, он, присовокупил: бе свет истинный, иже просвещает всякаго человека, грядущаго в мир (Иоан. I, 1, 9). Как здесь этот чувственный свет, произведенный повелением Господа, прогнал видимую тьму, так и духовный свет, прогнал тьму заблуждения и заблуждающих привел к истине.

3.

Примем же с великою благодарностию наставления божественнаго Писания, и не будем противиться истине и оставаться во мраке, но поспешим к свету и будем творить дела достойныя света и дня, как и Павел увещевает, говоря: яко во дни, благообразно да ходим, и отложим дела темная (Римл. XIII, 13, 12). И нарече, говорит, (Писание), Бог свет день, а тму нарече нощь. Но мы едва не опустили нечто; нужно обратиться назад. После слов: Да будет свет, и бысть свет, прибавлено: и виде Бог свет, яко добро. Смотри, возлюбленный, какое и здесь снисхождение речи. Неужели до появления света Бог не знал, что он добро, а только уже после его появления воззрение на него показало Создателю красоту сотвореннаго? Какой умный человек может сказать это? Если и человек, занимающийся каким-нибудь искусством, прежде, чем окончить свое произведение, прежде, чем обработает его, знает употребление, для коего полезно это произведение, то тем более Создатель вселенной, приведший словом все из небытия в бытие, знал, еще прежде сотворения света, что он добро. Для чего же (Моисей) употребил такое выражение? Снисходя к обычаю человеческому, блаженный пророк говорит так, как люди, делая что-либо с великою тщательностию и окончив труды свои, уже по испытании произносят похвалу своим произведениям; таким же образом и божественное Писание, снисходя здесь к слабости слуха вашего, говорит: и виде Бог свет, яко добро. А потом продолжает: и разлучи Бог между светом и между тмою, и нарече свет день, и тму нарече нощь; каждому назначил свое место, каждому с самаго начала поставил пределы, которые они должны навсегда соблюдать ненарушимо. И всякий здравомыслящий может видеть, как с того времени доныне ни свет не преступил своих пределов, ни тьма не вышла из своего места и не произвела какого-либо смешения и нестроения. Уже и это одно достаточно для не желающих оставаться неразумными [1], чтобы придти к повиновению и послушанию словам божественнаго Писания, - пусть они подражают хотя порядку стихий, неуклонно соблюдающих свое течение, и не преступают своих пределов, но знают, собственную природу. Потом, так как каждому (свету и тьме дано) было особое имя, то, совокупив то и другое в одно, говорит: и бысть вечер, и бысть утро, день един. Конец дня и конец ночи ясно назвал одним (днем), чтобы установить некоторый порядок и последовательность в видимом, и не было бы никакого смешения. Научаемые от Святаго Духа устами блаженнаго пророка, мы можем видеть, что сотворено в первый день, и что - в последующие. И это также дело снисхождения человеколюбиваго Бога. Всесильная десница Его и безпредельная премудрость не затруднилась бы создать все и в один день. И что говорю в один день? Даже в одно мгновение. Но так как Он создал все сущее не для своей пользы, потому что не нуждается ни в чем, будучи вседоволен, - напротив создал все по человеколюбию и благости Своей, то и творит по частям, и преподает нам устами блаженнаго пророка ясное учение о творимом, чтобы мы, обстоятельно узнав о том, не подпадали тем, которые увлекаются человеческими умствованиями. Если уже и после этого есть люди, которые утверждают, будто все произошло само собою, то на что бы не отважились охотники говорить и делать все ко вреду собственнаго спасения, если бы (Бог) не явил такого снисхождения и вразумления?

4.

Что может быть жалче и безумнее людей, которые дерзают утверждать, будто все сущее произошло само собою, и все творение лишают промышления Божия? Как возможно, скажи мне, чтобы столько стихий и такое благоустройство (существующаго) управлялось без правителя и повелителя вселенной? И корабль не может плыть по морским волнам без кормчаго, и воин - делать что-либо доблестное без военачальника, и дом - стоять без управляющаго: а этот безпредельный мир, и это благоустройство стихий могут разве существовать сами собою, случайно, если нет управляющаго всем и своею премудростью поддерживающаго и соразмеряющаго все видимое?! Но для чего мы слишком усиливаемся доказывать этим людям то, что, по пословице, видно и слепым? Впрочем, мы не перестанем предлагать им наставления от Писания и употреблять всевозможное старание, чтобы отклонить их от заблуждения и привести к истине. Хотя они еще и порабощены заблуждению, но одной с нами природы, и потому нужно иметь великое о них попечение, никогда не ослабевать, но с великою тщательностию делать зависящее от нас и доставлять им приличное врачество, чтобы они, хотя и поздно, достигли истиннаго здравия. Богу ничто так не вожделенно, как спасение души. Вот и Павел взывает: иже всем человеком хощет спастися и в разум истины приити (1 Тим. II, 4); и сам Бог говорит: хотением не хощу смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Иезек. XVIII, 23). Поэтому Он и всю эту природу создал, и нас сотворил, не для того, чтобы нас погубить или подвергнуть наказанию, но чтобы спасти и, избавив от заблуждения, даровать нам блаженство в царстве (небесном). Его уготовал нам, не теперь, по сотворении, но еще прежде создания мира, как Сам говорит: придите благословении Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие от сотворения мира (Матф. XXV, 34). Смотри, как человеколюбив Господь, как Он еще прежде творения и прежде появления человека приготовил для него безчисленныя блага, и этим показал, какое попечение имеет Он о нашем роде, и что всем желает спастись.

Имея такого Владыку - столь человеколюбиваго, столь благаго и столь милосердаго, будем заботиться о спасении и собственном, и братьев наших. К нашему спасению послужит и то, когда мы не о себе только будем заботиться, но и станем приносить пользу ближнему и руководить его на путь истины. А что бы видел ты, какое великое благо, содевая свое спасение, доставлять пользу и другому, послушай, что пророк говорит от лица Божия: аще изведеши честное от недостойнаго, яко уста моя будеши (Иер. XV, 19). Что значит это? Кто руководит ближняго от заблуждения к истине, или от зла приводит к добру, тот, говорит (Господь), уподобляется Мне, сколько это возможно человеку. И сам Он, будучи Богом, облекся в нашу плоть и соделался человеком не для чего иного, как для спасения рода человеческаго. И что говорю: облекся в нашу плоть и испытал все, что бывает с людьми, когда Он взял на себя даже крест, чтобы нас, плененных грехами, освободить от проклятия? Об этом взывает Павел, говоря: Христос ны искупил есть от клятвы законныя, быв по нас клятва (Гал. III, 13). Итак, если Он - Бог и существо непостижимое, по неизреченному человеколюбию, принял на Себя все это ради нас и нашего спасения, то чего не должны мы сделать для наших братьев и сочленов, чтобы исхитить их из челюстей диавола и привести на путь добродетели? Насколько душа лучше тела, настолько высших - пред подающими бедным деньги - наград удостоятся те, кто увещаниями и частыми внушениями ведут нерадивых и заблуждающихся на прямой путь, показывая им безобразие порока и великую красоту божественной добродетели.

5.

Итак, зная все это, будем говорить с ближними, прежде всего житейскаго, о спасении души, возбуждая в них заботу об этом. Желательно, да, желательно, чтобы душа, постоянно слыша такое внушение, могла воспрянуть из пропасти зол, нас окружающих, и преодолеть нападение страстей, которыя безпрестанно ее осаждают. Поэтому нужна нам великая бдительность, так как и брань у нас непрерывная и никогда не знает перемирия. Оттого и Павел к Ефесянам пишет: несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем, к миро- держителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Ефес. VI, 12). Не думайте, говорит, будто нам предстоит случайная борьба: брань у нас не с подобными нам людьми и бой не равносильный, - потому что мы, связанные телом, должны бороться с бестелесными силами. Однакож не бойтесь: пусть бой и не равен, но велика сила оружия нашего. Вы знаете, кто ваши враги, - как бы так продолжает апостол, -не упадайте же духом и не ослабевайте в брани, но сего ради восприимите вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским (Еф. VI, 11). Много у него (диавола) козней, т. е. способов, которыми он старается уловлять безпечных; поэтому надобно тщательно узнавать их, чтобы избегнуть сетей его и не дать ему никакого (к нам) доступа; нужно тщательно оберегать и язык, и охранять глаза, и' соблюдать мысль в чистоте, и постоянно быть готовыми к борьбе, как будто бы нападал на нас какой-нибудь дикий зверь и угрожал нам погибелью. Поэтому-то и небошественная та душа, учитель языков, уста вселенной, делавший все для спасения своих учеников, после слов: восприимите вся оружия Божия, - ограждая нас со всех сторон и делая неодолимыми, говорит: станите убо препоясани чресла ваша истиною, и оболкшеся в броня веры [2], и обувше нозе во уготование благовествования мира: над всеми же восприимше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукавого разжженныя угасити, и шлем спасения восприимите, и меч духовный, иже есть глагол Божий (Еф. VI, 14-17). Видишь, как он оградил все члены! Как бы намереваясь вывести нас на какую-либо, ран, он сначала опоясал нас поясом, чтобы нам легко было делать движения, потом облек в броню, чтобы не поразили нас стрелы, обул и ноги наши, и со всех cторон оградил нас верою. Она, именно она, говорит, возможете, и стрелы лукавого разжженныя угасити. Что же это за стрелы лукаваго? Злыя похоти, нечистые помыслы, пагубныя страсти, гнев, клевета, зависть, раздражительность, вражда, корыстолюбие, и все прочия худыя наклонности. Все эти стрелы, говорит, возможет погасать меч духовный. Что говорю: погасить стрелы? Возможет отсечь у врага и самую голову. Видишь, как (апостол) укрепил учеников? Как бывших мягче воска сделал тверже железа? Так как у нас брань не с .кровью и плотью, но с безтелесными силами, то он и облек нас не в телесныя оружия, но в духовныя, и столь светлыя, что злой тот демон не может вывести и блеска их.

6.

Итак, облекшись в такия оружия, не станем бояться брани и бегать борьбы, но не будем и безпечны, потому что как при нашей бдительности злой тот демон не может одолеть силы наших оружий, если только мы захотим разрушить козни его, так, напротив, если мы будем безпечны, то не будет вам никакой пользы: враг нашего спасения постоянно бодрствует и все предпринимает против вашего спасения. Итак, вооружим себя со всех сторон, будем остерегаться и слов и удерживаться от дел, могущих вредить нам, и, вместе с воздержанием в пище и другими добродетелями, станем подавать и щедрую милостыню бедным, зная, какое уготовано нам воздаяние за попечение о них. Милуяй нища, говорит (Писание), взаим дает Богови (Притч. XIX, 17). Смотри, какой новый и необыкновенный роль займа: один получает, а другой становится должником. Но, кроме того, здесь необычайно и то, что, давши в займы, не испытаешь неблагодарности и никакого другого вреда. Нет, Бог, обещает дать не сотую только часть прибыли, как это бывает здесь, но во сто крат больше даннаго в займы: не довольствуется даже и этим, но, воздавая так в настоящем веке, в будущем (даст) жизнь вечную. В настоящей жизни, если бы кто обещал нам уплатить только вдвое больше того, что получить от нас, мы с охотою отдали бы ему все наше имущество, между тем сколько здесь бывает неблагодарности и сколько обманов со стороны корыстолюбцев! Многие и из самых порядочных людей не отдают самаго долга или по безразсудству, или часто даже по бедности. Но о Владыке вселенной ничего этого подумать нельзя; напротив, и данная сумма остается в сохранности, и за одолжение Он обещает заплатить во сто крат, а в будущем веке уготовляет нам жизнь (вечную). Какое же будет нам оправдание, когда мы не стараемся и не спешим получить за малое во сто крат больше, за настоящее - будущее) за временное - вечное, но с наслаждением запираем деньги дверями и затворами, и этих денег, которыя лежат без пользы и напрасно, не хотим теперь дать нуждающимся, чтобы в будущем веке найти нам в них своих заступников? Сотворите себе други от мамоны неправды, да, егда оскудеете, приимут вы в вечныя кровы (Лук. XVI, 9). Знаю, что многие не только не принимают слов наших, но и не придают им значения, считая их пустословием и баснею. Поэтому-то я терзаюсь и скорблю, что ни самый опыт, ни столь великое обетование Божие, ни страх будущаго, ни ежедневныя наши увещания не могли тронуть этих людей; впрочем, не смотря на это, не перестану повторять им такой совет, доколе своею настойчивостию не успею победить их, возбудить к внимательности и вывести из состояния пресыщения и опьянения, в которое ввергла их страсть к деньгам, омрачившая ум их. Знаю я, знаю, что, после благодати Божией, и наши постоянныя поучения и врачество поста успеют, хотя и нескоро, исцелить их от этой тяжкой болезни и возвратить им совершенное здоровье, дабы и они освободились от угрожающаго им наказания, и мы избавились от скорби, и за все возсылали славу Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] По принятому в Патрологии Миня тексту читается: toi~j a)gnwmonei~n bo"lome&noij = "желающим оставаться неразумными"; вместо этого другие справедливо читают: toi~j mh_ a)gnwmonei~n bo"lome&noij = "не желающим оставаться неразумными", потому что неразумные или упорные не убеждаются доказательствами.

[2] Так, т.е. qw&raka th~j pi&steoj по принятому в Патрологии Миня чтению, хотя в некоторых списках вместо th~j pi&steoj читается: th~j dikaiosu&nhj = правды или праведности, как в славяно-рус. переводе.


БЕСЕДA IV

И рече Бог: да будет твердь посреди воды: и да будет разлучающи посреде воды и воды: и бысть тако (ст. 6).

1.

Видя ваше, возлюбленные, усердное ежедневное стечение сюда, я чувствую великое удовольствие и не престаю прославлять человеколюбиваго Бога за ваше преспеяние. Как голод есть признак телеснаго здоровья, так и усердие к слушанию слова Божия можно считать самым лучшим признаком душевнаго здоровья. Поэтому и Господь наш Иисус Христос в нагорной проповеди о блаженствах сказал: блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся (Матф. V, 6). Кто же будет в состоянии достойно восхвалить вас, которые уже получили от Владыки вселенной наименование блаженных и ожидаете от Него еще безчисленных благ? Наш Владыка таков: когда увидит, что душа стремится к предметам духовным с сильным желанием и напряженным усердием, то подает благодать и богатые Свои дары. Поэтому надеюсь, что и нам, для вашей пользы, подаст, Он обильнейшее учительное слово к назиданию любви вашей. Ведь для вас и вашего преспеяния мы предпринимаем весь этот труд, чтобы и вам скорее достигнуть самой вершины добродетели и быть учителями богоугодной жизни для всех, взирающих на вас, и нам получить большее дерзновение, видя, что мы трудимся не тщетно и не напрасно, что это духовное семя ежедневно возрастает, и с нами не случилось того, что было с сеятелем, упоминаемым в Евангелии (Матф. XIII, 4-7). Там одна только часть сохранилась, а три погибли: иное семя пало при дороге - и осталось безплодным; иное было подавлено тернием, а иное, упав на камни и оставшись на поверхности, не могло принести никакого плода. Но здесь, по благодати Божией, мы надеемся, что все семя брошено на добрую землю, и одни принесут плод его во сто крат, другие - в шестьдесят, а иные - в тридцать. Это-то умножает нашу ревность, это-то возбуждает наш ум, - именно уверенность, что мы не тщетно и не напрасно предлагаем поучение, что вы принимаете слова ваши внимательным слухом и бодрым умом. Говорю это, не льстя любви вашей, но заключая о вашем усердии из вчерашней нашей беседы. Я видел, как все вы внимательно слушали и всячески старались, чтобы не опустить ни одного слова. Кроме того, и частая рукоплескания были весьма ясным доказательством, что вы слушали поучение с удовольствием. А кто слушает что-нибудь с удовольствием, тот, очевидно, внедряет это в ум. и, слагая во глубине души, делает неизгладимым. Кто же может достойно и вас восхвалить, и нас ублажить за то, что говорим в слух слушающих? - Блажен, говорит (Писание), поведаяй во ушы послушающих (Сирах. XXV, 12). Это следствие поста; это врачество послужило во спасение душам нашим. Если же (пост) показал такую силу в самом начале своем, то какой надобно ожидать от него пользы в последующие дни? Только вы, прошу, со страхом и трепетом свое спасение содевайте (Филип. II, 12), и не давайте никакого к себе доступа врагу вашего спасения. Он, видя теперь ваше духовное богатство, беснуется и свирепствует, и яко лев рыкая ходит, иский кого поглотити (1 Петр. V, 8). Но если будем только бдительны, то, по милости Божией, он никого не одолеет.

2.

Таковы наши духовныя оружия, которыми облекла нас благодать Духа, как это объяснили мы вчера любви вашей. Итак, если мы будем постоянно ограждать этими оружиями все члены свои, то ни одна из стрел, бросаемых врагом, не коснется нас, но все возвратятся к нему без всякаго действия: благодать Божия сделала бы нас тверже алмаза и совершенно непобедимыми, если бы мы пожелали. Как тот, кто бьет по алмазу, не причиняет ему никакого вреда, а только изнуряет собственныя силы, и кто наступает на рожны, только разит до крови собственныя ноги, так будет и с нами, и с врагом нашего спасения, если будем постоянно ограждать себя оружиями, данными нам благодатию Духа. Сила их такова, что даже блеска их враг не может вывесить, напротив, глаза его ослепляются исходящим от них сиянием. Постоянно ограждая себя этими оружиями, будем и на площадь выходить, и друзей посещать, и делами заниматься. И что я говорю: на площадь выходить? Надевши их на себя, будем и в церковь приходить, и домой возвращаться, и спать, и вставать от сна, словом: никогда во всю жизнь свою не будем снимать их с себя; пусть с нами оне пойдут (и в будущую жизнь) и там доставят нам величайшее дерзновение. Оне не обременяют тела, подобно чувственному оружию, напротив, еще облегчают, возвышают и укрепляют, если только мы каждый день очищаем их, чтобы, светло сияя, оне блеском своим ослепляли взоры лукаваго демона, который изобретает всякия козни против нашего спасения. Впрочем, так как мы довольно уже вооружили вас, предложим вам обычную трапезу, и изложим любви вашей, что следует за сказанным вами вчера, взяв в руководители этого полезнаго поучения опять чуднаго гостеприимнаго хозяина, блаженнаго Моисея, великаго пророка. Посмотрим же, чему он хочет научить нас и сегодня, и будем внимательно слушать слова: он говорит не от себя, но что внушила ему благодать Духа, то и произносит своим языком, для научения рода человеческаго. Окончив речь о первом дне и, после сотворения света, сказав: бысть вечер, и бысть утро, день един, он далее говорит: и рече Бог: да будет твердь посреде воды, и да будет разлучающи посреде воды и воды. Обрати здесь, возлюбленный, внимание на последовательность учения. Сказав нам наперед, по сотворении неба и земли, что - земля же бе невидима и неустроена, присоединил и причину, почему она была невидима, именно потому, что была покрыта тьмою и водами: все было - вода и тьма, и больше ничего. Затем, по повелению Господа, явился свет и произошло разделение между светом и тьмою, и один получил название дня, а другая - ночи. Потом хочет научить нас, что Бог, как тьму разделил, произведши свет, и дал тому и другой соответственное название, так и множество вод разделяет повелением Своим.

3.

Смотри, как сила Его неизреченна и превышает всякое человеческое понятие. Он только повелевает - и одна стихия приходит, другая удаляется. И рече Бог: да будет твердь посреде воды, и да будет разлучающи посреде воды и воды. Что значит: да будет твердь? Это то же, как если бы кто сказал на языке человеческом: да будет некая стена и ограда, которая бы, находясь посреди, делала собою разделение. И дабы ты понял великую покорность стихий и превосходную силу Создателя, говорит: и бысть тако. Только сказал - и последовало исполнение. И сотвори, говорит, Бог твердь: и разлучи Бог между водою, яже бе под твердию, и между водою, яже бе над твердию. По сотворении, говорит, тверди, Бог повелел одним водам находиться под твердию, а другим над поверхностью тверди. Но, спросит кто-либо, что же такое твердь? Отвердевшая вода, или сгустившийся воздух, или какое-нибудь другое вещество? Никто из благоразумных прямо решать это не станет. Надобно с великою благодарностию принимать слова (Писания) и, не выступая за пределы нашей природы, не испытывать того, что выше нас, а только знать и держать у себя (в уме), что по повелению Господа произошла твердь, которая разделяет воды, и одну часть их содержит под собою, а другую выше лежащую может носить на своей поверхности. И нарече, говорит, Бог твердь небо. Смотри, как и здесь божественное Писание употребляет тот же порядок. Как вчера (Бог) сказал: да будет свет, и когда он явился, то присовокупил: да будет разлучающи между светом и между тмою, и потом свет назвал днем, - так и сегодня сказал: да будет твердь посреде воды; потом, как о свете, так и здесь объяснил нам назначение тверди: да будет, говорит, разлучающи посреде воды и воды. А когда объяснил нам ея назначение, то уже, как свету дал наименование, так дает имя и тверди. И нарече, говорит, твердь небо, - это видимое небо. Как же, скажешь, некоторые утверждают, что создано много небес? Они учат так не из божественнаго Писания, но по собственным соображениям. Блаженный Моисей ничему больше этого не учит нас. Сказав: в начале сотвори Бог небо и землю, потом показав причину, по которой земля была невидима, т. е. что покрыта была тьмою и бездною вод, (Моисей) после сотворения света, соблюдая известный порядок и последовательность, говорит: и рече Бог, да будет твердь. Далее, объяснив с точностию назначение этой тверди и сказав: да будет разлучающи посреде воды и воды, эту самую твердь, производящую разделение между водами, он назвал небом. Кто же, после такого объяснения, может согласиться с теми, которые говорят решительно от своего ума, и осмеливаются, вопреки божественному Писанию, утверждать, будто много небес? Но вот, скажут, блаженный Давид, возсылая хвалу Богу, сказал: хвалите Его небеса небес (Псал. CXLVIII, 4). Не смущайся, возлюбленный, и не подумай, будто святое Писание в чем-нибудь противоречит себе; но познай истину сказаннаго и, тщательно сохраняя учение его, загради слух от говорящих противное ему.

4.

А что я хочу сказать, то выслушайте с полным вниманием, чтобы вас не приводили тотчас в колебание те, которые любят говорить, что только им вздумается. Все божественныя книги Ветхаго Завета вначале написаны были на еврейском языке; в этом, конечно, все согласятся с нами. Не за много лет до рождества Христова, царь Птоломей, весьма ревностно старавшийся собирать книги, и собравший много других разнаго рода книг, счел нужным приобресть и эти (священныя) книги. Итак, пригласив к себе некоторых из иерусалимских иудеев, приказал им перевести (эти книги) на греческий язык, что и было ими исполнено. Это было делом домостроительства Божия, чтобы т. е. этими книгами воспользовались не только знавшие еврейский язык, но и все обитатели вселенной. Особенно чудно и удивительно то, что такое усердие показал не кто-нибудь из последователей иудейской религии, но человек, преданный идолопоклонству и враждебный (истинному) богопочтению. Таковы все дела нашего Владыки: Он всегда чрез противников распространяет повеления истины. Об этом я разсказал вашей любви не без цели, но чтобы вы знали, что (книги Ветхаго Завета) написаны не на нашем языке, а на еврейском. Хорошо знакомые с этим языком говорят, что слово небо у евреев употребляется во множественном числе; согласно с этим показывают и знающие сирский язык. Никто, говорят, на их языке не скажет: небо, но - небеса. Вот почему и блаженный Давид сказал так: небеса небес, не потому, будто много небес, - этого не преподал нам блаженный Моисей, - а потому, что в еврейском языке часто имя одного предмета употребляется во множественном числе. Иначе, если бы было много небес, Дух Святый не приминул бы сообщить нам устами того же блаженнаго пророка и о сотворении других небес. Прошу вас твердо помнить это, чтобы быть вам в состоянии заграждать уста желающим вводить учение, противное Церкви, и чтобы верно знать смысл слов божественнаго Писания. Для того вы часто и собираетесь сюда, и мы постоянно преподаем вам учение, чтобы вы были готовы ко ответу всякому сопрошающему вы словесе (1 Петр. III, 15). Но, если угодно, обратимся к дальнейшему. И нарече, говорит Писание, Бог твердь небо. И виде Бог, яко добро. Смотри, какое в этих словах снисхождение к слабости человеческой. Как о свете он сказал: и виде, яко добро, так и теперь о небе, т. е. о тверди, говорит: и виде Бог, яко добро, показывая этим нам неподражаемую красоту ея. Кто может не изумляться и не удивляться тому, что она в течение столь долгаго времени сохранила цветущую красоту, и чем более проходит времени, тем более увеличивается и красота ея? И что может быть прекраснее того, что удостоилось похвалы от самого Создателя? Если мы, смотря на совершенное произведение человека, удивляемся его виду, постановке, красоте, соразмерности, стройности и всему прочему, то кто может достойно восхвалить Божие создание, особенно, когда оно удостоилось похвалы от самого Господа? Это [1] сказано из нисхождения к нам, и Бог, ты видишь, о каждом из своих созданий произносит это (одобрение) и чрез это предупреждает дерзость тех, которые потом решатся изощрять язык свой против создания Божия и говорить: для чего сотворено то и то? Заранее обуздывая отваживающихся на такия речи, Моисей говорит: и виде Бог, яко добро. Когда услышишь, что Бог увидел и похвалил, то понимай эти слова богоприлично и как следует о Боге. Создатель, еще прежде сотворения, знал красоту сотвореннаго; но так как мы, люди, обложенные такою немощию, не в состоянии были узнать это иначе, то Он и расположил блаженнаго пророка употребить эти грубыя выражения для научения рода человеческаго.

5.

Итак, когда, ты поднимешь глаза и увидишь красоту, величие и благотворность неба, то устремись отсюда к Создателю, как сказал премудрый: от величества бо красоты созданий сравнительно рододелатель их познавается (Прем. XIII, 5), и из самаго создания этих стихий усматривай, какова сила твоего Господа. Действительно, человек с благомыслящею душою, если захочет изследовать каждый из видимых предметов - и что говорю: каждый из видимых предметов? - если захочет внимательно разсмотреть только собственный состав, то и из этого малаго увидит неизреченную и непостижимую силу Божию. Если же видимые предметы достаточно показывают величие могущества Создателя, то как обратишься еще к силам невидимым и возведешь мысль к воинствам ангелов, архангелов, высших сил, престолов, господств, начал, властей, херувимов и серафимов, - какой ум, какое слово будет в состоянии выразить неизреченное Его величие? Если блаженный пророк Давид, разсмотрев устройство видимаго, восклицал: яко возвеличишася дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси (Псал. CIII, 24), если (так восклицал) муж, в такой степени удостоенный Духа, которому дано было познать безвестная и тайная премудрости Его (Пс. L, 8),то что скажем мы, земля и пепел, - мы, которые должны постоянно опускать голову вниз и изумляться неизреченному человеколюбию Господа вселенной? Но что говорить о пророке? Блаженный Павел, эта небошественная душа, облеченный телом и уподоблявшийся безтелесным силам, ходивший по земле и ревностию обтекавший небо, он, вникнув только в одну часть домостроительства Божия (об иудеях и язычниках, из которых первые отвергнуты, а вторые приняты), недоумевая и смущаясь, громогласно воскликнул: о, глубина богатства и премудрости и разума Божия, яко неиспытани судове Его и неизследовани путие Его (Рим. XI, 33). Здесь охотно я спрошу дерзающих изследовать рождение Сына Божия и осмеливающихся унижать достоинство Святаго Духа [2]: откуда у вас, скажите мне, такая дерзкая отвага? От какого упоения дошли вы до такого безумия? Если уже Павел, такой и столь великий муж, говорит, что суды Его, т. е. домоправление, решения по управлению (ta_j oi0konomi/aj, ta_j dioi/khseij) неиспытуемы, - не назвал непостижимыми (a)kata/lhpta), но неиспытуемыми (a)necereu&nhta), такими, которыя не допускают испытания (e_reuna&n), и пути его, т. е. повеления о добродетели (ta_ prosta/gmata kalw~n) и заповеди, неизследимыми опять в том же смысле, то как вы осмеливаетесь изследовать самую сущность Единороднаго и унижать, сколько от вас зависит, достоинство Святаго Духа? Видите, возлюбленные, какое зло не следовать в точности тому, что содержится в божественном Писании! Вот эти люди, если бы с благоразумием принимали учение божественнаго Писания и не привносили бы чего-либо из своих умствований, не дошли бы до такого безумия. Мы, однако, не перестанем оглашать их словами божественнаго Писания, ограждая свой слух от их гибельнаго учения.

6.

Не знаю, как это мы опять так далеко увлеклись течением слова и уклонились от порядка: поэтому нужно опять обратить слово к прежнему. И нарече, говорит (Моисей), Бог твердь небо, и виде, Бог, яко добро. И бысть вечер, и бысть утро, день вторый. Дав имя тверди и похвалив сотворенное, положил конец второму дню, и продолжает: и бысть вечер, и бысть утро, день вторый. Видишь, с какою тщательностию он учить нас, называя окончание света - вечером, а конец ночи - утром, а все вместе именуя днем, чтобы мы не думали ошибочно, будто вечер есть конец дня, но знали ясно, что продолжительность (mh~koj) того и другого составляет один день. Справедливо поэтому может быть назван вечер окончанием света, а утро, т. е. конец ночи - довершением (plh/rwma) дня. Это и хочет показать божественное Писание, когда говорит: и бысть вечер, и бысть утро, день вторый. Может быть, мы очень распространились в слове, но это не намеренно, а, так сказать, увлеченные самым течением речи, как бы каким-либо сильнейшим потоком. Служите причиною этого и вы, с удовольствием слушающие слова наши. Ничто не может так возбуждать говорящаго и внушать ему такое обилие мыслей, как усердие слушателей. Невнимательные и нерадивые слушатели отнимают охоту и у того, кто мог бы говорить; напротив, вы, по благодати Божией, в состоянии, если бы мы были безгласнее и самых камней, разбудить нашу недеятельность, прогнать сон и заставить нас сказать что-нибудь вам полезное и назидательное. Так как вы столько научены Богом, что можете, по словам блаженнаго Павла, и иныя научити (Рим. XV, 14), то вот мы попросим вас, если когда, но особенно во время поста, усердно позаботиться о богоугодной добродетельной жизни, и да не будет слово наше обременительным для вас, если мы каждый день станем говорить вам об одном и том же. Говорить одно и то же, скажу словами блаженнаго Павла, мне убо неленостно, вам же твердо (Филип. III, 1). Наша душа, будучи безпечною, имеет нужду в постоянном напоминании. И как тело ежедневно нуждается в телесной пище, чтобы не впасть в совершенное разслабление и бездеятельность, так и душа требует духовной пищи и наилучшаго управления, чтобы, утвердившись в навыке к добру, ей быть наконец неуловимою кознями лукаваго.

7.

Итак, будем ежедневно изследовать силу ея (души), и не перестанем испытывать самих себя; будем требовать у себя отчета и в том, что в нас входит, и в том, что выходит, - что мы сказали полезнаго, и какое произнесли слово праздное, а также, что полезнаго ввели в душу чрез слух, и что внесли в нее могущее повредить ей. Языку назначим некоторыя правила и пределы, так чтобы наперед взвешивать выражения и потом уже произносить слова, а мысль приучим не вымышлять ничего вреднаго, а если что-нибудь подобное привзойдет и извне, отвергать это, как излишнее и могущее повредить; если же зародится внутри (худая мысль), тотчас прогонять ее благочестивым размышлением. Не будем думать, будто одного неядения до вечера достаточно нам для спасения. Если человеколюбивый Господь неблагодарным иудеям говорил чрез пророка: се семьдесят лет, постом ли постиетеся ми? И ащв ясте или пиете, не вы ли ясте и пиете? Сице глаголет Господь Вседержитель: суд проведен судите, и милость и щедроты творите кийждо к брату своему, и вдовицы, и сира, и пришельца, и убога не насильствуйте, и злобы кийждо брата своего да не помнит в сердцах своих (Захар. VII, 5, 6, 9, 10), - если им, сидевшим в тени и окруженным тьмою заблуждения, не было никакой пользы от одного поста, когда они не исполняли этого и не исторгали из сердца злобы к ближнему, то какое оправдание будем иметь мы, от которых требуется гораздо больше; которым повелено не только это делать, но даже любить врагов и благодетельствовать им? И что говорю: благодетельствовать? - даже молиться за их, просить и умолять Господа, чтобы Он имел попечение о них (Лук. VI, 27, 28). Такое расположение ко врагам более всего поможет нам и будет величайшим выкупом грехов наших в тот страшный день (суда). Правда, эта заповедь очень трудна, но, если подумаешь о награде, уготованной исполняющим ее, то она, хоть и весьма трудна, отнюдь не покажется такою. Какая же это награда? Если это будете делать, говорит (Писание), то будете подобны Отцу вашему, иже есть на небесех (Матф. V, 45). И чтобы сделать эту мысль для нас яснее, присовокупляет: яко солнце свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведныя и на неправедныя. Ты, говорит, подражаешь тогда Богу, сколько это возможно человеку. Как Он велит восходить солнцу не только над добрыми, но и над делающими злое, и ежегодно посылает дожди не только праведным, но и неправедным, - так и ты, если любишь не только любящих, но и враждующих против тебя, подражаешь по силе своей твоему Господу. Видишь, как (Писание) на самую горнюю высоту возвело того, кто можете, исполнять эту добродетель? Так не о трудности только дела помышляй, возлюбленный, но прежде всего разсуждай с самим собою о том, какой можешь ты удостоиться чести, и мысль об этой чести сделает для тебя легким тяжкое и трудное. В самом деле, не должен ли ты считать за милость, что своими благодеяниями врагу можешь отворить себе двери дерзновения пред Богом и достигнуть прощения своих грехов? Но, может быть, тебе сильно хочется отмстить врагу, и сделавшаго тебе зло ввергнуть в такую же или еще и большую беду? Что же добраго выйдет, из этого, когда ты, не получив себе никакой пользы, должен будешь еще дать в этом отчет на страшном суде, как нарушитель предписанных Богом законов? Скажи мне: если бы земной царь издал такой закон, чтобы мы делали добро врагам, а в противном случае были наказываемы смертью, не все ли бы, из страха телесной смерти, поспешили исполнить этот закон? Какого же осуждения достойно то, чтобы из страха смерти телесной, которую и без того неизбежно наводит на нас долг природы, делать все, а ради той смерти, в которой нельзя найти утешения, менее заботиться о законе, предписанном Владыкою вселенной?

8.

Но я забыл, что говорю людям, которые и к любящим их не показывают равной любви. Кто же после этого избавит нас от упомянутаго наказания, когда мы не только далеки от той заповеди (о любви ко врагам), но де делаем даже и того, что делают мытари? Аще бо любите любящих вас, говорит (Христос), кую мзду имате, не и мытари ли тожде творят (Матф. V, 46)? Так, когда мы и этого не делаем, то какая у нас надежда на спасение? Поэтому прошу, не будем жестокосерды, но укротим помыслы наши, и прежде всего научимся побеждать ближняго любовию и, по словам блаженнаго Павла, друг друга честию больша себе творяще (Филип. II, 3), научимся не уступать и быть побежденными в этом, но побеждать (других), и любящим нас показывать большее и пламеннейшее благорасположение. Это всего более поддерживает и веселит жизнь нашу, этим мы отличаемся от безсловесных и от зверей, тем т. е., что можем, если захотим, сохранять соответствующий нам порядок и иметь совершенное согласие с ближними. Потом (научимся) укрощать наши помыслы и усмирять этого неукротимаго зверя, т. е. гнев, представляя ему зрелище страшнаго судилища и внушая, что, если он решится примириться с врагами, то получит великия блага, если же будет продолжать вражду, то подвергнется тяжкому осуждению. Мы не должны, ведь, тратить время напрасно и без цели, но каждый день и час иметь пред глазами суд Господень и то, что может или доставить нам великое дерзновение, или навлечь наказание. Имея это в мыслях наших, мы победим страсти, обуздаем порывы нашей плоти и умертвим, по словам блаженнаго Павла, уды наша, яже на земли, блуд, нечистоту, страсть похоть злую, гнев (Кол. III, 5, 8), любостяжание, тщеславие, ненависть. Если мы сделаем себя мертвыми для этих страстей так, чтобы оне не могли действовать в нас, то получим плоды Духа, каковы суть: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Галат. V, 22, 23). В этом должно состоять различие христианина от невернаго; в этом должны заключаться наши отличительные признаки, чтобы мы не красовались только именем, и не превозносились наружным видом, напротив, если бы даже обладали всеми исчисленными плодами (Духа), и тогда не гордились, но еще более смирялись. Егда, говорит (Христос), сотворите вся повеленная вам, глаголите яко раби неключими есмы (Лук. XVII, 10). Если так будем пещись и заботиться о своем спасении, то можем и себе принести величайшую пользу и избавиться от будущаго наказания, и для тех, кто смотрит на нас, быть учителями полезнаго, чтобы, проведши настоящую жизнь в строгости, в будущей удостоиться нам милости (Божией), которую да получим все мы по благодати и человеколюбию Господа нашего И. Христа, с Которым Отцу слава, держава, честь во веки веков. Аминь.

[1] Т.е. что Бог виде, яко добро.

[2] Здесь разумеются еретики аномеи (т. I, стр. 483 и дал.) и македониане.


БЕСЕДA V

И рече Бог: да соберется вода, яже под небесем в собрание едино и да явится суша (Быт. 1, 9).

1.

Вот и сегодня предложим вашей любви трапезу из слов блаженнаго Моисея и разсмотрим тщательно, что создал Господь в третий день. Если выкапывающие золотоносную землю, как увидят где жилы с частицами золота, не прекращают это занятие до тех пор, пока поднимая (землю) и спускаясь в самую глубь, не достанут оттуда большого количества золота, то тем более нам, ищущим не золота, но надеющимся найти несказанное сокровище, нужно каждодневно разыскивать его, чтобы, получив таким образом великое духовное богатство, с ним возвратиться домой. Там чувственное богатство часто подвергает своих владельцев опасностям, а еще прежде опасностей, доставив им малое удовольствие, вдруг улетает от них, потому что или нападают обманщики, воры и разбойники, или слуги-сторожи, похищают его и убегают. Но здесь ничего такого не может случиться: это духовное сокровище не может быть похищено, и когда будет положено в кладовых нашего ума, то недоступно для всяких козней, если только мы по своей безпечности, не допустим к себе того, кому сильно хочется похитить его у нас. Враг наш, злой диавол, когда видит собранное духовное богатство, приходит в ярость, скрежещет, зубами и неусыпно старается, как бы найти удобное время и похитить что-либо из сокрытаго внутри нас. А никакое время так неудобно для него, как то, когда мы безпечны; поэтому мы должны непрестанно бодрствовать и заграждать ему доступ к нам. Если он увидит, что мы бдительны и соблюдаем великую осторожность, и после одного или двух нападений заметит, что напрасно он усиливается, то наконец отступает со стыдом, зная, что не будет ему никакого успеха, потому что мы весьма осторожны. Итак, зная, что мы всю настоящую жизнь должны проводить в войне, будем вооружать себя так, как будто враг стоит пред нами и непрестанно наблюдает, не задремали ли мы немного и не открыли ли ему возможности нападения.

Не видишь ли, что имеющие много денег, когда ожидают нападения неприятелей, прилагают великую заботу о их сохранении? Иные скрывают их за дверями и запорами и всячески обезопашивают; другие закапывают даже в землю так, чтобы никто не мог найти их. Таким же образом следует и нам, собрав богатство добродетели, беречь его с великою тщательностию и не выкладывать на глаза всем, но скрывать его в самом надежном хранилище ума, и заграждать все входы пытающемуся похитить его, чтобы, сохранив это богатство в целости, могли мы, при перемене здешней жизни, иметь некоторые запасы на этот путь. Проживающие на чужой стороне, когда хотят возвратиться в свое отечество, задолго стараются исподволь собрать столько запасов, сколько достало бы им на всю дорогу, чтобы не подвергнуться голоду. Точно так и нам, живущим здесь, как в чужой стороне (все мы, действительно, странники и пришельцы), надобно здесь уже заботиться и заготовлять себе духовные запасы, состоящие в добродетели, чтобы, когда Господь повелит нам возвратиться в свое отечество, мы были готовы, и часть этих запасов взяли с собою, а другую отправили наперед. Свойство этих запасов таково: что мы приготовим себе совершением добрых дел, то предупредит нас там, отворит двери дерзновения пред Господом и откроет вход, так, что мы войдем совершенно безбоязненно и найдем великое благоволение у Судии.

2.

И чтобы знал ты, возлюбленный, что это точно так, подумай только, что подающий щедрую милостыню и здесь живет с доброю совестию, и, когда переселится отсюда, находит великую милость у Судии и услышит вместе с прочими эти блаженные слова: приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира: взалкахся бо, и дасте ми ясти (Матф. XXV, 84, 35). Такую же награду получит каждый и за другия добродетели; так будет за исповедание грехов и за усердныя молитвы. Если мы в настоящей жизни Успеем омыть грехи исповедию и получить прощение от Господа, то отойдем туда чистыми от грехов и найдем себе великое дерзновение. Но невозможно найти на том свете какое-либо утешение тому, кто в настоящей жизни не смыл грехов, потому что во аде, сказано, кто исповестся тебе (Псал. VI, 6)? И справедливо: здешняя жизнь есть время подвигов, трудов и борьбы, а та - время венцов, наград и воздаяний. Будем же подвизаться, пока еще находимся на ристалище (e)n tw~| stadi/w|), чтобы в то время, когда должно получить венец и награду за труды, быть вам в числе не осуждаемых, а тех, которые с дерзновением получат венец на голову. Это сказал я вашей любви не даром и не напрасно, но потому, что желаю каждый день напоминать вам о добрых делах, чтобы, делаясь лучшими и совершенными и сияя добродетельною жизнию, вы стали безукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными, и светили, как светильники, в мире, уча словом жизни в похвалу нам в день Христов, - чтобы одним видом своим приносили вы пользу тем, кто бывает с вами, и чтобы вступающие в беседу с вами получали общение в присущем вам духовном благоухании и добродетельной жизни. Как сообщество злых вредит имеющим сношение с ними, по слову блаженнаго Павла: тлят обычаи благи беседы злы (1 Кор. XV, 13), так и сообщество добрых весьма полезно сближающимся с ними. Поэтому человеколюбивый Господь наш и попустил жить добрым вместе с злыми, чтобы эти получили пользу от сообщества тех, и не оставались навсегда в грехе, но, имея постоянство пред глазами пример их, извлекали из него себе назидание. Сила добродетели такова, что и не делающие ее весьма уважают ее и относятся к ней с великою похвалою. Равномерно и порок постоянно осуждается даже теми, кто предан ему: так он для всех ясен и очевиден, и едва ли кто станет когда хвалиться им, но - удивительная вещь! - что замышляют на деле выполнить, то часто порочат словами и стараются скрыть от народа. И этим Бог показал Свою любовь к роду человеческому, что в каждом из нас поставил нелицеприятное судилище - совесть, которая делает, строгое различие между добром и злом; а это-то особенно и лишит нас всякаго оправдания, что мы впадаем в грехи не по неведению, но по беспечности душевной и по нерадению о добродетели.

3.

Имея это в уме своем ежечасно, будем усердно заботиться о своем спасении, чтобы, между тем как время проходит, мы незаметно не причинили себе величайшаго вреда. Но для вступления довольно. Послушаем, если угодно, что это такое, чему и сегодня хочет научить нас благодать Духа устами Моисея. И рече, сказано, Бог: да соберется вода, яже под небесем, в собрание едино и да явится суша: и бысть тако (Быт. I, 9). Смотри, возлюбленный, какой здесь прекрасный порядок и последовательность. В начале (Моисей) сказал, что земля бе невидима и неустроена от того, что покрыта была тьмою и водами; потом (доказал, что Бог) во второй день, повелев быть тверди, сделал разделение между водами, и твердь назвал небом; а теперь снова преподает нам учение, что в третий день (Бог) повелел, чтобы находившаяся под небом или твердию) вода, соединявшись в собрание едино, открыла (свободное) место, и явилась суша: и бысть тако. Так как доселе все наполнено было водою, то Бог повелевает этому множеству воды собраться в одно место, чтобы таким образом открылась суша. Замечай, как Он мало по малу выказывает нам благоустройство и красоту земли. И бысть, сказано, тако. Как же? Так, как повелел Господь. Он сказал только - и последовало исполнение. Это-то и свойственно Богу - распоряжаться тварями по своей воле. И собрася, сказано, вода, яже под небесем, в собрания своя, и явися суша (ст. 3). Как по отношению к свету Бог, когда повсюду была тьма, повелел явиться свету, и сделал разделение между светом и тьмою, и назначил первый для дня, а последнюю для ночи; и как опять по отношению к водам, когда произвел Он твердь, то одним (водам) повелел занимать место выше, а другим быть ниже тверди, - так и теперь этим самым водам, которыя под твердию, повелевает собраться в одно место, чтобы открылась суша, и чтобы потом и ей дать свое имя, как это было со светом и тьмою. Собрася, сказано, вода в собрания своя, и явися суша. И нарече Бог сушу землю (ст. 10). Видишь ли, возлюбленный, как невидимую и неустроенную землю, скрывавшуюся под водами, как бы под каким-либо покровом, Бог разоблачил, так сказать, и теперь показал нам лице ея, назвав ее собственным именем? И собрания [1] вод, сказано, нарече моря (ст. 10). Вот, и воды получили свое имя. Как отличный художник, когда намеревается устроить, по правилам своего искусства, какой-либо сосуд, не прежде дает ему название, как окончить его совсем, - так и человеколюбивый Владыка дотоле не дает названий стихиям, пока Своим повелением не поставит каждую из них на свое место. Затем, когда земля получила свое имя и пришла в надлежащий вид, удостоились своего названия и воды, собравшиеся вместе. Нарече, говорит, собрания вод моря, и прибавил опять: и виде Бог, яко добро. Так как немощная природа человеческая была не в состоянии достойно восхвалить создания Божии, то божественное Писание наперед показывает нам, как оне похвалены самим Создателем.

4.

Когда знаешь, что твари оказались прекрасными перед самим Творцом, то тем более будешь удивляться им, однако не будешь в состоянии прибавить что-либо к их похвале и прославлению. Такого ты имеешь Владыку, совершающего такие дела, что они не могут принять от нас похвалы. И подлинно, как может человеческая природа достойно восхвалить или прославить дела Божии? Усматривай и из последующаго неизреченную мудрость великого Художника-Бога. Как открыл Он нам лицо земли, то уже дает ей Своим повелением надлежащее благолепие, украшая лице ея разнообразными семенами. И рече, сказано, Бог: да произрастит земля былие травное, сеющее семя по роду и по подобию, и древо плодовитое, творящее плод, емуже семя его в нем по подобию [2], по роду на земли: и бысть тако (ст. 11). Что значит: и бысть тако? Повелел, то есть, Господь, и земля тотчас почувствовала болезни рождения и приготовилась к произращению семян. И изнесе, сказано, земля былие травное, сеющее семя по роду и по подобию, и древо плодовитое, творящее плод, ему же семя его в нем по роду на земли (ст. 12). Подумай здесь, возлюбленный, как земля все произвела только по слову Господа. Еще не было ни человека-делателя, ни плуга, ни рабочих волов, ни другого попечения о ней, но лишь услышала (земля) повеление - и тотчас исполнила свою обязанность. Из этого познаем, что и теперь приносит нам плоды не рачительность земледельцев, не труд и вообще не изнурительная работа по возделыванию земли, но прежде всего этого слово Божие, сказанное ей в начале. С другой стороны, исправляя и впоследствии неразумие людей, божественное Писание обстоятельно излагает нам все по порядку, как что было, дабы устранить пустые толки тех, кои по своим соображениям утверждают, будто для спелости плодов требуется только действие солнца. Есть и такие, которые осмеливаются приписывать это даже некоторым звездам. Поэтому Св. Дух научает нас, что до сотворения этих стихий земля, повинуясь слову и повелению Его, произращает всякия семена, не нуждаясь ни в каком другом содействии. Для нея вместо всего довольно было одного этого слова Божия: да произрастит земля былие травное. Итак, будем следовать руководству божественнаго Писания, и никогда не станем слушать тех, которые без разбора говорят все, что только им вздумается. Пусть возделывают люди землю, пусть пользуются содействием животных и прилагают большую заботливость, пусть в воздухе будет благорастворение и соединятся все прочия обстоятельства; если не будет соизволения Владыки, все тщетно и напрасно, и от множества трудов и усилий не последует никакого успеха, если рука Вышнего не поможет и не даст зрелости посеянному. Кто не изумится и не удивится при мысли о том, как слово Господне: да произрастит земля былие травное, сошедши в самыя ущелья земли, украсило лице ея, как бы чудною какою мантиею, разнообразными цветами? И вот, прежде безобразная и неустроенная, она вдруг получила такую красоту, что почти может состязаться с небом. Как это, спустя немного, имеет украситься разнообразными звездами, так и она красовалась теперь таким разнообразием цветов, что и самого Творца побудила к похвале: виде, сказано, Бог, яко добро (ст. 12).

5.

Видишь, как (Моисей), при создании каждой твари, представляет Создателя похваляющим ее, чтобы впоследствии люди, зная это, от тварей восходили к Творцу. Если твари таковы, что превышают природу человеческую и никто не может достойно восхвалить их, то что сказать о самом Творце? И виде, сказано, Бог, яко добро. И бысть вечер, и бысть утро, день третий (ст. 13). Видишь, как (Моисей) частым повторением учения хочет вкоренить в нашем уме значение того, о чем говорится? Надлежало бы сказать: и был день третий. Но вот он о каждом дне говорит так же, как и здесь: и бысть вечер: и бысть утро, день третий это не без причины и не без цели, но чтобы мы не нарушали порядка и не думали, будто с наступлением вечера оканчивается уже день, но знали бы, что вечер есть конец света и начало ночи, а утро конец ночи и полнота дня. Это именно хочет внушить нам блаженный Моисей словами: и бысть вечер, и бысть утро, день третий. И не удивляйся, возлюбленный, что божественное Писание многократно повторяет это. Если и после такого повторения, объятые еще заблуждением и ожестевшие сердцем иудеи пытаются спорить и считают вечер началом наступающего дня, обольщая и обманывая сами себя, продолжают сидеть в тени, когда истина сделалась столь ясною для всех, и пользуются свечою, когда солнце правды повсюду разливает лучи свои, то кто мог бы вывести упорство неблагодарных, если бы (Моисей) предложил это учение не с такою точности")? [3]

Но они пусть ожидают воздаяния за свое безумие, а мы, удостоившиеся принять лучи солнца правды, будем следовать учению божественнаго Писания и, руководствуясь правилом (tw|~ kano&ni) его, сложим здравые догматы в сокровищнице нашего сердца, а с их соблюдением соединим великую заботливость о своем спасении и будем избегать того, что вредно для душевнаго нашего здравия, воздерживаясь от всего такого, как от смертоносных ядов. Этот вред гораздо более значит, и во столько более, во сколько душа лучше тела. Те яды причиняют телесную смерть, а вредное для душевнаго здравия наносит нам смерть вечную. Что же так вредно нам? Многое и разнородное, но более всего пристрастие к человеческой славе и неуменье пренебрегать ею. Эта страсть причиняет нам много зла, и, если мы имеем сколько-нибудь духовнаго богатства, она истощает его и лишает нас проистекающей отсюда пользы. Что может быть гибельнее этой заразы, когда она отнимает у нас и то, чем мы, кажется, обладаем? Так, фарисей тот сделался хуже мытаря, потому что не мог удержать своего языка, но чрез него, как чрез какое-нибудь отверстие, просыпал все свое богатство. Таково зло - тщеславие.

6.

Скажи мне, почему и для чего ты ищешь похвалы от людей? Разве не знаешь, что эта похвала так же, как тень или что-либо еще более ничтожное, разливается по воздуху и исчезает? Притом, и люди так непостоянны и изменчивы: одни и те же одного и того же человека сегодня хвалят, а завтра порицают. С божественным судом этого никогда не может быть. Не будем же безразсудны, не станем напрасно и всуе обманывать сами себя. Если мы делаем что-либо доброе, но делаем это не для того только, чтобы исполнить заповедь нашего Господа и быть известными Ему одному, то мы напрасно трудимся, лишая сами себя плода от этого добраго дела. Делающий что-либо доброе для получения славы от людей, получит ли ее, или нет, - а часто бывает, что при всех усилиях не может получить ее, - так получит ли или нет, пользуется уже здесь достаточною наградою, а там не получит никакого воздаяния за это дело. Почему? Потому что сам наперед лишил себя награды от Судии, оказав предпочтение настоящему пред будущим, славе человеческой пред приговором праведнаго Судии. Напротив, если мы делаем что-либо духовное для того собственно, чтобы только угодить тому неусыпающему оку, пред которым все обнажено и открыто, тогда и сокровище у нас остается неприкосновенно, и (будущая) награда несомненна, и доброе ожидание этого само по себе уже доставляет вам великое утешение, и кроме того, что эта награда соблюдается вам в безопасном хранилище, может явиться вместе с тем и слава человеческая. Ведь тогда мы и пользуемся ею в большей мере, когда пренебрегаем ею, когда не ищем ее, когда не гоняемся за ней. И что дивишься, что так бывает у ведущих духовную жизнь, когда очень многие и из миролюбцев более всего гнушаются и презирают тех, кто домогается славы от людей; найдешь даже, что над такими людьми все издеваются за их тщеславие. Что же будет жальче нас, если мы, посвящая себя духовной жизни, станем, подобно этом людям, домогаться славы от людей и не довольствоваться похвалою от Бога? Так и Павел говорит: его похвала не от человек, но от Бога (Рим. II, 29). Не видишь ли, возлюбленный, как и на конских ристалищах погоняющие коней не обращают внимания на то, что весь сидящий тут народ рассыпает бездну похвал, и не чувствуют удовольствия от этих похвал, но смотрят на одного только царя, сидящего посреди, и, внимая его мановению, презирают всю толпу, и тогда только величаются, когда он возложит на них венки? Им-то подражая, и ты не дорожи людскою славою, и не ради ея твори добродетель, но ожидай приговора от праведнаго Судии, и, внимая Его мановению, таи, устрояй всю свою жизнь, чтобы тебе и здесь постоянно питать добрыя надежды, и там наслаждаться вечными благами, которыя да получим все мы по благодати и человеколюбию Господа вашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно и во веки веков, Аминь.

[1] Susth&mata, как в Лукиан. и др. сп., а не suste&mata, как в Александр.сп.

[2] Так Златоуст: e)n au)tw~| kaq' o)moio&thta, kata_ ge&noj, вопреки Лукиан. чтению, где e)n au)tw~| kata_ genoj въ немъ, по роду (Елизав. Библ.), но сходно с Алекс. и Бодлеан. сп.; в масор. тексте читается только "лемино = по роду своему".

[3] Это обличение Златоуста падает и на тех толкователей, которые при объяснении истории твореная начинают, подобно иудеям, счета, дней или суток с вечера.


БЕСЕДA VI

И рече Бог: да будут светила на тверди небесней, освещати землю, и разлучати между днем и между нощно: и да будут в знамения, и во времена, и во дни, и в лета (Быт. I, 14).

1.

Хочу обратиться к обычному учению, но останавливаюсь и медлю; облако уныния нашло на ум мой, возмутило и разстроило его; а лучше сказать, облако не только уныния, но и гнева, и я не знаю, что мне делать, - такое смущение овладело моею душею. В самом деле, как подумаю, что лишь только диавол немного дунул, вы, забыв наше непрерывное учение и каждодневное увещание, все побежали на сатанинское то позорище, когда случились конския скачки, то могу ли с ревностию опять предлагать вам учение, когда все прежнее так скоро исчезло? Особенно увеличивает мою скорбь и усиливает мой гнев то, что вы, вместе с нашим увещанием, выбросили из души своей и благоговение к святой четыредесятнице и таким образом сами отдались в сети диавола. Как может кто-либо, хотя бы у него была каменная душа, легко перенести такую небрежность вашу? Стыжусь, поверьте, и краснею, когда вижу, что мы напрасно трудимся и бросаем семя на камни. Но слушаете ли вы слова мои или не слушаете, назначенная награда будет мне, потому что я исполнил весь долг свой, отдал серебро, сделал внушение. Только боюсь и безпокоюсь, чтобы чрез это самое мне не сделаться виновником большаго вашего осуждения. Раб мой, сказано, ведевый волю господина своего, и не сотворивый, биен будет много (Лук. XII, 47). Никто из вас не может уже сослаться на незнание, когда мы ежедневно так внушаем вам одно и то же, и показываем диавольския сети и великую легкость добродетели, если только захотим быть бдительными. Или не знаете, что тех, которые так нерадят о своем спасении, и иногда приходят сюда, а в другое время сами отдаются в сети диавола, божественное Писание сравнивает со псами? Человек, говорит оно, отвращающийся от греха своего и опять возвращающийся к нему, подобен псу, возвращающемуся на своя блевотины (Прит. XXVI, 11). Вот, кому стали подобны убежавшие на нечестивое то зрелище. Не слышали ли вы, что сказал Христос: всяк, слышай словеса Моя сия и не творя их, уподобится мужу уродиву, иже созда храмину свою на песце и приидоша реки, и возвеяша ветри, и опрошася храмине той, и падеся, и бе разрушение ея велие (Матф. VII, 26, 27)? А убежавшие на конское ристалище сделались хуже и этого человека. У него дом упал," по крайней мере, уже после сильнаго напора (рек и ветров); а под именем рек и ветров (Христос) дает нам разуметь не множество воды и стремительность ветров, но сильное действие искушений, и разрушение храмины мы должны относить не к чувственному дому, а к душе, падающей от напора несчастий и не могущей противостать им. А на вас и ветер не устремился и реки не обрушились, но только подуло легкое дьявольское веяние - и всех вас увлекло. Что может быть хуже этого безразсудства? Какая, скажи мне, польза от поста? Какой плод от хождения сюда? Кто не восплачется о вас и не пожалеет нас? О вас потому, что вы вдруг разсыпали все, что только собрали, и отворили двери сердца своего злому демону, так что он вошел и весьма легко унес у вас все духовное богатство. А мы заслуживаем сожаления потому, что так проповедуем в мертвыя уши и терпим такой ущерб, каждый день сея и не имея возможности собрать какой-либо плод. Разве мы для того стараемся говорить, чтобы только тешить ваш слух, или заслужить похвалу от вас? Если вы не намерены извлекать для себя пользу из наших слов, то лучше нам уже замолчать: я не хочу подвергать вас большему осуждению. Купец, который собрал большой груз товаров и наполнил свой корабль великим богатством, представляет собою жалкое зрелище, когда внезапно поднявшаяся буря и сильный напор ветра затопит корабль его и с людьми: он вдруг является нагим, после великаго и неизсчислимаго богатства оказывается в крайней бедности. Точно то же сделал теперь с вами диавол: нашедши духовный ваш корабль наполненным великаго богатства и увидев неисчислимое сокровище, которое вы успели собрать от поста и непрерывных поучений, он навел, как бурю какую, это безплодное и гибельное позорище, и чрез него лишил вас всего богатства.

2.

Знаю, что я употребил сильное обличение; но простите, прошу: такова уже огорченная душа. Не по вражде говорю это вам, но по заботливости, от души, любящей вас. Поэтому, смягчив несколько строгость свою, так как я остановил самое расширение раны, хочу обратить вашу любовь и к добрым надеждам, чтобы вы не упали духом и не пришли в отчаяние. Здесь не так бывает, как в делах чувственных. Там богачу, дошедшему до крайней бедности, нельзя вдруг опять разбогатеть; а здесь, по милости Божией, если только захотим признать виновность дел своих и не простирать далее свою безпечность, можем скоро сделаться по-прежнему богатыми. Таков наш Владыка, так Он щедр и милостив; вот Он чрез пророка вопиет: хотением не хощу смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Иезек. XVIII, 23). Знаю, что вы, как добросовестные, сознаете свой грех; а сознание тяжести грехов не мало способствует обращению к добродетели. Только никто не говори мне опять этих дьявольски обольстительных слов: что это за грех - посмотреть на конския ристалища? Если захочешь тщательно смотреть все, что бываете, там, то найдешь все исполненным сатанинской силы. Там можно видеть не только бегающих коней, но и слышать крики, богохульства и бездну неприличных слов; там являются пред всеми и непотребныя женщины, и женоподобные юноши. Или этого кажется тебе мало для того, чтобы душу твою сделать пленницею? если и случайныя встречи часто служат для невнимательнаго преткновением, низвергают его и увлекают в самую бездну погибели, то что должно быть с теми, которые за тем именно и приходят туда, питают глаза свои этими преступными зрелищами, и выходят оттуда совершенными любодеями? Человеколюбивый Господь наш знал, как легко наша природа поддается искушениям и как хитра и лукава злоба диавола, и потому, чтобы оградить нас от многих опасностей и сделать неуловимыми для его сетей, постановил такой закон: иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Матф. V, 28), называя нескромный взгляд прелюбодеянием. Так никто уже не говори мне: какой вред от пребывания там? Уже одно (смотрение на) состязания коней может причинить душе не мало вреда. Когда мы тратим время на безполезное, не только не приносящее ничего добраго нашей душе, но и оскверняющее ее, когда мы перебраниваемся и произносим тысячу неприличных слов, то чем можем извиниться в этом, чем оправдаться? Вот здесь, если мы несколько распространим поучение, многие негодуют, скучают и жалуются на усталость и утомление, хотя этот чудный кров (храма) достаточно защищает их и от холода, и от дождя, и от жестоких ветров. А там, пусть и сильный дождь льет, и жестокие ветры дуют, и солнце палит, однако ж проводят не один и не два часа, но большую часть дня; старец не стыдится своих седин, и юноша не совестится идти на то, что разжигает, стариков: нет, обольщение таково, что эту отраву душ принимают даже с удовольствием, и не думают ни о кратковременности гибельнаго удовольствия, ни о продолжительности скорби, ни об упреках совести. Вот и теперь, смотрю я на лица некоторых, и догадываюсь, каково состояние души их, и в какое приходят они раскаяние. Но чтобы вы опять не впали в тот же грех и после такого нашего увещания не пошли опять на сатанинския те сборища, необходимо употребить угрозу (diamartu&rasqai). Не всегда хорошо давать легкия лекарства; когда рана упорна, тогда должно прилагать сильныя лекарства, причиняющия боль, чтобы скорее последовало выздоровление.

3.

Итак, пусть все виновные знают, что, если они, и после этого нашего увещания, будут вести себя так же небрежно, мы не потерпим более, но, на основании законов церковных, с великою строгостию научим их не делать таких проступков и не с таким небрежением слушать слово Божие. Это относится, конечно, не ко всем. Каждый из слушателей принимай соответственное лекарство: виновный в этом грехе, чтобы остановить свою безпечность и не простирать ее далее, но с усердием после этого обратиться и исправиться в прежних грехах; а невиновный пусть будет осторожнее, чтобы не увлечься и не сделаться когда-либо виновным. Но чтобы самым делом убедить вашу любовь в том, что мы, по внушению любви и великой заботливости и по сильному опасению относительно вашего спасения, вынуждены были сказать это, вот опять, питая себя доброю надеждою, предложим вам обычное учение, и тем покажем вам свое отеческое расположение, какое имеем к вам. Только, прошу, слушайте слова мои внимательно, чтобы вам получить больше плодов и с тем возвратиться домой. Следует сказать вашей любви о том, что ныне читалось. И рече Бог: да будут светила на тверди небесной, освещати на земли [1] и разлучати между днем и между нощию: и да будут в знамения, и во времена, и во дни, и в лета (Быт. I, 14). И да будут в просвещение на тверди небесной, яко светити по земли: и бысть тако (ст. 15). Вчера блаженный Моисей показал нам, как Создатель вселенной украсил безвидность земли травами, разнообразными цветами и произрастанием семян, сегодня он обратил слово к украшению неба. Как земля украшается тем, что из нея возникло, так и это видимое небо (Бог) сделал светлее и блистательнее, усеяв его разнообразными звездами и создав два великия светила, то есть, солнце и луну. И сотвори, сказано, Бог два светила великая: светило великое в начала дне, и светило меншее в начала нощи, и звезды (ст. 16). Видишь премудрость Творца? Сказал только - и явилась эта чудная стихия, то есть солнце. Его-то (Моисей) называет великим светилом, и говорит, что оно создано для управления днем. Оно делает день яснейшим, бросая лучи свои, как какия-либо молнии, ежедневно показывая во всем блеске свою красоту, появляясь вместе с утром и пробуждая всех людей к исполнению своих дел. Его-то красоту изображая, блаженный пророк говорит: и той, яко жених, исходяй от чертога своего, возрадуется яко исполин тещи путь свой. От края небесе исход его, и сретение его до края небесе (Псал. XVIII, 6, 7). Видишь, как (Давид) изобразил и красоту и быстроту движения (солнца)? Словами: от края небесе исход его, и сретение его до края небесе (Давид) показал нам, как (солнце) мгновенно обтекает всю вселенную и от края до края разливает лучи свои, чрез то доставляя великую пользу. Оно не только греет, но и сушит; и не только сушить, но жжет, доставляя нам многую и разнообразную пользу; это весьма удивительная стихия, и едва ли кто в состоянии по достоинству все выразить. Говорю так и превозношу эту стихию не для того, чтобы ты, возлюбленный, останавливался на ней, но чтобы от нея восходил выше, и перенес свое удивление на Творца этой стихии. Чем большею представляется стихия, тем более дивным является Создатель.

4.

Но ученики эллинов, приходя в удивление и изумление пред этою стихиею, не могли прозреть далее и прославить Творца, а остановились на стихии и обоготворили ее. Поэтому блаженный Павел и говорит: и почтоша и послужиша твари паче Творца (Рим. I, 25). Что может быть безумнее этих людей, которые не могли из создания познать Создателя, но впали в такое заблуждение, что тварь и создание возвели на степень Творца? Поэтому божественное Писание, предвидя удобопреклонность безпечных людей к заблуждению, учит нас, что эта стихия сотворена спустя три дня, после того, как произрасли на земле все семена и земля получила свое украшение: пусть после этого никто не посмеет сказать, будто без содействия солнца не могут созревать произрастения земли. Поэтому (Моисей) показывает тебе, что все было совершено до создания солнца, чтобы ты созревание плодов приписывал не ему, но Творцу вселенной. Который вначале сказал: да произрастит земля былие травное. Если же будут говорить, что и действие солнца способствует спелости плодов, то этому не стану противоречить. Как говоря о земледельце, что он содействует плодоносности, я не приписываю всего земледельцу, но (высказываю то, что) сколько бы ни трудился земледелец, труды его не будут успешны, если не благоволит подвигнуть землю к плодоносности Тот, Кто вначале возбудил ее к этому, - таким же образом говорю, что, пусть к трудам земледельца присоединится и действие солнца и луны и благорастворение воздуха, - и тогда не будет успеха, если не поможет десница Вышняго; когда же соизволит эта державная рука, тогда и действие стихий принесет весьма великую пользу. Помня это твердо, заграждайте уста коснеющим в заблуждении и не позволяйте должное Творцу почтение воздавать тварям. Поэтому и божественное Писание изображает нам не только красоту, величие и благотворность солнца словами: яко жених, и: возрадуется яко исполин тещи путь, но также слабость и ничтожество. Послушай, что говорит оно в другом месте: что светлее солнца? И то исчезает (Сирах. XVII, 30). Да не обольщает тебя вид (солнца): если захочет повелеть Создатель, оно исчезнет, как будто бы и не было его. Если бы знали это ученики эллинов, то не впали бы в такое заблуждение, но видели бы ясно, что от разсмотрения тварей должно возноситься к Творцу. Поэтому и создал солнце в четвертый день, чтобы не подумал ты, будто оно производит день. Что сказали мы о семенах, тоже скажем и о дне, именно, что прошло три дня до сотворения солнца. Но Господь восхотел чрез эту стихию сделать свет дня еще более ясным. Тоже самое можем сказать и о меньшем светиле, то есть, луне: прошло три ночи и до ея сотворения; однако и она, будучи создана, приносит свою пользу, разсеевая мрак ночи и почти также, как солнце, содействуя всему прочему. То назначено в начала дне, а эта в начала нощи. Что значит: в начала дне и в начала ноши? То, что солнце получило власть над днем, а луна над ночью, чтобы то своими лучами делало день светлее, а эта разгоняла мрак и своим светом доставляла людям удобство исправлять дела свои, так как и путешественник тогда смело отправляется в путь, и пловец спускает судно и плывет по морю, и каждый ремесленник весьма свободно занимается своим делом. Показав нам пользу этих светил, Моисей говорит и о звездах. И положи я Бог на тверди небесной, яко светити на землю, и владети днем и нощию, и разлучати между светом и между тмою (ст. 17 и 18).

5.

Подумай, какую пользу (Моисей) указал нам и в звездах. положи я, говорит, на тверди небесной. Что значит положи? Не то же ли, что водрузил? Нет; мы видим, что оне часто в одно мгновение пробегают великое пространство и никогда не стоять на одном месте, но совершают свое течение, какое назначено им от Господа. Что же значить положи? Значит: повелел быть им на небе. Писание, как увидим впоследствии, говорит в другом месте, что Бог положи [2] Адама в раю (Быт. II, 8), не в том смысле, что водрузил его в раю, а в том, что повелел ему быть в раю. Таким же образом можем и о звездах сказать, что Бог повелел им быть на тверди небесной и изливать свой свет на землю. Подумай, возлюбленный, не приятнее ли всяких лугов и садов смотреть ночью на звездное небо, - как оно украшено разнообразными звездами, будто какими цветами, и как эти звезды льют на землю множество света? Оне к тому и назначены, чтобы светить на землю и управлять днем и ночью, что сказано вообще и о великих светилах. Сообщив нам о сотворении двух светил и звезд, Моисей обо всех вообще говорит: и владети днем и нощию, и разлучати между светом и между тмою. Как днем не видно звезд, бегущих по небу, совершающих свой путь (потому что их действие скрывает, вследствие своей яркости, свет солнца), так и солнце никогда не видно ночью, потому что луна своим светом достаточно озаряет мрак ночи. Каждая из стихий, оставаясь в собственных пределах, никогда не переходит за свою черту, но, соблюдая повеление Владыки, исполняет свое дело. Кто может исчислить все прочия благодеяния, которыя эти светила и звезды доставляют роду человеческому? Да будут, сказано, в в в знамения, и во времена, и во дни, и в лета. Что значит в знамения, и во времена, и во дни, и в лета:? Божественное Писание хочет показать нам, что течение их дает нам знание времен и поворотов [3], счета, дней, продолжение года и все мы можем распознавать по ним. Наблюдая их течение, смотря на небо и тщательно все замечая, кормчий пускается в плавание и часто среди самой темной ночи бывает в состоянии, по наблюдению звезд, направить судно и своим искусством спасти плывущих. По ним же и земледелец узнает, когда надобно посеять семена, когда вспахать землю плугом, когда навострить серп и пожать ниву. И вообще, знание времен, счет дней и годичный круг доставляют нам не мало пособий к благоустройству жизни. И на многое можно бы указать, производимое этими созданиями для человеческаго благоустройства, но перечислить все с точностью едва ли кто в состоянии. Поэтому, заключая из немногаго, нужно видеть, как велика польза их, и, удивляясь созданиям, покланяться их Создателю, прославлять Его и изумляться неизреченной любви, какую Он показал роду человеческому, сотворив все это не для чего иного, как только для человека, котораго Он намеревался, спустя немного, поставить над всеми своими тварями, как какого-либо царя и властителя. И виде Бог, сказано, яко добро. Видишь, как божественное Писание, после каждаго дня, показывает, что твари угодны Богу, дабы отнять всякое оправдание у тех, которые осмеливаются порицать Его создания. А что точно с этою целию) божественное Писание замечает это о каждой твари, видно из частаго повторения. Довольно было, конечно, по сотворении всего однажды сказать, что вся, елика сотвори Бог, добра зело (ст. 31); но Писание, зная большую слабость нашего разума, делает это и по частям, дабы внушить нам, что все создано высочайшею мудростию и неизреченною любовию. И бысть, говорит, вечер, и бысть утро, день четвертый (ст. 19). Когда окончил (Бог) украшение неба, усеяв его звездами и сотворив два светила великия, то положил конец дню и говорит: бысть вечер и бысть утро, день четвертый. Смотри, как он говорит это о каждом дне, чтобы частым повторением учения укрепить в нашем уме божественные догматы.

6.

Начертав все это на широте нашего сердца (tw|~ pla&tei th~j kardi&aj) и изгнав из него всю безпечность, будем тщательно содержать здравые догматы и порабощенных эллинскому заблуждению учить со всею кротостию, чтобы не нарушали порядка и, оставив Создателя, не покланялись тварям, созданным для нашего блага и спасения. Пусть эллины повторяют (свое лжеучение) хоть до истощения сил, я громко взываю, что все это создано для человеческаго рода, потому что, будучи вседоволен, Творец не имел нужды ни в одной из этих тварей, но, чтобы показать свою любовь к нам, Он создал все это, показывая нам то, как Он ценит род человеческий, и (научая тому), чтобы мы, руководясь этим, воздавали подобающее Ему поклонение. И какое было бы безумие, увлекаясь красотою тварей, останавливаться на них, и не поднимать умственнаго взора к Творцу, не внимать блаженному Павлу, который говорит: невидимая Его от создания мира творенми помышляема, видима суть (Рим. I, 20)? Что говоришь, человек? Посмотрев на небо, удивляешься его красоте, разнообразию звезд, чрезмерному блеску? Не останавливайся на этом, но прострись умом своим к их Создателю. Тебя поражает также свет солнца: видя великую благотворность его, ты приходишь в удивление, и, как увидишь, что лучи его озаряют твои взоры, изумляешься красоте этой стихии? Но и на этом также не останавливайся, но подумай, что, если тварь так чудна и удивительна, и превышает всякое человеческое понятие, то каков Тот, Кто создал ее одним словом и повелением? Так же разсуждай и о земле: когда видишь землю украшенною цветами, покрытою всюду растениями, подобно разноцветной одежде, не приписывай этих произведений земли ея силе, ни содействию солнца или луны, но благоговейно подумай, что, еще прежде создания их, Бог сказал только: да произрастит земля былие травное - и тотчас украсилось все лице земли. Если мы каждодневно будем размышлять об этом, то и сами будем благоразумнее, и Господу воздадим подобающее, или - лучше сказать - соразмерное нашим силам славословие. А прославим Его не только этим, но и доброю жизнию, если не будем впадать в те же грехи, напротив, если, совсем отринув диавольския обольщения, привлечем на себя небесное благоволение последующею (th|~ meta_ tau~ta) внимательностию, великим усердием и постоянным исповеданием. Для Него, по великому Его человеколюбию, довольно, чтобы мы отстали только от греха. Если решимся на это, то легко уже устремимся и на добрыя дела. Так никто впредь, прошу вас, не показывайся на конских ристалищах; никто даже не проводи дня в неприличных собраниях; не предавайся игре в кости и происходящему из-за нея крику, и прочим гибельным удовольствиям. Какая, скажи мне, польза от поста, когда ты целый день воздерживаешься от пищи, а между тем предаешься игре в кости, и тратишь весь день в пустословии, а нередко даже в клятвах и богохульстве? Нет, прошу, не будем так безпечны о своем спасении; напротив, пусть всегда будет у нас разговор о духовном, и каждый, взявши в руки божественную книгу и созвавши ближних, да питает словом Божиим душу и свою и собеседников своих, чтобы таким образом нам и избегнуть козней лукаваго, и получить от поста великия блага, и насладиться любовию Бога, по благодати и человеколюбию Единороднаго Сына Его, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

     [1] Текст Злат.: ei)j fau~sin e)pi_ th~j gh~j, tou~ diaxwri&zein... согласно с Лукиан. и другими сп., и вопреки Александр. сп., где fau~sin th~j gh~j = освещати землю (Елизав. Библ.) Согласие с Лукиан. сп. у Злат. выразилось здесь и в том, что у него не читается дальнейших затем слов: kai_ a1rxein th~j h(me&raj kai_ th(j nukto_j = "управлять днем и ночью", как в Алекс. и др. списках. В масор. тексте не читается ни первых, ни последних слов.

     [2] В славянской Библии: введе, в греч. e1qeto, что буквально будет "положил" и составляет более близкую передачу евр.вайясем = "поставил", каковое выражение вполне соответствует содержанию этого библ. повествования.

     [3] th~j tw~n tropw~n a)nallagh~j ; разумеются зимний и летний повороты, определяемые по солнцу.


БЕСЕДA VII

И рече Бог: да изведут воды гады душ живых, и птицы летающыя по земли по тверди небесней: и бысть тако. И сотвори Бог киты великия, и всяку душу животных гадов, яже изведоша воды по родом их (Быт. I, 20, 21).

1.

Вчера мы достаточно обличили ходивших на конския ристалища, показали им великий вред, какой они потерпели, расточив вдруг духовное богатство, собранное ими от поста, и из великаго обилия внезапно повергши себя в крайнюю нищету. Сегодня же употребим более легкий способ врачевания, и обвяжем душевныя раны так, как бы это были наши члены: ведь и вчера мы приложили более острыя лекарства не для того, чтобы только опечалить их и увеличить боль, но чтобы сильным средством достигнуть (kaqike&sqai) раны. Так обыкновенно делают и врачи, и отцы: первые прикладывают более сильныя лекарства, а как рана прорвется ( r(h&ch), тогда уже употребляют успокоительныя; а отцы, когда видят своих детей безчинствующими, употребляют сперва сильныя обличения, а потом внушения и увещания. Таким же образом и мы вчера сказали сильное обличение, а сегодня побеседуем кротко, и будем врачевать их, как свои члены. Как ваше преспеяние сообщает нам более дерзновения, и наше духовное богатство - видеть вас возрастающими в духовном, сияющими добродетелью и воздерживающимися от вреднаго, так, когда замечаем, что вы протыкаетесь и увлекаетесь диавольскими обольщениями, исполняемся скорби, и стыд, так сказать, разливается у нас по душе. Подобно блаженному Павлу, мы тогда живи есмы, аще вы стоите о Господе (1 Сол. III, 8). Итак, как совершенные и разумные, заднее забывайте, а простирайтесь вперед, и возобновив заветы, которые вы поставили со Христом, храните их впредь твердо; здравым разсуждением заключив всякий вход диавольским козням, последующим усердием смойте нечистоту, приставшую к вам от безпечности; победите неуместную и вредную привычку, размыслив, что зло не в том только, что ходящие туда (на конския ристалища) причиняют самим себе великий вред, но и в том, что служат соблазном для многих других. В самом деле, когда увидят язычники и иудеи, что тот, кто каждодневно бывает в церкви и постоянно слушает поучение, вдруг является там и смешивается с ними, то не сочтут ли нашего (учения) обманом и не возымеют ли такого же мнения обо всем, что есть у нас? Разве не слышишь, как блаженный Павел громогласно убеждает и советует: безпреткновени бывайте (1 Кор. X, 32)? А чтобы не подумал ты, будто такое внушение его касается только своих, принадлежащих вместе с нами к одному обществу [1], он прибавил: и иудеем и еллином, и потом уже сказал: и Церкви Божией. Ничто столько не вредит нашей вере, как то, когда мы подаем соблазн неверующим. Когда они видят, что некоторые у нас сияют добродетелью и показывают великое презрение к мирскому, то одни из них досадуют, а другие нередко приходят в удивление и изумляются, что люди, одинаковые с ними по природе, живут неодинаково с ними. Напротив, когда заметят в ком-либо из нас хотя малую небрежность, тотчас изощряют язык против всех нас вообще, и из-за безпечности одного произносят общий приговор обо всем христианском народе. И даже не останавливаются и на этом, но, на погибель себе, из-за небрежности рабов осмеливаются хулить всеобщаго Владыку, и чужую безпечность считают покровом своего собственнаго заблуждения.

2.

А что это подвергает величайшей опасности тех, которые подают повод к богохульству, послушай пророка, который вопиете, и говорит от лица Божия: горе вам, яко вас ради имя мое хулится во языцех (Ис. LII, 5). Страшное, ужасающее слово! Это горе есть как бы вопль плачущаго о людях, имеющих подвергнуться неизбежному наказанию. Но как подающих своею безпечностью повод неверным к богохульству ожидает столь великое наказание, так, напротив, заботящихся о добродетели ожидают безчисленные венцы. Это самое внушая, Христос сказал: да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрая дела ваша; и прославят Отца вашего, иже на небесех (Матф. V, 16). Как неверные, соблазняясь безпечностью некоторых (христиан), изощряют язык против Господа нашего, так, когда вы, говорит (Христос), живете добродетельно, люди, вас видящие, не останавливаются на прославлении вас, но видя, что ваши дела сияют и озаряют лица ваши, возбуждаются к прославлению небеснаго Отца вашего. А между тем, как это делается ими, награда нам же умножается, за прославление от них Господь нам дарует безчисленныя блага: прославляющие Мя, говорит Он, прославлю (1 Цар. II, 30). Итак, возлюбленные, будем все делать так, чтобы славился Господь дашь, и не подадим никому повода к соблазну. Этому постоянно учит нас вселенский учитель, блаженный Павел; в одном месте он говорит: аще брашно соблазняет брата моего, не имам ясти мяса во веки (1 Кор. VIII, 13), а в другом: такожде согрешающе в братию, и биюще их совесть немощну сущу, во Христа согрешаете (ст. 12). Угроза сильная, подвергающая тяжкому осуждению! Не подумай, говорит он, будто вред касается только того, кто тобою соблазняется; нет, он переходит на самого Христа, распятаго за того человека. Если же Господь твой не отрекся быть распятым за него, то ты ужели не решишься сделать все, чтобы только не подать ему никакого повода к соблазну? И везде, как ты найдешь, он внушает это ученикам своим, потому что от этого зависит благосостояние жизни нашей. Поэтому и в другом послании говорит: не своих си кийждо, но и дружних кийждо смотряйте (Филипп. II, 4); и, еще в другом месте: вся ми лет суть, но не вся назидают (1 Кор. X, 23). Видишь ли апостольскую мудрость? Хотя и можно бы мне, говорит он, что-нибудь сделать, и нисколько это не вредит мне, однако я не позволю себе это сделать, так как это не способствует назиданию ближняго. Вот любящая душа! Вот как она заботится не о себе только, но во всем показывает величайшую добродетель, состоящую в том, чтобы заботиться о назидании ближняго. Зная все это, будем, прошу, беречься и воздерживаться от того, что может причинить вред богатству вашей добродетели; никогда также не будем делать ничего такого, что как-нибудь вредит ближнему. Это и увеличивает грех, и более тяжкое приготовляет нам наказание. Не будем пренебрегать и самым незначительным человеком и говорить такия жесткия слова: "какое мне дело, если он соблазняется". Что говоришь? - скажи мне. Какое тебе дело? Христос повелел тебе вести такую чистую жизнь, чтобы видящие тебя не только удивлялись тебе, но и прославляли твоего Господа, а ты делаешь противное, заставляешь, вместо славословия, произносить хулы на Него, и - нисколько не безпокоишься? Есть ли это признак души благочестивой и верно знающей законы Божии?

3.

Но если кто прежде, по привычке, безразлично, и говорил так, то теперь, приняв наше внушение, отвыкнет от этих неприличных слов, и постарается делать все так, чтобы ему и не подвергнуться осуждению от неусыпнаго того ока, и не испытывать упреков своей совести, и чтобы видящие его не произносили хулы на Господа. Если мы будем с такою осторожностью располагать своими поступками, то получим и от Господа великую милость, и избегнем козней диавольских. Когда (диавол) увидит, что мы так бдительны и осторожны, то зная, что его покушения будут безполезны, удалится со стыдом. Но для вступления довольно. Теперь, предложим, вашей любви нынешнее чтение (из Писания), приготовим вам духовное угощение, и разсмотрим, чему и сегодня хочет научить нас блаженный Моисей, или - лучше сказать - Святый Дух его устами. Что же он говорит? - И рече Бог: да изведут воды гады душ живых, и птицы летающыя по земли по тверди небесней: и бысть так (Быт. I, 20). Смотри на человеколюбие Господа, как Он учит нас о всяком творении своем в порядке и последовательности! Сперва Он показал нам, как своим повелением возбудил Он землю к произращению плодов; потом, дав знать о сотворении двух светил, сказал и о разнообразных звездах, посредством которых сделал красоту неба блистательнейшею. Сегодня переходит уже к водам, и показывает нам, что из них словом и повелением Его произошли одушевленныя животныя. Да изведут, говорит, воды гады душ живых, и птицы летающыя по земли по тверди небесней. Какой ум, скажи мне, может достигнуть это чудо? Какой язык будет в состоянии достойно прославить Создателя? Сказал только: да произрастит земля - и тотчас возбудил ее к плодоношению; и теперь говорит: да изведут воды. Смотри, как согласны между собою Его повеления! Там говорит: да произрастит, здесь: да изведут воды гады душ живых. Как о земле сказал только: да произрастит, - и явилось великое разнообразие цветов, трав и семян, и все произошло по одному слову, так и здесь сказал: да изведут воды гады душ живых, и птицы летающыя по земли по тверди небесней - и вдруг произошло столько родов пресмыкающих, такое разнообразие птиц, что и исчислить словами невозможно. Слово кратко, речение одно, а роды животных многочисленны и разнообразны. Но не изумляйся, возлюбленный: это слово Божие, а слово Божие даровало бытие (всему) существующему. Видишь, как Он все приводит из небытия в бытие? Видишь обстоятельность учения? Видишь, снисхождение Господа к роду нашему? Откуда бы мы могли узнать это так обстоятельно, если бы Он, по великому и неизреченному человеколюбию Своему, не благоволил устами пророка научить род человеческий, чтобы мы знали и порядок создания тварей, и силу Творца, и то, как слово Его стало делом, и повеление Его дало тварям состав и (указало) способ происхождения.

4.

Но есть такие неблагодарные, которые и после такого научения осмеливаются не верить и не допускают даже, чтобы был Создатель видимаго, но одни из них говорят, что все произошло само собою, а другие - что создано из какого-то готоваго вещества. Смотри, какое обольщение от диавола, как он воспользовался легковерием поддающихся заблуждению! Поэтому-то блаженный Моисей, наставляемый Духом Божиим, и учит нас с такою обстоятельностью, чтобы мы не впали в одинаковое с этими людьми заблуждение, но могли ясно знать и порядок и способ сотворения каждой вещи. Если бы Бог не позаботился о нашем спасении и не поруководил языком пророка, то довольно было бы сказать, что Бог сотворил небо, и землю, и море, и животных, не показывая ни порядка дней, ни того, что создано прежде, и что после. Но чтобы неблагодарным не оставалось никакого предлога к извинению, (Моисей) так ясно различает и порядок творения, и число дней, и обо всем учит нас с великим снисхождением, чтобы мы, узнав всю истину, уже не внимали ложному учению тех, которые обо всем говорят по собственным умозаключениям, но могли бы постигать неизреченную силу нашего Создателя. И бысть, сказано, тако. Сказал: да изведут воды гады душ живых, и птицы летающыя по земли по тверди небесней - и послушалась стихия, н повеление исполнилось. И бысть, сказано, тако, как повелел Господь: и сотвори Бог киты великия, и всяку душу животных гадов, яже изведоша воды по родом их, и всяку птицу пернату по роду: и виде Бог, яко добра (ст. 21). И благослови я Бог, глаголя: раститеся, и множитеся, и наполните воды, яже в морях: и птицы да умножатся на земли (ст. 22). Смотри и здесь, какова премудрость Духа! Сказав вообще, что бысть тако, блаженный Моисей учит нас и подробно, когда говорит далее: и сотвори Бог киты великия, и всяку душу животных гадов, яже изведоша воды по родом их, и всяку птицу пернату по роду: и виде Бог, яко добра. Здесь опять обуздывает дерзость тех, которые обо всем говорят необдуманно. Чтобы не вздумал кто-либо говорить: для чего это созданы киты? Какую они доставляют нам услугу? Какая польза от их сотворения? - Моисей, сказав: сотвори Бог киты великия, и всяку душу животных гадов, и птицы, тотчас присовокупил: и виде Бог, яке добра. Не дерзай, говорит, поносить творения (Божии) потому только, что тебе неизвестна цель их. Слышал ты, как Господь произнес приговор и сказал, яко добра? Как же безразсудно отваживаешься говорить: для чего это сделано и поносить создание этих тварей, как будто ненужных? Если будешь благоразумен, то можешь и из создания этих тварей познать и могущество и неизреченное человеколюбие Господа: могущество в том, что Он словом и повелением произвел таких животных, а человеколюбие в том, что, произведши их, назначил им свое место в неизмеримом море, чтобы ее они никому не вредили, но жили бы в водах и видом своим возвещали о высочайшем могуществе Творца, не причиняя никакого вреда человеческому роду. Ужели ты считаешь это маловажным благодеянием, что от них бывает тебе двоякая польза? Они благомыслящих приводят к познанию Бога и располагают изумляться великому Его человеколюбию в том, что освободил человеческий род от вреда с их стороны. Ведь не все же создано только для нашего употребления, но, по великой Его щедродательности, иное сотворено для нашего употребления, а другое для того, чтобы возвещалось могущество Создавшаго это. Итак слыша, что виде Бог, яко добра, не дерзай противоречить божественному Писанию, ни задаваться праздными и излишними вопросами и говорить: почему то и то создано? И благослови я Бог, сказано, и рече [2]: раститеся, и множитеся, и наполняйте воды, яже в морях: и птицы да умножатся на земли.

5.

Благословение состоит в том, чтобы эти животныя размножались. Так как созданы были одушевленныя твари, и (Творцу) угодно было, чтобы оне существовали постоянно, то (Моисей) и присовокупил: и благослови я Бог и рече: раститеся и множитеся. И это слово (Божие) доселе сохраняет их; протекло столько времени, и ни одна порода их не уменьшилась. Благословение Божие и это слово: раститеся и множитеся, даровало им способность продолжать бытие свое непрерывно. И бысть, сказано, вечер, и бысть утро, день пятый (ст. 23). Видел ты, как божественное Писание преподало нам учение и о том, что сотворено в пятый день? Но подожди несколько, и опять увидишь человеколюбие Господа. Он не только возбудил воды к порождению животных, но повелел и из земли произойти животным суши. Не неуместно сегодня коснутся несколько и того, что сотворено было в шестой день. И рече, сказано, Бог: да изведет земля душу живу по роду, четвероногая и гады, и звери на земли, и скоты, и вся гады земли по роду [3]: и бысть тако (ст. 24).

Видишь, как и земля, повинуясь Божию повелению, приносить двойной плод. Тогда произвела она растения, а теперь одушевленныя животныя, четвероногия, пресмыкающияся, зверей и скотов. Вот и теперь оказывается то же, о чем я прежде говорил, то есть, что Бог создал все не для нашего только употребления, но и для того, чтобы мы, видя великое богатство созданий Его, изумлялись могуществу Создателя, и могли понять, что все это с премудростию и несказанною благостию создано для чести имеющаго явиться человека.

И сотвори, сказано, Бог звери земли по роду их, и скоты по роду их, и вся гады земли по роду их [4]: и виде Бог, яко добра (ст. 25). Где теперь осмеливающиеся говорить: для чего звери? для чего пресмыкающияся? Пусть они послушают слов божественнаго Писания: и виде Бог, яко добра. Скажи мне, сам Творец одобряет творимое, а ты осмеливаешься поносить? Какое же это безумие! Ведь, что касается до семян и растений, земля произвела не только плодовитая древа, но и безплодныя, не только безполезныя для нас травы, но и неизвестныя и даже вредныя нам; однакож поэтому никто не осмелится хулить эти создания, так как ничего не создано напрасно и без цели: да и похвалы не получило бы от Творца, если бы не было создано для какого-либо полезнаго употребления. Как и между деревами не все плодоносныя, но много и безплодных, а между тем и эти последния не меньше плодоносных доставляют нам удивительную пользу, способствуя нашему покою, потому что из них мы приготовляем дома и многия другия удобства, способствующия нашему покою, да и вообще нет ничего, что бы создано было без цели, хотя человеческая природа и не в состоянии наверно узнать цель всякой вещи, - и так, как между деревами, так и между животными одни годны нам в пищу, а другия для работы. Да и звери и гады доставляют нам не малую услугу, и если кто захочет разсмотреть дело добросовестно, найдет, что и теперь, когда мы, за преслушание перваго человека, лишились власти над ними, много бывает нам от них пользы. Врачи, наприм., и из них берут много такого, из чего составляют лекарства, полезныя для здоровья нашего тела. А с другой стороны, какой вред от сотворения зверей, когда и они, подобие кротким животным, долженствовали находиться под властию имеющаго вскоре быть созданным человека? Этого теперь пока довольно.

6.

А чтобы тебе понять безмерную любовь, какую Владыка вселенной являет нашему роду, (подумай, что) Он после того, как распростер небо, разостлал землю, создал твердь, которая образовала собою как бы стену, разделяющую виды; потом, повелев водам собраться, их назвал морями, а сушу землею, которую после украсил растениями и травами; затем перешел к созданию двух великих светил и многоразличных звезд, которыми украсил небо; потом, произведши из вод одушевленных животных и птиц, летающих по земли по тверди небесной, и в пятый день, поелику надлежало создать и земных животных, повелев явиться и этим, как годным в пищу, так и полезным для работы, равно и зверям и пресмыкающимся, наконец, когда все уже устроил и всему видимому дал надлежащий порядок и красоту, когда приготовил роскошную трапезу, полную разных и всякаго рода яств и показывающую во всем изобилие и богатство, когда, так сказать, царский чертог блистательно украсил от верха до низу, тогда-то наконец создает того, кто имеет наслаждаться всем этим, дает ему власть над всем видимым и показывает, во сколько крат это, имеющее быть созданным, животное превосходнее всего сотвореннаго, когда Он повелевает всем тварям быть под его властию и управлением. Но, чтобы нам не слишком распространять слово, удовольствуемся и тем, что уже сказано, а беседу о создании этого удивительнаго, разумнаго и одушевленнаго животнаго, то есть, человека, отложим до следующаго дня. Впрочем и ныне предложим вам обычное увещание, чтобы вы и сказанное хранили в памяти, и всем видимым возбуждали себя к славословию Господа. И то самое, что мы не в состоянии постигнуть и понять цель всего сотвореннаго, пусть будет для нас не основанием неверия, но побуждением к славословию. Когда разсудок твой окажется безсильным и ум не будет в состоянии понять, тогда заключай о величии твоего Господа из того самаго, что могущество Его таково, что мы не знаем с точностью даже цели созданнаго Им. Это свойственно благомыслящему уму, трезвенной душе. Ведь и язычники заблудились так потому, что во всем доверились собственным умствованиям и не хотели обратить внимания на слабость своей природы; возмечтавши о себе свыше меры и выступив за свои границы, они лишились принадлежащей им чести. Те, которые одарены разумом, получили от Создателя честь первенства и были превосходнее всех видимых тварей, - эти самые дошли до такого неразумия, что стали покланяться собакам, обезьянам, крокодилам и другим еще низшим тварям. И что говорить о неразумных животных? Многие из этих людей впали в такое безразсудство и безумие, что воздавали почтение чесноку и другим ничтожнейшим вещам. указывая на таких людей, пророк сказал: приложися скотом несмысленным и уподобися им (Псал. XLVIII, 21). Одаренный, говорит, разумом и удостоившийся такой мудрости стал похож на безсловесных, а может быть, и хуже их. Те (безсловесныя), как существа неразумныя, не подвергнутся наказанию; а одаренный разумом, если унизится до их неразумности, потерпит тяжкое наказание за то, что оказался непризнательным к такому благодеянию. От этого, наконец, (язычники) назвали богами и камни и деревья и обоготворили эти видимыя стихии: раз уклонившись с прямого пути, они пошли по стремнинам и низринулись в самую бездну порока.

7.

Но мы, и после всего этого, не будем отчаиваться в их спасении, но сделаем, что зависит от нас: будем говорить им со всею ревностию и терпением, объясняя им и нелепость их заблуждения, и великий вред от него; только никогда не будем терять надежды на их спасение. Можно полагать, что они со временем убедятся, особенно, если мы будем жить так, чтобы не подавать им никакого соблазна. Многие из них, как видят, что некоторые из наших, принадлежащих к нам и носящих имя христиан, подобно тем, похищают чужое, предаются любостяжанию, завидуют, злоумышляют, строят ковы, любят пресыщаться и веселиться, и делают все прочее, - уже не слушают словесных наставлений наших, думая, что наше учение - обман, и что все одинаково виновны. Подумай же, какия наказания постигнут таких (христиан), когда они не только себе приготовляют неугасимый огонь, но и другим подают повод упорствовать в заблуждении и затыкать уши для наставлений в добродетели, и сверх того поносить и живущих добродетельно, и, что всего хуже, когда из-за них хулится Господь? Видишь, сколько вреда от греха? Видишь, что живущие порочно подвергают себя не малому, но самому тяжкому, наказанию, когда они будут отвечать за все, не только за свою собственную погибель, но и за соблазн заблудших, и за безчестие живущих добродетельно, и за хулу на Бога? Размыслив обо всем этом, не будем безпечны о своем спасении, но станем усердно заботиться о богоугодной жизни, зная, что за это особенно мы или осуждаемся, или удостаиваемся Его милости. Будем же все делать так, чтобы нам и самим жить с доброю совестию, и коснеющих в заблуждении приводить нашею богоугодною жизнию к истине, - чтобы из-за нас и все наши единоверцы пользовались доброю славою, а прежде всего славился бы Господь наш и тем большее имел о нас попечение. Когда, смотря на нас, люди назидаются и прославляют Бога, тогда и мы удостоимся от Него большаго благоволения. В самом деле, что может быть блаженнее человека, когда он живет так, что видящие его изумляются и говорят: "слава тебе, Боже! Каковы Христиане! Какое выказывают любомудрие! Как пренебрегают настоящим! Как все считают тенью и сновидением, и не привязаны ни к чему видимому, но все делают так, как будто живут на чужой стороне, и каждый день готовятся переселиться отсюда!" Эти слова какую, думаешь, награду от Бога приносят уже и здесь тем, которые так живут? Особенно же важно и дивно то, что и говорящие это об нас скоро оставят заблуждение и обратятся к истине. А это сколь великое доставит таким людям дерзновение там (в будущей жизни), известно всякому. Итак, зная, что нам должно отвечать и за спасение и за погибель ближних, будем так устроять свою жизнь, чтобы не нам только было достаточно, но и другим было назидание, так чтобы и здесь привлечь к себе великое благоволение Божие, и в будущем веке обильно насладиться Божиею милостию, по благодати и человеколюбию Единороднаго Сына Его, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] tw~n meq 0 h(mw~n tetagme&nwn, т.е. христиан.

[2] Златоуст читает: kai_ eu)lo&ghsen согласно с Лукиан. сп. и вопреки Александр., где hu)lo&ghsen , но далее kai_ ei1pen вместо le&gwn , как в Лукиан. и других списках.

[3] Так у Златоуста: ...kai_ qhri&a e)pi_ th~j gh~j, kai_ ta_ kth&nh, kai_ pa&nta ta_ e)rpe ta_ th~j gh~j kata_ ge&noj; здесь e)pi\ = "на" не читается кроме Злат., в Лукиан. и других списках, последующие же слова: kai_ ta_ kth&nh ... th~j gh~j, не находящиеся в Александр. сп. и Елизаветин. Б., читаются именно в Лукианов. списках; в еврейско-масорет. тексте нет также этих слов.

[4] У Златоуста слово ge&noj = "род" читается здесь три раза с дополнением au)tw~n = "их", тогда как в Алекс. и Лукиан. сп. это дополнение находится только при третьем повторении слова ge&noj: в данном месте чтение Злат. вполне согласуется с еврейско-масорет. текстом.


БЕСЕДA VIII

И рече Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобно: и да обладают [1] рыбами морскими, и птицами небесными, и скотами, и зверьми [2], и всею землею, и всеми гады, пресмыкающимися по земли (Быт. I, 26).

1.

Так как вы вчера с великим усердием выслушали слова наши, то вот и сегодня мы предложим любви вашей вновь прочитанное, наперед прося вас прилежно внимать тому, что будет говориться, да и прежнее слагать в уме своем, чтобы нам не тщетно и не напрасно предпринимать такой труд. Мы заботимся о том, чтобы вы в точности узнали силу Писания и таким образом не только сами понимали это, но и других учили, чтобы могли вы, по блаженному Павлу, созидать один другого (1 Сол. V, 11). Если вы будете преспевать о Господе и показывать успехи в изучении духовнаго, то и нам доставите великое веселие, так как в этом все наше счастье и величайшее торжество. Кто бо нам, говорит Павел, упование, радость, венец похваления? Не и вы ли (II, 19) и ваше преспеяние о Боге? И каждый учитель, когда видит, что учащийся твердо держит в памяти прежние уроки и на деле показывает плод (от них), с большим усердием преподает ему и дальнейшия сведения. Так и мы, чем более видим, как возбуждается ваш ум, как возрастает расположение и окрыляется мысль, тем более становимся усердными к более полному изложению вам учения. И чем более проливаем на вас этих духовных струй, тем более и у нас умножаются их токи к вашему назиданию, к пользе ваших душ: здесь, ведь, не может случиться того, что обыкновенно бывает с деньгами. Там, кто дает ближнему серебро, тот уменьшает свое имение, и чем более он дает, тем более уменьшается его имение. Но здесь напротив: тогда-то более и умножается у нас имение, тогда-то более и возрастает это духовное богатство, когда мы обильно проливаем учение для тех, кто желает черпать его. Итак, если это нам служит к умножению богатства и достояния, и вы ненасытно желаете этой духовной пищи, то посмотрим, чему в сегодняшнем чтении учит нас блаженный Моисей, или - лучше - устами его говорит ко всем нам благодать Святого Духа. И рече, говорит, Бог: сотворим человека по образу нашему и по подобию. Не опустим этих слов, возлюбленные, без внимания, но разсмотрим каждое речение и, низойдя во глубину, изследуем сокрытую в этих кратких словах силу. Хотя слов и не много, но велико сокрытое (в них) сокровище, а внимательным и разсудительным не следует останавливаться на поверхности. Ведь, и желающие выкопать чувственное сокровище не на поверхности только копают и разыскивают, но, спустившись на большую глубину, изследуют самыя недра земли и таким образом с помощию своего искусства, отделяют от земли золото, и часто с большим трудом и усердием едва успевают найти малыя крупицы. А здесь нет ничего такого; напротив, и труд меньше, и богатство неизреченное: таково все духовное.

2.

Не будем же хуже тех, которые домогаются чувственнаго; но поищем и мы духовнаго сокровища, заключеннаго в этих словах. И во первых, посмотрим, что новаго и особеннаго сказано здесь, и для чего блаженный этот пророк, или - лучше - человеколюбивый Бог, говоривший чрез пророка, употребил такой новый образ речи. Он говорит: сотворим человека по образу нашему и по подобию. Недавно мы слышали, как Он, по сотворении неба и земли, говорил: да будет свет, и: да будет твердь посреде воды; и еще: да соберется вода в собрание едино, и да явится суша, и: да будут светила, и: да изведут воды гады душ живых. Видел ты, что вся тварь в течение пяти дней созидаема была одним словом и повелением? Смотри теперь, какая перемена в словах. Уже не говорит: да будет человек; но что? Сотворим человека по образу нашему и по подобию. Что это за новость? Что за особенность? Кто это созидается, что для создания его Создателю понадобился такой совет и разсуждение? Не изумляйся, возлюбленный. Человек есть превосходнейшее из всех видимых животных; для него-то и создано все это: небо, земля, море, солнце, луна, звезды, гады, скоты, все безсловесныя животныя. Почему же, скажешь, он создан после, если превосходнее всех этих тварей? По справедливой причине. Когда царь намеревается вступить в город, то нужно оруженосцам и всем прочим идти вперед, чтобы царю войти в чертоги уже по приготовлении их: так точно и теперь Бог, намереваясь поставить как бы царя и владыку над всем земным, сперва устроил все это украшение, а потом уже создал и владыку, и таким образом на самом деле показал, какой чести Он удостоивает это животное. Но спросим иудея и посмотрим, что он скажет относительно того, к кому сказано: сотворим человека по образу нашему? Это писание Моисея, которому они, говорят, веруют, а (на самом деле) не веруют, как и Христос сказал: аще бо бысте веровали Моисеови, веровали бысте убо и Мни, (Иоан. V, 46). Так, письмена - у них, а смысл - у нас. К кому же сказано: сотворим человека, и кому Господь предлагает такой совет? Это не потому, чтобы Он нуждался в совете и разсуждении; нет, этим образом речи Он хочет показать нам чрезвычайную честь, какую являет созидаемому человеку. Что же говорят эти (иудеи), которые доселе имеют покрывало на сердцах своих и не хотят понять смысла этих слов? Они говорят, что (Бог) сказал это ангелу или архангелу. О, безумие! О, великое безстыдство! Как это возможно, чтоб ангел вступал в совещание с Господом, создание с Создателем? Дело ангелов состоит не в том, чтобы вступать в совещание (с Богом), а в том, чтобы предстоять и служить. И чтобы тебе увериться в этом, послушай, как велегласнейший Исаия о высших ангельских силах говорит, что видел херувимов, стоящих одесную Бога, и серафимов, покрывавших крыльями лица свои и ноги (Ис. VI, 2). Это потому, что они не могли сносить исходящаго оттуда сияния, но стояли с великим страхом и трепетом. Так прилично тварям предстоять Господу.

3.

Но иудеи, не понимая значения слов, говорят без разбора, что ни придется. Поэтому, отвергнув их пустословие, надобно показать чадам Церкви истинный смысл этого изречения. Итак, кто это такой, кому говорит Бог: сотворим человека? Кто же другой, если не велика совета Ангел, чудный советник, крепкий, князь мира, отец будущаго века (Ис. IX, 6) Единородный Сын Божий, равный Отцу по существу, имже вся быша? Ему говорит (Отец): сотворим человека по образу нашему и по подобию. Здесь наносит Он смертельный удар и мыслящим по-ариански. Сказал не повелительно: сотвори, как низшему или меньшему по существу, но как к равночестному: сотворим. И последующия слова показывают нам также единосущие: сотворим, говорит, человека по образу нашему и по подобию. Но здесь опять возстают другие еретики, искажающие Догматы Церкви, и говорят: "вот Он говорит: по образцу нашему" - и вследствие этого хотят называть Бога человекообразным. Но было бы крайне безумно - Того, Кто не имеете, образа, ни вида, и Кто неизменяем, низводить в человеческий образ, и безтелесному придавать черты и члены (телесные). Что может сравниться с этим безумием, когда (еретики) не только не хотят пользоваться учением богодухновеннаго Писания, но и обращают его в величайший себе вред? Они похожи на больных, и на тех, у кого слабо телесное зрение. Как эти последние по слабости своего зрения, не переносят и солнечнаго света, и как больные удаляются и самой здоровой пищи, так и эти люди, больные душею и потерявшие очи ума, не могут пользоваться светом истины. Поэтому мы исполним свой долг и подадим им руку, беседуя с ними с великою кротостию. И блаженный Павел так увещевал, говоря: с кротостию наказующу противныя: еда како даст им Бог покаяние в разум истины, и возникнут от диавольския сети, живи уловлени от него, в свою его волю (2 Тим. II, 25, 26). Видишь, как он показал этими словами, что они как будто погрузились в какое-то опьянение; словом: возникнут дал заметить, что они были погружены в какой-то глубине. И опять, уловлени, говорит, от диавола, то есть, как бы опутаны сетями. Поэтому от нас требуется большая кротость и долготерпение, чтобы можно было их исхитить и извлечь из сетей диавольских. Итак, скажем им: образумьтесь немного, взгляните на света, правды, размыслите об истинном значении слов. Сказав: сотворим человека по образу нашему и по подобию, (Бог,) не остановился на этом, но последующими словами объяснил нам, в каком смысле употребил слово образ. Что говорит? - И да обладают рыбами морскими, и птицами небесными, и всеми гады, пресмыкающимися по земли. Итак, образ Он поставляет в господстве, а не в другом чем. И в самом деле, Бог сотворил человека властителем всего существующаго на земле, и нет на земле ничего выше его, но все находится под его властно.

4.

Если же и после такого раскрытия слов, любящие спорить будут говорить, что разумеется образ наружнаго вида ( kata_ th_n th~j morfh~j ei)ko&na ei)rh~sqai), мы скажем им: так (Бог) значит, похож не только на мужа, но и на жену, потому что тот и другая имеют один и тот же образ? Но это было бы нелепо. Послушай, что говорит Павел: муж убо не должен есть покрывати главу, образ и слава Божия сый: жена же слава мужу есть (1 Кор. XI, 7). Тот обладает, а эта поставлена в подчинение, как и Бог изначала сказал ей: к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет (Быт. III, 16). Так как (человек) получил образ (Божий) в праве на господство, а не во (внешнемь) виде, а господствует Над всем муж, жена же поставлена в подчинение, то поэтому Павел говорит о муже, что он есть образ и слава Божия, жена же слава мужу есть. А если бы он, говорил о (внешнем) виде, то не сделал бы такого различия (между мужем и женою), потому что одинаков вид и у мужа и у жены. Видишь полноту истины, как она не оставляете, никакого предлога к оправданию любящим пустые споры? Но, однакож, и при всем этом мы не перестанем оказывать им великое долготерпение, еда како даст им Бог покаяние в разум истины (2 Тим. II, 25). Не перестанем же употреблять все меры кротости; может быть, успеем извлечь их из диавольскаго обольщения. И, если угодно, опять представим им блаженнаго Павла, который так говорил жителям афинским: не должны есмы напщевати злату или сребру, или камени художне начертану и смышлению человечу божество быти подобно (Деян. XVII, 29). Видишь, с какою тщательностию мудрый учитель искоренил их заблуждение? Он сказал, что не только божество не имеет телеснаго образа, но что и вымысел человеческий не в состоянии изобресть ничего такого [3]. Постоянно говоря это им, не переставайте делать, что только от вас зависит: может быть, они послушают вас; можете, быть, захотят открыть глаза для истины. Но так говоря им с великою кротостию и осмотрительностию, сами вы, молю, твердо держите догматы Церкви, не нарушая последовательности сказаннаго. С иудеями говорите соответственно, объясняя, что эти слова [4] сказаны не кому-либо из служебных духов, но самому Единородному Сыну Божию; умствующим по-ариански отсюда же доказывайте равночестие Сына с Отцом; а представляющим Божество человекообразно приводите слова блаженнаго Павла, истребляя пагубные недуги, возникающие подобно плевелам, догматами Церкви, а в себе старайтесь укоренять благочестивое учение. Желаю и молю, чтобы все вы исполняли обязанности учителей, чтобы не только сами слушали слова наши, но и передавали их другим, и заблуждающихся обращали на путь истины, как и Павел говорит кийждо ближняго созидайте (1 Сол. V, 11); и: со страхом и трепетом свое спасение содевайте (Фил. II, 12). Таким образом и Церковь наша возрастет в числе, и вы получите свыше великую милость за свою великую заботливость о ваших сочленах.

5.

Богу угодно, чтобы христианин не о себе только заботился, но и назидал других, не только учением, но и жизнию и обхождением. Ничто так не приводит на путь истины, как непорочная жизнь, потому что люди смотрят, не столько на слова, сколько на дела наши. И чтобы тебе увериться, что это так (ведь сколько бы мы ни любомудрствовали на словах и разглагольствовали о терпении, но если, когда наступит время, не покажем терпения на деле, не столько принесет пользы слово, сколько повредит дело; напротив, если и прежде и после слов представим доказательство на деле, то явимся достойными веры, внушая другим то, что сами исполняем на деле, - как и Христос таковых ублажил, говоря (Матф. V, 19): блажен, иже сотворит и научит), - смотри, как Он поставил наперед дело, а потом - учение. Если предшествует дело, то хотя за ним и не следует учение, самыя дела гораздо яснее слов поучают тех, кто смотрит на нас. Итак, будем всегда стараться учить прежде делами, а потом уже словами, чтобы и нам не услышать от Павла: научая другого, себе ли не учиши (Рим. II, 21)? И когда желаем внушить кому, чтобы он сделал что-либо необходимое, прежде постараемся сами сделать это, чтобы нам смелее было преподавать учение: и все наше попечение да будет о спасении души и о том, как бы нам, обуздав телесныя похоти, совершить истинный пост то есть, воздержание от зла, потому что в этом и состоит пост. И воздержание от пищи принято для того, чтобы ослабить силу плоти и этого коня сделать нам покорным. Постящемуся более всего нужно обуздывать гнев, приучаться к кротости и снисходительности, иметь сокрушенное сердце, изгонять нечистая пожелания, представлением того неусыпающаго огня и нелицеприятнаго суда, быть выше денежных разсчетов, в милостыне показывать великую щедрость, изгонять из души всякую злобу на ближняго. Вот это истинный пост, как и Исаия говорит от лица Божия: не сицеваго поста аз избрах, глаголет Господь, ниже аще слячеши яко серп выю твою, и вретище и пепел постелеши, ниже тако наречете пост приятен (Ис. LVIII, 5). Какой же, скажи? Разрушай, говорит, обдолжения насилных писаний, раздробляй алчущему хлеб твой; нищаго безкровнаго введи в дом твой. И когда это сделаешь, говорит, тогда разверзется рано свет твой, и исцеления твоя скоро возсияют (ст. 6-8).

6.

Видишь, возлюбленный, в чем состоит истинный пост. Такой-то пост будем совершать, не полагая его, подобно многим, в том только, чтобы пробыть без пищи до вечера. Не это главное, но то, чтобы с воздержанием от брашен соединили беседы на книгу Бытия мы и воздержание от вреднаго (для души) и показали великое попечение о совершении духовных дел. Постящемуся надлежит быть спокойным, тихим, кротким, смиренным, презирающим славу настоящей жизни. Как презрел он душу свою [5], так должен презреть и суетную славу, и взирать только на Того, Кто испытует сердца и утробы, с великим усердием творить молитвы и исповедания пред Богом, и, сколько возможно, помогать себе милостынею. Эта, эта именно добродетель особенно может изгладить наши грехи и исхитить нас из геенскаго огня, если мы будем исполнять ее щедро ( meta_ dayilei/aj), а не на показ людям. И что говорю: не на показ? Если разсудить хорошо, то нам надлежало бы творить милостыню уже потому одному, что она - прекрасное дело, и из сострадания к нашим братиям, а не ради обещанных Владыкою наград. Но так как мы не в состоянии мыслить возвышенно, то будем творить милостыню хотя из-за награды, отнюдь впрочем не ища славы от людей, чтобы нам, сверх растраты денег, не лишиться и награды. И это будем соблюдать не только относительно милостыни, но и во всяком духовном деле; ничего не станем делать из-за людской славы, потому что нет нам никакой пользы ни от поста, ни от молитвы, ни от милостыни, ни от других дел, если делаем это не ради Того Единаго, Который знает и тайное и скрытое во глубине души нашей. Если от Него ожидаешь, ты человек, воздаяния, то для чего ищешь похвалы от ближняго? И что говорю - похвалы? Часто он не (только не) хвалит, но еще порицает тебя. Многие так злонравны, что и добрыя дела наши толкуют превратно. Итак для чего, скажи мне, высоко ценишь превратный суд этих людей? От неусыпающаго же того ока никакое действие наше не сокрыто; и помышляя Об этом, мы должны устроять свою жизнь с такою тщательностию, как те, кому скоро предстоит дать отчета и в словах, и в делах, и в самых помышлениях своих. Итак, не станем пренебрегать своим спасением. Ничего нет равнаго добродетели, возлюбленный! Она и в будущем веке исхитит нас из геенны и откроет путь в царство небесное, и в настоящей жизни ставит выше всех, всуе и напрасно злоумышляющих на нас, делает сильнее не только людей, но и самих демонов и врага нашего спасения, то есть диавола. Итак, что может сравниться с нею, когда она исполнителей своих делает выше не только злокозненных людей, но и демонов? А добродетель состоит в том, чтобы презирать все людское, ежечасно помышлять о будущем, не прилепляться ни к чему настоящему, но знать, что все человеческое есть тень и сон, и даже ничтожнее этого. Добродетель состоит в том, чтобы по отношению к вещам этой жизни быть как бы мертвым, также и по отношению к вредному для спасения души быть бездейственным, как бы мертвым, но жить и действовать только для духовнаго, как и Павел сказал: живу же не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал. IX, 20). Поэтому и мы, возлюбленные, станем делать все так, как прилично облекшимся во Христа, и не будем оскорблять Духа Святого. Когда возмутит нас страсть, или нечистая похоть, или гнев, или ярость, или зависть, тогда подумаем, кто живет в нас, и прогоним далеко всякий такой помысл. Устыдимся преизобильной те благодати, данной нам от Бога, и обуздаем все плотския страсти, чтобы, после надлежащих подвигов в краткой и скоротечной этой жизни, удостоиться нам великих венцов в тот грядущий день, страшный для грешников и вожделенный для облекшихся добродетелию, и получить неизреченныя те блага, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат.: kai\ a)rxe&twsan согласно с Лукиан. и другими списками, равно и еврейско-масоретским текстом. Вопреки этому в Елизав. Библии: и да обладаетъ.

[2] После: kai_ tw~n kthnw~n у Злат. читается: kai_ tw~n qhri/wn = "и зверями", каковое слово, находящееся и в Елизавет. Библии перед и скотами, отсутствует в Лукиан. и других списках.

[3] Чему т.е. подобно было бы божество

[4] Слова: Сотворим человека и пр.

[5] th~j yixh~j u9perei=den т.е. желания и страсти грешной души своей. Иоан. XII, 25 и др.


БЕСЕДA IX

На следующее за словами: сотворим человека по образу Нашему, и против тех, которые говорят: для чего созданы звери, и какая польза от создания их; также о том, что из этого особенно открывается честь, оказанная человеку, и неизреченное человеколюбие Божие.

1.

Трудолюбивые земледельцы, как увидят, что земля тучна и плодородна, бросают в нее обильныя семена, прилагают к ней великое и постоянное старание и каждый день смотрят, как бы не явилось чего вреднаго для семян и не обратило в ничто подъятый ими труд. Таким же образом и мы, видя ваше душевное расположение и великое усердие к слушанию, каждый день стараемся посевать в уме вашем мысли из божественнаго Писания, показывая вам и то, что может вредить этому духовному сеянию, чтобы вы не увлеклись и здравое учение догматов не исказилось пагубным учением тех, которые дерзают привносить в догматы Церкви свои собственныя мысли. Ваше уже будет дело - тщательно хранить вверенное вам и крепко содержать в памяти, чтобы легко можно было вам следовать и за дальнейшим. А если и мы не сойдем до наибольшей глубины мыслей (Писания), и вы не напряжете своего ума теперь, когда время поста, когда члены у нас легки для плавания, и око ума острее, не омрачаемое злым влиянием сластолюбия, и дух способнее не терять бодрости, то когда же мы будем в состоянии сделать это? Ужели тогда, когда (наступить) время увеселений, и пьянство, и объядение, и порождаемые ими пороки? Не видите ли, что и желающие сыскать в море (драгоценные) камни ищут их, не сидя на берегу и считая волны, но спускаются в самую глубину и сходят в самыя, так сказать, недра бездны, и таким образом находят искомое? Между тем какую важную пользу приносит нашей жизни нахождение таких камней? Хорошо уже, если бы оно не приносило важнаго ущерба и большого вреда! Ведь отсюда, от безумной любви и пристрастия к деньгам, рождается безчисленное множество зол. И однако, не смотря на такой вред от них, любящие их не утомляются ничем, но подвергают себя великим опасностям, предпринимают тяжкие труды, только бы найти искомое. А что касается божественных Писаний, этих духовных и драгоценных камней, то здесь и опасности нельзя подозревать, и труд не велик, и польза несказанна, только бы мы с усердием сделали, что от нас требуется. Благодать (Божия) готова, и ищет, кто бы принял ее с усердием. Таков наш Владыка: когда видит бодрую душу и пламенное желание, то, по Своему щедролюбию, подает Свое богатство обильно, свыше прошения.

2.

Зная это, возлюбленные, очистите ум ваш от житейских дел и, расширив кругозор вашего ума, с великим усердием принимайте преподанное Духом, чтобы вам, подобно тучной и плодоносной земле, умножить посеянное и принести плоды, кому сто, кому шестьдесят, кому тридцать. Слышали вы в предшедшие дни о неизреченной мудрости Создавшаго все видимое, и как Он произвел все одним словом и хотением; сказал: да будет - и бысть, тотчас явились все стихии; достаточно было слова для произведения вещей, не потому, что это было слово вообще, но потому, что было слово Божие. Помните, что тогда (слово) направлено было против тех, которые говорят, что существующее произошло из готоваго вещества, и которые в церковные догматы вносят свое пустословие. Узнали вы, для чего небо сотворил Он совершенным, а землю безобразною и безвидною. Две доказали мы тогда причины: одну в том, чтобы мы, познав силу Владыки в лучшей стихии, не колебались мыслию, будто это произошло от недостатка силы; а другую в том, что земля есть наша мать и питательница, из нея мы получаем и пищу и все прочее, в нее и опять возвращаемся; она для нас и родина и могила. И вот, чтобы такая необходимая польза не расположила нас думать об ней высоко, Бог являет ее вначале безобразною, дабы из самых дел научились приписывать все прежде сказанное не природе земли, но силе Создателя. Узнали вы еще, как сделал Он разделение вод, повелев явиться этой видимой тверди; видели, как одушевленныя животныя явились и из вод, и из земли. Об этом вынуждаюсь теперь припоминать и повторять любви вашей не напрасно, но для того, чтобы слушавшие (предыдущия беседы) имели случай еще, тверже запечатлеть их в уме, а не бывшие тогда получили достаточное наставление и не понесли никакого ущерба от того, что не были. И чадолюбивый отец сберегает для отсутствующих детей остатки трапезы, чтобы они, пришедши, нашли в сохранении этих остатков утешение своего отсутствия. Поэтому и мы, заботясь о всех собирающихся сюда, как о своих членах, и ваше преуспеяние считая похвалою для себя, желаем, чтобы все вы явились совершенными во славу Божию, в похвалу Церкви, и в честь нам. И если вам не тягостно вот мы вкратце напомним любви вашей и о сказанном вчера. Видели вы различие между созданием (прочих) тварей и образованием человека; слышали, какой чести (Бог) удостоил нашего родоначальника, и как, при создании его, указал на достоинство создаваемаго самыми словами и выразительностию речи, сказав: сотворим человека по образу нашему и по подобию. Узнали вы, что значит по образу, т. е. что им означается не достоинство природы, но подобие господства, и что слово образ Бог отнес не к виду (человека внешнему), а к господству; потому и прибавил: и да обладают рыбами морскими, и птицами небесными, и зверми, и пресмыкающимися по земли.

3.

Но здесь восстают на нас эллины и говорят, что это слово оказывается неистинным, потому что не мы обладаем зверями, как обещает (слово), но они обладают вами. Это однако совершенно несправедливо. Где только человек покажется, звери тотчас обращаются в бегство. А если иногда, когда нудит их голод, или мы раздражаем, нам случается терпеть вред от них, это уже происходит не от того, чтобы они имели власть над нами, но от нашей вины. Так, если и при нападении на нас разбойников, мы не остаемся праздными, до вооружаемся, то это означает не власть нашу над ними, но попечение о нашем спасении. Но выслушаем, между тем, что сказано. Сотворим, говорит Бог, человека по образу нашему и по подобию. Как образом назвал Он образ владычества, так подобием то, чтобы мы, сколько возможно человеку, делались подобными Богу кротостию, смирением и вообще добродетелию, по слову Христову: будите подобны Отцу вашему, иже на небесех (Матф. V, 45). Как на этой обширной и пространной земле одни животныя более кротки, другия более свирепы, так и в душе вашей одни помыслы - неразумные и скотские, другие - зверские и дикие; их нужно побеждать, одолевать и покорять власти разума. Но как, скажешь, можно преодолеть зверский помысл? Что ты говоришь, человек? Львов мы побеждаем и души их усмиряем, а ты сомневаешься, можно ли тебе переменить зверский помысл на кроткий? Между тем в звере лютость - по природе, а кротость - против природы; а в тебе, напротив, кротость - по природе, а зверскость и лютость - против природы. Так ты ли, который истребляешь в звере то, что есть в нем по природе, и сообщаешь ему то, что против природы, сам не в состоянии соблюсти то, что есть в тебе по природе? Какого же заслуживает это осуждения! Но что еще удивительнее и страннее: в природе львов есть еще, кроме этого, и другия неудобныя свойства. Эти звери не имеют разума, и, однакож, мы часто видим, что по площадям водят кротких львов. А многие из сидящих в лавках дают хозяину (льва) и деньги в награду за искусство и уменье, с каким он укротил зверя. А в твоей душе есть и разум, и страх Божий, и многоразличныя пособия: так не представляй же извинений и отговорок. Можно тебе, если захочешь, быть кротким, тихим и покорным. Сотворим, сказано, человека по образу нашему и по подобию.

4.

Но возвратимся к подлежащему вопросу. Из сказаннаго ясно, что человек вначале имел полную власть над животными, так как сказано: да обладают рыбами морскими и птицами небесными, и зверми, и гады пресмыкающимися по земли. А что теперь мы боимся и пугаемся зверей, и не имеем власти над ними, этого я не отвергаю; только это не делает ложным обещания Божия. Вначале не так было, но боялись звери и трепетали, и повиновались своему владыке. Когда же он преслушанием потерял дерзновение (th~j parrhsi/aj), то и власть его умалилась. Что все животныя подчинены были человеку, послушай, как говорит Писание: приведе зверей и всех безсловесных ко Адаму видети, что наречет я (Быт. II, 19). И он, видя близ себя зверей, не побежал прочь, но как иной господин дает имена подчиненным ему рабам, так дал имена всем животным. И всяко, еже нарече Адам, сие имя ему; это уже знак власти. Потому и Бог, желая и чрез это показать ему достоинство его власти, поручил ему дать имена животным. Итак, этого уже довольно бы для доказательства, что звери вначале не страшны были человеку. Но есть еще и другое доказательство, не менее сильное и даже более ясное. Какое же? Разговор змия с женою. Если бы звери страшны были человеку, то, увидев змия, жена не остановилась бы, не приняла бы совета, не разговаривала бы с ним с такою безбоязненностью, но тотчас бы при виде его ужаснулась и удалилась. А вот она разговаривает, и не страшится; страха тогда еще не было. Когда же вошел грех, отнята была и честь и власть. И как между рабами исправнейшие бывают страшны товарищам, а неисправные боятся товарищей, так стало и с человеком. Пока имел он дерзновение пред Богом, дотоле страшен был и зверям; а когда пал, то сам стал бояться и последних из сорабов своих. Если же ты не принимаешь слов наших, то докажи мне, что звери были страшны человеку до падения. Но доказать это не можешь. А если впоследствии явился этот страх, то и это служит важнейшим доказательством человеколюбия Божия. Если бы, и по преступлении человеком заповеди, дарованная ему честь осталась неприкосновенною, ему не легко было бы возстать от падения. Когда непослушные люди пользуются одинаковою честию с послушными, тогда они скорее приучаются к злу и не легко отстают от него. Если уже и теперь, когда есть и страх, и наказания, и мучения, люди не сохраняют любомудрия, то какими бы они были, если бы не терпели никаких тяжелых последствий за свои преступления? Значит Бог отнял у нас власть по Своей о нас заботливости и промышлению.

5.

А ты, возлюбленный, и в том усматривай неизреченное человеколюбие Божие, что Адам всецело нарушил заповедь и преступил закон, а Бог, человеколюбивый и побеждающий благостию наши прегрешения, не всю честь отнял (у него) и не совсем лишил его владычества, но тех только животных изъял из-под власти его, которыя не особенно полезны ему для жизни, а тех, которыя необходимы и полезны и много способствуют нашему благоденствию, оставил в подчинении и покорности. Так Он оставил стада волов, дабы могли мы тащить плуг, орать землю, и сеять семена; оставил и виды подъяремных, дабы они помогали нам в трудах при перенесении тяжестей; оставил стада овец, дабы иметь нам достаточныя средства к одеянию; оставил и другие роды животных, приносящих нам великую пользу. Так как Он, определяя человеку наказание за прослушание, сказал: в поте лица твоего снеси хлеб твой (Быт. III, 19), то, чтобы этот труд и пот не был невыносим, (Бог) облегчил тягость и обременительность его множеством безсловесных, помогающих нам в труде и работе. Он поступил точно так, как милостивый и попечительный господин, который, наказав своего раба, прикладывает врачество к ранам. Так и Бог, наказав согрешившаго, всячески хочет облегчить это наказание: осудил нас на постоянный труд и пот, но для облегчения труда дал нам множество безсловесных. Значит, и то, что Он дал честь, и то, что опять отнял ее у нас, и то, что навел на нас страх зверей, и все прочее, если только разсматривать тщательно и добросовестно, свидетельствует о великой мудрости, о великой заботливости, о великом человеколюбии Божием. Возблагодарим же Его за все это и будем признательны Тому, Кто столько облагодетельствовал нас. Он не требует от нас чего-нибудь тяжелаго и труднаго, но только того, чтобы мы исповедывали такия Его благодеяния и возносили Ему благодарность за них, не потому, впрочем, чтобы Он нуждался в этом - Он ни в чем не имеет нужды - а для того, чтобы мы научались чрез это привлекать к себе Подателя благ и не были непризнательны, но являли добродетель, достойную благодеяний и такого попечения Его о нас. Этим мы и расположим Его еще к большему о нас попечению. Убеждаю вас, не будем же безпечны, но каждый из вас ежечасно, по возможности, пусть размышляет не только об общих благодеяниях, но и об особенных, ему самому оказанных (Богом), не только об известных и явных всем, но и об известных ему одному и не известных другим: чрез это он в состоянии будет возносить Господу непрестанное благодарение. Это самая великая жертва, это совершенное приношение; это будет для нас основанием дерзновения пред Богом, - каким образом, объясню. Кто постоянно держит это в своем уме, вполне сознавая свое ничтожество, а с другой стороны помышляя о неизреченном и безмерном человеколюбии Божием, - о том, как Он устрояет дела наши, взирая не на то, чего заслуживают наши грехи, но на Свою благость, тот умеряет свой ум, сокрушает помысл, укрощает всякую гордость и надменность, научается вести себя скромно, презирать славу настоящей жизни, не дорожить всем видимым, мыслить о будущих благах, о жизни безсмертной и безконечной. Кто так настраивает душу, тот приносит Богу истинную и приятную жертву, как говорит пророк: жертва Богу дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Псал. , 19). Благомыслящих рабов исправляют не столько наказания и муки, сколько благодеяния и сознание того, что они потерпели меньшее наказание, нежели какого заслуживали за свои грехи.

6.

Итак, молю, сокрушим дух наш, смирим ум, и особенно теперь, когда время поста подает нам великое в этом пособие. Если мы приведем себя в такое расположение, то в состоянии будем и молитвы совершать с великою бодростию, и снискать себе свыше великую благодать исповеданием грехов. А дабы увериться, что такия души угодны Владыке, послушай, как Сам Он говорит: на кого воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго, и трепещущего словес моих (Ис. IX, 2). Поэтому и Христос, беседуя (с учениками), сказал: научитеся от мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим (Матф. XI, 29). Кто действительно смиряет себя, тот никогда не допустит себя до раздражения, не разгневается на ближняго, потому что душа его смирилась и занята тем, что касается ея самой. Что может быть блаженнее души, настроенной таким образом! Такой (человек) всегда сидит в пристани, безопасный от всякой бури и наслаждаясь тишиною мыслей. Поэтому и Христос сказал: и обрящете покой душам вашим. Но как укротивший эти страсти наслаждается великим спокойствием, так, напротив, ленивый и безпечный, неумеющий надлежащим образом обуздывать рождающияся в нем страсти, находится в постоянном волнении, ведет домашнюю брань, и, хотя нет никого, возмущается и терпит великую бурю; когда же поднимутся волны и наступит буря злых духов, часто погружается в бездну, потому что корабль его тонет от неопытности кормчаго. Поэтому нужно бодрствовать, трезвиться, и иметь непрестанное и неусыпное попечение о спасении души. Христианину всегда следует воевать с страстями плоти, живо помнить заповеди, данныя нам общим всех Владыкою, ими ограждаться и надлежащим образом пользоваться Его великим долготерпением к нам, не ожидать того, что совершится самым делом, и тогда уже смиряться, дабы и о нас не было сказано: егда убиваше я, тогда взыскаху Его (Псал. LXXVII, 34). Итак, возлюбленные, имея себе помощника в настоящем времени поста, поспешим все к исповеданию грехов, уклонимся от всякаго зла и сотворим всякую добродетель. Так научает и блаженный пророк Давида, говоря: уклонися от зла и сотвори благо (Пс. XXXVI, 27). Если так устроим мы себя и с воздержанием от пищи соединим и воздержание от зла, то получим большее дерзновение и сподобимся обильнейших милостей от Бога, как в настоящей жизни, так и в тот страшный день, молитвами и предстательством благоугодивших Ему, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.


БЕСЕДA X

Увещание к тем, которые стыдятся после обеда приходить к вечернему богослужению, и продолжение объяснения на слова: сотворим человека по образу Нашему и по подобию; также изъяснение слов: и сотвори Бога человека, по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их (Быт. I, 27).

1.

Меньше у нас сегодня собрание и не многочисленно стечение пришедших. Отчего же и почему это? Может быть, иные постыдились придти к духовному этому пиршеству после чувственной трапезы, и это стало для них причиною отсутствия. Но пусть они послушают некоего мудреца, который говорит: есть стыд наводяй грех, и есть стыд слава и благодать (Сир. IV, 25). Не стыдно, приняв телесную пищу, придти к этому духовному пиршеству. Духовныя дела не приурочены, как дела человеческия, к определенным временам; для беседы о духовном всякое время дня удобно. И что я говорю о дневном времени! Пусть наступит ночь, и она не послужит препятствием для духовнаго поучения. Поэтому и Павел говорил, пиша Тимофею: настой благовременне, и безвременне, обличи, запрети, умоли (2 Тим. IV, 2). Послушай еще, что говорит блаженный Лука: хотя изыти наутрие Павел из Троады, беседова с ними и простре слово до полунощи (Деян. XX, 7). Препятствовало ли сколько-нибудь время, скажи мне, или прервало оно слово поучения? Внимательный слушатель, и после обеда, может (с пользою) быть в этом духовном собрании, тогда как нерадивый и безпечный, хотя бы оставался и без пищи, не вынесет отсюда никакой пользы. И это говорю я не с тем, чтобы ослабить строгость поста, - да не будет! - напротив, я весьма хвалю и одобряю постящихся, только хочу внушить вам, чтобы вы совершали духовныя дела с здравым разсуждением, а не следуя только обычаю. Постыдно не то, чтобы придти к этому духовному поучению по принятии пищи, а (приходить сюда) с безпечною душою, подчиняться страстям и не укрощать плотских вожделений. Не ядение худо, - да не будет! - а вредно объядение и пресыщение до обременения чрева; чрез это уничтожается и удовольствие от пищи. Равно как и не то худо, чтобы употреблять вино в меру, но предаваться пьянству и вследствие неумеренности утрачивать здравый смысл. Если же ты, возлюбленный, не можешь оставаться (целый) день без пищи по телесной немощи, никто из благомыслящих не станет винить тебя за это: Владыка у нас - кроткий и человеколюбивый, не требует от нас ничего свыше силы. Он и поста и воздержания требует от нас не просто для того только, чтобы мы пребывали в неядении, но для того, чтобы, удаляясь от житейских дел, употребляли все свободное от них время на занятия духовныя. Если бы мы устрояли жизнь свою внимательно и всякую свободную минуту посвящали духовным занятиям, если бы пищу принимали только для удовлетворения потребности, и всю жизнь проводили в добрых делах, то не было бы нам нужды и в пособии от поста. Но так как человеческая природа нерадива и более склонна к невоздержанию и роскоши, поэтому человеколюбивый Господь, как любящий отец, изобрел для нас врачество в посте, дабы и отвлечь нас от (мирских) удовольствий, и обратить от забот житейских к делам духовным. Итак, если некоторые из приходящих сюда чувствуют телесную слабость и не могут оставаться без пищи, таким советую, чтобы они и телесную слабость свою подкрепляли, и не лишали себя этого духовнаго поучения, а о нем тем более заботились.

2.

Кроме воздержания от пищи, есть много путей, могущих отворять нам двери дерзновения пред Богом. Кто вкушает пищу и не может поститься, тот пусть подает обильнейшую милостыню, пусть творить усердныя молитвы, пусть оказывает напряженную ревность к слушанию слова Божия; здесь нисколько не препятствует нам телесная слабость; пусть примиряется с врагами, пусть изгоняет из души своей всякое памятозлобие. Если он будет исполнять это, то совершит истинный пост, такой, какого именно и требует от нас Господь. Ведь и самое воздержание от пищи Он заповедует для того, чтобы мы, обуздывая вожделения плоти, делали ее послушною в исполнении заповедей. А если мы решимся не принимать помощи от поста ради слабости телесной и будем предаваться большей безпечности, то, сами не ведая того, причиним себе величайший вред. Если и при посте оказывается у нас недостаток вышесказанных добрых дел, то тем более покажем мы нерадения (о них), когда не будем пользоваться врачеством поста. Узнав это от нас, вы, могущие поститься, сами по возможности усиливайте, прощу вас, это доброе и похвальное свое усердие. Аще внешний наш человек тлеет, обаче внутрення обновляется (2 Кор. IV, 16). Пост смиряет тело и обуздывает безпорядочныя вожделения, душу же просветляет, окрыляет, делает легкою и парящею горе. А что касается до братий ваших, которые не в состоянии поститься ради телесной немощи, их увещевайте не оставлять этой духовной пищи, поучая их, передавая им слышанное от нас, и показывая, что внимать этим наставлениям не достоин не тот, кто ест и пьет умеренно, а человек безпечный, преданный удовольствиям. Напоминайте им и об апостольском изречении: и ядый, Господеви яст: и не ядый, Господеви не яст, и благодарит Бога (Римл. XIV, 6). Итак, и постящийся благодарит Бога за то, что имел довольно сил повести постный труд; и ядущий также благодарит Бога, потому что это нисколько не повредит ему в спасении души, если он захочет. Человеколюбивый Бог открыл нам неисчислимое множество путей, которыми мы, если только захотим, можем достигнуть самаго высокаго дерзновения (пред Богом). Об этом мы достаточно побеседовали ради отсутствующих, отняв у них повод к стыду и показав, что этого [1] не должно стыдиться, так как подвергает нас стыду не ядение, по делание зла. Великий стыд - это грех! Если мы сделаем его, то должны не только стыдиться, но и закрывать лице свое и называть себя несчастными, как погрешившие. А вернее - и тогда не нужно унывать, но спешить к покаянию и исправлению. Наш Владыка таков, что, если мы, по безпечности, сделаем грех, Он не требует от нас ничего другого, как только того, чтобы мы исповедали свои согрешения, остановились на этом и не впадали в те же грехи. Если употребляем пищу с умеренностью, не будем стыдиться, потому что Господь соединил нас с таким телом, которое не может существовать иначе, как принимая пищу; только пусть не будет неумеренности; это весьма много способствует здоровью и крепости нашего тела. Не видите ли каждый день, что от роскошных столов и неумереннаго насыщения происходят безчисленныя болезни? Откуда болезни в ногах? Откуда болезни головныя? Откуда умножение испорченных мокрот? Откуда безчисленное множество других болезней? Не от неумеренности ли, не от того ли, что мы вливаем в себя вина больше надлежащаго? Как судно переполненное скоро погружается и тонет, так и человек, предавшись объядению и пьянству, несется в бездну, потопляет свой разум и лежит наконец, как живой труп, часто могущий еще сделать что-либо худое, а на добро способный не более мертвых.

3.

Поэтому молю, подобно блаженному Павлу, плоти угодия не творите в похоти (Римл. XIII, 14), но укрепитесь и умножьте ревность и заботу о совершении духовных дел. Говоря обо всем этом с своими братиями, убеждайте их отнюдь не лишать себя этой духовной пищи; пусть они, и после обеда, приходят сюда со всем усердием, дабы, приняв здесь наставление, могли крепко стать против козней диавола. Теперь предложим вам обычную трапезу и наградим и любовь вашу за усердие к слушанию, а равно и уплатим долг, какой должны вам. Вы, конечно, знаете и помните, что мы, начав говорит о сотворении человека, по краткости времени не могли разсмотреть все чтение, но окончили поучение разсуждением о зверях, показав, что человек вначале имел над ними власть, но лишился ея за грех преслушания. Поэтому сегодня хотим сообщить вам и остальное, и с тем отпустить вас отсюда. А чтобы слово наше было для вас ясно, нужно напомнить вам, на чем мы тогда остановили поучение, дабы, начав с того места, нам таким образом докончить и остальное. На чем же мы тогда остановились? При объяснении слов: сотворим человека по образу нашему и подобию: и да обладают рыбами морскими и птицами небесными, - так как беседа наша значительно распространилась и у нас родилось великое море мыслей, - нам уже нельзя было идти далее, и мы, остановившись на этом, не коснулись последующаго. Поэтому нужно теперь прочесть вашей любви, что следует далее, дабы вы могли знать, о чем мы намерены говорит вам. Божественное Писание вслед (за вышеприведенными словами) прибавляет: и сотвори человека Бог по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их. И благослови их Бог, глаголя: раститеся и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими, и птицами небесными, и всеми скотами, и всею землею, и всеми гадами, пресмыкающимися по земли (Быт. I, 27, 28). Не много слов, но великое сокровище заключено в этих кратких словах. Блаженный пророк, говорящий по внушению Св. Духа, хочет теперь научить нас чему-то таинственному. Сказав: сотворим человека и употребив, так сказать, совещание и разсуждение, Создатель всего этим образом речи указал уже на достоинство того, кого намеревался создать, и еще до создания его показал нам, какую великую власть хотел Он вручить этому будущему творению. Сказав: сотворим человека по образу нашему и по подобию, (Бог) присовокупил: и да обладают рыбами морскими. Смотри, как в самом начале открывает нам скрытое сокровище. Говоря Духом Божиим, пророк видит несуществующее, как существующее и совершившееся. Для чего же, скажи мне, Бог, сказав: сотворим человека, говорит теперь: и да обладают? Он открывает нам некоторое сокровенное таинство. Кто такие и да обладают? Не ясно ли, что это сказал Он, намекая на создание жены? Видишь, что в божественном Писании ничего де сказано просто и напрасно, но и незначительное слово заключает, в себе скрытое сокровище.

4.

И не изумляйся, возлюбленный, сказанному. Таков у всех пророков обычай - говорить о небывшем еще, как уже о совершившемся. Они духовными глазами видели уже то, что имело совершиться спустя много лет; поэтому и говорили обо всем так, как будто бы созерцали то пред глазами. И чтобы тебе ясно было это, послушай, как блаженный Давид, за столько поколений, пророчествует и вопиет о крестных страданиях Христовых: ископаша руце мои и нозе мои (Пс. XXI, 17), и еще: разделиша ризы моя себе, (ст. 19). Видишь, как о том, что имело быть спустя много времени, он предсказал, как уже о сбывшемся? Так и этот блаженный пророк (Моисей), намекая нам уже на создание жены, говорит загадочно: и да обладают рыбами морскими. Далее затем говорит яснее: и сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его, мужа и жену сотвори их. Смотри, какую употребляет он, тщательность, и неоднократно повторяет одно и то же, чтобы слова его укоренились в уме слушателей. Если бы не это было у него в виду, то довольно было бы сказать: и сотвори Бог человека. Но он еще прибавляет: по образу Божию сотвори его. Уже и прежде он показал нам, что значит: по образу, так вот и теперь повторяет то же слово, и говорит: по образу Божию сотвори его. Чтобы не оставить и самаго ничтожнаго предлога к оправданию тем, которые захотели бы противоречить церковным догматам, он, простершись несколько далее, опять учит тому же, т. е. что выражение: по образу употреблено им для означения власти и господства (человека) над всеми тварями. Теперь посмотрим, что он говорит: и сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их. На что выше намекнул словами: и да обладают, о том здесь говорит яснее. Впрочем и это открыл нам еще не вполне, потому что еще не сказал нам о создании (мужа и жены), еще не показал, откуда произошла жена, а уже говорит: мужа и жену сотвори их. Видишь, как о небывшем еще он повествует как о совершившемся? Таковы-то духовныя очи! Не столько могут эти телесные глаза видеть видимое, сколько духовные (видят) невидимое и несуществующее. Итак, сказав: мужа и жену сотвори их, (Моисей) к обоим уже относит (Божие) благословение, и говорит: и благослови их Бог, глаголя: раститеся и множитеся, и наполните землю и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими (Быт. I, 28). Какое высокое благословение! Слова: раститеся и множитеся и наполните землю сказаны, как всякий знает, и к безсловесным животным и к пресмыкающимся; а слова: господствуйте ею и обладайте только к мужу и жене. Примечай человеколюбие Божие: еще прежде создания жены, Бог делает ее участницею владычества (над тварями) и удостоивает благословения. И обладайте, говорит, рыбами морскими [2] и птицами небесными, и всеми скотами, и всею землею, и всеми гадами, пресмыкающимися по земли. Видишь власть несказанную? Видишь начальство великое? Видишь, что все твари подчинены человеку? Не думай же низко об этом разумном животном, но помышляя о величии его чести и о благоволении к нему Господа, дивись Его неизреченному человеколюбию.

5.

И рече Бог: се дах вам всякую траву отменную, сеющую семя, еже есть верху земли всея: и всякое древо, еже имать в себе плод семене семеннаго, вам будет в снедь: и всем зверем земным, и всем птицам небесным, и всякому гаду пресмыкающемуся по земли, иже иметь в себе душу живота, и всяку траву зеленую в снедь: и бысть тако (Быт. I, 29, 30). Обрати внимание, возлюбленный, на точность выражений и неизреченное человеколюбие Божие, и не пропусти ни одного слова без разсмотрения. И рече, говорит, Бог: се дах вам всякую траву семенную, - как будто речь обращена к двоим, и это тогда, как жена еще не была создана. Потом, чтобы понять тебе безмерную благость Господа, смотри, как Он являет свое милосердие и преизобильную щедрость не только относительно мужа и жены, которая еще не была создана, но и самых безсловесных. Сказав: вам будет в снедь, прибавил: и всем зверем земным. А вот еще и другая бездна милосердия: Он позаботился не только о безсловесных кротких и годных нам в пищу и на службу, но и о зверях. Но кто в состоянии вполне постигнуть эту безпредельную благость? Вам, говорит, будет в снедь: и всем зверем земным, и всем птицам небесным, и всякому гаду пресмыкающемуся по земли, иже имать в себе душу живота, и всяку траву зеленую в снедь. Велико промышление Господа о созданном им человеке! Когда Он создал его и дал ему всю власть над тварями, то чтобы, видя такое множество безсловесных, тотчас же и в самом начале не стал тяготиться тем, что он не в состоянии продовольствовать пищею столько животных, - благий Владыка, прежде чем человек еще пришел к такой мысли, желая, так сказать, утешить его и показать, что как он сам, так и все безсловесныя будут иметь полное довольство, потому что земля, по повелению Господню, будет служить к пропитанию их, к словам: вам да будет в снедь, тотчас присовокупил: и всем зверем земным и всем птицам небесным, и всякому гаду пресмыкающемуся по земли, иже имать в себе душу живота, и всяку траву зеленую в снедь: и бысть тако. Все, то есть, что ни повелел Создатель, осуществилось, все пришло в надлежащий порядок. И потому (Моисей) тотчас присовокупил: и виде Бог вся, елика сотвори: и се добра зело (ст. 31).

6.

Кто может достойно восхвалить точность божественнаго Писания? Вот оно и здесь словами: и виде Бог вся, елика сотвори, заграждает уста всем, кто только впоследствии решился бы противоречить. И виде, говорит, Бог вся, елика сотвори: и се добра зело. И бысть вечер, и бысть утро, день шестый. Как о каждой из созидаемых вещей (Писание) говорило: и виде, Бог, яко добро, так и теперь, когда совершилось все и окончены дела шестого дня, когда уже создан и тот, кто долженствовал пользоваться всеми тварями, говорит оно: и виде Бог вся, елика сотвори: и се добра зело. Смотри, как оно, обняв все твари в одном этом слове: вся, каждой из них сообщает похвалу. Даже не удовольствовалось словом вся, но прибавило: елика сотвори; да и здесь еще не остановилось, но говорит: и се добра, и: зело добра, то есть, совершенно хорошо. Итак, когда Господь, приведший из небытия в бытие, назвал свои создания добрыми, то кто дерзнет, хотя бы преисполнен был безумнаго самомнения, раскрыть уста и противоречить сказанному Богом? Так как в видимой природе создан не только свет, но и тьма, противоположная свету, не только день, но и ночь, противоположная дню, а между произрастаниями земли не только полезныя травы, но и вредныя, и деревья не только плодоносныя, но и безплодныя, и животныя не только кроткия, но и дикия и лютая, и между (животными), порожденными водою, не только рыбы, но и киты и другие морские звери, и на земле не только обитаемыя места, но и необитаемыя, не только ровныя поля, но горы и дебри, и между птицами не только ручныя и годныя нам в пищу, но хищныя и нечистая, наприм. ястребы и коршуны и многия другия подобныя, также между происшедшими из земли животными не только кроткия, но змеи, ехидны, драконы, львы и рыси, да и в воздухе не только ветры и дожди полезные, но град и снег, и вообще, если подробно разсмотреть все, в каждом роде тварей найдешь не только полезное нам, но и кажущееся вредным, - то, чтобы впоследствии никто, смотря на творения Божий, не смог осуждать их и говорить: зачем то? на что это? или: это хорошо сделано, а это не хорошо, - св. Писание, заграждая, так сказать, уста всем, дерзающим судить неблагонамеренно, по создании всего в шестой день говорит: и виде Бог вся, елика сотвори: се добра зело. Что может сравниться с таким удостоверением, когда сам Творец всего объявляет и говорит, что все созданное хорошо, весьма хорошо? Поэтому когда увидишь, что кто-нибудь, увлекаясь собственными соображениями, станет противоречить божественному Писанию, устранись от него, как от безумнаго, или лучше сказать - не устранись, но, сожалея о его невежестве, приведи то, что говорит божественное Писание, и скажи, что виде Бог вся, елика сотвори, и рече: ее добра зело; может быть, ты успеешь сдержать необузданный язык его. Если мы и в человеческих делах, когда видим, что об них дают свое мнение люди высокие по сану, не прекословим, но соглашаемся и их приговор предпочитаем собственному суждению, то тем более должны поступать так по отношению к Богу всяческих, Творцу всего видимаго: зная Его приговор, должно подавлять собственные помыслы и не отваживаться на дальнейшия изыскания, но знать и твердо верить, что все создано разумно и человеколюбиво, и ничего не сделано без цели и напрасно. Хотя мы, по слабости нашего ума, и не знаем употребления (некоторых) тварей, однакож (должны веровать, что) Бог все произвел по Своей премудрости и высокому человеколюбию.

7.

И бысть, говорит (Моисей), вечер, и бысть утро, день шестый. С концем шестого дня положил Он конец и созданию всех тварей; потому и прибавил: и совершишася небо и земля, и все украшение их (Быт. II, 2). Смотри, как божественное Писание избегает ненужнаго и излишняго. Упомянув о главнейших стихиях, оно уже не говорит в частности о прочем; сказав: и совершишася небо и земля, говорит: и все украшение их , и этим обозначает все, что на земле и что на небе. украшение земли есть то, что произошло из нея - произрастание трав, произведение плодов, плоды дерев, и все прочее, чем Творец украсил ее. Равно и украшение неба составляют: солнце, луна, разнообразныя звезды, и все находящияся среди (их) создания. Поэтому божественное Писание, упомянув о небе и о земле, этими стихиями обняло все творение. И соверши, говорит, Бог в день, шестый дела своя, яже сотвори (ст. 2). Смотри, как оно и раз и другой повторяет одно и то же, чтобы мы знали, что все дела творения продолжались до шестого дня: соверши , говорит, Бог в день, шестый дела своя, яже сотвори: и почи в [3] день седьмый от всех дел своих яже сотвори, яже сотвори. Что значит: и почи в день, седьмый от всех дел своих яже сотвори? Замечай, как по-человечески и с каким снисхождением к нам говорит о всем божественное Писание: иначе бы нам не понять ни одного слова его, если бы оно не удостоило нас такого снисхождения. И почи, говорит в день седьмый от всех дел своих, яже сотвори, то есть перестал творить и приводить из небытия в бытие. Все, что нужно было, уже произвел; создал и того, кто имел пользоваться этими тварями. И благослови, говорит, Бог день седьмый и освяти его: яко в той почи от всех дел своих, яже начать Бог творити (ст. 3). Так как Он уже не стал более творить, и все, что только восхотел, по своему человеколюбию произвел своим повелением и в шестой день положил конец творению, в седьмой же не хотел произвести ничего другого, потому что уже совершилось все, что только Он хотел, то, дабы и этот день имел некоторое преимущество и не казался менее важным из-за того, что в течение его ничего не создано, (Бог) удостоивает его благословения: И благослови, говорит, Бог день седьмый и освяти его. Что же? Ужели прочие (дни) не были благословлены? Конечно; говорит; но для них вместо всякаго благословения довольно было того, что в каждый из них созданы твари. Потому (Писание) и не сказало об них: благослови, а сказало это только о седьмом дне, и присовокупило еще: и освяти его. Что значить: и освяти его? Отделил его. Потом, чтобы показать нам и причину, по которой сказано: и освяти его, божественное Писание прибавляет: яко в той почи от всех дел своих, яже начать Бог творити. Вот уже здесь, в самом начале (бытия мира), Бог гадательно предлагает нам учение о том, чтобы мы один день в круге седмицы весь посвящали и отделяли на дела духовныя. Для этого Господь, совершив все дела Свои в шесть дней, удостоил седьмой день благословения и освятил, яко почи в той ночи от всех дел своих, яже начать творити. Но здесь, вижу я, опять открывается нам безпредельное море мыслей, и желаю не пройти его без внимания, но - сделать и вас участниками этого духовнаго богатства. Какой же здесь возникает у нас вопрос? (Вот какой): божественное Писание здесь показывает, что Бога почил от дел своих, а в Евангелии Христос говорит: Отец мой доселе делает, и Аз делаю (Иоан. V, 2): при снесении этих изречений не представляется ли какого-нибудь противоречия в них? Да не будет: в словах божественнаго Писания нет никакого противоречия. Когда Писание здесь говорит: яко почи Бог от дел своих, то этим научает нас, что Он перестал в седьмой день творить и производить из небытия в бытие; а когда Христос говорит: Отец мой доселе делает, и Аз делаю, то этим указывает вам на непрерывный Его промысл, и деланием называет сохранение существующаго, дарование ему продолжения (в бытии) и управление им во все время. В противном случае, как могла бы существовать вселенная, когда бы верховная рука не управляла и не распоряжалась всем видимым и человеческим родом? И если кто захочет благонамеренно разсмотреть в подробности все, что каждый день совершается на вашу пользу Творцем вселенной, тот откроет бездну человеколюбия. В самом деле, какое соображение, какой ум в состоянии постигнуть неизреченную благость, которую (Бог) являет человеческому роду, повелевая солнцу сиять злыя и благия, и посылая дождь на праведныя и неправедныя (Матф. V, 45), и подавая нам обилие во всем прочем? Может быть, мы простерли слово далее надлежащаго; сделали это однако не напрасно и не без цели, но, для того, чтобы непришедшие сюда узнали чрез вас, какой ущерб причинили они себе, из-за телесной пищи лишив себя. духовнаго наставления. Впрочем, чтобы не увеличить их скорби, вы покажите к ним братскую любовь, передав им наши слова: это действительно послужит свидетельством искренней любви. Если поступающие так с чувственными яствами и сберегающие для своих знаемых то, что было подано на стол, ее показывают этим весьма великую любовь, тем более такой образ действия относительно духовных предметов доставит нам большую похвалу; да и польза нам будет от этого. Кто старается научить ближняго, тот не столько благодетельствует ему, сколько приготовляет себе самому великую награду и приобретает двоякий плод: получает от Бога большее воздаяние, и сам вспоминает и возобновляет в памяти сказанное, когда старается передать это ближнему.

8.

Размышляя о такой пользе вашей, не откажите вашим братьям, но пусть ныне же они узнают от вас то, что нами сказано. А чтобы им впредь не быть вам обязанными таким наставлением, влеките их к нам, внушая им, что принятие телесной пищи нисколько не препятствует духовному наставлению, что всякое время нужно считать удобным для духовнаго собеседования. Если тщательно разсмотреть, то мы можем, и оставаясь дома, как после так, и прежде обеда, взяв в руки божественныя книги, получать от них пользу, и доставлять душе духовную пищу. Как тело нуждается в чувственной пище, так и душа требует ежедневнаго наставления и пищи духовной, дабы, укрепляясь ею, могла противиться возстаниям плоти и выдерживать постоянную брань, которая нам угрожает и делает душу нашу пленницею, если мы, хотя на короткое время, захотим предаться безпечности. Поэтому и пророк Давид назвал блаженным того, кто в законе Господнем поучается день и нощь (Псал. I, 2). И блаженный Моисей, наставляя народ иудейский, говорит: когда ясти будеши и пити [4], и насытишися, помяни Господа Бога твоего (Втор. VIII, 10). Видишь, как тогда особенно, т. е. по принятии пищи, должны мы предлагать себе духовную снедь, чтобы душа после насыщения телесною пищею, вознерадев, не впала в погибель и не дала места козням диавола, который во всякое время старается нанести нам смертельный удар. Тот же. пророк в другом месте сказал: лежа и востая, поминайте Господа Бога вашего (Втор. VI, 7). Видишь, что ни в какое время не следует нам изгонять из своей души это памятование (о Боге), но твердо хранить в совести, быть в постоянной бдительности и никогда не давать себе покоя, но, зная ярость врага нашего, трезвиться и бодрствовать, заграждать ему все входы, и никогда не пренебрегать духовною пищею. В этом ваше спасение, в этом духовное богатство, в этом безопасность. Если так станем каждовременно ограждать себя и чтением, и слушанием, и духовным собеседованием, то в состоянии будем и сами сделаться неодолимыми, и козни лукаваго демона сделать безуспешными, и получить царство небесное, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

[1] Т.е. принятия пищи в пост до вечерняго богослужения

[2] Здесь у Злат. не читается: kai_ tw~n qhri/wn.

[3] Злат. здесь читает: e)n th~? h9me/ra e0bdo/mh? согласно с Лукиан. сп.; в др. списках e0n = "в" отсутствует, вопреки еврейско-масоретскому, где читается.

[4] Fagw_n kai\ piw_n kai\ e0mplhsqei_jмежду тем обычное чтение у 70-ти: fa&gei kai\ e0mplhsqh&sei = и ясти будешь и насытишися.


БЕСЕДA XI

О том, что нужно прилагать великое старание о добродетели и подражать святым, которые, будучи одного с нами естества, с усердием творили ее, и что, если станем нерадеть, то не будем иметь никакого извинения.

1.

Знаю, что в предшествовавшие дни я занимал ваш ум глубокими размышлениями; поэтому сегодня хочу предложить вам более легкое поучение. Как тело, изнуренное постом, нуждается в некотором отдыхе, чтобы могло потом с живою ревностно опять выступить на подвиги поста, так и душа требует отдохновения и успокоения. Не всегда нужно напрягать ее, не всегда и послаблять ей; но иногда делать одно, а иногда другое, и таким образом управлять и состоянием души, и вожделениями плоти. Всегдашний напряженный труд производит изнурение и изнеможение, а постоянное послабление ведет к безпечности. Это бывает, как всякому известно, и с душою и с телом. Поэтому мера во всем - прекрасное дело. Этому-то научает нас Бог всяческих и самыми творениями, которые Он создал для нашего существования. Чтобы в этом увериться вам, возьмем в разсмотрение день и ночь, то есть свет и мрак. Назначив человеку день для делания, а мрак ночи для успокоения и отдохновения от трудов, (Бог) обоим им положил меру и пределы, чтобы все мы могли получать от них пользу. А что свет дневной есть время делания, послушай Давида, который говорит: изыдет человек на дело свое, и на делание свое до вечера (Псал. CIII, 23). И хорошо сказал: до вечера, потому что с наступлением вечера свет удаляется, а приходит темнота и усыпляет, человеческую природу, успокоивает утрудившееся тело, утишает все чувства и, как добрая кормилица, своей заботливостию всем членам дает свободу от трудов и изнурительных занятий. Когда же мера ночи исполнится, появляется свет, и, пробудив человека, делает его способным свежими чувствами воспринимать солнечные лучи, и с новым и горячим усердием приступать к обычным делам. Тоже можно видеть и в последовательности времен года: после зимы наступает весна, а за летом следует осень, чтобы переменою в растворении воздуха тела наши освежались, чтобы и не разстроивались чрезмерно сжимаемыя холодом, и не ослабевали сильно согреваемыя зноем; поэтому (Бог) заставляет нас к зиме приучаться осенью, а к лету весною. Вообще кто захочет смотреть на все разсудительно, тот во всех творениях найдет порядок и соразмерность, и убедится, что ничего не создано без причины и без цели. Тоже можно видеть и на растениях, произрастающих из земли. Земля не все производит в одно время, и не всякое время удобно к возделыванию ея произрастаний: наученный данною Богом мудростию, земледелец знает удобное время и понимает, когда посеять семена, когда посадить в землю деревья и виноград, когда острить серп для жатвы, когда собирать виноград и срезывать кисти, и в какое время собирать плод с маслины. Словом, если захочешь разсматривать все это подробно, то найдешь, что и у земледельцев много мудрости. И это можно видеть не на земле только, но и на море. Здесь увидишь другого рода дивную мудрость: кормчий знает, когда спустить корабль на воду, когда вывести его из пристани, когда плыть по морю. У этих-то особенно людей можно видеть, сколько смысла вложила в человеческую природу премудрость Божия. Не так хорошо знают повороты путешествующие по большим дорогам, как эти (мореходы) умеют верно держать путь по водам. Потому и Писание, изумляясь чрезмерной премудрости Божией, говорит: Давший [1] в мори путь и в воде стезю крепкую (Прем. XIV, 3). Какой человеческий ум в состоянии, постигнуть это? Такое же разумное устроение найдешь и в том, что касается принятия людьми пищи: на каждое время и на каждую пору года Господь дал нам различную пищу, и земля, как добрая кормилица, приносит нам Дары свои, повинуясь велению Создателя.

2.

Но чтобы не слишком распространять это слово, вы, Как разумные люди, можете сами сообразить и все прочее: даждь, сказано, премудрому вину, и премудрейший будет (Притч, IX, 9). Не на нашей только пище это можно видеть, но и на пище безсловесных. И из других многих вещей можете, если захотите, узнать чрез изследование неизреченную премудрость и безмерную благость высочайшаго Художника-Бога, узнать то, что все твари созданы с некоторою разумною целию. Таково же найдем мы и установление для нас св. четыредесятницы. Как на больших дорогах есть постоялые дворы и гостинницы, в которых утомившиеся путники могут отдохнуть и успокоиться от трудов, чтобы потом опять продолжать путь; как на море есть берега и пристани, где мореходы, переплыв много волн и выдержав напоры ветров, могут несколько отдохнуть, чтобы потом опять зачать плавание, - так и в настоящее время св. четыредесятницы вступившим на путь поста Господь даровал эти два дня в седмице [2], как бы постоялые домы и гостинницы, как бы берега и пристани, для краткаго отдохновения, чтобы совершающие это доброе и спасительное путешествие, и тело успокоив несколько от трудов поста, и душу ободрив, опять, по прошествии этих двух дней, с усердием вступали на тот же путь. Вот и мы, так как ныне день отдохновения, попросим вашу любовь заботливо хранить приобретенные вами от поста плоды, дабы, отдохнув несколько, вам прибавить новые плоды к прежним, и таким образом мало по малу собрав великую прибыль, сретить день Господень (th_n kuri/an h9me/ran) [3], и ввести в пристань св. праздника полным духовный свой корабль. Если все создания Господни, как показало наше слово и как свидетельствует опыт, совершены с разумною целию, для удовлетворения необходимой потребности, то и наши дела должны быть совершаемы не просто и не напрасно, но с пользою для нашего спасения. И занимающиеся мирскими делами никогда не решатся приступить к делу, пока не увидят выгоды от этого; тем более нам нужно поступать так и не проводить постныя седмицы небрежно, но вопрошать свою совесть, испытывать ум и смотреть, что хорошо сделано нами в ту, что в другую неделю, какое приобретение мы получили в следующую, какую из своих страстей исправили. Если мы не будем так устроять себя и прилагать такое попечение о своей душе, то не будет нам никакой пользы от поста и неядения, особенно, когда окажемся хуже и тех, которые прилагают такое старание о собрании денег. Смотри, каждый из этих людей употребляет всю бдительность, как бы всякий день прибавить что-либо к прежнему, и никогда не насыщается, но чем более умножается у него имение, тем более усиливается и рвение и усердие. Итак если люди выказывают такую бдительность там, где часто и старания бывают безплодны, и богатство причиняет великий вред спасению души, то не гораздо ли более должно поступать так здесь, где от усердия великая польза, несказанная награда, и безмерный прибыток? Там, кроме всего сказаннаго, большая неизвестность: приобретение имущества не нарочно, не только потому, что при наступлении смерти оно остается здесь и не приносит никакой пользы собиравшему его, но и потому, что он, за имущество остающееся здесь, должен (там) дать самый строгий отчет. Часто случается еще и то, что человек, собравший великое богатство, после многочисленных трудов, тяжких усилий и безпокойств, с наступлением, как бы бури какой, неблагоприятных обстоятельств, еще прежде смерти своей вдруг делается беднее самых бедных людей - и это приходится видеть каждый день. Но касательно духовнаго богатства ничего такого никогда не должно опасаться: оно твердо и неподвижно, и там, где особенно нуждаемся в нем, подает нам великую помощь.

3.

Итак, пока имеем время, умоляю, употребим на приобретение этого духовнаго богатства хотя столько же старания, сколько эти люди, и никогда не прекратим заботы о том, сделали ли мы что-нибудь доброе, прогнали ли от себя своею бдительностию какую-либо возмущавшую нас страсть, дабы, чувствуя одобрение своей совести, вкусить нам великое удовольствие. Дело не в том только, чтобы мы каждый день приходили сюда, постоянно слушали об одном и том же и во всю четыредесятницу постились. Если от постояннаго хождения сюда и увещания не приобретем ничего, и из постнаго времени не извлечем чего полезнаго для своей души, - все это не только не доставит нам никакой пользы, но и послужит к большему осуждению нашему, когда, при такой (о нас) заботливости (со стороны Церкви), мы останемся все такими же, - когда гневливый не сделается тихим, вспыльчивый не обратится к кротости, а завистливый не перейдет к доброжелательству, сребролюбец не оставит своей страсти и не расположит себя к подаянию милостыни и питанию бедных, распутный не сделается целомудренным, гоняющийся за суетною славою не научится презирать ее и искать истинной славы, не заботящийся о любви к ближнему не воспрянет и не приучит себя не только к тому, чтобы быть не хуже мытарей (аще бо, сказано, любите любящих вас, кую мзду имате? не и мытари ли тожде творят? Матф. V, 46), но и к такому состоянию души, чтобы кротко смотреть и на врагов и показывать к ним великую любовь. Если приходя сюда каждый день, и постоянно слушая и пользуясь такими наставлениями и получая от поста помощь, не победим вышесказанных и других возникающих в нас страстей, то какое будет нам прощение, какое оправдание? Скажи мне, пожалуйста, если бы ты видел, что сын твой каждый день ходит в училище, и, хотя времени проходит много, но он ничего не приобретает там, снес ли бы ты это терпеливо? Не наказал ли бы и отрока, не упрекнул ли бы и учителя? А потом, если бы узнал, что со стороны учителя сделано все и ничего не опущено, и что причиною всего была леность отрока, не обратил ли бы ты весь гнев свой на отрока, перестав винить учителя? То же самое должно быть и здесь. Мы, как поставленные (на степень учителей) благодатию Божиею, каждый день созываем вас, как духовных детей, в это училище, и предлагаем вам спасительное наставление, при чем не свои вымыслы сообщаем, но излагаем учение, дарованное нам от Господа в божественном Писании, - его мы открыто излагаем и постоянно внушаем. Итак, когда мы употребляем все старание и заботливость, и ежедневно ведем вас на путь добродетели, вы же будете оставаться в том же состоянии, то подумайте, какая будет и нам скорбь, какое и вам осуждение, чтобы не сказать больше? Конечно, нас освобождает от всякой ответственности то, что мы не опустили ничего потребнаго к вашему назиданию; однакож, так как мы заботимся о вашем спасении, то и не можем легко переносить (вашей безпечности). И учитель, когда не замечает в ученике никакого плода от своего старания, не мало скорбит и болезнует, видя, что напрасно трудится.

4.

Это говорю теперь не для того, чтобы опечалить вашу любовь, но чтобы возбудить и расположить вас не изнурять только тело постом и не проводить дни св. четыредесятницы напрасно и без пользы. И что говорю -дни св. четыредесятницы, когда нам нельзя ни одного дня, по возможности во всю нашу жизнь, проводить так, чтобы в течение его не приобресть себе духовнаго плода - или молитвою, или исповеданием, или милостынею, или каким-нибудь другим духовным делом? Если Павел, такой великий муж, слышавший те неизреченныя слова, коих никто не слыхал до сегодня, взывал о себе: во всяк день умираю, тако ми ваша похвала (1 Кор. XV, 31), научая нас, что он так часто подвергался опасностям за благочестие, что каждый день был близок к смерти и, чего не допускала природа (потому что мы все подлежим одной только смерти), то совершала ревность его воли, хотя человеколюбивый Бог и хранил его надолго для спасения других, - итак, если он, славный такими подвигами и являвшийся на земле подобным ангелу, каждый день старался приобретать что-нибудь, ополчаться против опасностей за истину, собирать себе духовное богатство и никогда не останавливаться, - то какое оправдание будем иметь мы, которые не только не совершили никаких подвигов, но обременены такими недостатками, из коих и каждый в отдельности может низринуть нас в бездну погибели, и не прилагаем никакого старания даже и о том, чтобы исправить эти недостатки? А если часто оказывается, что один и тот же имеет не один только недостаток, но весьма многие, когда он и гневлив, и необуздан, и сребролюбив, и завистлив, и жесток, и однакож не старается ни исправить эти недостатки, ни обратиться к делам добродетели, то какая остается надежда на спасение? Это говорю и не перестану говорить, чтобы каждый из слушающих, взяв из слов наших приличное ему врачество, постарался, освободившись от обременяющих его страстей, возвратить себе здоровье, и сделать себя способным к добродетели. И с больным телом бывает, что если врач многократно прикладывает лекарство, а больной не хочет выждать действия его, но сердясь и не терпя боли от приложеннаго врачем лекарства, отрывает его и не получает от него пользы, в таком случае никто из благомыслящих не станет упрекать врача, который с своей стороны сделал все. Так и здесь, мы, составив из духовнаго поучения врачество, предлагаем его вам; а затем будет уже ваше дело и потерпеть боль, и воспользоваться врачеством и, освободясь от болезни, возвратиться к истинному здравию. Тогда и сами вы получите великую пользу, и мы почувствуем не малую радость, видя, что бывшие прежде больными так скоро сделались здоровыми.

Итак, каждый из вас, молю, если не хотел раньше, по крайней мере с этого времени старайся удалить из души своей ту страсть, о которой знает, что она тяготит его более других страстей, и действуя благочестивым размышлением, как бы духовным мечем, освобождай себя от этой страсти. Бог дал нам столько разума, что при нем можем, если захотим быть сколько-нибудь внимательными, одолеть каждую из возникающих в нас страстей. Для того благодать Духа и описала для нас жизнь и деятельность всех святых в божественном Писании, чтобы, узнав, как они, будучи одного с нами естества, совершили всякую добродетель, мы не ленились подвизаться в ней.

5.

Не одного ли с нами естества был блаженный Павел? Пламенею любовию к этому мужу; поэтому непрестанно обращаюсь к нему и, взирая на его душу, как на некий первообраз, удивляюсь в нем господству над страстями, высокому мужеству, пламенной любви к Богу и размышляю, как один человек по своему усердию приобрел всю совокупность добродетелей, а из нас никто не хочет сделать и малага добраго дела. Кто же спасет нас от неизбежнаго наказания, когда он был одной с нами природы, не чужд был тех же страстей и находился в таких трудных обстоятельствах, каждый день, так сказать, будучи влачим, терзаем и всенародно мучим противниками (евангельской) проповеди, которые часто, почитая его уже мертвым, тогда только, наконец, оставляли его, как бы приведши в исполнение убийственный свой замысел? А между нами, слабыми и столь нерадивыми, найдется ли кто такой, который бы являл такое величие добродетели? Но чтобы вам не из наших уст слышать о подвигах этого блаженнаго и о мужестве, какое он ежедневно показывал (в борьбе) за проповедь благочестия, надобно послушать, что он сам говорит. Когда он, по причине ложнаго об нем отзыва лжеапостолов, поставлен был в необходимость разсказывать о своих делах (а это для него было так тягостно и неприятно, что он отказывался и никогда не хотел объявлять о своих подвигах, напротив открыто называл себя хульником и гонителем), так, когда он увидел совершенную необходимость заградить уста обманщиков и несколько успокоить учеников, то, после многаго другого, вот как начал говорить: о немже аще дерзает кто, несмысленно глаголю, дерзаю и аз (2 Кор. XI, 21). Смотри, какая боголюбивая душа: не только дерзостию, но и безразсудством называет это дело, научая нас никогда не разглашать о своих делах без необходимости, когда никто не принуждает нас к тому, хотя бы и нашлись между нами сделавшие что-нибудь доброе. О немже, говорит он, аще дерзает кто, несмысленно глаголю, дерзаю и аз, то есть, так как я вижу совершенную необходимость, то и решаюсь осмелиться и сделать безразсудное дело. Евреи ли суть? и аз. Израильте ли суть? и аз. Семя Авраамле ли суть? и аз (22). Этим, говорит он, превозносятся: пусть же не думают, что нам недостает этого; и мы участвуем в тех же самых (преимуществах). Потом прибавил: служителие ли Христовы суть? Не в мудрости глаголю, паче аз (23).

6.

Смотри здесь, возлюбленный, как добродетельна душа этого блаженнаго. Он уже назвал дерзостию и безумием совершенное им, - хотя был поставлен в необходимость, однако не удовольствовался сказанным. Но когда решился объявить, что он весьма многим превышает тех, то чтобы не подумал кто, будто он говорит это по самолюбию, опять называет свои слова безумием, как бы так говоря: разве я не знаю, что делаю дело, многим неприятное и мне неприличное? Но меня вынуждает к тому настоятельная необходимость; потому простите мне, что говорю безумныя слова. Будем подражать хотя тени его мы, отягощенные таким бременем грехов, - мы, которые, если иногда и сделаем что-нибудь доброе, то не можем и это хранить в сокровищницах сердца, но разглашаем и обнаруживаем из любви к человеческой славе, и такою неуместною говорливостию лишаем себя награды от Бога. С блаженным Павлом ничего такого не было. А что же? Служителие ли Христовы суть? говорит он, не в мудрости глаголю, паче аз. Затем он уже открывает и те подвиги свои, коих лжеапостолы не совершили. Да и как могли совершить их люди, которые враждовали против истины, всячески старались воспрепятствовать проповеди благочестия и возмущали умы простых людей? Итак, сказав: паче аз, он уже перечисляет подвиги своего мужества и говорит: в трудех множае, в ранах преболе,, в смертех многащи. Что говоришь? Слова твои что-то странны и необычайны. Возможно ли умереть несколько раз? Да, говорит, возможно, если не самым делом, то намерением. Этим он научает нас, что он постоянно подвергался за проповедь таким опасностям, которыя угрожали ему смертью, но благодать Божия среди самых опасностей хранила подвижника, чтобы от него ученики получили великую пользу. В смертех, говорит, многащи. От иудей пятькраты четыредесять разве единыя приях. Трищи палицами биен бых, единою каменми наметам бых, трикраты корабль опровержеся со мною, нощь и день во глубине сотворих. В путных шествиих множицею: беды в реках, беды от разбойник, беды от сродник, беды от язык, беды во лжебратии, беды во граде, беды в пустыни, беды в мори (2 Кор. XI, 24-26). Не пройдем, возлюбленные, этих слов без внимания: каждое из них в отдельности представляет нам море испытаний (peirasmw~n). Не сказал он об одном путешествии, но в путных шествиих, говорит, множицею, не (одну) претерпел беду в реках, но многия и различныя беды, и все (претерпел) с великою твердостию. И после всего этого еще говорит: в труде и подвизе,, во бдениих множицею, во алчбе и жажди, в пощениих многащи, в зиме и наготе, кроме внешних (ст. 27, 28).

7.

Вот открывается пред нами еще другое море испытаний. Словами: кроме внешних [4] он дал понять, что им гораздо более опущено, чем сказано. И на этом не остановился, но указывает нам на испытанныя им безпокойства от стекавшагося к нему во множестве народа, говоря так: нападение, еже по вся дни, и попечение всех церквей (ст. 28). Вот опять, и этого подвига, хотя бы он был и один, достаточно, чтобы вознести его на самый верх добродетели. Попечение, говорит, всех церквей - не одной, не двух и трех, но всех, какия только были во вселенной. Сколь обширна земля, которую освещает солнце своими лучами, столь же велико было попечение и заботливость этого блаженнаго. Вот, какая широта сердца! Вот, какое величие духа! Но то, что следует далее, закрывает, так сказать, собою все сказанное. Кто изнемогает, говорит он, и не изнемогаю; кто соблазняется, и аз не разжизаюся (ст. 29). Вот, какая нежная любовь этого мужа! Вот, какова бдительность! Вот, какова заботливость! Какая мать так терзается внутренне о чаде своем, палимом горячкою и лежащем на одре, как этот блаженный немоществовал за немощных, где бы они ни были, и волновался за соблазнявшихся? Смотри, как сильно он выразился. Не сказал: кто соблазняется и аз не печалюся; но - разжизаюся, говорит, являя нам великую силу скорби, и давая знать о себе, что он как бы воспламеняется и внутренне горит за подвергающихся соблазнам. Знаю, что я очень распространил свое поучение, хотя и имел намерение быть сегодня кратким, дабы вы могли несколько отдохнуть от труда постническаго. Но не знаю, как я, коснувшись богатства добродетелей этого святого, увлечен этим как бы сильным потоком вод. Потому, остановив слово здесь, прошу любовь вашу постоянно содержать его в уме и непрестанно помышлять о том, что бывший одной с нами природы, подверженный тем же страстям, занимавшийся простым и неважным ремеслом - сшиванием кож и пребывавший в мастерской, когда захотел и решился предаться подвигам добродетели и сделать себя достойным принятия Св. Духа, получил свыше обильнейшия щедроты. Так и нам, если захотим сделать, что следует с нашей стороны, ничто не воспрепятствует получить те же щедроты, потому что Господь щедр и хощет всем человеком спастися, и в разум истины приити (1 Тим. II, 4). Сделаем же себя достойными, и с пламенным усердием, хотя и поздно, обратимся к добродетели, и, подавив свои страсти, сотворим себя способными к принятию Духа, - чего да удостоимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат. (O dou_j e0n qala&ssnh| o(do/n, kai_ e0n i0sxurw~| tri/bon вместо e!dokaj kai\ e!n qala&ssnh| o(do/n, kai_ e0n ku&masi tri/bon safalh~ - далъ еси и въ мори путь и въ волнахъ стезю крепкую (Елизав. Б.) или - ближе - безопасную.

[2] Т.е. субботние и воскресные дни св. четыредесятницы, в которые Церковь облегчает строгость поста.

[3] Т.е. день пасхи или воскресения Христова.

[4] Или яснее: кроме прочаго.


БЕСЕДA XII

На следующия за сказанием о творении слова: сия книга бытия небесе и земли, егда бысть, в оньже день сотвори Бог [1] небо и землю (Быт. II, 4).

1.

Вот сегодня исполним свое обещание, предложим обычное учение и к прежде сказанному присоединим то, о чем следует теперь говорить. Вы знаете, что раз и другой старались мы и хотели сделать это, но забота о братиях наших увлекала язык наш к увещанию их. То убеждали мы немощных братий, которые, водясь обычаем, удалялись от этого духовнаго собрания и тем разстраивали нашу радость о св. празднике; им сильно внушали мы и советовали не отлучаться впредь от стада Христова и не блуждать вне этого духовнаго двора, не соединяться с нами только по имени и названию, на самом же деле следуя Иудеям, которые сидят во тьме при светильнике, когда уже возсияло Солнце правды. То приходивших сюда, но еще не просветившихся, увещевали мы последовать духовному призванию и, отрясши сон и леность, с пламенным расположением и напряженным усердием сделать себя готовыми к принятию царскаго дара, и поспешить к Дарующему отпущение грехов и щедро Подающему безчисленныя блага. Так как и о заблуждающихся касательно праздника Пасхи и соблюдением этого, повидимому, неважнаго обычая [2] причиняющих себе великий вред мы позаботились, как следует, приложив к ране их приличное врачество, и непросвещенным [3] дали надлежащее наставление, то, устроив необходимое для (врачевания) болезней и исполнив свое дело) следует наконец и всем вам вообще предложить сегодня духовное пиршество. Как в том случае, если бы мы прежде, чем позаботиться о братиях наших, оставив увещание к ним, стали продолжать (изъяснение книги Бытия) по порядку, а этих немощных (братий) презрели, нас справедливо упрекнул бы кто-либо за опущение потребнаго времени, - так теперь, когда мы ничего зависящаго от нас не оставили, а сделали наставление, раздали добро и посеяли семена на духовной этой земле, - теперь следует опять - предложить чтение из блаженнаго Моисея, чтобы нам, получив отсюда назидание, с ним возвратиться домой. Что же было читано, послушаем. Сия книга, говорит (Моисей), бытия небесе и земли, егда бысть, в оньже день сотвори Бог небо и землю, и всяк злак селный, прежде даже быти на земли, и всякую траву селную, прежде даже прозябнути: не бо одожди Бог [4] на землю, и человек небяше делати ю. Источник же исхождаше из земли, и напаяше все лице земли (Быт. II, 4-5). Обрати и здесь внимание на мудрость этого чуднаго пророка, а лучше сказать, на учение Св. Духа. Разсказав нам о каждой твари в отдельности, изложив дела шести дней, и создание человека, и данную ему власть над всем видимым, теперь он опять представляет все уже в совокупности, и говорит: сия книга бытия небесе и земли, егда бысть. Здесь стоит разсмотреть, почему Моисей эту книгу называет книгою небесе и земли, когда она содержит много и другого, учит нас о многом другом, о добродетели праведников, о человеколюбии Божием, о снисхождении, какое Господь показал и к первозданному и ко всему роду человеческому, и о многом другом, чего не нужно исчислять в настоящее время. Не удивляйся этому, возлюбленный: таков обычай у Св. Писания - не всегда разсказывать нам обо всем подробно, но, начавши с того, что всего важнее по содержанию, прочее предоставлять разсмотрению тех, которые имеют доброе расположение воспринимать возвещаемое. И дабы тебе увериться, что это так, объясню тебе это из того, что теперь прочитано. Показав в предыдущих словах создание всего в отдельности, божественное Писание уже не упоминает обо всех тварях, но говорит: сия книга бытия небесе и земли, егда бысть, в оньже день сотвори Бог небо и землю, и проч.

2.

Видишь, как (Писание) всецело речь обращает к небу и земле, предоставляя нам из этого доразумевать обо всем прочем? Когда оно говорит о небе и земле, то разумеет все в совокупности, что есть на земле и на небе. Поэтому, как при повествовании о тварях оно не говорит обо всех их по порядку, но упомянув о главнейших, затем не повествует нам о каждой в отдельности, так и всю эту книгу, хотя она содержит в себе много другого, называет книгою бытия небесе и земли, предоставляя нам из упоминания об них заключать, что в этой книге должно содержаться все видимое, что только есть и на небе, и на земле. В оньже день, говорит, сотвори Бог небо и землю, и всяк злак селный, прежде даже быти на земли, и всякую траву селную, прежде даже прозябнути: не бо одожди Бог на землю, и человек не бяше делати ю. Источник же исхожаше из земли, и напаяше все лице земли. Великое сокровище заключается в этих немногих словах. Поэтому следует нам, при руководстве благодати Божией, раскрыть эти слова с надлежащею вразумительностию и сделать вас участниками этого духовнаго богатства. Дух Святый, предведущий будущее, дабы никто впоследствии не мог спорить и вопреки божественному Писанию вносить в церковные догматы собственныя соображения, и теперь, показав то, в каком порядке сотворены вещи, - что произошло прежде, что потом, равно и то, что земля произрастила семена свои по слову и велению Господа и стала рождать, не имея нужды ни в содействии солнца (да и могло ли это быть, когда оно еще не было создано?), ни в дождевой влаге, ни в возделывании со стороны человека, который еще не был сотворен, опять напоминает обо всем подробно для того именно, чтобы обуздать невоздержный язык дерзких суесловов. Что же говорит (Писание)? В оньже день сотвори Господь Бог небо и землю, и всяк злак селный, прежде даже быти на земли, и всяку траву селную, прежде даже прозябнути: не бо одожди Бог на землю, и человек не бяше делати ю. Источник же исхождаше из земли, и напаяше все лице земли (II, 4-7). Это значит, что несуществовавшее дотоле получило бытие и небывшее явилось вдруг по слову и велению Его. Трава произрастает [5] из земли; а когда (Писание) говорит о траве, то разумеет все семена. И о дождях научая нас, божественное Писание заметило: не бо одожди Бог на землю, то есть: дожди еще не падали сверху. После этого наконец оно показывает нам, что (земля) не нуждалась и в возделывании со стороны человека: человек, говорит, не бяше делати землю. Как бы так вопиет и говорит оно всем последующим (родам): слыша это, знайте, как вначале произведено все, произращаемое землею, и не относите все к заботливости земледельцев, не им приписывайте ея плодородие, но слову и повелению, вначале данному ей ея Создателем. А все это для того, чтобы мы знали, что земля, для произращения своих семян, не нуждалась в содействии других стихий, но ей довольно было повеления Создателя. И вот, что особенно дивно и чудно: Тот, Кто теперь словом Своим возбудил землю к произращению столь многочисленных семян и в этом показал Свое могущество, превосходящее ум человеческий, эту самую землю, тяжелую и носящую на своем хребте такой мир, основал на водах, как говорит пророк: утвердивший землю на водах (CXXXV, 6). Какой человеческий ум в состоянии постигнуть это? Когда люди строят домы и хотят положить основание, то сперва копают землю, и если, опустившись в глубину, увидят хотя немного воды, стараются всю ее вычерпать и потом уже полагают основание; но Творец всего создает все не так, как люди, дабы ты и из этого познал неизреченную Его силу и то, что, если Ему благоугодно, то и самыя стихии, повинуясь велению Создателя, производят противное их естественному действию.

3.

И чтобы слова мои были для вас яснее, побеседуем еще несколько об этом предмете, а потом уже перейдем и к другому. В самом деле, природе воды противно носить на себе столь тяжелое тело, равно и земле неестественно лежать на таком основании. Однакож земля лежит на водах. И чему дивиться! Если захочешь разсмотреть каждое из созданий, откроешь в нем безпредельную силу Создателя и то, что всем видимым Он управляет по Своей воле. Это можно видеть и на огне. Он имеет разрушительную силу, все превозмогает. и легко истребляет всякое вещество - и камни, и дерева, и тела, и железо; но когда повелел Творец, то не коснулся и нежных и тленных тел, а сохранил отроков невредимыми посреди печи (Дан. III гл.). И не дивись, что огонь не коснулся тел их: неразумная стихия показала такую покорность, что и сказать невозможно; она не повредила и волос их. Огонь окружал их и проникал внутрь; однако, оказывая послушание и повинуясь велению Господа, сохранил целыми и невредимыми этих чудных отроков и они в печи чувствовали себя столь же безопасными, как будто ходили по лугу и в саду. И чтобы кто не подумал, что в этом явлении не было действия огня, человеколюбивый Бог не связал его деятельности; оставив при нем его сожигательную силу, Он только рабов Своих избавил от вреднаго его влияния. Чтобы ввергнувшие (отроков в печь) познали, как велико могущество Бога всяческих, огонь над ними-то и показал свое действие: тот самый огонь, который покрывал собою отроков, сожег и истребил стоявших вне. Видишь, как Господь, когда захочет, каждую стихию заставляет действовать и против своей природы? Он - Творец и Владыка, и все устрояет по Своей воле. Желаете ли видеть тоже и по отношению к воде? Как здесь огонь не коснулся вверженных в него и не оказал над ними своего действия, а над стоявшими вне обнаружил свою силу, - так и вода, увидим, одних потопляет, а пред другими отступает так, что они проходят безопасно. Вспомните теперь о фараоне и египтянах, и о народе еврейском: евреи, по повелению Господа, предводимые Моисеем, прошли по Чермному морю, как по суху, а египтяне с фараоном, решившиеся идти тем же путем, покрыты были водою и потонули. Так и стихии покорствуют служащим Господу и задерживают внутри себя свою стремительность. Послушаем этого мы, которые губим свое спасение, увлекаясь, по небрежению, раздражительностию, гневом, и другими страстями, и будем подражать такой покорности этих неразумных стихий - мы, одаренные разумом. Если огонь, столь разрушительный, столь сильный, не коснулся тленных и столь нежных тел, то какое получит прощение человек, не желающий обуздать, по заповеди Господней, свою раздражительность и изгнать из себя гнев на ближняго? И что особенно важно: огонь, имеющий такое свойство, то есть, сожигать, не оказал своего действия, а человек, существо кроткое, разумное и тихое, делает противное своей природе и по безпечности уподобляет себя зверям. Потому и божественное Писание людям, одаренным разумом, за столь возмутительныя страсти их, дает имена безсловесных, часто даже и зверей. Так оно называет их - иногда псами, за безстыдство и наглость: псы немые, не могущии лаять (Ис. LVI, 10); иногда конями за похоть: коим женонеистовни сотворишася, кийждо к жене, искренняго ржаше (Иер. V, 8); иногда ослами за безумие и глупость: приложися скотом несмысленным, и уподобися им (Псал. XLVIII, 13); иногда львами и рысями за хищничество и жадность; иногда аспидами за коварство: яд , говорит, аспидов под устнами их (Псал. CXXXIX, 4); иногда змеями и ехиднами за ядовитость и злобу, как и блаженный Иоанн вопиял, говоря: змии [6], рождения ехиднова, кто сказа вам бежати от будущего гнева (Матф. III, 7)? Дает оно людям и другия еще, соответственныя страстям их, имена, чтобы, устыдившись хотя этого, обратились когда-либо к свойственному (людям) благородству, примирились с своими братиями, и законы Божии предпочли страстям, которым предались по безпечности.

4.

Не знаю, как мы течением слова увлеклись сюда. Возвратимся же, наконец, к предмету, и посмотрим, чему и еще хочет научить нас сегодня этот блаженный пророк. Сказав: сия книга бытия небесе и земли, он далее опять повествует нам, с большею обстоятельностию, о создании человека. Выше он сказал кратко: и сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его (Быт, II , 27); а теперь говорит: и созда Бог человека, персть взем от земли и вдуну в лице его дыхание жизни: и бысть человек в душу живу (Быт. II, 7). Многозначительны эти слова; много содержат они поразительнаго и превышающаго ум человеческий. И созда, сказано, Бог человека, персть взем от земли. Как относительно всех видимых тварей я показал, что Творец всяческих все делает не так, как люди, дабы и в этом открылась Его неизреченная сила, так теперь и в создании человека оказывается тоже. Смотри: Он землю основал на водах, чего ум человеческий понять не в состоянии без веры; Он, показали мы, когда захочет, заставляет все существа делать противное их свойствам. Тоже самое, как показывает нам теперь божественное Писание, было и при создании человека. Созда, говорит оно, Бог человека, персть взем от земли. Что говоришь: взяв персть от земли, создал Он человека? Так точно, говорит. И сказано не просто: взял землю, но - персть, то, что, так сказать, в самой земле всего легче и ничтожнее. Это кажется тебе необычайным и странным? Но если помыслишь, кто - Творец, то уже не будешь не верить событию, а подивишься и преклонишься пред могуществом Создателя. Если же вздумаешь судить об этом по соображениям слабаго ума твоего, то, верно, придешь к такой мысли, что из земли никогда не может быть тела (человеческаго), но будет или кирпич или черепица, только не такое тело. Видишь ли, что если мы не примем во внимание могущество Создателя и не умерим своих, столь слабых, умозаключений, то не сможем постигнуть высоты сказаннаго. Слова эти требуют очей веры и сказаны так по великому снисхождению к нашей немощи, потому что и самое выражение: созда [7] Бог человека и вдуну, недостойно Бога, но божественное Писание так повествует об этом ради нас и нашей немощи, снисходя к нам, чтобы мы, удостоившись такаго снисхождения, могли взойти на высоту (истинного понятия). И созда, говорит, Бог человека, персть взем от земли. Отсюда вытекает, если будем внимательны, немаловажный урок смирения. Когда подумаем, из чего первоначально образовано наше тело, то сколько бы мы ни насупливали бровей - должны принизиться, смириться; размышляя о Природе своей, мы научаемся скромности. Поэтому-то Бог, пекущийся о нашем спасении, так и направил язык пророка к нашему вразумлению. Так как божественное Писание прежде сказало: сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его, и дал ему всю власть над видимым, то, чтобы человек, не зная состава своей природы, не возмечтал о себе высоко и не преступил за свои пределы, - оно, начав опять говорить (о создании человека), показывает и способ его образования и начало бытия, - из чего т. е. и как создан первый человек. Если и после этого наставления, показавшаго (человеку), что он первоначально составлен из той же земли, из которой (произошли) растения и безсловесныя животныя (хотя образ создания и безтелесное существо души дали ему, по человеколюбию Божию, великое преимущество, потому что вследствие этого он получил разумность и владычество над всем), - так если, узнав это, человек, по обольщению змия, возмечтал о равенстве с Богом, - он, созданный из земли, - то до какого бы не дошли мы безумия, если бы блаженный пророк удовольствовался первым сказанием [8], и в новом повествовании не изложил нам все в подробности?

5.

Таким образом, весьма полезным вразумлением служит познание о том, из чего первоначально мы получили состав нашего существа. И сотвори, сказано, Бог человека, персть взем от земли, и вдуну в лице его дыхание жизни. Такой грубый образ речи употребил (Моисей) потому, что говорил людям, которые не могли слышать его иначе, как это возможно нам; и для того еще, чтобы показать нам, что человеколюбию Божию угодно было - этого, созданнаго из земли, сделать причастным разумнаго существа души, чрез что животное это явилось превосходным и совершенным. И вдуну, говорит, в лице его дыхание жизни. То есть, вдуновение сообщило созданному из земли жизненную силу и так образовалось существо души. Потому (Моисей) и прибавил: и бысть человек в душу живу; созданный из перста, приняв вдуновение, дыхание жизни, бысть в душу живу. Что значит: в душу живу? В душу действующую, которая имеете, члены тела, как орудия своих действий, покорныя ея воле. Не знаю, как мы извратили порядок и зло усилилось до того, что мы заставляем душу следовать пожеланиям плоти, и ту, которая, как госпожа, должна и председательствовать и повелевать, низведши с престола, принуждаем повиноваться прихотям плоти, забывая ея благородство и преимущество (пред плотию). В самом деле, подумай о порядке создания (человека), и размысли, что такое был он прежде вдуновения Господня, которое стало для него дыханием жизни, - и бысть в душу живу? Он был просто истуканом бездушным, бездейственным и ни к чему негодным, так что все столько возвышающее его преимущество состоит в том Божием в него дуновении. И чтобы ты уразумел это не из того, что совершилось тогда, а из того, что и ныне происходит каждый день, подумай, каким некрасивым и неприятным является это тело по исходе из него души. И что говорю: некрасивым и неприятным? Как оно страшно, зловонно и безобразно, между тем как прежде, когда управляла им душа, было светло, приятно, весьма благообразно, проникнуто было разумом и обладало большою способностью к деланию добрых дел. Размышляя обо всем этом и представляя благородство [9] нашей души, не будем делать ничего, недостойнаго ея, не будем осквернять ее непристойными делами, порабощая ее плоти и оказываясь столь безчувственными и несправедливыми в отношении к той, которая имеет такое благородство и удостоена такого преимущества. Чрез ея существо мы, облеченные плотию, если захотим, можем при содействии Божией благодати, соревновать безтелесным силам и, находясь на земле, жить и действовать как бы на небе, и достигнуть не меньшаго сравнительно с ними, а, может быть, в чем-либо и большаго. Как же это? Скажу. Если найдется кто такой, что, будучи облечен плотью, поступает также, как и вышния силы, то как ему не сподобиться большей милости от Бога за то, что подлежа и телесным нуждам, сохранил благородство души неповрежденным? Можно ли, скажет кто-либо, найти такого человека? Конечно это признается делом невозможным для нас по причине великой скудости в добродетели. Но если хочешь знать, что это не невозможно, подумай о тех, которые от начала и до настоящаго времени угождали Господу, - о великом Иоанне, сыне неплодной, обитателе пустыни, о Павле, учителе вселенной, и о всем сонме святых, которые имели общую с нами природу, подлежали таким же телесным нуждам, - и не считай более этого дела невозможным, не будь более нерачителен к добродетели, получив от Господа столько средств, чтобы легко к ней прилепиться. Зная слабость нашей воли и непостоянство, человеколюбивый Господь наш оставил нам важныя врачества в чтении Писаний, чтобы мы, постоянно пользуясь ими и размышляя о жизни чудных тех и великих мужей, располагали себя к подражанию им, чтобы не были безпечны к добродетели, но избегали греха и делали все, чтобы не явиться недостойными неизреченных тех благ, которыя да получим все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат. e)poi&hsen o& Qeo_j согласно с Лукиан. и вопреки Александр. и другим греч. сп., а также еврейско-масорет., где Иегова Елогим = Ku&rioj o& Qeo_j.

[2] Здесь, конечно, разумеются те из антиохийских христиан, которые праздновали Пасху с иудеями и которых св. Златоуст обличал в своих Беседах против иудеев.

[3] Т.е. оглашенным, которые в св. четыредесятницу готовились к просвещению таинством крещения.

[4] И в 5 ст. у Злат. читается одно божеств. имя: o& Qeo_j, согласно с Коттонианским и др. сп. и вопреки Лукиановскому, где Ku&rioj o& Qeo_j, как и в евр.-масорет.

[5] Буквально: "трава, произрастающая из земли". Здесь недостает нескольких слов для полноты смысла; нужно полагать, что в издании допущен пропуск.

[6] Так у Злат.: 1Ofeij, gennh&mata e)xidnw~n.

[7] )/Eplasen, что ближе значит: изобрел, составил, образовал, как, например, художник из грубой материи составляет и образует статую.

[8] Т.е. о сотворении человека по образу Божию, Быт., 1, 27.

[9] Th_n eu)ge&nian, хотя другие вместо этого читают e)ne&rgeian = деятельность; первое чтение однако вероятнее, так как Златоуст неоднократно и далее указывает на благородство души.


БЕСЕДA XIII

И насади Господь Бог рай во Едеме на востоцех, и введе тамо человека, егоже созда (Быт. II, 8).

1.

Видя, как ненасытимо у вас желание, велико усердие и напряжен ум, как все вы охотно внимательно слушаете духовное поучение, я, хотя и сознаю свою великую бедность, стараюсь однако постоянно и всякий день предлагать вам эту убогую и скудную трапезу, в уверенности, что, воспламеняемые усердием, вы с охотою примете слова (наши), как это бывает и с чувственными снедями, - что всякий знает. Когда гости имеют хороший аппетит, то хотя и убога трапеза и не богат хозяин, они с большим удовольствием кушают предлагаемое; а если гости имеют слабый аппетит, то, хотя трапеза будет и роскошная и обильная разными яствами, пользы нет никакой вследствие того, что (гости) не могут употребить приготовленное. А здесь, так как вы, по благодати Божией, воспламенены усердием к духовной трапезе, мы говорим с большою ревностью, зная, что предлагаем это божественное учение внимательным слушателям. И земледелец, когда найдет тучную и плодовитую ниву, прилагает к ней все свое старание, - проводит борозды, пашет сохою, вырывает терние, щедро бросает семена и, питаясь уже добрыми надеждами, всякий день ожидает, как возрастет посеянное; следя за производительностию земли, он готовится пожать гораздо более, чем сколько посеял. Подобным образом и мы, видя, как с каждым днем умножается ваше усердие, возрастает желание, ревность усиливается, возлагаем за вас добрыя надежды, и сами с большим усердием и ревностию стараемся делать все, что можем, к назиданию вашей любви, во славу Божию, в похвалу св. церкви. Итак, если угодно, повторим нечто из прежней беседы, а затем по порядку разсмотрим нынешнее чтение. О чем же мы разсуждали в последний раз, как далеко простерли слово, и на чем остановили его, - об этом надобно сказать. И созда, говорит (Моисей), Бог человека, персть взем от земли, и вдуну в лице его дыхание жизни; и бысть человек в душу живу (Быт. II, 7). Что я тогда сказал, то и теперь повторю и всегда буду говорить, именно то, что любовь общаго всех Владыки к роду нашему велика и несказанна. Подлинно, ради нашего спасения Он сделал великое снисхождение, великой чести удостоил это животное, т. е., человека; и словами и делами доказал, что об нем печется более, чем о всем видимом. Ничто не препятствует нам и сегодня разсмотреть пред вашею любовию тот же предмет. Как благовонныя вещества, чем более растираются нашими пальцами, тем большее издают благовоние, так бывает и с Писанием: чем больше кто старается вникать в него, тем больше может усматривать заключающееся в нем сокровище и приобретать из него великое и несказанное богатство. И созда, сказано, Бог человека, персть взем от земли. Усматривай различие из самаго уже начала речи. Блаженный Моисей, когда хотел показать нам, каким образом созданы все прочия твари, сказал: рече Бог: да будет свет, и бысть свет; да будет твердь; и: да соберется вода, и: да будут светила; да произрастит земля былие травное; и: да изведут воды гады душ живых; и: да изведет земля душу живу. Видишь, как все было создано словом? Посмотрим же теперь, что говорит он о создании человека: и созда [1] Бог человека. Смотри, как этою приспособительностию в словах, которые употребил ради нашей немощи, показывает и способ создания (человека), и особенность, то есть, что он, говоря по человечески, как бы, образован руками Божиими, о чем и другой пророк говорит: руце твои сотвористе мя и создасте мя (Иов. X, 8). Ведь, если бы Бог просто повелел человеку явиться из земли, ужели бы, скажи мне, не исполнилось это повеление? Но, чтобы в самом образе сотворения преподать нам всегдашний урок - не мечтать о себе свыше меры, для этого (Моисей) повествует обо всем с такою тщательностию, и говорит: созда Бог человека, персть взем от земли.

2.

В этом самом усматривай и честь (оказанную человеку). Бог берет не просто землю, но персть, тончайшую, так сказать, часть земли, и эту самую персть от земли своим повелением превращает в тело. Как самую сущность земли произвел Он из небытия, так и теперь, когда восхотел, персть от земли превратил в тело. Здесь прилично воскликнуть словами блаженнаго Давида: кто возглаголет силы Господни, слышаны сотворит вся хвалы Его (Пс. CV, 2), потому что Он из праха произвел такое животное, возвел (его) в такую честь, и столько благодеяний в самом начале уже оказывает ему, во всем являя свое человеколюбие. И вдуну, говорит, в лице его дыхание жизни: и бысть человек в душу живу.

Здесь некоторые неразумные, увлекаясь собственными соображениями, ни о чем не мысля богоприлично, не обращая внимания и на приспособительность выражений (Писания), дерзают говорит, что душа произошла из существа Божия. О, неистовство! О, безумие! Сколько путей погибели открыл диавол тем, кто хотят служить ему! И чтобы понять это, посмотри, какими противоположными путями идут эти люди. Одни из них, ухватившись за выражение: вдуну, говорят, что души происходят из существа Божия; другие, напротив, утверждают, что оне превращаются даже в сущность самых низких безсловесных. Что может быть хуже такого безумия? Так как ум их омрачился и они не познали истиннаго смысла Писания, то и несутся, как потерявшие духовное око, в противоположныя друга другу пропасти, одни возносят душу выше того, чего она заслуживает, а другие низводят ниже надлежащаго. Если из-за того, что Писание говорит: вдуну в лице его, захотят приписать Богу и уста, в таком случае надобно будет дать Ему и руки, потому что сказано: сотвори человека. Но, чтобы нам, желая выставить на вид пустословие их, самим не быть вынужденными говорить неприличное, оставим их безумное и крайне безразсудное учение и последуем указанию божественнаго Писания, которое само себя поясняет, если только мы не будем придавать значения грубости (paxu&thti) выражений, но будем иметь в виду то, что причиною такой грубости слов наша немощь. А иначе, то есть, без такого приспособления слов, человеческому слуху невозможно было бы и принять их. Итак, размышляя и о немощи нашей, и о том, что слова (Писания) относятся к Богу, будем принимать эти последния слова так, как прилично говорить о Боге, не приписывая Божеству телеснаго вида и совокупности членов, но мысля о всем богоприлично. Божество просто, несложно, не имеет вида (внешняго -a0sxhma&tiston), поэтому, если мы вознамеримся, судя по себе самим, приписать Богу и совокупность членов, то незаметно впадем в эллинское нечестие. Итак, когда слышишь, что Писание говорит: сотвори Бог человека, понимай эти слова в том смысле, как и выражение: да будет, также, когда слышишь, что Бог вдуну в лице его дыхание жизни, разумей, что Он, как произвел безтелесныя силы, так благоволил, чтобы и тело человека, созданное из персти, имело разумную душу, которая могла бы пользоваться телесными членами. Это тело, будучи создано по повелению Господа, лежало, как орудие, которое нуждается в двигателе, или - лучше сказать - как лира, нуждающаяся в том, кто, при помощи своего искусства и ума, умел бы при помощи своих членов, как струн, возносить ко Господу приличную песнь. Вдуну, говорит, в лице его дыхание жизни. и бысть человек в душу живу. Что значит: вдуну дыхание жизни? То, что Он восхотел и повелел, чтобы это созданное тело имело жизненную силу, которая у этого животнаго бысть в душу живу, то есть действующую и могущую выказывать свое искусство посредством движения членов.

3.

Усматривай и в этом различие между созданием этого чуднаго разумнаго животнаго и созданием безсловесных. Об них Бог говорит: да изведут воды гады душ живых - и тотчас произошли из вод одушевленныя животныя. И относительно земли опять таким же образом: да произведет земля душу живу. С человеком было не так, но прежде созидается тело из персти, а потом дается ему жизненная сила, которая и составляет существо души. Поэтому и относительно безсловесных сказал Моисей, что кровь его душа его есть (Лев. XVII, 11). А в человеке есть безтелесная и безсмертная сущность, имеющая великое преимущество пред телом, и именно такое, какое прилично (иметь) безтелесному пред телом. Но, может быть, скажет кто: для чего же, если душа выше тела, низшее созидается прежде, а потом уже высшее и важнейшее? Не видишь ли, возлюбленный, что и с (прочим) созданием было тоже самое? Небо и земля, солнце и луна, и все прочее, а также неразумныя животным были уже сотворены, и после всех их - человек, которому надлежало владычествовать над всеми этими тварями. Подобным образом и при сотворении самаго человека прежде является тело, а потом уже, что драгоценнее (его) - душа. Как безсловесныя, предназначенныя и на пользу и на службу ему, создаются прежде человека, чтобы тот, кому надлежало пользоваться ими, имел уже готовую услугу, так и тело создается прежде души, чтобы, когда по неизреченной мудрости Божией, создана будет, душа, можно ей было показать свою деятельность движением тела. И насади, говорит, Бог рай во Едеме, на востоцех и постави тамо человека, егоже созда, Показав уже Свое человеколюбие и дав бытие тому, для котораго создал все видимое. Господь всего тотчас начинает изливать на него Свои благодеяния. И насади Бог, говорит, рай во Едеме на востоцех. Смотри и здесь, возлюбленный, что если не станем понимать слова (Писания) богоприлично, то неизбежно низринемся в глубокую пропасть. Что сказали бы и о настоящем изречении те, которые все, что ни говорится о Боге, дерзают понимать по-человечески? И насади, говорит, Бог рай. Что же, скажи мне, не понадобились ли ему и заступ, и земледелие, и другая работа, чтобы украсить рай? Да не будет. И здесь опять слово: насадил должно понимать так, что (Бог) повелел быть на земле раю, чтобы в нем жить созданному человеку. А что точно для него Бог создал рай, об этом послушай, как говорит само Писание: и насади Бог рай во Едеме на востоцех, и постави тамо человека, егоже созда. Для этого блаженный Моисей записал и имя этого места, чтобы любящие пустословить не могли обольщать простых слушателей и говорить, что рай был не на земле, а на небе, и бредить подобными мифологиями. Если уже, и при такой тщательности (в словах) божественнаго Писания, некоторые из надмевающихся своим красноречием и внешнею мудростию не отказались говорить вопреки Писанию, что рай не на земле, и вводя многое другое [2] стали мудрствовать не как написано, но идти другою дорогою, и сказанное о земле относить к небу то до чего бы они не дошли, если бы блаженный Моисей руководимый Святым Духом, не употребил такого снисхождения в словах, хотя Святое Писание, когда хочет научить нас чему-либо такому, само себя изъясняет и не дает слушателю заблуждаться. Но так как многие слушают предлагаемое не для того, чтобы получить пользу от божественнаго Писания, но ради удовольствия, то поэтому они устремляются не к тем, которыя могут доставить пользу, а к тем, которые могут нравиться. Поэтому молю, заградим слух свой от всех таких (лжеучителей), и последуем правилу (tw~| kano&ni)Святого Писания. И как услышишь, возлюбленный, что насади Бог рай во Едеме на востоцех, то слово: насади понимай о Боге богоприлично, то есть, что Он повелел; а касательно последующих слов веруй, что рай точно был сотворен и на том самом месте, где назначило Писание. Не верить содержащемуся в божественном Писании, но вводить другое из своего ума, это, думаю, подвергает великой опасности отваживающихся на такое дело. И постави тамо человека, его же созда.

4.

Смотри, какую честь тотчас же оказывает Бог человеку! Создав вне рая, тотчас его вводит, чтобы самым делом дать ему почувствовать Свое благодеяние; чтобы на деле видно было, какую ему оказывает Он честь, ввел его в рай: и постави тамо человека, егоже созда. И слово: постави опять будем разуметь так, как бы сказано было: повелел человеку жить там, чтобы и взгляд (на рай) и пребывание в нем доставляли ему великое удовольствие и возбуждали его к чувству благодарности, при мысли, сколько он облагодетельствован, хотя сам еще не сделал ничего. Пусть не изумляет тебя это слово: постави, так как Писание имеет всегда обычай, ради нас и нашей пользы, употреблять человеческия выражения. И чтобы тебе увериться в этом, смотри, как и прежде касательно сотворения звезд оно употребило то же самое выражение: и положи я на тверди небесней (Быт. 1, 17), не для того, чтобы мы думали, будто оне водружены на небе (ведь каждая из них совершает свое течение, переходя с места на место), но чтобы показать, что Бог повелел им быть на небе, как и человеку жить в раю. И произрасти, говорит, Бог еще от земли всяко древо красное в видение и доброе в снедь: и древо жизни посреде рая [3], и древо еже ведети разуметельное доброго и лукаваго (II, 9). Вот еще и другое благодеяние, которым Бог почтил созданнаго. Восхотев, чтобы человек жил в раю, Бог повелел произрасти из земли разным деревьям, которыя могли бы и увеселять его своим видом и быть годными в пищу. Всяко древо красное в видение, то есть, на вид, и доброе в снедь, то есть, могущия и веселить взор, и услаждать вкус, и своим множеством и обилием доставлять великое удовольствие тому, кто будет ими пользоваться. Словом: Бог произрастил всяко древо, какое только можешь представить. Видишь, какое безпечальное местопребывание! Видишь, какая чудная жизнь! Человек жил на земле, как ангел какой, - был в теле, но не имел телесных нужд; как царь, украшенный багряницею и диадемою и облеченный в порфиру, свободно наслаждался он райским жилищем, имея во всем изобилие. И древо, говорит, жизни посреде рая и древо, еже ведети разуметельное доброго и лукавого. Показав нам что земля, по повелению Господа, произвела всякое дерево, и красное в видение, и доброе в снедь, (Писание) говорит потом: и древо жизни посреде рая, и древо, еже ведети разуметельное доброго и лукавого. Человеколюбивый Господь, как Творец, предвидя, какой вред может с течением времени произойти от большой свободы, произрастил и древо жизни посреде рая, и древо, еже ведети разуметельное добраго и лукавого, от котораго (древа), немного спустя, и повелит человеку воздерживаться, дабы знал (человек), что он всем наслаждается по благодати и человеколюбию (Божию), и что есть Господь и Творец как его естества, так и всего видимаго Поэтому-то (Моисей) и упомянул здесь об этом дереве, и повествует нам далее о названиях рек и их, так сказать, разделении, и о том, что от реки, напаявшей рай, отделившияся другия и образовавшия четыре начала, разграничили таким образом страны земныя. Может быть, любящие говорить от своей мудрости, и здесь недопускают ни того, что реки - действительно реки, ни того, что, воды - точно воды, но внушают решающимся слушать их, чтобы они (под именем рек и вод) представляли нечто другое. Но мы, прошу, не станем внимать этим людям, заградим для них слух наш, а будем верить божественному Писанию, и следуя тому, что в нем сказано, будем стараться хранить в душах своих здравые догматы, а вместе с тем и вести правильную жизнь, чтобы и жизнь свидетельствовала о догматах, и догматы сообщали жизни твердость. Как в том случае, если мы, содержа правые догматы, станем жить небрежно, не будет нам пользы, так и тогда, когда, живя хорошо, будем нерадеть о правых догматах, не можем ничего приобресть для своего спасения. Если хотим мы избавиться и геенны, и получить царство, то должны украшаться тем и другим - и правотою догматов, и строгостию жизни. В самом деле, что пользы, скажи мне, если дерево и поднялось высоко, и покрылось листьями, но плода не приносит? Так и христианину не принесут никакой пользы правые догматы, если он небрежет о своей жизни. Поэтому-то и Христос ублажал таких людей: блажен сотворивший и научивший (Матф. V, 19). Учение делами гораздо убедительнее и достовернее, чем учение словами. Таковой и молча, и оставаясь невидимым, может учить, одних тем, что смотрят на него, других тем, что слышат об нем, и великое будет иметь он благоволение от Бога за то, прославляя Господа не только сам по себе, но и чрез взирающих на него. Таковой тысячью языков и многими устами будет возносить благодарения и песнословия Богу всяческих, потому что не только близкие к нему и свидетели его жизни будут дивиться ему и его Господу, но и незнающие его лично, а только слышавшие об нем от других и живущие весьма далеко, не только друзья, но и враги будут чтить высокую его добродетель. Сила добродетели в том, что она и врагам своим заграждает уста и обуздывает язык. И как слабые глазами не осмеливаются взглянуть на солнечные лучи, так и порок, никогда не может воззреть на добродетель, но удалится, предастся бегству и признает себя побежденным. Убедившись в этом, будем следовать добродетели, правильно устроять свою жизнь, и воздерживаться от грехов - как в словах, так и в делах, хотя бы они казались малыми и незначительными. Если будем воздерживаться от малых грехов, то никогда уже не впадем в большие; а с течением времени, при помощи небесной, достигнем и высшей добродетели, избегнем будущаго мучения и получим вечныя блага, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Св. Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

[1] 0/Eplasen= образовал, обделал.

[2]Polla_ e3tera tw~n ei0rhme/nwn; под ei0rhme/nwn разумеются, вероятно, сказания языческих народов о творении мира, названные выше Златоустом мифологиями.

[3] Злат. e0n me/sw tou~ paradei/sou, согласно с Лукиан. сп., вместо: e0n me/sw? tw~? paradei/sw?, как в Александр. сп.


БЕСЕДA XIV

И взя Господь Бог человека, егоже созда, и введе его в рай сладости [1], делати его и хранити (Быт. II, 15).

1.

Опять и сегодня, если хотите, обратившись к тому, что следует за сказанным вчера, постараемся извлечь для вас отсюда духовное поучение. И в нынешнем чтении (из книги Бытия) скрывается великая сила: поэтому должны мы углубиться и, тщательно все разсмотрев, извлечь из этого пользу. Если желающие искать в море (дорогих) камней переносят столько трудов и неприятностей, предавая себя стремительности вод, только бы найти искомое, тем более нам следует напрячь внимание и разыскать, что скрывается в глубине слов (Писания), чтобы таким образом найти эти драгоценные камни. Но не устрашись, возлюбленный, слыша о глубине. Здесь не безпорядочное стремление воды, но благодать Духа; она освещает наш ум, помогает нам скорее найти искомое, и облегчает весь этот труд. Приобретение тех камней не много приносит пользы владельцу, часто даже вредит и бывает для него причиною безчисленных бед; не столько радости он чувствует находя их, сколько неприятностей терпит, нашедши, от того, что возбудил против себя глаза завистливых и вооружил жадных корыстолюбцев. Таким образом, нахождение этих камней не только не доставляет нам никакой пользы в жизни, но бывает еще причиною большой вражды. Это - предмет алчнаго любостяжания, разжигает печь сребролюбия и мучит душу преданных (этой страсти). Ничего подобнаго нельзя опасаться от духовных драгоценных камней; нет, и богатство, ими доставляемое, неизчислимо, и радость неувядаема и несравненно выше того удовольствия, которое люди получают от тех (вещественных) камней. Послушай, что говорит Давид: вожделенны словеса твоя паче злата и камене честна многа (Псал. XVIII, 11). Видишь, как он, выставив на вид вещества, почитаемыя самыми драгоценными, не только не удовольствовался таким сравнением, но еще прибавил: многа, и этим показал нам превосходство слова Божия; паче злата, говорит, и камене честна многа. Это не значит, впрочем, что только в такой степени и вожделенны слова Божии; но, так как видел, что этим особенно веществам люди дают самую высокую цену, то их и выставил на вид, чтобы показать превосходство и высочайшую драгоценность слов Духа. А чтобы видеть, что божественное Писание всегда имеет обычай сравнивать пользу, им доставляемую, с чувственными предметами и таким образом показывать превосходство свое, слушай, что следует далее. И слаждша паче меда и сота. И здесь также не то, чтобы (слова Божии) были сладки только в такой степени или могли доставлять только такое удовольствие, но так как Давид в чувственных предметах не находил ничего другого для сравнения с сладостию слов Божиих, то и упомянул именно об этих вещах (меде и соте) и таким образом показал превосходство и высочайшую сладость духовных наставлений. Этим же правилом (tw~| a0utw~| kano&ni) пользовался и Христос в Евангелии. Когда беседовал с учениками, и они захотели узнать смысл притчи о посеявшем доброе семя на поле, и о враге, посеявшем плевелы между пшеницею, то, изъяснив всю притчу подробно, сказав, кто был посеявший доброе семя, что - поле, что - плевелы, кто посеял их, кто - жнецы и что - жатва, - раскрыв им все это ясно (Мат. XIII, 37-42), Он сказал: тогда праведницы просветятся, яко солнце, в царствии Отца их (ст. 43). Не то, что праведники будут иметь только такое (как солнце) сияние, - нет, они будут иметь гораздо большее; но Христос сказал так потому, что в видимых предметах невозможно найти лучшаго образа. Итак, когда мы услышим что-либо подобное этому, не будем останавливаться на словах, но от чувственных и видимых вещей станем заключать об особенном превосходстве духовных предметов. А если таким образом здесь можно найти и большую приятность и высшее наслаждение, так как это слова божественныя и духовныя, и могут доставлять душе великую духовную радость, то будем слушать предлагаемое с великим усердием и пламенным расположением, чтобы, получив здесь истинное богатство и собрав много семян для богоугоднаго любомудрия, с ними возвратиться нам домой.

2.

Послушаем же, что сегодня читалось. Только напрягите свой ум, отриньте разсеянность и житейския заботы, и таким образом внимайте словам (Писания). Это божественные законы, ниспосланные с неба для нашего спасения. Если при чтении царской грамоты бывает великая тишина и прекращается всякий шум и безпорядок, потому что все стоят с напряженным вниманием и желают услышать то, о чем возвещает царская грамота, а тот, кто хотя немного зашумит и прервет последовательность чтения, подвергается великой опасности, то тем более здесь нужно стоять со страхом и трепетом, наблюдать глубокое молчание и избегать волнения мыслей, чтобы и понимать предлагаемое, и удостоиться за послушание еще больших даров от Царя небеснаго. Посмотрим же, чему и теперь учит нас блаженный Моисей, который говорит это не сам от себя, но по внушению благодати Духа. И взя, говорит он, Господь Бог человека, его же созда. Прекрасно он в самом начале поставил эти два имени; сказав: Господь, он не замолчал, но прибавил: Бог, научая нас этим чему-то тайному и сокровенному, дабы мы знали, что, услышим ли имя Господь, или Бог, в этих именах нет никакой разности. Об этом я упомянул теперь не без цели, но для того, чтобы, когда услышишь слова Павла: един Бог Отец из негоже вся, и един Господь Иисус Христос, имже вся (1 Кор. VIII, 6), не подумал ты, будто есть разность в этих названиях, и будто одно значит больше, а другое меньше. Писание для того и употребляет эти имена безразлично, чтобы любящие состязаться не могли примешивать своих измышлений к правильным догматам. А для удостоверения, что божественное Писание ни котораго из этих имен не употребляет в нарочитом и отдельном значении (paratethphme/nwj kai\ a)pokeklhrwme/nwj), обрати внимание на то самое, что говорит оно теперь. И взя, говорит, Господь Бог. О ком, думает еретик, сказано это? Об одном Отце? Хорошо. Послушай же, что говорит Павел: един Бог Отец, из негоже вся, и един Господь Иисус Христос, имже вся. Видишь ли, как имя Господь он усвоил Сыну? Да и почему можно говорить, будто наименование Господь важнее имени Бог? Видите, какая нелепость, какое страшное богохульство! Кто не хочет следовать правилу (tw|~ kano/ni) божественнаго Писания, а дает место собственным умозаключениям, тот возмущает и ум свой, и в здравое учение о православных догматах вносит безконечные споры и словопрения. И взя, говорит, Господь Бог человека, егоже созда, и постави его в раи сладости, делати его и хранити. Вот как он заботится о созданном человеке! Вчера блаженный Моисей показал нам, что насади Бог рай и постави тамо человека (Быт. II, 8), то есть, благоволил, чтобы человек имел там жилище и наслаждался раем. Сегодня он опять показывает нам неизреченную любовь Божию к человеку, и повторяет то же сказание: и взя Господь Бог человека, его же созда, и постави его в раи сладости (ст. 15). Не сказал только: в раи, но прибавил: сладости, чтобы показать нам то высокое наслаждение, которое человек вкушал, живя там. Но сказав: постави его в раи сладости, Моисей говорит: делати его и хранити. Великую попечительность показывает и это. Так как жизнь райская доставляла человеку полное наслаждение, сообщая и удовольствие от созерцания и приятность от вкушения, то, чтобы человек от чрезмернаго покоя Ее развратился (мнозей бо злобе, сказано, научила праздность. Сир. XXXIII, 28), (Бог) повелел ему делати и хранити рай. Что же, скажут, рай нуждался в возделывании со стороны человека? Не говорю этого, но Бог хотел, чтобы человек имел, хотя малое и умеренное, попечение о хранении и возделывании его. Если бы он был совершенно свободен от труда, то, пользуясь совершенным покоем, тотчас бы предался безпечности; но теперь, занимаясь трудом безболезненным, чуждым страданий, мог быть целомудреннее. Притом, слово хранити употреблено не без причины, но по приспособлению речи, чтобы он, то есть, знал о себе ясно, что подчинен Владыке, Который дал ему такое наслаждение, но, вместе с наслаждением, поручил и хранение рая. Бог все предпринимает и делает для нашей пользы, но, вместе с тем, дает нам и наслаждение и покой. Если Он, по безмерному человеколюбию Своему, уготовал неизреченныя те блага еще прежде создания нас, как Сам говорит: приидите благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие прежде сложения мира (Матф. XXV, 34), то тем более подаст в изобилии все здешния блага.

3.

Итак, сообщив созданному (человеку) столько благодеяний, и во первых, изведши его из небытия в бытие, и благоволив образовать тело его из персти, а потом, чрез вдуновение, даровав ему и важнейшее - безтелесную душу, затем повелев быть раю и поселив его там, после этого Господь Бог, подобно нежно любящему отцу, который для юнаго сына своего, пользующагося полным довольством и покоем, придумывает какую-нибудь легкую и умеренную заботу, чтобы он не испортился, повелел Адаму возделывать и хранить рай, чтобы в этих двух занятиях, при таком большом довольстве, безопасности и покое, он имел некоторую преграду, сдерживающую слишком большие его порывы. Таковы блага, которыя уже были даны первозданному, а присоединенныя к ним впоследствии другия показывают опять великую и необычайную любовь и снисхождение, котором (Бог) явил ему по своей благости. Что говорит Писание? И заповеда Господь Бог Адаму (Быт. II, 16).

Вот опять и здесь (Писание) поступило по своему обычаю, чтобы от частого повторения слов мы приобрели точное познание и не соглашались с теми, которые дерзают полагать различие между этими наименованиями (Господь и Бог), и одно приписывать Отцу, а другое Сыну. Так как у обоих их (у Отца и Сына) одно существо, то божественное Писание усвояет одно и то же наименование безразлично - иногда Отцу, иногда Сыну. И заповеда, сказано. Господь Бог Адаму, глаголя. Здесь надобно изумляться необычайному человеколюбию Божию, которое открывается нам в этом кратком речении: и заповеда, сказано. Смотри, какую честь Бог оказал человеку в самом начале. Не сказано: приказал, или повелел (prose/tacen, h3 e0ke/leusen), но что? - заповеда (e0netei/lato). Как друг беседует с другом, заповедуя о чем-либо необходимом, так и Бог обращается с Адамом, как бы желая такою честию расположить его к исполнению заповедуемаго им. И заповеда Господь Бог Адаму, глаголя: от всякого древа, еже в раи, снедию снеси; от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него; а в оньже аще день снесте [2] от него, смертию умрете (Быт. II, 16, 17). Заповедь очень нетрудная, но безпечность - вот тяжкое зло, возлюбленный! Как она делает легкое для нас трудным, так старание и внимание делает легким для нас и трудное. Что, скажи мне, легче этой заповеди? Что выше этой чести? (Бог) дозволил Адаму жить в раю, наслаждаться красотою видимаго, увеселять этим зрение, и от вкушения (плодов) получать великое удовольствие. Подумай, какое наслаждение было видеть дерева, отягченныя плодами, разнообразные цветы, травы, листья, и все прочее, что только может быть в раю, и притом в раю, насажденном от Бога. Поэтому выше божественное Писание говорит: прозябе Бог еще от земли всякое древо красное в видение, и доброе в снедь (Быт. II, 9), чтобы знали мы, каким обилием пользуясь, человек, по великому своему невоздержанию и безпечности, высокомерно отнесся к данной ему заповеди. Представь себе, возлюбленный, какой высокой чести Бог удостоил его: даровал ему особенную, для него предназначенную трапезу в раю, чтобы. он не думал, будто пища у него одинаковая с безсловесными, но живя в раю, как царь, наслаждался бы его удовольствиями, и, как владыка, был отличен от подвластных ему и вел особую жизнь. И заповеда, говорит, Господь Бог Адаму глаголя: от всякаго древа, еже в раи, снедию снеси: от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него: а в оньже аще день снесте от него, смертию умрете. Как бы так Бог говорил Адаму: "Я не требую от тебя чего-либо труднаго и тяжкаго: позволяю пользоваться всеми древами, и заповедаю не касаться только одного этого; но и наказание определяю большое, чтобы ты, хотя вразумляемый страхом, соблюл данную мною тебе заповедь". Как какой-нибудь щедрый хозяин вверяет кому-либо свой огромный дом и, чтобы владение этим домом оставить вполне за собою, назначает с того человека малое количество денег, так и человеколюбивый Господь наш, позволив Адаму пользоваться всем в раю, повелел воздерживаться только от одного, чтобы знал он, что находится под Господом, Которому должен повиноваться и исполнять Его повеления.

4.

Кто может достойно надивиться щедродательности общаго всех Владыки? Еще человек ничего не сделал, а Он каких благодеяний удостоивает его! Не половиною (райских дерев) позволил ему наслаждаться, не повелел воздерживаться от большей части их и пользоваться только остальными; позволив ему пользоваться всеми деревами, какия есть в раю, повелел воздерживаться от одного, показывая самым делом, что сделал это не для чего-либо другого, как только для того, чтобы человек знал виновника столь великих благодеяний. Вместе со всем прочим усматривай здесь благость Божию и в том, какую честь Он оказал и жене, которая имела быть создана из Адама. Когда она еще не была сотворена, Бог дает заповедь как бы двоим: не снесте от него, а в оньже аще день снесте, смертию умрете; таким образом заранее и сначала уже показывает, что муж и жена составляют одно, как и Павел говорит: глава жене муж", (Ефес. V, 23). Поэтому говорит как бы к двоим для того, чтобы, создав потом из него жену, дать ему побуждение сообщить и ей данную Им заповедь. Знаю при этом, что вопрос о (запрещенном) дереве занимает очень многих; многие из безразсудных говорунов осмеливаются слагать вину с человека на Бога, и говорят: для чего (Бог) дал ему такую заповедь, когда знал, что он нарушит ее? Или: для чего повелел этому дереву быть в раю? - и многое другое. Но, чтобы нам не входить в объяснение этого теперь - прежде времени преступления (заповеди о дереве) - надобно подождать повествования о том блаженнаго Моисея; достигши до этого места, мы благовременно скажем об этом, что подаст благодать Божия, и изъясним вашей любви истинный смысл Писания, чтобы вы, правильно уразумев написанное, и Господу воздали подобающее славословие, и, оставив согрешившаго (человека), не слагали вины на невиновнаго (a0nai/tion) Бога. Теперь же пока разсмотрим, если угодно, дальнейшия слова нынешняго чтения. И рече Господь Бог: не добро быти человеку единому (ст. 18). Вот опять Моисей сказал, также, как и прежде: Господь Бог, чтобы мы, вкоренив эти слова в своем уме, не ставили человеческих соображений выше божественнаго Писания. И рече, говорит, Господь Бог: не добро человеку быти единому. Смотри, как благий Бог не останавливается, но прилагает благодеяния к благодеяниям, и, богатый благостию, хочет облечь это разумное существо всякою честию, а вместе с честию даровать ему и удобство жизни. Рече, сказано. Господь Бог: не добро быти человеку единому, сотворим ему помощника по нему. Вот опять и здесь слово: сотворим. Как вначале, при создании человека, Бог говорил: сотворим человека по образу нашему и по подобию, так и теперь, намереваясь создать жену, употребляет то же слово, и говорит: сотворим. Кому говорит? Не какой-либо сотворенной силе, но рожденному от Него, чудному Советнику, Властителю, Начальнику мира. Единородному Своему Сыну. Чтобы Адам знал, что созидаемое существо будет равно ему по достоинству, для этого Бог, как об нем самом сказал: сотворим, так и теперь говорит: сотворим ему помощника по нему. Два эти выражения: помощника и: по нему, многозначительны. Не хочу, говорит, чтобы он был один, но - чтобы имел некоторое утешение от сообщества, и не это только, но нужно создать для него соответствующаго ему помощника, то есть жену. Вот для чего Бог, сказав: сотворим ему помощника, прибавил еще: по нему, чтобы ты, когда увидишь сейчас, как приводятся (к Адаму) все звери и птицы небесныя, не подумал, что об них сказаны эти слова. Хотя многия из безсловесных помогают человеку в трудах его, однако ни одно из них не равняется разумной жене. Поэтому после слов: помощника по нему, прибавил: и созда Бог еще от земли вся звери селныя, и вся птицы небесныя, и приведе я ко Адаму, видети, что наречет я: и всяко, еже [3] нарече Адам душу живу, сие имя ему (ст. 19). Это делается не просто и не напрасно, но в виду имеющих вскоре последовать событий, предвидя которыя Бог показывает нам, сколь великою мудростию Он одарил созданнаго Им, чтобы, когда совершится преступление данной от Бога заповеди, не подумал ты, будто человек преступил ее по неведению, но знал бы, что падение есть (следствие) безпечности (raqumi/aj).

5.

Что он одарен был великою мудростью, можешь удостовериться из того, что было теперь. И приведе я, сказано, ко Адаму, видети, что наречет я. Это делает Бог, чтобы показать нам великую мудрость Адама. И опять: еже нарече Адам, сие имя ему.

Впрочем это делается не для того только, чтобы мы видели мудрость его, но и для того еще, чтобы в наречении имен виден был знак (su/mbolon) владычества. И у людей есть обычай полагать знак своей власти в том, что они, купив себе рабов, переменяют им имена. Так и Бог заставляет Адама, как владыку, дать имена всем безсловесным. Не пропускай же, возлюбленный, слов этих без внимания, но подумай о том какая нужна была мудрость, чтобы дать имена стольким породам птиц, гадов, зверей, скотов и прочих безсловесных, ручных, диких, живущих в водах, происшедших из земли, - всем им дать имена и притом имена собственныя и соответствующия каждой породе. Всяко, сказано, еже нарече Адам, сие имя ему. Видишь полноту власти? Видишь силу господства? Подумай между прочим и о том, что и львы, и леопарды, ехидны, и скорпионы, и змеи, и все другия, еще более свирепыя, животныя, пришли к Адаму, как к господину, со всею покорностию, чтобы получить от него имена, и Адам ни одного из этих зверей не устрашился. Итак, никто не поноси сотвореннаго Господом, не изощряй языка на Создателя, или - лучше сказать - на свою голову, и не говори этих безумных слов: "для чего созданы звери?" Наречение имен ясно показывает вам, что и звери, подобно домашним животным, признавали и свое рабство и господство человека. Имена те, которыя нарек им Адам, остаются доселе: Бог так утвердил их для того, чтобы мы и помнили постоянно о чести, которую человек получил от Господа всяческих, приняв под свою власть животных, и причину отнятия (этой чести) приписывали самому человеку, который через грех утратил власть свою. И нарече Адам всем скотам, и всем птицам небесным, и всем зверем земным [4] (ст. 20). Отсюда уже усматривай, возлюбленный, свободу воли и превосходство разума его, и не говори, будто он не знал, что хорошо и что худо. Кто был в состоянии дать соответствующия имена скотам, и птицам, и зверям, не нарушил при этом порядка, и не дал диким животным имен, приличных кротким, а свойственных диким не назначил кротким, но всем дал соответственныя названия, тот не исполнен ли был мудрости и разума? Заключай же отсюда, как велика сила того вдуновения, и как велика мудрость, которою Господь одарил безтелесную душу, составив из двух сущностей столь чудное и разумное животное и безтелесную сущность души, как прекраснаго художника, соединив с телом, как орудием. Поэтому, когда подумаешь о столь великой мудрости этого животнаго, изумляйся могуществу Создателя. Если взгляд на красоту неба возбуждает благомыслящаго созерцателя к славословию Творца, то тем более разумное это животное, человек, размышляя о своем устройстве, о высокой чести, данной ему, о великих дарах и несказанных благодеяниях, может постоянно восхвалять Виновника и возносить посильное славословие Господу.

Хотел я разсмотреть и дальнейшее, но, чтобы множеством изложеннаго не обременить вашей памяти, надобно прекратить здесь слово. У нас не та цель, чтобы только сказать много; мы говорим для того, чтобы вы, постоянно сохраняя это в своем уме, не только сами знали содержащееся в божественном Писании, но и для других были учителями, могущими вразумлять их. Поэтому каждый из вас, по выходе отсюда, вместе с ближним возобновляй в памяти то, что здесь сказано, и сообщая другому свое, принимай и от него, что тот припомнит. И таким образом собирая все и сохраняя в свежей памяти, уходите домой и там, каждый сам по себе, опять продумывайте эти божественные уроки, чтобы, им посвящая все заботы и ими занимая свой ум, вы легко могли и победить возмущающия вас страсти, и избегнуть козней диавола. Ведь когда злой тот демон видит, что душа заботится о предметах божественных, и об них только непрестанно помышляет, ими занимается, то он не смеет и приблизиться, но тотчас удаляется, гонимый силою Духа, будто огнем каким. Итак, чтобы нам и себе доставить возможно более пользы, и победить этого врага, и получить большую милость от Бога, будем занимать ум свой этими предметами. Тогда благоуспешны будут все дела ваши - трудное сделается легким, кажущееся прискорбным будет иметь счастливый конец, и ничто здешнее не в состоянии будет печалить нас. Если мы будем заботиться о божественном, то сам (Бог) позаботится о нашем, и мы переплывем море настоящей жизни с совершенною безопасностию и, путеводимые великим Кормчим - Богом всяческих, войдем в пристань Его человеколюбия. Ему слава и держава, ныне и присно, и в безконечные веки веков. Аминь.

[1] Злат. e0n tw| paradei/sw| th~j trufh~j согласно с Лук. и др. сп., вопреки Александр. и др., где th~j trufh~j = сладости отсутствует, в евр. масорет. вместо этого читается еден = Едем, название страны.

[2] Злат. fa/ghte согласно с Лукиан. сп., вопреки Алекс. сп., где fa/ghsqe и Бодлеан., где fa/gh.

[3] Здесь у Злат. после слов pa~n o3 опущено e0a\n = "аще" согласно с Бодлеан. сп. и евр.-масорет. текстом и вопреки Лукиан. и другим, где e0a\n читается.

[4] Злат. toi=j qhri/oij th=j gh=j согласно с Лукиан. сп. и вопреки Александр. и евр. масоретскому, где вместо этого - toi=j qhri/oij tou= a0grou= = зверем селным.


БЕСЕДA XV

Адаму же не обретеся помощник, подобный ему. И наложи Бог изступление на Адама, и успе: и взя едино от ребр его, и исполни плотию вместо его. И созда Господь Бог ребро, еже взя от Адама, в жену (Быт. II, 20-22).

1.

Много благодарен вам, что вы вчера приняли наше увещание с большою готовностью и не только не тяготились продолжительностью слова, но были до конца так внимательны, что сохранили живое расположение слушать; этим вы подаете нам добрыя надежды на то, что исполните наш совет самым делом. Кто слушает с таким удовольствием, тот, очевидно, расположен и к исполнению (выслушаннаго) на деле. С другой стороны, и нынешнее стечение ваше служит доказательством вашего душевнаго здравия. Как позыв к пище есть знак телеснаго здоровья, так любовь к слову Божию служит наилучшим свидетельством благосостояния душевнаго. Так как плод вашего усердия проявляется в исполнении вами слышаннаго, то вот и мы отдадим вашей любви награду, которую обещали вчера. Наградою называю это духовное учение, которое и у меня, дающаго, может увеличить достояние, и вас, приемлющих, сделать богатыми. Таково все духовное; а в чувственных вещах этого не бывает. Там дающий уменьшает свое имущество, а получающаго делает более богатым; здесь же не так - напротив, и дающий, этим самым, еще более увеличивает собственное богатство, и у приемлющих умножается достояние. Итак, поелику и мы готовы сообщить, и у вас недра ума приготовлены принять это духовное богатство, то и исполним свое обещание и, принявшись за дальнейшее объяснение того, что было читано из блаженнаго Моисея, чрез это отдадим вам награду. Нужно объяснить то, что прочтено сегодня, чтобы таким образом с точностию раскрыв заключающееся в речениях богатство мыслей, сообщить его вашей любви. Вы слышали недавно слова божественнаго Писания: Адаму же не обретеся помощник, подобный ему. Что значит это краткое речение: Адаму же? Зачем прибавлен союз (же)? Не довольно ли было сказать: Адаму? Изследовать это хотим мы не просто по излишней пытливости, но чтобы, тщательно истолковывая вам все, научить вас не пропускать в божественном Писании без внимания и краткаго речения, ни даже одного слога. Ведь это не простыя слова, но слова Духа Святаго; потому можно найти великое сокровище и в одном слоге. Внимайте же, прошу, усердно: никто (не будь) ленив, никто - сонлив, все имейте бодрый ум; никто пусть не блуждает мыслию на стороне и, стоя здесь, пусть не развлекается житейскими попечениями. Напротив, помышляя о достоинстве этого духовнаго собрания и о том, что мы слышим (здесь) Бога, говорящаго к нам устами пророков, сообразно с этим пусть всякий отверзает слух и напрягает ум свой, чтобы ни одно из бросаемых нами семян не пало на камень, или при пути, или в терния, но чтобы все семя, упавши на добрую землю, то есть, на широту ( to_ pla&toj) великаго ума, могло принести вам обильный плод и умножилось сеемое нами. Посмотрим же, что значит прибавление союза. Адаму же, говорит, не обретеся помощник, подобный ему. Заметь точность божественнаго Писания. Сказавши: Адаму же не обретеся помощник, оно не остановилось на этом, но прибавило: подобный ему, объясняя нам этим прибавлением причину, по которой оно употребило союз. Думаю, что более быстрые в соображениях сами уже предвидят, что будет нами сказано. Но так как мы, предлагая поучение всем вообще, должны стараться, чтобы слова наши были ясны для всех, то вот и покажем вам, почему (Писание) так [1] сказало; только потерпите немного. Прежде, как помните, в божественном Писании сказано: сотворим помощника по нему, вслед затем сообщено нам о сотворении зверей, и пресмыкающихся, и всех безсловесных: и созда, сказано, Бог от земли вся звери, и вся птицы небесныя, и приведе я ко Адаму, видети, что наречет я; и (Адам), как господин, всем нарече имена (Быт. II, 18, 20), каждой породе зверей и птиц и всем безсловесным назначил, по дарованной ему мудрости, свойственное наименование. А чтобы мы видели, что все эти твари, хотя и исполняют некоторую службу и содействуют человеку в трудах, однакож неразумныя твари и весьма далеко отстоят от человека, чтобы мы подумали, будто о них сказал (Бог): сотворим ему помощника. Ведь если оне и помогают человеку и службою своею доставляют ему много пользы, все же неразумны. Что оне помогают (ему), это показывает самый опыт: одне из них пригодны к перенесению тяжестей, другия - к обработыванию земли; вол влачит плуг, прорезывает борозды и много других услуг оказывает нам при земледелии; осел также много помогает при перенесении тяжестей; да и многия другая из безсловесных служат нам к удовлетворению телесных наших нужд: овцы служат нам своею шерстью для устройства одежды; козы - и волосом и молоком, и другим, что пригодно в пищу нам. Итак, чтобы не к этим животным относили мы сказанное выше: сотворим ему помощника, для этого блаженный Моисей, начиная теперь слово, говорит: Адаму же не обретеся помощник подобный ему. Как бы так он учит нас и говорит: все эти (животныя) созданы (Богом для человека) и получили себе названия от Адама, однакож ни одно из них не оказалось достойным быть ему помощником. Потому и хочет (Моисей) внушить нам, что имеет быть создано новое животное и что это готовое явиться животное и есть то самое, о котором сказано: сотворим ему помощника по нему, подобнаго, то есть, ему, одной с ним природы, Достойнаго его, ничем не ниже его. Поэтому этот блаженный и сказал: Адаму же не обретеся помощник, подобный ему, показывая нам, что сколько бы безсловесные ни были нам полезны своими услугами, но помощь, оказываемая Адаму женою, другого рода и гораздо превосходнее.

2.

Итак, когда все животныя были уже сотворены и получили имена от первозданнаго, человеколюбивый Господь, устрояя все для созданнаго Им, искал подобнаго ему помощника; создав для него всю эту видимую тварь, сверх всего прочаго творит и жену. И смотри, с какою точностию (Писание) учить нас о создании этого творения. Так как оно сообщило уже нам, что (Бог) хочет создать Адаму помощника, подобнаго ему, и выше сказано: сотворим ему помощника по нему, и здесь говорит: не обретеся помощник подобный ему, то поэтому создание жены совершается из существа Адама, как сказано: и наложи Бог изступление на Адама, и успе: и взя едино от ребр его, и исполни плотию вместо его. И созда Господь Бог ребро, еже взя от Адама, в жену и приведе ю ко Адаму (Быт. II, 21-22). Велика сила этих слов; она превосходит всякий разум человеческий: не иначе можно понять величие их, как только разсмотрев их очами веры. И наложи, сказано, Бог изступление на Адама, и успе. Обрати внимание на точность учения. Оба эти обстоятельства (изступление и сон) указал блаженный пророк, или - лучше - Дух Святый его устами, раскрывая нам сообразность события. Наложи, сказано, изступление на Адама, и успе. Это было не простое изступление и не обыкновенный сон; но так как премудрый и благоискусный Создатель нашей природы хотел взять у Адама одно из ребр его, то чтобы он не почувствовал боли и затем враждебнаго расположения к созидаемой из его ребра, чтобы, помня боль, не возненавидел создаваемое животное, для этого (Бог), погрузив (Адама) в изступление и как бы повелев ему быть объяту некотораго рода оцепенением, навел на него такой сон, что он совсем не чувствовал, чти происходило (с ним). Как совершеннейший Художник, взял, что считал нужным, и восполнил то, чего недоставало, и взятое устроил по Своему человеколюбию. Наложи, сказано, изступление на Адама, и успе: и взя едино от ребр его, и исполни плотию вместо его, - это для того, чтобы Адам, по прекращении сна, не мог знать о случившемся по недостатку (ребра). Ведь если он не узнал о том во время отнятия (ребра), так мог узнать после. Итак, чтобы и самое отнятие ребра не причинило ему боли, и потом недостаток его не возбудил (в нем) скорби, Бог то и другое устроил так: и (ребро) взял безболезненно, и оказавшийся затем недостаток восполнил, и чрез это не дал Адаму узнать, что с ним было. Итак, взявши ребро. Господь Бог, сказано, созда в жену. Чудное дело, безмерно превышающее наш ум! Таковы и все дела Господни. В самом деле, (создание жены из ребра Адамова) не меньше создания человека из персти. При этом обрати внимание и на снисхождение божественнаго Писания - какия слова употребляет оно ради нашей немощи. И взя, сказано, едино от ребр его. Не разумей слова эти по-человечески, но знай, что употреблены грубыя речения приспособительно к немощи человеческой. Ведь если бы (Писание) не употребило этих слов, то как бы могли мы узнать неизглаголанныя тайны? Не будем же останавливаться только на словах, но станем понимать все благоприлично, как относящееся к Богу. Это выражение: взя, и все ему подобныя употреблены ради нашей немощи. Смотри еще, как и здесь (Писание) употребило то же выражение, что и говоря об Адаме. Как там оно и раз, и два, и многократно говорило: и взя Господь Бог человека, егоже созда, и еще: и заповеда Господь Бог Адаму, и опять: и рече Господь Бог: сотворим ему помощника по нему, - так и теперь говорит: и созда Господь Бог ребро, еже взя от Адама, в жену, и выше: и наложи Господь Бог изступление на Адама; это для того, чтобы ты знал, что в употреблении этих слов (Бог и Господь) Писание не делает никакого различия между Отцом и Сыном, но так как оба Они имеют одну сущность, то и употребляет оно имена безразличное Так вот и повествуя о создании жены, оно поступает также, и говорит: созда Господь Бог ребро, еже взя от Адама, в жену. Что скажут здесь еретики, которые хотят все подвергать изследованию и думают, что они постигли рождение Содетеля всяческих [2]. Какое слово может выразить это? Какой ум - постигнуть? Одно ребро, сказано, взял (Бог): как же из этого одного ребра (Он) образовал целое животное? И что говорю: как из этого одного ребра Бог образовал животное? Скажи мне, как совершилось отнятие (ребра)? Как (Адам) не чувствовал этого отнятия? Но ты ничего такого не можешь сказать: знает (это) один Тот, Кто совершил создание. Если мы не понимаем и того, что у нас под руками, - образования однороднаго нам животнаго, то как же безсмысленно и безумно изследовать то, что касается Творца, и говорить, будто мы понимаем то, о чем не имеют точнаго понятия и высшия, безтелесныя силы и что оне только постоянно прославляют со страхом и трепетом?

3.

И созда, сказано, Господь Бог ребро, еже взя от Адама, в жену. Обрати внимание на точность Писания. Оно не сказало: сотвори ( e1plasen), но: созда ( w0|kodo/mhsen-устроил). Поелику Бог взял часть от сотвореннаго уже и, так сказать, дал только, чего недоставало, - поэтому и говорит Писание: и созда - не другое творение произвел, но, взяв уже от готоваго творения некоторую малую часть, из этой части построил целое животное. Какова сила высочайшаго Художника Бога, чтобы из этой малой части (ребра) произвести состав стольких членов, устроить столько органов чувств и образовать целое, совершенное и полное существо, которое могло бы и беседовать и, по единству природы, доставлять мужу великое утешение! Ведь для его утешения создано это существо. Потому и Павел сказал: не создан бысть муж жены ради, но жена мужа ради (1 Кор. XI, 9). Видишь, как все создано для него? Уже создана была (вся) тварь, уже явились безсловесныя, годныя в пищу и способныя служить человеку; но первозданный не имел, с кем бы ему беседовать и кто бы, по единству природы, мог доставлять ему великое утешение. Поэтому (Бог) создает из ребра его это разумное животное и, по великой Своей премудрости, делает его совершенным, во всем подобным мужу, т. е. разумным, способным оказывать ему помощь в необходимых потребностях и обстоятельствах жизни. Так все Бог устроил мудро и искусно. Если же мы, по немощи разума, не в состоянии понимать, как созданы вещи, то веруем однако, что все повинуется воле Творца и что повелит Он, то и совершается. И созда, сказано. Господь Бог ребро, еже взя от Адама, в жену, и приведе ю ко Адаму, показывая, что для него произвел ее: приведе ю, говорит, ко Адаму. То есть, так как между всеми безсловесными не нашлось подобнаго тебе помощника, то вот, что обещал Я (а Я обещал создать помощника подобнаго тебе), то и исполнил, и вручаю тебе: приведе ю ко Адаму. И рече Адам: се ныне, кость от костей моих и плоть от плоти моея (ст. 23). Смотри здесь, возлюбленный, как (Адам) вместе с несказанною, данною ему от Бога, мудростью, которую он показал нам в наречении имен стольким породам безсловесных животных, удостоился еще и дара пророческаго. Для того блаженный пророк (Моисей) и показал нам выше, что, вместе со сном, объяло Адама и изступление, так что он совсем не чувствовал происходившаго с ним, - чтобы, узнавши теперь, что Адам, при взгляде на жену, точно объясняет происшедшее, ты совершенно убедился, что он говорит это по дару пророчества, руководимый наставлением Святаго Духа. Ведь он ничего не знал о происшедшем, и однакож, когда (Бог) привел к нему жену, сказал: се ныне кость от костей моих и плоть от плоти моея. А другой переводчик [3] вместо: ныне говорит: се единожды, давая разуметь, что это было только теперь, а после не таково уже будет происхождение жены. Ныне, говорит, от мужа произошла жена, а после не так, а от жены (будет происходить) муж, или - лучше - не от жены, а от соучастия обоих их, как и Павел говорит: несть муж от жены, но жена от мужа: ибо не создан бысть муж жены ради, но жена мужа ради (1 Кор. XI, 8, 9). Так, скажешь; но эти слова показывают, что жена произошла от мужа. Потерпи, и из последующаго увидишь истинное учение. Апостол говорит: обаче ни муж без жены, ни жена без мужа (ст. 11), научая нас, что после (создания первой жены) рождение мужа и жены бывает от соучастия того и другой. Потому-то и Адам сказал: се ныне кость от костей моих и плоть от плоти моея.

4.

Затем, чтобы увериться тебе в точности Адамова пророчества, - в том, что сказанное им сбывается доселе и (будет сбываться) до самаго конца (мира), послушай, что следует еще далее. Сия, говорит, наречется жена, яко от мужа своего взята бысть сия: сего ради [4] оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину (ст. 23, 24). Видишь, как (Адам) открыл нам все, с точностию объяснив своим пророческим духом каждое (обстоятельство). Сия, говорит, наречется жена, яко от мужа своего взята бысть: здесь он намекает на взятие ребра. Потом, раскрывая будущее, говорит: сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину. Откуда, скажи мне, пришло ему на ум сказать это? Откуда узнал он будущее, и - то, что роль человеческий размножится? Откуда известно ему стало, что будет совокупление между мужем и женой? Ведь оно произошло после падения; а до того люди жили в раю, как ангелы, не разжигались похотию, не распалялись и другими страстями, не обременялись нуждами телесными, но, будучи созданы вполне нетленными и безсмертными, не нуждались даже в прикрытии одеждою: беста бо, сказано, оба нага, и не стыдястася (ст. 25). Доколе не привзошел грех и преслушание, они были облечены вышнею славою, потому и не стыдились; после же нарушения заповеди привзошел и стыд, и сознание наготы. Так откуда же, скажи мне, пришло ему на мысль говорить это? Не явно ли, что он, будучи прежде преслушания причастен пророческой благодати, видел все это духовными очами? Изъясняюсь теперь Об этом не без цели, но для того, чтобы вы и отсюда могли познать преизбыточествующую любовь, которую явил Бог человеку, даровав ему в самом начале жизнь ангельскую и излив на него безчисленныя благодеяния, а сверх всего другого, удостоив его и дара пророческаго; и чтобы вы, увидя безпечность человека после стольких благодеяний, не слагали уже вины на Бога, но во всем винили бы самого человека. Он сам для себя был причиною всех зол, как вы после и узнаете, то есть, и лишения столь многих благ, и того осуждения, которому подвергся за преслушание. Когда подумаю о том устроении жизни, какое даровал Адаму Господь, оказав ему столь великия благодеяния, и во-первых то, что прежде его создания создал для него весь тварный мир, и потом уже сотворил его, так, чтобы он, явившись, мог пользоваться всем видимым, потом - то, что, повелев быть раю, там благоволил поселить человека, отдельно от безсловесных животных и, дав ему власть над всеми (ими), повелел ему, как господину какому, дать всем им, как рабам и подвластным, имена, далее - то, что, так как он, будучи одинок, нуждался в помощнике, который бы имел одну с ним природу, (Бог) не отказал и в этом, но создав, как Ему было угодно, жену, вручил ее ему, а сверх всего этого даровал ему и достоинство пророческое, и после несказанных этих благодеяний дал и самое главное -освободил его от всех забот о теле, не допустил его нуждаться ни в одежде и ни в чем другом нужном, но, как было сказано, благоволил, чтобы он жил на земле, как земной ангел, - когда подумаю обо всем этом, то изумляюсь и любви Господа к нашему роду, и безпечности человека, и злобе диавола: злому демону невыносимо было видеть ангельскую жизнь в плоти человеческой.

5.

Но чтобы нам не слишком продолжить слово, оставим, если угодно, речь о последствиях навета лукаваго демона до следующаго дня и прекратим здесь поучение, попросив любовь вашу тщательно запомнить сказанное и самим обдумать все, чтобы укоренилось в умах ваших. Если мы постоянно будем помнить о благодеяниях Божиих, какия он излил да природу вашу, то и сами будем благодарны и это послужит для вас сильнейшим побуждением (идти) по пути добродетели. Кто памятует о благодеяниях Божиих, тот, без сомнения, постарается не оказаться недостойным (их), но покажет такую ревность и такую признательность, что будет достоин еще и других. Господь наш щедр, и как видит, что мы благодарны за оказанныя уже нам благодеяния Его, умножает милость Свою и удостоивает нас еще больших даров, только бы мы, заботясь о своем спасении, не проводили время безразсудно, и думали не о том, прошла ли уже половина святой четыредесятницы, но о том, сделано ли нами в это время что-нибудь доброе, исправились ли мы хоть от одной из обуревающих нас страстей. Если мы, и каждый день слушая духовныя наставления, будем оставаться такими же, не будем преуспевать в добродетели и исторгать из своей души различные пороки, то это не только не послужить нам в пользу, но и еще к большему вреду, потому что кто, и при таком попечении о нем, не приносит никакого плода, тот собирает себе больше огня геенскаго. Поэтому, прошу, воспользуемся хотя остальным временем поста, как должно, и каждую неделю, или даже и каждый день, будем осматривать себя и исторгать из своей души пороки, а сокровище добродетелей приумножать, уклонимся, как увещевает пророк, от зла, и сотворим благо (Псал. XXXIII, 15): это и есть истинный пост. Гневливый пусть исторгнет из души благочестивым размышлением обладающую (им) страсть и да возлюбит кротость и смирение. Безпечный и необузданный, с пристрастием взирающий на красоту телесную, обуздав свой помысл и напечатлев в недре души своей закон Христов, который говорит: иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Мат. V, 28), пусть убегает страсти невоздержания и упражняется в целомудрии.

Невоздержный языком и без разсуждения говорящий обо всем, что ни случится, пусть подражает блаженному пророку и говорит: положи, Господи, хранение устом моим и дверь ограждения о устнах моих (Псал. CX, 3); - пусть никогда не произносит слов без размышления и как случилось, но внимает Павлу, который говорит: всякий крик, и гнев, и злословие, и сквернословие, и хуление [5] да возмется от вас, со всякою злобою (Ефес. IV, 31), - и еще: если (есть) какое-либо доброе слово к полезному назиданию [6], да даст благодать слышащим (тамже ст. 29). Пусть избегает всячески и клятв, слыша повеление Христово: речено бысть древним: не в лжу кленешися; аз же глаголю вам не клятися всяко (Матф. V, 33, 31). Никто не говори мне: я клянусь в правде; не следует клясться ни в правде, ни в неправде. Так будем хранить уста свои чистыми от клятвы и от всего этого ограждать, и язык и уста, и ум наш, чтобы не рождалось в нас какого-либо злаго помысла, и не выражалось языком. Будем крепко затыкать и уши, чтобы не принимать и пустого слуха, как заповедал блаженный Моисей: да не приимеши слуха суетна (Исх. XXIII, 1), и как еще сказал блаженный Давид: оклеветающаго тай искренняго своего, сего изгонях (Пс. C, 5). Видишь, возлюбленный, сколько нам нужно бдительности, сколько труда для добродетели, как самая малая небрежность губит нас всецело? Поэтому-то блаженный Давид и восклицал в другом месте, обличая делающаго это: седя, на брата твоего клеветал еси, и на сына матери твоея полагал еси соблазн (Пс. XLIX, 20). Если мы так оградим все члены свои, то в состоянии будем бодро устремиться к делам добрым, язык упражнять в славословии и песнопениях Богу всяческих, слух - в слушании и изучении слова Божия, ум - в размышлении о духовных предметах, руки - не в хищении и многостяжании, а в милостыне и делании добрых дел, ноги - (в хождении) не в театры, ипподромы и вредныя зрелища, а в церковь, молитвенные домы и к гробницам святых мучеников, чтобы, получив их благословение, сделать нам себя неуловимыми для сетей диавола. Если так будем мы озабочены и заняты своим спасением, то можем и от поста получить пользу, избегнуть козней диавола и привлечь свыше великое благоволение, котораго да удостоимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] С прибавлением союза же.

[2] Здесь, конечно, разумеется предвечное рождение Бога-Слова, Имже вся быша.

[3] Так перевел Симмах и Феодотион. Вот полный их перевод:tou~to a3pac o0stou~n e)k tw~n o0ste/wn mou~.

[4] Злат. a0nti_ tou/tou вместо обычного в списках, не исключая и Лукиан., e3neken tou/tou; смысл того и другого выражений одинаков.

[5] Приведенныя слова Апостола Златоуст читает: pa~sa kraugh\|, kai\ qumo\j, kai\ blasfhmi/a, kai\ ai0srologi/a , kai\ eu0tapeli/a a0rqh/tw..., между тем в других списках, которым следует славянский перевод, читается: pa~sa pikri/a, kai\ qumo\j, kai\ o0rgh\, kai\ kraugh\, kai\ blasfhmi/a a0rqh/tw...

[6] У Злат. Ei1 tij lo/goj a0gaqo/j pro/j oi0kodomh\n xrei/aj; очевидно восполнено Златоустом из начальных слов того же стиха для ясности; в выражении. pro/j oi0kodomh\n th~ xrei/aj Злат. является согласным со списками, отличными от тех, которым следует славяно-русский перевод и в которых вместо xrei/aj читается pi/stewj = веры.


БЕСЕДA XVI

О падении первозданных. И беста оба нага, Адам же и жена его, и не стыдястася (Быт. II, 25).

1.

Сегодня хочу открыть вам, возлюбленные, духовное сокровище, которое, будучи и разделяемо, никогда не истощается, всех обогащает, и нисколько не уменьшается, напротив еще и да умножается. И из чувственнаго сокровища если кто успеет взять хоть малую частицу, то составляет себе великое богатство; так и в божественном Писании, даже в кратком речении можно найти великую силу и несказанное богатство мыслей. Таково свойство этого сокровища: делая богатыми приемлющих его, само оно никогда не оскудевает, потому что его изливает обильно источник Духа Святаго. А ваше дело тщательно блюсти предлагаемое и твердо хранить в памяти, чтобы быть вам в состоянии легко следить за тем, что говорится. Лишь бы только мы с усердием делали зависящее от нас, а благодать готова, и ищет, кто бы принял ее в изобилии. Выслушаем же и сегодняшнее чтение, чтобы познать нам неизреченное человеколюбие Божие, и то, какое снисхождение Он явил ради нашего спасения. И беста оба нага, Адам же и жена его, и не стыдястася. Подумай о великом блаженстве (прародителей), как они были выше всего телеснаго, как жили на земле, будто на небе, и, будучи в теле, не терпели нужд телесных: не нуждались ни в крове, ни в доме, ни в одежде, и ни в чем другом подобном. Об этом сообщило нам божественное Писание не просто и не без намерения, но для того, чтобы мы, узнав о такой их безпечальной и безболезненной жизни, и об ангельском, так сказать, состоянии, когда увидим потом, что они всего этого лишились и из великаго обилия ниспали в самую крайнюю бедность, приписывали это их безпечности. Впрочем, надобно выслушать самое чтение. Блаженный Моисей, сказав, что (прародители) нага беста, и не стыдястася (так как они не знали, что были наги, потому что их облекала и украшала, лучше всякой одежды, неизреченная слава), говорит: змий же бе мудрейший всех зверей, сущих на земли, ихже сотвори Господь Бог. И рече змий жене: что яко рече Бог: да не яств от всякаго древа райскаго (Быт. III, 1). Смотри, какая зависть и многосплетенная хитрость лукавого демона. Видя, что созданный человек находится в высочайшей чести и почти ничем не меньше ангелов, как и блаженный Давид говорит: умалил еси его малым чим от ангел (Псал. VIII, 6), да и это малое ввел грех преслушания, потому что пророк сказал это уже после преслушания, - так видя на земле земного ангела и снедаемый завистию, виновник зла демон, который сам пребывал между вышними силами, но по развращению воли и безмерности злости ниспал с той высоты, употребил великую хитрость, чтобы лишить человека благоволения Божия и, сделав его неблагодарным, лишить его всех благ, дарованных ему человеколюбием Божиим. И что же делает? Нашедши этого зверя, т. е. змия, который превосходил смыслом других зверей, что засвидетельствовал и Моисей словами: змий же бе мудрейший всех зверей, сущих на земли, ихже сотвори Господь Бог- им воспользовавшись, как орудием, диавол чрез него вступает в беседу с женою, и увлекает в свой обман этот простейший и не- мощнейший сосуд. И рече, сказано, змий жене. Из этого заключай, возлюбленный, что вначале ни один зверь не был страшен ни мужу, ни жене; напротив, признавая свою подчиненность и власть (человека), и дикия и неукротимыя животныя были тогда ручными, как ныне кроткия.

2.

Но, может быть, здесь кто-нибудь придет в недоумение и захочет знать, не имело ли это животное и дара слова (lo&gou)? Нет, не должно так думать, но всегда следуя Писанию, надобно разсуждать так, что слова принадлежали диаволу, который возбужден был к этому обману своей завистию, а этим животным воспользовался, как удобным орудием к тому, чтобы, прикрыв обман свой приманкою, обольстить сначала жену, как всегда более способную к обольщению, а потом чрез нее и первосозданнаго. Итак, воспользовавшись этим безсловесным для устроения кова, (диавол) вступает чрез него в разговор с женою и говорит: что яко рече Бог: да не яств от всякаго древа райскаго? Смотрите, какая здесь чрезвычайно тонкая хитрость! То, чего Бог не говорил, диавол предлагает в виде совета и вопроса, как будто заботясь о них, потому что такое расположение выказывают эти слова: что яко рече Бог: да не яств от всякаго древа райскаго? Как бы так говорил лукавый тот демон: для чего (Бог) лишил вас такого наслаждения? Зачем не дозволяет вполне пользоваться райскими благами, предоставив наслаждаться созерцанием (их), не позволяет вкушать и от этого чувствовать тем большее удовольствие? что яко рече Бог? Для чего это? Что пользы жить в раю, коль скоро нельзя пользоваться тем, что есть в нем, а приходится испытывать тем большую скорбь, что смотреть можно, а удовольствия, происходящаго от пользования, не получать? Видишь, как он чрез эти слова, точно чрез приманку, впускает яд? Жене надлежало бы из самаго этого начала догадаться о крайней дерзости диавола, - что он умышленно говорит о том, чего нет, и еще как будто заботясь об них, (говорит) для того, чтобы узнать, что заповедал им Бог, и таким образом увлечь их к преступлению. Итак, жена могла тотчас узнать хитрость диавола, уклониться от беседы с ним, как говорящим пустое, и не довести себя до такого унижения; но она не захотела (этого). Ей следовало бы даже и не вступать в беседу с ним, а беседовать только с тем, для кого она сотворена, кому равна была по достоинству и создана помощницею. Когда же она, не знаю как увлекшись, вступила уже в разговор с змием и чрез него, как чрез орудие, приняла гибельныя слова диавола, и тогда, поняв несообразность слов его, и видя, что иное заповедал Создатель, а другое, противное словам Творца, говорил диавол, тотчас должна была отвратить слух, бежать от беседы с ним, и презреть дерзнувшаго изощрять свой язык против данной им заповеди. Но по крайней невнимательности она не только не уклонилась, но и вполне открыла ему заповедь Божию, повергла бисер перед свиниею, и исполнилось слово Христово: не пометайте бисер ваших пред свиниями, да не поперут их ногами своими, и вращшеся расторгнут вы (Матф.VII, 6). Это и было теперь: (жена) повергла божественные бисеры пред свиниею, пред этим злым зверем, или демоном, действовавшим чрез него, и он не только попрал их и воспротивился сказанному (от Бога), но обратившись увлек в бездну прослушания не только жену, но вместе с нею и первозданнаго. Так опасно открывать, без разсуждения, как пришлось, божественныя тайны! Да слышать (это) те, которые разглагольствуют со всеми без различия и без разсуждения. И Христос нам говорит не о чувственной свинье, но разумеет людей, подобных этим животным, валяющихся, подобно безсловесным, в нечистоте греха; а этим он вразумляет нас и обращать внимание на различие лиц, и тщательно разсматривать обстоятельства, при которых нужно открывать что-либо из слова Божия, чтобы не сделать вреда ни другим, ни себе. Таковые не только сами не получают пользы от предлагаемых им слов, но часто увлекают в одну с собою бездну погибели и тех, которые безразсудно отдают им эти драгоценныя жемчужины. Поэтому должны мы тщательно наблюдать за тем, чтобы и нам не потерпеть того же, что (потерпели) обольщенные ныне (прародители). Ведь, если бы и в данном случае жена захотела не повергать божественных жемчужин пред свиньею, то и сама бы не низринулась в ту бездну, и мужа бы не увлекла.

3.

Но послушаем, что она отвечает диаволу. Когда змей сказал: что яке рече Бог: да не ясте от всякаго древа райскаго? то жена говорит ему: от всякаго древа райскаго ясти будем: от плода же, сущаго [1] посреде рая, рече Бог, да не ясте [2], ниже прикоснетеся ему, да не умрете (ст. 2, 3). Видишь, какое коварство? (диавол) сказал то, чего не было, чтобы, вызвав ее на разговор, узнать, что было (на самом деле сказано). Жена, доверившись ему, как благорасположенному к ней, открывает всю заповедь, разсказывает обо всем подробно, и своим ответом отнимает у себя всякое оправдание. В самом деле, что можешь ты, жена, сказать (в свое оправдание). Рече Бог: да не яств от всякаго древа райскаго. Надлежало бы тебе отворотиться от него (диавола), как сказавшаго противное (истине), и сказать ему: поди прочь, ты - обманщик, не знаешь ни силы данной нам заповеди, ни величия того, чем мы пользуемся, ни обилия даров (Божиих). Ты говоришь, будто Бог сказал, чтобы мы не вкушали ни от какого древа райскаго; а Владыка и Создатель, по великой благости, дозволив нам пользоваться и владеть всеми (деревами), повелел воздерживаться от одного, это вследствие своей попечительности о нас, чтобы мы, чрез вкушение от него, не подверглись смерти. Ей нужно было, если бы она была благоразумна, сказавши ему эти слова, совсем отвернуться и более уже не говорить с ним и не слушать слов его. Но она, открыв заповедь и сказав, что говорил им Бог, принимает от диавола новое внушение, гибельнее и смертоносное. Когда жена сказала, что от всякаго древа райскага ясти будем, от плода же древа, сущаго посреде рая, рече Бог, да не ясте от него, ниже прикоснетеся ему, да не умрете, тогда лукавый враг нашего спасения предлагает свое внушение, противное (слову) Господа. Тогда как человеколюбивый Бог, по великой попечительности, запретил вкушать для того, чтоб они не сделались смертными чрез прослушание, этот говорит жене: не смертию умрете (ст. 4). Какого же заслуживает жена оправдания в том, что так охотно слушала того, кто говорил так дерзко? Бог сказал: ниже прикоснетеся, да не умрете, а этот говорит: не смертию умрете. Потом, неудовольствовавшись противоречием божественным словам, он еще представляет Создателя завистливым, чтобы таким образом удобнее ввести в обман и, обольстив жену, достигнуть своей цели. Не смертию, говорит, умрете. Ведяше бо Бог, яко, в оньже [3] аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете, яко бози, ведяще доброе и лукавое (ст. 5). Вот, вся приманка! Наполнив чашу гибельным ядом, (диавол) подал ее жене, а та, не обратив внимание на смертоносное действие (если бы аахотела, она могла бы узнать это с самаго начала), но услышав от того, будто Бог потому запретил вкушать (от древа), яко отверзутся очи ваши, и будете, яко бози, ведяще доброе и лукавое, увлекшись надеждою на равенство с Богом, возмечтала наконец о себе много. Таковы-то ухищрения врага: он возводит лестью на большую высоту, низвергает затем в глубокую бездну. Возмечтав о равенстве с Богом, она спешила вкусить (плода) и туда устремляла и ум и мысль и ничего больше не видела, как то, чтобы испить чашу, растворенную лукавым демоном. А чтобы увериться тебе, что она заботилась об этом, лишь только приняла гибельный яд по совету змия, послушай, что говорит Писание: и виде жена, яко добро древо в снедь, и яко угодно очима видети, и красно есть еже разумети, и взя [4] от плода его и яде (ст. 6). По-истине, тлят обычаи благи беседы злы (1 Кор. XV, 33). В самом деле, отчего до внушения этого лукаваго демона ничего такого не испытывала (Ева), не подумала о дереве и не видела красоты его? Оттого что боялась заповеди Божией и будущаго наказания за вкушение. А теперь, когда она была обольщена этим лукавым животным, будто они не только не потерпят этого (наказания), но и сделаются равными Богу, надежда на это обещание побудила ее вкусить от древа, и она, не захотев остаться в своих границах, но признав врага и противника нашего спасения более достойным доверия, нежели слова Божий, не много спустя на самом опыте узнала гибельность внушения (диавольскаго) и несчастие, имевшее постигнуть их за вкушение. Увидевши, как сказано, яко добро древо в снедь, и яко угодно очима видети, и красно еже разумети, жена, по обольщению, конечно, диавола, в которое он ввел ее чрез змия, подумала сама про себя: если дерево и хорошо на вкус, и можете. так услаждать взор, и есть в нем некоторая невыразимая красота, да и вкушение от него доставит нам высочайшую честь, так что мы будем иметь одинаковое достоинство с Создателем, то почему же нам не вкусить от него?

4.

Видишь ли, как диавол увел жену в плен, увлек ея ум и заставил мечтать о себе выше своего достоинства, чтобы она, увлекшись пустыми надеждами, потеряла и то, что уже было ей даровано. И взя, сказано, от плода его, и яде: и даде мужу своему [5] и ядоста. И отверзошася очи обема, и разумеша, яко нази беша (ст. 7). Что ты сделала, жена? Принявши этот гибельный совет, ты не только попрала данный от Бога закон и нарушила заповедь, и до такой дошла несытости, что не удовольствовалась столь многочисленными плодами, но еще дерзнула вкусить и оттого одного дерева, котораго Владыка повелел не касаться, поверила словам змия, сочла совет его более достойным доверия, чем данную Создателем заповедь, и допустила себя до такого обмана, что не заслуживает и извинения. Разве давший совет был одной с тобою природы? Это был из числа подчиненных, из числа рабов, состоящих под твоею властью. Зачем ты так посрамила себя и, оставив того, для кого ты создана, кому в помощь произведена, кому равна по достоинству, по существу и дару слова, решилась войти в разговор с змеем и чрез этого зверя принять внушение от диавола, и не смотря на то, что (это внушение) явно противоречило заповеди Создателя, не уклонилась, но в надежде на обещание дерзнула вкусить? Пусть так, - пусть ты саму себя ввергла в такую бездну и лишилась высочайшей чести: зачем же делаешь и мужа участником этого ужаснаго падения, и кому ты назначена быть помощницею, тому сделалась наветницею и чрез вкушение малой снеди лишила его, вместе с собою, благоволения Божия? Какое крайнее безумие довело тебя до такой дерзости? Тебе не довольно было вести безпечальную жизнь, быть облеченной телом и не нуждаться ни в чем телесном, пользоваться всеми райскими плодами, кроме одного дерева? Тебе не довольно было, что все видимое находилось в вашей власти и вы имели господство над всем? Обольщенная надеждами, ты хотела подняться на самую крайнюю высоту? Так вот ты на самом опыте узнаешь, что не только не приобретешь того (чего ты надеялась), но и всего, уже дарованнаго вам, лишишь и себя, и мужа, и оба придете в такое раскаяние, что признаете безполезным (сделанное), а лукавый демон, давший гибельный совет, будет смеяться и торжествовать над вами, как уже павшими и испытавшими подобное ему. Как он, возмечтав о себе более надлежащаго, ниспал из усвоеннаго ему достоинства и низвергнут с неба на землю, тоже самое захотел он сделать и с вами - чрез преступление заповеди подвергнуть вас наказанию смертью и удовлетворить своей зависти, как и премудрый сказал: завистью же диавола смерть вниде в мир (Прем. II, 24). И даде, сказано, мужу своему, и ядоста. И отверзошеся очи обема. Велика безпечность и мужа. Хотя (предлагавшая плод) была и одной с ним природы, и жена его, но ему, как живо помнившему заповедь Божию, нужно было предпочесть ее неуместному желанию жены, не принимать участия в преступлении, для кратковременнаго удовольствия не лишать себя стольких блага и не оскорблять такого Благодетеля, который явил ему столько любви и даровал такую безболезненную и безбедную жизнь. Разве не позволено было тебе в избытке наслаждаться всеми другими плодами райскими? Зачем же и ты не захотел соблюсти такую легкую заповедь? Но ты, конечно, услышал от жены об обещании лукаваго советника тотчас, сам увлекшись надеждою, принял участие с снеди. Поэтому и наказание простирается на обоих вас, и самый опыт научит вас - не верить внушению злого демона более, нежели Богу.

5.

И даде мужу своему, и ядоста. И отверзошася очи обема, и разумеша, яко нази беша. Здесь рождается у нас весьма важный вопрос, (решить) который мы еще прежде обещали вашей любви. Справедливо спросит иной, какую силу имело это дерево, что вкушение от него открыло им глаза, и почему оно называется деревом познания добра и зла? Потерпите, если угодно, я хочу несколько поговорить с вами и об этом и научить вашу любовь, что, если мы захотим принимать с разсуждением то, что говорится в божественном Писании, то ни одно слово не покажется нам трудным. Не вкушение от дерева открыло им глаза: они видели и до вкушения. Но так как это вкушение служило выражением преслушания и нарушения данной от Бога заповеди, а за эту вину они лишились потом облекавшей их славы, сделавшись недостойными столь великой чести, то поэтому Писание, следуя своему обыкновению, говорит: ядоста, и отверзошася очи обема, и разумеша, яко нази беша. Лишившись за преступление заповеди высшей благодати, они ощущают и чувственную наготу, чтобы из охватившаго их стыда вполне поняли, в какую бездну низвело их преступление Владычной заповеди. В самом деле, доселе они наслаждались такою свободою, и даже не знали, что были наги (они и не были наги, потому что их лучше всякой одежды покрывала вышняя слава), после же вкушения, т.е. после преступления заповеди, они дошли до такого унижения, что, не перенося стыда, стали уже искать покрывала. Учиненное ими преступление заповеди сняло (с них) ту чудную и необыкновенную одежду, то есть, (одежду) славы и вышняго благоволения, которою они были облечены, и в то же время возбудило в них чувство наготы, и покрыло их невыразимым стыдом. И сшиста, сказано, листвие смоковное, и сотвориста себе препоясания (ст. 7). Подумай, Возлюбленный, с какой высоты в какую глубокую пропасть низвергло их диавольское внушение. Облеченные доселе такою славою, они теперь сшивают листья смоковные и делают себе препоясание. Таков плод диавольскаго обольщения; такова хитрость этого внушения, что оно не только не доставило людям больших благ, но лишило их и тех, которыя они имели. Так как такая причина - вкушение - произвела преслушание, поэтому Писание говорит: и ядоста, и отверзошася очи их, разумея не телесные глаза, но умственное зрение. Так как они преступили заповедь, то (Господь) и дал им почувствовать то, чего прежде, по благоволению, какое Он оказывал им, они не чувствовали. Когда слышишь, что отверзошася очи их, понимай это так, что (Бог) дал им почувствовать наготу и лишение той славы, какою они пользовались до вкушения. А что таков обычай Писания, послушай, как оно говорит и в другом месте. Когда служанка Сарры, убежав от госпожи, блуждала и, повергши отроча под елию единою, издалече ожидала смерти его, (об ней Писание) говорит: отверзе Бог очи Агари (Быт. XXI, 19), не потому, чтобы она дотоле не видела, но потому, что Бог (в это время) возбудил ея ум. Видишь ли, что слово - отверзе относится не к телесным глазам, но к умственному зрению?

Тоже самое можем сказать и касательно другого, возникающаго здесь, вопроса. Говорят: для чего это дерево называется древом познания добра и зла? Многие любители споров дерзают говорить, что Адам после уже вкушения от древа получил способность различать добро и зло. Думать так было бы крайне безумно. Чтобы никто не мог говорить так, для этак мы, предвидя это, недавно столько разсуждали о данной Богом человеку мудрости, доказывая ее наречением имен, какия дал он всем зверям, и птицам, и безсловесным (животным) и тем, что сверх этой высокой мудрости он удостоился еще и пророческаго дара. Как тот, кто дал имена и изрек такое чудное пророчество о жене, мог не знать, что хорошо и что худо? Если мы допустим это (чего да не будет!), то произнесем опять хулу на Создателя. Как Он давал и заповедь тому, кто не знал, что преступление (есть) зло? Это не так; напротив, он ясно знал это. Поэтому изначала (Бог) создал это животное (человека) самовластным: иначе не следовало бы его и наказывать за преступление заповеди, и награждать за ея соблюдение. Что он сделался смертным за преступление, это видно и из самой заповеди, и из последующих событий. Послушай, что сама жена говорила змею: от плода древа, еже посреди рая, рече Бог, да не яств от него, да не умрете. Значит, до вкушения они были безсмертны: иначе Бог, и после вкушения, не навел бы на них смерть в виде наказания.

6.

Кто же потерпит тех, которые хотят утверждать, что человек получил познание добра и зла после вкушения от древа, тогда как он и до вкушения был исполнен такой мудрости, и сверх мудрости удостоился еще благодати пророческой? И как можно согласить с разумом то, что козы и овцы, и все безсловесныя знают, какая трава годна им в пищу, какая вредна, от каких нужно особенно воздерживаться, и к каким обращаться, а человек - разумное животное, не знал, что - добро и что - зло? Но вот, скажут, Писание назвало это дерево деревом познания добра и зла. Знаю это и я. Если постараешься узнать особенности (ta_ i(diw&mata) божественнаго Писания, то поймешь, почему оно дало этому дереву такое название. Так названо оно не потому, что сообщало такое познание; но так как у него (peri_ au)to_) совершилось преступление заповеди и от него (e0c e9kei/nou) потом уже явилось познание греха и стыд, поэтому оно так названо. Божественное Писание имеет обычай по совершившимся событиям называть те места, где эти события случились. Потому божественное Писание назвало это дерево деревом познания добра и зла, что у него должно было совершиться преступление и(ли) соблюдение заповеди. Человеколюбивый Господь, искони и изначала желая вразумить и внушить человеку, что у него есть Создатель и Творец, произведший все видимое и сотворивший его самого, благоволил показать ему Свою власть в этой малой заповеди. Как щедрый владетель, отдавши кому-нибудь для пользования большой и прекрасный дом, берет за это не всю плату, но какую-нибудь малую часть, чтобы и для себя сохранить (право) господства, и того человека заставить хорошо помнить, что он не владелец строения, но пользуется им по доброте и щедрости, так и Господь наш, вверив человеку все видимое и предоставив ему жить в раю и пользоваться в нем всем, чтобы он, мало-по-малу увлекшись мыслью, не счел всего видимаго самобытным и не возмечтал слишком много о своем достоинстве, повелевает ему воздерживаться от одного дерева, а за нарушение этого повеления определяет тяжкое наказание, дабы он знал, что находится под Владыкою и всем прочим пользуется по благости Владыки. Но так как (Адам) по крайней невнимательности, вместе с женою, впал в несчастие чрез преступление данной заповеди и вкушение от древа, то поэтому (Писание) и назвало его деревом познания добра и зла. Не то, чтобы человек дотоле не знал, что добро и что зло; он так не незнал, что и жена, разговаривая с змием, сказала: рече Бог: да не ясте от него, да не умрете; значит, она знала, что смерть будет наказанием, если они преступят заповедь. Но - так как после вкушения от этого дерева они лишились и вышней славы, и почувствовали телесную наготу, поэтому (Писание) назвало его деревом познания добра и зла: у него было, так сказать, упражнение в послушании или непослушании.

Узнали вы, почему (Писание) сказало: отверзошася очи их, и разумеша, яко нази беша. Узнали, почему дерево называется древом познания добра и зла. Подумай же, какой стыд наконец охватил их, когда они, вкусив от древа, преступили заповедь Господню: сшиста листвие смоковное и сотвориста себе препоясания. Смотри, из какой славы в какое унижение низверглись они. Те, которые доселе жили, как земные ангелы, изобретают себе одежду из листьев. Таково зло - грех. Он не только лишает нас вышняго благоволения, но и ввергает в великий стыд и унижение, похищает у нас и те блага, которыми обладаем, отнимает всякое дерзновение. Но чтобы, разсматривая грех, совершенный человеком чрез вкушение от древа и преслушание, не сделать нам все слово печальным, переведем речь, если угодно, от этого древа к другому, к древу креста, и посмотрим, какия бедствия причинило то и какия блага принесло это. Впрочем, бедствия произошли не собственно от древа, но от безпечнаго произволения и презрения, какое (он) показал в отношении к заповеди. То древо ввело смерть, потому что за преслушанием последовала смерть; это даровало безсмертие. То изгнало из рая; это возвело нас на небо. То за одно преступление подвергло Адама такому наказанию; это освободило нас от безчисленных тяжестей греховных и дало нам дерзновение пред Господом нашим. Видите вы разность между древом и древом? Видите злобу диавола, безпечность человека и человеколюбие Владыки? Итак, вооружимся, прошу любовь вашу, этим животворящим древом, силою его умертвим губящия душу страсти, как и апостол Павел говорит: иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми (Гал. V, 24). А это значит: те, которые всецело предали себя Христу, умертвили всякую нечистую похоть, возникающую в теле ко вреду всех сил души. Им подражая, и мы сделаем свои члены бездейственными для утверждения в нас владычества диавола, чтобы нам и в настоящей жизни спокойно переплыть это бурное и опасное море, и, вошедши в тихую пристань человеколюбия Божия, получить блага, обещанныя любящим Его, во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава, со Отцем и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат. tou~ cu/lou tou~ me/sw tou~ paradei&sou вместо tou~ cu/lou o$ e0stin e0n me/sw tou~ paradei&sou = древа, еже есть посреде рая, как последнее читается в Лукиан. и др. сп.

[2] Злат. ou) faghsqe без следующего затем ap' au)tou~ = от него, читаемого в др. списках.

[3] Злат. h~| a@n h9me/ra| fa/gesqe согласно с Лукиан. и др. сп. и вопреки Александр. сп., где e0n h~| a@n h9me/ra| fa/gesqe.

[4] Злат. kai_ e1laben a)po_ tou~ karpou~ au)tou~ kai_ e!fagen согласно с евр. масор. текстом и вопреки Лукиан. и Алекс. сп., где: kai_ labou~sa tou~ karpou~ au)tou~ e!fagen = и вземши от плода его яде.

[5] Злат. после tw|~ a)ndri_ au0th~j опускает met' au0th~j = с собою, что читается в Лукиан. и Алекс. сп., равно как и в евр. масорет. тексте.


БЕСЕДA XVII

И услышаста глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни (Быт. III, 8).

1.

Довольно, кажется, изъяснялись мы недавно, по мере сил своих, о дереве, показав вашей любви причину, по которой божественное Писание назвало его деревом познания добра и зла. Поэтому сегодня хочу обратиться к последующему, чтобы вы познали несказанное человеколюбие Божие и то, какое Он показал снисхождение вследствие попечения о нашем роде. Подлинно, Он сделал и направил все так, чтобы созданное Им разумное животное пользовалось всею честью и ни в чем не уступало по жизни ангелам, но и в теле приобрело бы их безстрастие. А когда увидел, что оба они (прародители), по безличности, нарушили Его заповедь, не смотря на то, что Он предварил и обезопасил их угрозою, то и после этого не прекратил Своего человеколюбия, но (остался) верен Своей благости. Как чадолюбивый отец, видя, что сын его, по безпечности, ведет себя недостойно своего благородства и с высоты чести ниспал в крайнее унижение, по чувству горячей родительской любви, не оставляет его и в этом положении, но снова исполняет свой (долг), стараясь мало по малу освободить его из этого унижения и возвести в прежнюю честь, точно так и всеблагий Бог, сжалившись над человеком, по причине злаго умысла, которому он подвергся, соблазненный женою и принявши чрез змея совет диавола, тотчас приходит к нему, как врач к больному и страждущему, который лежит и нуждается в многоразличном лечении и помощи врача.

Но чтобы вам познать несказанное снисхождение Божие и из самых слов (Писания), надобно выслушать то, что было прочитано. И услышаста, сказано, глас [1] Господа Бога, ходяща в раи по полудни, и скрыстася Адам же и жена его от лица Господа посреде древа райского (Быт. III, 8). Не пройдем, возлюбленные, без взимания сказаннаго божественным Писанием, и не будем останавливаться на словах, но подумаем, что столь простыя слова употребляются ради нашей немощи, и все совершается благоприлично для нашего спасения. Ведь, скажи мне, если захотим принимать слова в буквальном значении, а не будем понимать сообщаемаго богоприлично, то не покажется ли многое странным? Вот посмотрим на самое начало нынешняго чтения. И услышаста, сказано, глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни, и убоястася. Что говоришь? Бог ходит? Неужели и ноги припишем Ему? И не будем под этим разуметь ничего высшаго? Нет, не ходит Бог, - да не будет! Как, в самом деле, ужели Тот, Кто везде есть и все заполняет, чей престол небо, а земля подножие ног, ходит по раю? Какой разумный человек скажет это? Что же значит: услышаста глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни? Он восхотел возбудить в них такое чувство (близости Божией), чтобы повергнуть их в безпокойство, что и было на самом деле: они почувствовали это, попытались скрыться от приближавшагося (к ним) Бога. Привзошел грех - и преступление, и напал на них стыд.

Нелицеприятный судия, то есть совесть, возстав, взывала громким голосом, упрекала их, показывала и как бы выставляла пред глазами тяжесть преступления. Для того человеколюбивый Владыка, созидая вначале человека, и вложил в него совесть, как неумолкающаго обличителя, который не может быть обманут или обольщен. Хотя бы учинивший грех и совершивший беззаконное дело успел укрыться от всех людей, - от этого судии он скрыться не может, напротив, всегда носит внутри себя этого обличителя, который безпокоит его, мучит, карает, никогда не утихает, но нападает на него и дома, и на площади, и в собраниях, и за столом, и во время сна, и при пробуждении, требует отчета в проступках, и поставляет на вид и тяжесть грехов, и угрожающее ему наказание, и, как усердный врач, не перестает прилагать свои врачества, хотя и видит, что ея не послушают, не отступает, но продолжает постоянно заботиться.

2.

Именно в том ея и дело, чтобы непрерывно напоминать (о грехе) и не давать ему (грешнику) дойти когда-либо до забвения о проступках его, но выставлять их. на вид ему, чтобы хотя чрез это сделать нас не столь склонными к повторению прежних грехов. Если многие из нас не преодолевают безпечности и при таком содействии и помощи совести, имея в себе такого сильнаго обличителя и карателя - совесть, которая терзает сердце и поражает сильнее всякаго палача, то без этой помощи мы не тотчас ли бы погибли? Потому теперь и первозданный, ощутив в себе это чувство и возъимев мысль о присутствии Божием, в ту же минуту скрывается. Отчего (это), скажи мне? Оттого, что увидел он, что на него возстал сильный обличитель, т. е. совесть. Не было у него другого обличителя и свидетеля греха, кроме того, котораго он носил внутри себя. А с другой стороны, вместе с обличением совести, и потеря славы, доселе облекавшей их подобно светлой одежде, давала им, чрез (ощущение) наготы, понять тяжесть сделаннаго греха. Когда поэтому они после тяжкаго того греха покрылись стыдом, то и пытались скрыться. Услышаста, сказано, глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни, и скрыстася Адам же и жена его от лица Господа Бога [2] посреде древа райскаго.

Нет ничего, возлюбленный, хуже греха: пришедши, он не только покрывает нас стыдом, но и делает безумными тех, которые прежде были разумны и исполнены великой мудрости. Подумай, до какого безумия дошел наконец тот, который перед этим обладал такою мудростью, который на деле показал нам дарованную ему премудрость, кто произнес такое пророчество. Услышав, как сказано, глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни, он, вместе с женою, скрылся ото лица Господа Бога посреде древа райского. Какое безумие - хотеть скрыться от Бога, вездесущаго, от Творца, призвавшаго все из небытия к бытию, знающаго сокровенное, создавшаго в отдельности сердца людей, ведающаго все дела их, испытующаго сердца и утробы и видящаго самыя движения сердца нашего? Но не удивляйся, возлюбленный! Таков обычай у грешников: они хотя и не могут укрыться, однако стараются укрыться. Что они сделали это, не перенося стыда, которым покрылись они после греха, лишившись той нетленной славы, подумай о том, где они скрываются? Посреде рая. Как негодные и неблагодарные слуги, не имея возможности скрыться от своего господина, бросаются из одного угла дома в другой, потому что страх смущает их душу, так точно и эти (прародители), не находя никакого убежища, укрываются в самом доме, то есть в раю. Не без намерения обозначается и время (пришествия Божия); услышаста глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни, а для того, чтобы ты познал человеколюбие Владыки, как Он нимало не замедлил, но лишь только увидел случившееся и тяжесть раны, тотчас поспешил врачеванием, дабы рана, воспалившись не сделалась неисцельною. Поэтому Он спешит предупредить и тотчас останавливает увеличение раны, и, следуя влечению Своей благости, ни на минуту не оставил ея без попечения. Враг нашего спасения, всегда завидующий нашему блаженству, показал такую злобу, что в самом начале устроил козни и чрез гибельный совет свой лишил их того чуднаго состояния. Но премудрый Бог, устрояющий нашу (жизнь) по Своей мудрости, видя и злобу диавола, и безпечность человека, по которой он, будучи обольщен вместе с женою, поверг себя в такой стыд, является и, как кроткий и человеколюбивый судия, открывает суд полный страха и трепета, производит точное изследование, внушая нам чрез это производить суд о ближних не прежде, как сделавши точное изследование.

3.

Итак послушаем, если угодно, о чем спрашивает Судия, что отвечают подсудимые, какое наказание им определяется, и какому осуждению подвергается тот, кто устроил им такой навет. Но напрягите, прошу, ум ваш и внимайте тому, что говорится, с великим страхом, потому что, если мы, видя земного судью, сидящаго на возвышенном месте и выводящаго на средину подсудимых, бьющаго и наказывающаго их, стоим с немалым страхом, желая услышать, что говорит судья, и что отвечает виновный, то тем более должны поступить так теперь, когда видим Творца природы, производящаго суд над своими созданиями. Но если будете слушать внимательно, то увидите, какая разность между человеколюбием Божиим и жестокостию людей в отношении к ближним. И призва Господь Бог Адама, и рече ему: Адаме, где еси (ст. 9)? Самый вопрос уже заставляет подивиться безмерному человеколюбию Божию, не в том только отношении, что Он позвал, но и в том, что Он позвал Сам, чего не делают люди в отношении к другим себе подобным, имеющим одну с ними природу. Вы знаете что, когда судьи, сев на высокое седалище, производят суд над преступниками, то не удостоивают их (личнаго) своего ответа, показывая им и через это, какому безчестию они подвергли себя совершением худых дел; судья хотя и отвечает, его ответы передает подсудимому и потом слова подсудимаго сообщает судье кто-либо другой, стоя между ними. Таков, как всякий знает, обычай у судей везде. Но Бог (поступил) не так, - как же? Он Сам зовет. И призва, сказано, Господь Бог Адама, и рече ему: Адаме, где еси? Смотри, какая сила заключается в этом кратком речении. Позвать виновнаго - это самое уже есть дело великаго и несказаннаго человеколюбия; покрытому стыдом и не смеющему открыть уста и двинуть языком дать - вопросом - повод (к оправданию), есть дело великой благости. Но слова: где еси? имеют большое значение и кроме (указания на) человеколюбие. Бог как бы так говорил Адаму: что это случилось? Иным Я тебя оставил, и иным нахожу ныне; оставив облеченным славою, теперь нахожу тебя в наготе. Где еси? Как это случилось с тобою? Кто довел тебя до такой перемены? Какой разбойник и тать, похитив так внезапно все богатство, оставил тебя в такой нищете? Откуда явилось у тебя чувство наготы? Кто виновник того, что ты лишился той чудной одежды, которою был облечен? Что за внезапная перемена? Какая буря так скоро потопила весь твой груз? Что такое случилось, что ты пытаешься скрыться от Того, Кто столько облагодетельствовал тебя и возвел в такую честь? Боясь кого, ты стараешься теперь скрыться? Разве явился обвинитель? Разве выступили свидетели? Откуда появились в тебе такая робость и страх? Глас Твой [3] услышах ходяща в раи, и убояхся, яко наг есмь, и скрыхся. Откуда у тебя сознание наготы? Скажи Мне, что это за новость и странность? Кто мог бы когда-либо сказать тебе это, если бы ты сам себе не причинил такого стыда, если бы не вкусил от того одного дерева, от котораго Я заповедал тебе не вкушать? Обрати внимание на человеколюбие и крайнее незлобие Господа. Он мог тотчас, даже не удостоив ответом сделавшаго такой грех, подвергнуть его наказанию, которое Он наперед уже определил за преступление, однако долго терпит, медлит, вопрошает и выслушивает ответ, и опять спрашивает, как бы вызывая виновнаго к оправданию, чтобы, при открывшемся случае, показать ему Свое человеколюбие и после такого преступления. Чрез это Он внушает нам, чтобы мы, судя виновных, не обращались с ними грубо и не выказывали в отношении к ним зверской жестокости; но проявляли бы свое великодушие и снисходительность, как бы производя суд над своими членами, и памятуя, что они одной с нами природы, растворяли бы наказание человеколюбием. Не без намерения божественное Писание употребило такую снисходительность (в словах); грубостью речи оно учит нас человеколюбию Божию и возбуждает, ревность к тому, чтобы подражать благости Господа по мере сил человеческих. И рече ему: кто возвести тебе, яко наг еси, аще не бы от древа, егоже заповедах тебе сего единаго не ясти, от него ял еси (ст. 11)? Откуда бы ты, говорит, мог узнать это и покрыться таким стыдом, если бы не предался крайней невоздержности и не пренебрег Моею заповедью?

4.

Обрати, возлюбленный, внимание на преизбыток благости Божией: Он ведет с ним (Адамом) речь, как друг с другом, и упрекает его за нарушение Своей заповеди. Кто возвести тебе, яко наг сей, аще не бы от древа, егоже заповедах тебе сего единаго не ясти, от него ял еси? Не мало силы заключается и в словах: сего единаго. Разве, говорит, Я стеснил тебя в наслаждении (удовольствиями райскими)? Разве не дал Я тебе полной свободы и не отдал во власть всего, что есть в раю, заповедав воздерживаться от одного только дерева, чтобы ты видел, что находишься под Владыкою и должен оказывать некоторое послушание? Что же за безпечность такая, что ты, имея столько наслаждений, не мог воздержаться от одного этого (дерева), но так скоро нарушил данную Мною заповедь и подверг себя стольким бедствиям? Какую получил ты пользу? Не говорил ли Я об этом наперед? Не удерживал ли и не предохранял ли страхом наказания? Не сказал ли, что произойдет с вами? Не для того ли запретил вам вкушать (от древа), чтобы вы не подверглись этим (бедствиям)? Кто даст тебе прощение, когда ты после стольких предостережений оказался столь невнимательным? Не заповедал ли Я обо всем, как отец возлюбленному чаду, и не внушил ли - от других дерев вкушать, а от того удерживаться, дабы не потерять тебе всех своих благ? Но ты признал конечно совет другого добрым и даже более достойным доверия, чем Мою заповедь, и сделал это, надеясь достигнуть большаго; презрев Мои повеления, дерзнул вкусить от дерева. Вот ты собственным опытом познал, как пагубен этот совет. Видите человеколюбие Судии? Видите несказанную .Его кротость и незлобие? Видите снисхождение, превосходящее всякое слово и мысль? Видите, как вопросом и словами: Кто возвести тебе, яко наг сей, аще не бы от древа, егоже заповедах тебе сего единаго не ясти, от него ял еси? - (Бог) хочет открыть ему двери к оправданию, чтобы явить такому грешнику Свое человеколюбие. Послушаем же виновнаго, что он отвечает на это? И рече, сказано, Адам: жена, юже дал еси со мною, та ми даде от древа, и ядох (ст. 12). Несчастныя слова, возбуждающия великую жалость и способныя подвигнуть к человеколюбию Господа, столь кроткаго и благостию побеждающаго наши беззакония. Так как (Бог) великим Своим долготерпением потряс его душу и показал ему тяжесть греха его, то Адам, в свое оправдание говорит Ему: жена, юже дал еси со мною, та ми даде от древа, и ядох. Признаю себя, говорит, грешником; но жена, юже дал еси со мною, о которой сам Ты сказал: сотворим ему помощника по нему, - она была виною моей погибели. Жена, юже дал еси со мною. Мог ли я ожидать, что подвергнет меня такому стыду та, которая для того и создана, чтобы доставлять мне собою утешение? Ты дал ее мне; Ты привел ее ко мне. Она-то, не знаю по какому побуждению, даде ми от древа, и ядох. Это имеет некоторый вид оправдания, но оно не приносит прощения. Какого в самом деле прощения, говорит (Бог Адаму), можешь ты заслуживать, забывший Мои заповеди, и предпочевший данное женою Моим словам? Пусть и жена дала, но довольно было Моей заповеди и страха наказания, чтобы заставить тебя бежать от вкушения. Разве ты не знал? Разве не ведал? Заботясь о вас, Я для того и сказал наперед, чтобы вы не подверглись этому. Итак, хотя и жена подала тебе повод к преступлению заповеди, ты от этого не будешь безвинным. Тебе надлежало бы показать к Моей заповеди более доверия, и не только самому удержаться от вкушения, но и жене показать важность греха. Ты - глава жены; она для тебя создана; а ты извратил порядок, и не только не исправил ее, но и сам увлекся; тело должно повиноваться голове, а вышло наоборот: голова последовала за телом и высшее сделалось низшим. Так как ты извратил весь порядок, то и находишься теперь в таком состоянии, ты, который доселе был облечен такою славою. Кто достойно оплачет тебя за потерю стольких благ? И во всем том, что с тобою произошло, не вини никого другого, кроме самого себя и своей безпечности. Если бы ты не захотел, жена не могла бы довести тебя до этой погибели. Она тебя не упрашивала, не уговаривала, не соблазняла. Она только подала, и ты тотчас с такою легкостью решился вкусить, нисколько не вспомнив о Моей заповеди, но подумав, будто Я обманул тебя и не позволил вкушать для того, чтобы ты не приобрел больших благ. И с какою целью ты мог быть обманут Мною, Который излил на тебя столько благодеяний? И то самое, что Я предварил вас и заповедал воздержание, чтобы вы не подверглись настоящему бедствию, и это какое было благодеяние! Но ты, вменив все это ни во что, вот на опыте узнал тяжесть своего греха. Итак, не приписывай вины одной жене, но - и своей безпечности.

5.

После того, как всеблагий Господь довольно побеседовал с Адамом и тот сделал признание во грехе, сложив, как он думал, вину на жену, - смотри, какое опять употребляет (Господь) снисхождение, как удостоивает и жену ответа пред Собою. Рече, сказано, Бог [4] жене: что сие сотворила еси (ст. 13)? Ты слышала, говорит, что муж слагает вину на тебя и все приписывает тебе, которая дана ему в помощь и для того создана, чтобы доставлять ему утешение, какое только можешь, как подобная ему и имеющая общую с ним природу. Зачем же ты это сделала, жена? Для чего стала и для себя и для мужа виновницею такого стыда? Какая вышла тебе польза от такого невоздержания? Какая тебе прибыль от обольщения, которому ты поддалась добровольно и в котором сделала участником и мужа? Что же жена? Змий прельсти мя, отвечала она, и ядох. Смотри, и она объята великим страхом и оправдывается в совершенном грехе. Как муж думал сложить вину на свою жену, говоря: жена принесла и дала мне, и я ел, - так и она, не находя никакого убежища, признается в сделанном и говорит: змий прельсти мя, и ядох. Это злое, говорит, животное причинило нам такую погибель; его пагубный совет поверг нас в такой стыд, оно обольстило меня, и я ела. Не пройдем, возлюбленные, этих слов без внимания, но разсмотрим тщательно, чтобы получить нам отсюда великую пользу. Суд здесь страшный и полный ужаса, и надобно выслушать внимательно все, что ни говорится, собрать из этого великое сокровище для ума. Смотри, и муж говорит: жена, юже дал еси со мною, та ми даде, и ядох. Нет никакого принуждения, никакого насилия, видно произволение и решимость: только даде, не принудила, не заставила насильно. И жена опять в свое оправдание не сказала: змий принудил меня, и ядох, - но что? Змий прельсти мя; а уступить или не уступить обольщению было в ея власти. Змий, говорит, прельсти мя. И точно, враг нашего спасения, действовавший и давший совет посредством этого лукаваго животнаго, обольстил (жену), т. е. не принудил и не заставил насильно, но привел в дело обман свой чрез гибельный совет, так как нашел, что жена легко может принять обман, не заслуживающий никакого извинения. Змий прельсти мя, и ядох. Смотри же, как всеблагий Господь довольствуется их словами и ничего более не принуждает их говорить. Ведь и об этом Он спрашивал не потому, чтобы не знал: Он знал, и совершенно знал, но для того, чтобы показать Свое человеколюбие, Он снисходит к их немощи и призывает их к исповеданию греха. Поэтому Он больше ни о чем и не спрашивает. Надлежало знать и вид (to_ ei/~doj) обмана; но чтобы нам показать, что вопрос (жене и мужу) сделан не по незнанию, Бог удовлетворяется тем, что сказано ими. Сказав: змий прельсти мя, и ядох, жена этим указала на то гибельное внушение, которое она приняла от диавола чрез змия, т. е. что после вкушения будете яко бози. Видели вы, с какою тщательностью был вопрошаем Адам? С каким снисхождением введена в судилище и жена? Как оба они оправдывались? Посмотрите теперь и на преизбыток несказаннаго человеколюбия Судии. Когда жена сказала: змий прельсти мя, и ядох, то (Бог) уже не удостоивает змия и ответа, не дозволяет ему оправдываться и не спрашивает его, как (спрашивал) мужа и жену; но, приняв от них оправдание, устремляется на него, как на виновника всех зол. И поелику Он, как Бог, ведущий и сокровенное, знал, что змий служил орудием козней и злобы диавола против человека, то чтобы ты познал Его благость к людям, по которой Он, хотя и знал это, говорил однако одному: где еси? кто возвести тебе, яко наг еси? - другой: что сие сотворила еси? - не так поступает в отношении к лукавому этому зверю, но как? И рече Господь Бог змию: яко сотворил еси сие. Видишь различие? Жене сказал: что сие сотворила еси? - а змию: яко сотворил еси сие. Так как ты, говорит, сделал это зло, подал этот гибельный совет, послужил орудием столь великой злобы, до того изострил (жало) зависти против созданного Мною, то проклят ты от всех скотов и от всех зверей земных; на персех [5] и чреве ходити будеши и землю снеси вся дни живота твоего. И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя. Той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будешь его пяту (ст. 14; 15).

6.

Обрати здесь внимание на порядок и последовательность, вполне обнаруживающия человеколюбие (Господа). Делая допрос, Он начал с мужа, потом перешел к жене. И когда она указала на виновника, Он, приступив к змию и не потребовав уже от него ответа, налагает (на него) наказание и притом такое, которое бы продолжалось всегда и, будучи на виду, постоянно учило все последующие (роды) - не принимать подобнаго гибельнаго совета и не обольщаться его хитростями. Но, может быть, скажет кто: если совет дал диавол, употребив змия в орудие, то за что же это животное подверглось такому наказанию? И это было делом неизреченнаго человеколюбия Божия. Как чадолюбивый отец, наказывая убийцу своего сына, ломает и нож и меч, которым тот совершил убийство, и разбивает их на мелкия части, - подобным образом и всеблагий Бога, когда это животное, как меч какой, послужило орудием злобы диавола, подвергает его постоянному наказанию, чтобы мы из этого чувственнаго и видимаго явления заключали, в каком находится он безчестии. Если послуживший орудием подвергся такому гневу, то какое наказание должен понести тот? Это особенно показал нам Христос, говоря в божественном Евангелии к стоящим ошуюю: отыдите от мене прокляти во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его (Матф. XXV, 41). Ему уготован издревле, его ожидает тот неугасимый огнь. Что же может быть несчастнее тех людей, которые, по небрежению о своем спасении, делают себя повинными той же казни, которая уготована диаволу? Что нам, если захотим творить добродетель и исполнять постановленные Иисусом Христом законы, уготовано царство, - об этом послушай, что Он (Христос) говорит: приидите, благословении Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира (ст. 34). Видишь, тому уготован неугасающий огнь, а нам, если не будем безпечны, царство? Помышляя об этом, позаботимся о жизни, будем избегать зла и никогда не будем обольщаться хитростями диавола. Если хотите и не чувствуете себя утомленными, еще подвергнем разсмотрению наказание, наложенное на змея, чтобы таким образом, мало-по-малу обозревши суд до конца, мы могли видеть величие человеколюбия Божия. Если люди часто проводят по целому дню, смотря на судью, сидящаго на всенародном судилище и произносящаго приговор над подсудимыми, и не уходят, доколе не увидят, что судья встал, тем с большим усердием следует нам теперь взирать на всеблагаго Бога, - как Он, с одной стороны, определяет змею тяжкое наказание, чтобы наказанием этого чувствами постигаемаго животнаго, которым, как орудием, воспользовался лукавый демон, дать нам понятие о том наказании, какое его постигнет, и как, с другой стороны, милостиво возлагает и на жену и на мужа соразмерное наказание, служащее больше к исправлению, чем к мучению, чтобы мы, внимательно разсмотрев все это, подивились попечению человеколюбиваго Бога, какое Он показал в отношении к нашему роду. Что же Он говорит? И рече Господь Бог змию: яко сотворил еси сие, проклят ты от всех скотов и от всех зверей земных. На персех и чреве ходити будеши, и землю снеси вся дни живота твоего. И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя. Той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будеши его пяту.

7.

Велик и силен гнев, потому что чрезмерно велик и обман, который лукавый диавол сделал чрез змия. И рече Господь Бог змию: яке сотворил еси сие. Так как ты, говорит, послужил орудием такой злобе и таким образом привел в исполнение обман, подавши гибельный совет и растворив для (прародителей) смертоносную чашу; так как ты сделал это и захотел лишить Моего благоволения тех, которые созданы Мною, послужив орудием воле лукаваго демона, спадшаго, по злобе и безмерной гордости, с неба на землю, - то за это, что он употребил тебя в орудие, Я налагаю на тебя всегдашнюю казнь, чтобы из совершившагося с тобою и он мог знать, какое наказание постигнет его, и последующие люди научились не увлекаться внушениями его и не внимать его обольщению, дабы не подвергнуться тому же: за это проклят ты от всех зверей, так как своею мудростию воспользовался не по надлежащему; напротив, преимущество, какое имел ты пред всеми животными, сделалось для тебя причиною всех зол. Змий, сказано, бе мудрейший всех скотов и зверей земных [6]. За это ты будешь проклят от всех скотов и зверей земных. Но так как предмет проклятия не подлежал чувствам и не был видим для глаз, поэтому-то (Бог) налагает на него и чувственное наказание, чтобы мы могли постоянно иметь перед глазами следы его казни. На персех и чреве ходити будеши и землю снеси вся дни живота твоего, - за то, говорит, что ты воспользовался (своим) устройством не по надлежащему, но дерзнул вступить в беседу с созданным Мною разумным животным. Как действовавший чрез тебя и употребивший тебя в орудие диавол за то, что возмечтал (о себе) выше своего достоинства, низвергнут с неба, таким же образом и тебе повелеваю принять другой образ устройства - пресмыкаться по земле и ею питаться, так что тебе уже невозможно будет смотреть вверх, но постоянно должно находиться в таком положении и одному между всеми зверями питаться землею. И не это только, но и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим, и между семенем тоя. Не удовольствуюсь и этим, чтобы ты ползал по земле, но сделаю еще и жену непримиримым врагом тебе; да и не ее одну, но и семя ея сделаю также постоянно враждебным твоему семени. Той твою блюсти будет главу, ты же блюсти будеши его пяту. Я дам ему (семени жены) такую силу, что оно всегда будет наступать на твою голову, а ты будешь под его ногами. Смотри, возлюбленный, как и в наказании этого животнаго Бог показывает нам Свою попечительность о роде человеческом! И это относится только к чувственному змию; но желающий может после вникнуть в смысл написаннаго и понять, что, если это сказано о чувственном (змие), то еще более нужно прилагать сказанное к мысленному змию. И его, уничтожив, поверг под наши ноги Бог и дал нам власть наступать на его голову. Не на это ли Он указывает, когда говорит: наступайте на змию и на скорпия (Лук. X, 19)? Чтобы мы не подумали, будто это сказано о чувственных животных, Он прибавил: и на всю силу вражию. Видели вы безмерное человеколюбие Божие и из наказания, наложеннаго на орудие диавола? Перейдем, если угодно, опять к жене. Так как он (змей) ввел в обман, то первый и получил наказание; итак как он первую соблазнил жену, и потом она уже увлекла и мужа, то ее первую и подвергает (Бог) наказанию, которое впрочем имело целию исправление. И жене рече: умножая умножу, печали твоя и воздыхания твоя: в болезнех родиши чада: и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет (ст. 16). Смотри на благость Господа, какую показывает Он кротость после такого преступления. Умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя. Я, говорит, хотел, чтобы ты проводила безпечальную безболезненную жизнь, свободную от всякой скорби и горести и исполненную всякаго удовольствия, (хотел, чтобы ты), будучи облечена телом, не чувствовала ничего телеснаго. Но как ты не воспользовалась по надлежащему таким счастием, но избыток благ довел тебя до столь великой неблагодарности, то чтобы ты не предалась еще большему своеволию, Я налагаю на тебя узду, и осуждаю тебя на печали и воздыхания. Умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя: в болезнех родиши чада. Я, говорит, сделаю, что у тебя рождение детей - источник великаго утешения - будет начинаться печалию, чтобы ты сама в повседневных скорбях и печалях при деторождении имела постоянное напоминание о том, как велик этот грех и преслушание, чтобы с течением времени не предала ты забвению случившагося теперь, но знала бы, что причиною этого был для тебя обман. Поэтому умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя: в болезнех родиши чада. Здесь разумеются болезни рождения и тот великий труд, какой должна терпеть (жена), нося плод, как бремя, в продолжение стольких месяцев, - также некоторыя особенныя, происходящия отсюда, боли, растяжение членов и те нестерпимыя страдания, которыя знают только те (жены), которыя испытали (их).

8.

Однако человеколюбивый Бог даровал, вместе с скорбями, и столь великое утешение, что радость о рождении младенца равняется тем болезням, которыя, в продолжение стольких месяцев, терзают утробу матери. Переносящия такой труд, столько терзаемыя болезнями и, так сказать, отчаивающияся в самой жизни, после того как родят и насладятся радостью за (свои) страдания, опять, как бы забывши все, что было, предаются деторождению: так устроил Бог для непрерывнаго сохранения людей! Надежда будущих благ всегда облегчает перенесение настоящих скорбей. Это всякий может видеть на предприимчивых купцах которые переплывают обширныя моря, переносят кораблекрушения и (нападения) морских разбойников и часто, после многих таких опасностей, обманываются в своих надеждах, и не смотря на это, не останавливаются, но снова принимаются за тоже. Это же можно сказать и о земледельцах: и они, после того, как прорежут глубокия борозды, употребят на обработку земли много трудов и щедро посеют семена, часто обманываются в надежде, вследствие засухи, или безведрия, или напавшей ржавчины при самом конце (созревания) колосьев [7], не смотря однако на это, они не отстают, но опять, когда придет время, берутся за земледелие. Это можно приметить и во всяком занятии. Так точно и жена: часто и она, после многих тех месяцев (чревоношения), после нестерпимых болей, после безсонных ночей, после растяжения членов, вследствие какого-либо незначительнаго неблагоприятнаго обстоятельства, выкинув прежде времени младенца, еще ни образовавшагося и не получившаго определеннаго вида, или хотя и образовавшагося, но не вполне, нездороваго, или часто даже мертваго, едва только избежит опасности, как бы забыв все это, опять начинает тоже, опять терпит тоже. И что говорю: тоже? Часто случается, что и умирает вместе с дитятей, однакож и это не вразумляет прочих и не удерживает от этого дела: такое-то Бог соединил с скорбью удовольствие и радость! Поэтому сказал (Он): умножая умножу печали твоя: в болезнех родиши чада. Это же сказал и Христос, беседуя с учениками и показывая вместе и тяжесть скорби, и обилие радости: жена, егда раждает, скорбь имать, яко прииде год ея; потом, желая представить нам, как чувства скорби скоро проходят, и сменяются радостью и веселием, говорит: егда же родит отроча, ктому не помнит скорби за радость, яко родися человек в мир (Иоав. XVI, 21). Видишь безмерное попечение (Божие)? Видишь, что наказание преисполнено вразумления? В болезнех родиши чада. Потом: к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет. Как бы оправдываясь пред женою, человеколюбивый Бог говорит: вначале Я создал тебя равночестною (мужу) и хотел, чтобы ты, будучи одного (с ним) достоинства, во всем имела общение с ним, и как мужу, так и тебе вверил власть Над всеми тварями; но поелику ты не воспользовалась равночестием, как должно, за это подчиняю тебя мужу: и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет. Так как ты, оставив равночестнаго и имеющаго общую с тобою природу, того, для кого ты создана, решилась вступить в беседу с лукавым животным-змеем, и принять от него совет, то затем Я уже подчиняю тебя ему и объявляю его твоим господином, чтобы ты признавала власть его; так как ты не умела начальствовать, то научись быть хорошею подчиненною. К мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет. Лучше тебе быть под его начальством и состоять под его управлением, чем, пользуясь свободою и властию, носиться по стремнинам. И для коня полезнее иметь на себе узду и ходить под управлением, чем без этого носиться по стремнинам. Итак, имея в виду твою пользу, Я хочу, чтобы ты к мужу имела обращение, повиновалась ему, как тело голове, и с радостию признавала его господство. Вижу, что вы утомились продолжительностию слова; но, прошу вас, ободритесь несколько, чтобы нам не оставить суда недоконченным и не уйти, оставив Судию еще сидящим (на суде): ведь мы уже приблизились к самому концу.

9.

Посмотрим же, что, после жены, Бог говорит мужу и какое налагает и на него наказание. Адаму же рече: яко послушал еси гласа жены твоея, и ял сей от древа, егоже заповедах тебе сего единого не ясти, от него ял еси: проклята земля в делех твоих, в печалех снеси тую вся дни живота твоего. Терния и волчцы возрастит тебе, и снеси траву селную. В поте лица твоего снеси хлеб твой, дондеже возвратитися в земли, от неяже взят сей, яко земля еси, и в землю отъидеши (ст. 17, 18, 19). И отсюда открывается великое и несказанное попечение Господне о человеке; но выслушаем внимательно каждое слово. Адаму же рече: яко послушал еси гласа жены твоея, и ял сей от древа, егоже заповедах тебе сего единого не ясти, от него ял еси. Так как ты, говорит, послушал жены своей и вкусил от дерева, ея совет предпочел Моей заповеди, и не захотел воздержаться от одного только того дерева, от котораго Я заповедал тебе не есть (Я повелел тебе воздерживаться не от многих дерев, а от одного только, а ты не воздержался и от него, но, забыв Мои заповеди, послушал жены), то за это на самом деле узнаешь, какое ты сделал зло.

Слушайте, мужья; слушайте, жены! Один, чтобы не слушаться жен, когда оне советуют худое, другия, чтобы не предлагать таких советов. Если он (Адам), хотя и сложил вину на жену, однако не удостоился никакого извинения, то какое оправдание будет иметь тот, кто станет говорить: "ради жены согрешил я в том и в том, сделал то и то?" Жена для того и подчинена твоей власти, ты для того и поставлен ея господином, чтоб она повиновалась тебе, чтобы голова не следовала за ногами. Но часто можно видеть противное: тот, кто должен быть в чине головы, не удерживается даже и в чине ног; поставленная же в чине ног, становится в чине головы. Поэтому и блаженный Павел, учитель вселенной, предвидя все это, вопиял: что веси, жено, аще мужа спасеши? или что веси, мужу, аще жену спасеши (1 Кор. VII, 16)? Однако, и муж должен с великою осторожностию отвергать гибельные советы жены, и жена, живо помня наказание, какому подверглась Ева, давшая мужу гибельный совет, пусть не дерзает советовать мужу что-либо подобное и пусть не подражает Еве, но, вразумляясь ея примером, пусть советует то, что и ее и мужа не подвергнет, никакому осуждению и наказанию. Но возвратимся к предмету. Адаму же речв Бог: яко послушал еси гласа жены твоея, и ял еси от древа, егоже заповедах тебе сего единено не ясти, от него ял еси. Так как ты, говорит, показал такую безпечность касательно соблюдения данной Мною заповеди и не воспользовался ни страхом, ни предварительным Моим объявлением того, что должно произойти с вами за вкушение, но дошел до такого нечестия, что, при таком (обилии) наслаждений, не мог удержаться от одного дерева, то поэтому проклята будет земля в делех твоих. Смотри на человеколюбие Господам как (неодинаково) Он наказывает змия и это разумное животное (человека). Тому говорит: проклят ты от земли; а этому не так; как же? - проклята земля в делех твоих. И справедливо. Так как земля создана для человека, чтобы он мог наслаждаться плодами ея, поэтому теперь Бог, за человека же, так согрешившаго, налагает на нее проклятие; и так как наложенное на землю проклятие лишило человека покоя и благополучия, то проклята, говорит, земля в делех твоих. Потом, чтобы ты знал, что значит: проклята, прибавил: в печалех снеси тую вся дни живота твоего. Смотри, каждое наказание распростирается на весь век, чтобы не только они (прародители) получили от этого пользу, но и последующие роды познавали из этого, за что постигло их это наказание. В печалех, говорит, снеси тую вся дни живота твоего. Потом, еще точнее определяя вид проклятия и причину печали, прибавил: терния и волчцы возрастит тебе. Вот памятники проклятия! Терния, говорит, произрастят и волчцы. Я сделаю, что ты будешь переносить тяжкий труд и заботу, и в печали проводить всю жизнь, чтобы это было для тебя уздою, чтобы ты не мечтал о себе свыше своего достоинства, но постоянно помнил бы о своей природе, и впредь никогда не допустил себя до подобнаго обольщения. И снеси траву селную. В поте лица твоего снеси хлеб твой. Смотри, как после преслушания у него все стало не так, как в прежней его жизни! Я, говорит, вводя тебя в этот мир, хотел, чтобы ты жил без скорби, без труда, без забот, без печалей, чтобы ты был в довольстве и благоденствии и не подлежал телесным нуждам, но был чужд всего этого и пользовался совершенною свободою. Но так как тебе не была полезна такая свобода, то Я и прокляну землю так, что она впредь уже не будет, как прежде, давать плодов без посева и возделания, а только при большом труде, усилии и заботах; подвергну тебя постоянным скорбям и печалям, заставлю все делать с изнурительным напряжением, чтобы эти мучительные труды были для тебя всегдашним вразумлением вести себя скромно и знать свою природу. И это будет не на малое или краткое время, по продолжится во всю жизнь твою. В поте лица твоего снеси хлеб твой, дондеже возвратишися в землю, от неяже взят еси, яко земля еси и в землю отъидеши. Ты будешь терпеть это, доколе не наступить конец твоей жизни, когда ты разрешишься в землю, из которой и был образован. Хотя Я дал тебе природу телесную, по Моему человеколюбию, но это тело (произошло) из земли и будет опять землею: земля еси и в землю отъидеши. Чтобы этого не было, Я повелел вам не касаться того древа, присовокупив: в оньже аще день снесте от него, смертию умрете. Я не хотел этого, но так как с Моей стороны сделано все, а ты сам устроил себе это, то не вини никого другого, но приписывай все своей безпечности. Здесь рождается у нас еще другой вопрос, который, если вам угодно, мы решим вкратце, и затем окончим слово. Рече, сказано, Бог: в оньже аще день снесте от него, смертию умрете; а оказывается, что они после преслушания и вкушения жили еще много лет. Это представляется недоумением только для тех, которые поверхностно относятся к приведенным словам. Но кто слушает с добрым размышлением, для того ясно сказанное, и для внимательнаго не представляет никакого недоумения. Хотя они (Адам и Ева) прожили много лет, но с той уже минуты, как услышали: земля еси, и в землю отъидеши, они получили смертный приговор, сделались смертными и, можно сказать, умерли. Указывая на это. Писание и сказало: в оньже аще день снесте, смертию умрете - вместо того, чтобы сказать: получите приговор - быть уже смертными. Как в человеческих судах, человек приговоренный к отсечению головы, будучи затем посажен в темницу, хотя бы и долго пробыл там, будет проводить жизнь не лучше мертвых, так как уже предав смерти приговором, - так подобным же образом и прародители с того самого дня, в который услышали смертный приговор, хотя и долго еще прожили, но по приговору уже умерли. Знаю, что сказано уже много и наше поучение простерлось очень далеко. Поэтому, при помощи Божией, по мере сил наших, изъяснив вам до конца нынешнее чтение из Писания, здесь и прекратим свое слово.

10.

Можно бы, правда, предложить и другое и показать, что это самое наложенное наказание и то, что люди стали смертны, заключает в себе бездну человеколюбия; но чтобы не обременить вашего ума многочисленностию (мыслей), попросим только вас - по выходе отсюда не вдаваться в праздныя беседы и в безполезную болтливость, но размышлять с собою и беседовать с другими о том, что сказано, и приводить себе на память то, что говорил Судия, чем оправдывались виновные, также то, как один слагал вину на другую, а эта - на змея, и как (Бог) наказал и последняго, наложив на него казнь постоянную, простирающуюся на все время, и, выразив сильный гнев на него, этим показал Свое попечение об обольщенных. Из того самаго, что Он так воздал обольстителю, видно, что этот обольститель соблазнил особенно Ему дорогих. Потом, припоминайте наказание, какому подверглась жена, или - лучше - исправление; припомнив сказанное Адаму и представляя в уме не приговор: яко земля еси, и в землю отъидеши, подивитесь притом несказанному человеколюбию Господа, по которому Он, если только мы решимся делать добро и убегать зла, обещал нас, происшедших из земли и в землю разрешающихся, удостоить неизреченных тех благ, уготованных любящим Его, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. II, 9). Итак мы должны воздавать великую благодарность Господу нашему за такия благодеяния и никогда не выпускать их из памяти: напротив, добрыми делами и совершенным удалением от зла будем умилостивлять Его и приобретать Его благоволение к нам. Если Он, будучи Богом безсмертным, не отказался принять на Себя наше смертное и земное естество, освободить от древней мертвенности, вознести превыше неба, почтить соседением Отцу и удостоить поклонения от всего небеснаго воинства, то не было ли бы крайне неблагодарно, если бы мы не устыдились воздать Ему противным, и безсмертную душу пригвоздив, так сказать, к плоти, сделали земною, мертвою и бездейственною? Нет, умоляю вас, не будем так неблагодарны к Тому, Кто оказал нам столько благодеяний, но, следуя Его законам, будем делать угодное и приятное Ему, чтобы и Он признал нас достойными вечных благ, коих да удостоимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат. th~j fwnh~j = гласа согласно с Лукиан. сп. вместо th\n fwnh\n; но затем отступает от этих списков, читая a0po_ prosw&;pou Kuri/ou, без дополнения к этому Qeou~ (см. однако далее), хотя в Лукиан. и других греч. списках, как и в евр. тексте, употреблено Kuri/ou tou~ Qeou~; далее вместо e0n me/sw| tou~ cu/lou tou~ paradei/sou у Злат., читается в Лукиан. сп. e0n me/sw| tou~paradei/sou = посреде рая; в этом пункте чтение Злат. согласуется с Алекс. сп. и еврейским текстом.

[2] Здесь Злат. читает: a)po_ prosw&;pou Kuri/ou tou~ Qeou~.

[3] Злат. th~j fwnh~j sou~ согласно с Лукиан. сп. вместо th_n fwnh_n sou~, как в Алекс. сп.

[4] Злат. читает и здесь одно имя o( Qeo_j согласно Лукиан. сп. и вопреки Алекс. сп. и еврейск. тексту, где - Ku&;rioj o( Qeo_j = Иегова Елогим

[5] Злат. читает: 'Epi_ tw|~ sth/qei согласно с Лукиан. сп. и вопреки Алекс. и др. сп., где e0pi_ tw|~ sth/qei sou = на персех твоих; последнее чтение согласно с евр. текстом.

[6] Злат. так: 9O ga_r o!fij h~/n fronimw&;tatoj pa/ntwn tw~n kthnw~n kai_ tw~n qhri/wn th~j gh~j вместо обычного чтения в Лукиан. и др. списках: o( de\ o!fij h~/n fronimw&;tatoj pa/ntwn tw~n qhri/wn tw~n e0pi_ th~j gh~j_ = змий же бе мудрейший всех зверей сущих на земли.

[7] Proj au)tw~| tw~| te/lei tw~n dragma/twn erusi/bhj


БЕСЕДA XVIII

И нарече Адам имя жене своей [1] Жизнь, яко та мати всех живущих. И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны: и облече их. И рече Бог [2]: се Адам бысть яко едина от Нас (Быт. III, 20-22).

1.

Видели вы вчера человеколюбие Судии? Видели изследование исполненное благости? Видели разность наказаний - как наказан коварный обольститель, как наказание, наложенное на обольщенных, показывает великое человеколюбие Божие? Видели, как полезно было нам присутствовать в судилище и видеть, как производилось изследование? Мы узнали, сколь многих и великих благ лишили себя Адам и Ева преступлением данной им заповеди, лишившись той неизреченной славы и жизни, которая была почти ничем не хуже ангельской. Мы увидели снисходительность Владыки, узнали, какое великое зло -безпечность, как она лишает нас и тех благ, которыми мы уже пользовались, и подвергает великому стыду. Поэтому, умоляю, будем бдительны, и пусть падение их (первых людей) послужит для нас врачеством, и их безпечность пусть будет для нас побуждением к осторожности, потому что совершающие после этого те же грехи подлежат большему наказанию, так как они не захотели вразумиться примерами. И действительно, потомки, согрешающие подобно первым людям, подвергаются неодинаковому с ними наказанию. В этом можно тотчас удостовериться из слов мудрого учителя вселенной, то есть, блаженнаго Павла, который говорит: елицы бо беззаконно согрешиша, беззаконно и погибнут, и елицы в законе согрешиша, законом суд приимут (Рим. II, 12). Эти слова значат: жившие до закона и живущие после закона не одинаково будут судимы; согрешающие после дарования закона подвергнутся тягчайшим наказаниям. Елицы бо беззаконно согрешиша, беззаконно и погибнут, то есть, наказание облегчается тем, что они не пользовались наставлением и помощию закона. И елицы в Законе согрешиша, законом суд приимут. А эти, говорит (апостол), так как имели наставником закон, и, не смотря на это, не вразумились, но грешили подобно тем, наказание понесут большее. Но выслушаем и то, что прочтено сегодня. И нарече, говорит (Моисей), Адам имя жене своей Ева, то есть жизнь, яко та мати всех живущих. Смотри, какая обстоятельность (в словах) божественнаго Писания, как оно не умолчало и об этом, но сообщило нам, что Адам дал имя и жене. Нарече, говорит, имя жене своей Ева, что значит - жизнь, яко та мати всех живущих, то есть, она есть начало всех, имевших произойти от нея людей, корень и основание последующаго рода. Потом, сообщив нам о наречении имени жене, опять показывает нам благость Божию, как Он не оставляет без внимания созданных Им, когда они были в таком стыде и наготе. И сотвори, говорит, Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны; и облече их. Как сердобольный отец, имеющий благороднаго сына, воспитываемаго со всею заботливостию, наслаждаюшагося всею роскошью, живущаго в прекрасном доме, облеченнаго в шелковыя одежды и свободно пользующагося отцовским имением и богатством, видя впоследствии, что от такой счастливой жизни он впал в бездну разврата, лишает его всего этого, подчиняет своей власти, и сняв с него (богатую) одежду, одевает его в бедное, часто даже в рабское платье, чтобы не оставить в совершенной наготе и стыде, - так и человеколюбивый Бог, когда (Адам и Ева) сделались недостойными того славнаго и блестящаго одеяния, которое облекало их и избавляло от телесных нужд, лишил их всей этой славы и счастия, каким они пользовались до этого тяжкаго падения, но вместе с тем являя им великое милосердие и сожалея об них в самом падении, и видя, что они покрыты великим стыдом и не знают, что и делать, чтобы не оставить их в совершенной наготе и посрамлении, делает для них кожаныя ризы и одевает их. Таковы козни диавола: когда он найдет послушных себе, то обольстив их кратковременным удовольствием, низвергнув в самую глубину зла и покрыв стыдом и безчестием, оставляет их в этом низком положении на жалкий позор зрителям. Но Попечитель душ наших, видя их в совершенной безпомощности, не оставляет их в этом положении, но придумывает для них покров, и бедностию одежды показывает им, какого одеяния они заслужили. И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны: и облече их. Смотри, как божественное Писание снисходит (к человеческим понятиям). Но я и теперь повторяю тоже, что неоднократно говорил: мы должны все понимать богоприлично, и под словом: сотвори должны понимать: повелел. Он повелел им облечься в кожаныя ризы для непрестаннаго памятования о преслушании.

2.

Пусть об этом послушают богатые, которые украшаются тканями червей и одеваются в щелк, и пусть знают они, как человеколюбивый Владыка с самаго начала вразумлял человеческую природу. Так как первозданный преступлением заповеди заслужил осуждение на смерть, между тем нужно было облечь его одеждою, которая бы прикрывала его стыд, то (Бог) сотворил им кожаныя ризы, научая этим нас избегать изнеженной и роскошной жизни, не искать жизни праздной и безпечной, но более любить суровую. Но, может быть, богатые, негодуя на эти слова, скажут: так что же? Ты велишь нам одеваться в кожаныя одежды? Не говорю этого, потому что и первые люди не навсегда получили те ризы; человеколюбивый Владыка к прежним благодеяниям всегда прибавляет другия. Так как первые люди, лишившись того безстрастия и ангельской жизни, подвергли себя телесным нуждам, то Бог впоследствии устроил так, чтобы одежда для людей была приготовляема из овечьей шерсти, впрочем не для чего иного, как только для того, чтобы она служила покровом и чтобы это разумное существо не жило, подобно безсловесным, в наготе и безстыдстве. Итак, употребление одежд пусть непрестанно напоминает нам о потерянных благах и о том наказании, которое постигло человеческий роль за прослушание. После этого пусть отвечают нам те, которые так увлеклись блеском, что даже и понятия не имеют об одеждах из овечьей шерсти, но облекаются в шелковыя и дошли до такого безумия, что вплетают еще и золото в одежды, - особенно же такую роскошь видим мы у женскаго пола: для чего ты, скажи мне, украшаешь тело и любуешься такою одеждою, а о том не думаешь, что этот покров изобретен вместо величайшаго наказания за преступление? Почему не слушаешь блаженнаго Павла, который говорит: имеюще пищу и одеяние, сими довольни будем (Тим. VI, 8)? Видишь, что надобно заботиться о том только, чтобы тело не было нагим, чтобы оно было только прикрыто, и отнюдь не заботиться о разнообразии одеяния. Но перейдем к тому, что следует далее. И рече Бог: се Адам бысть яко един от нас, еже разумети доброе и лукавое, и ныне да не когда прострет руку свою [3], и возмет от [4] древа жизни, и снест, и жив будет во век. И изгна его Господь Бог из рая сладости, делати землю, от неяже взят бысть (Быт. III, 22, 23). Смотри опять на Божие снисхождение. И рече, говорит Писание, Господь Бог се Адам бысть яко един от нас, еже разумети доброе и лукавое. Видишь, какия простыя слова? Все это будем понимать богоприлично. Этими словами (Писание) хочет напомнить нам о том обмане, которым диавол чрез змия обольстил (первых людей). Диавол сказал им, что аще снесте, будете яко бози (ст. 5), и они, надеясь сравняться с Богом, дерзнули вкусить; поэтому и Бог, желая вразумить их, привести в сознание греха и показать, как велико их прослушание и чрезмерно обольщение, говорит: се Адам бысть, яко един от нас. Эти слова выражают большое посрамление, могущее поразить преступника. Потому ты, говорит Бог, пренебрег моею заповедию, что возмечтал быть равным Богу? Вот ты сделался тем, чем надеялся быть, или -лучше - не тем, чем надеялся быть, а чем заслужил быть, се Адам бысть, яко един от нас, еже разумети доброе и лукавое. Это и говорил им чрез змея диавол - обольститель, - что отверзутся очи ваши и будете, яко бози, видяще доброе и лукавое (ст. 5). И ныне да не когда прострет руку [5] и коснется древа жизни, и снест, и жив будет во век. Усматривай отсюда человеколюбие Господа. Нужно тщательно изследовать эти слова, чтобы не могло утаиться от нас ничего, что сокрыто в этой глубине. Когда Бог давал Адаму заповедь, то повелел ему воздерживаться от одного только дерева, вкусив от котораго он подвергся наказанию смерти; давая заповедь, это определил ему, если нарушит, ничего не постановив касательно дерева жизни. Поелику Бог, как я думаю и как надобно понимать (w(j h(gou~mai kai_ e1sti sunidei~n) создал человека безсмертным, то он мог, если хотел, вместе с другими вкушать плоды и этого древа (жизни), которое могло постоянно поддерживать его жизнь: поэтому он не получил никакой (особенной) заповеди касательно этого дерева.

3.

Если же кто из любопытных захочет доискиваться, почему оно названо древом жизни, то пусть знает, что человек, следуя своим умозаключениям, не может понимать ясно все дела Божии. Чтобы созданный Им человек, живя в раю, имел упражнение в послушании или непослушании, Господу угодно было насадить там и эти два дерева: одно дерево жизни, а другое, так сказать, смерти, потому что вкушение от этого последняго и преступление заповеди навлекло на человека смерть. Так как человек, вкусивши от этого дерева, сделался смертным и подлежал уже телесным нуждам, так как впервые явился грех, за который Господом благодетельно установлена смерть, то Он и не оставляет Адама в раю, но повелевает ему выйти из него, показывая тем, что делает это не по чему-либо другому, как только по любви к нему. Чтобы точно уразуметь это, необходимо опять прочитать слова божественнаго Писания: и ныне, говорит, да не когда прострет руку [6] и возьмет от древа жизни, и снест, и жив будет во век. Так как, говорит, человек обнаружил великую невоздержность по отношению к данной заповеди и сделался смертным, то чтобы он не осмелился прикасаться и к этому дереву, постоянно поддерживающему жизнь, и не грешил безконечно, лучше ему быть изгнанным отсюда. Так изгнание из рая есть дело скорее попечительности Божией о человеке, нежели гнева. Таков Господь наш: и наказаниями не меньше, чем и благодеяниями, Он показывает Свое промышление о нас; и наказание посылает нам для нашего же вразумления. Так, если Он знает, что мы, греша безнаказанно, не делаемся худшими, то и не наказывает; чтобы предупредить наше поступательное движение к худшему и пресечь дальнейшее распространение греха, Он, по Своему человеколюбию, наказывает. Так поступил Он и теперь: заботясь о первозданном, повелел ему удалиться из рая. Изгна его, сказано, Господь Бог из рая сладости делати землю, от неяже взят бысть. Опять и здесь обрати внимание на тщательность (в словах) божественнаго Писания. Изгна его, говорит, Господь Бог из рая сладости, делати землю, от неяже взят бысть. Вот Он приводит в исполнение Свой приговор и, выведши (человека) из рая сладости, заставляет его возделывать землю, из которой он взят. И эти слова: от неяже взят бысть, сказаны не без цели, но чтобы (человек) в работе имел постоянное напоминание о своем смирении и знал, что отсюда его состав, что существо тела его в начале произошло из земли: делати, говорит, ту землю, из которой он и составлен. Что выразил Бог в Своем приговоре: в поте лица твоего снеси хлеб твой (ст. 19), тоже самое и теперь выражает словами: делати землю, от неяже взят бысть. Далее, чтобы нам знать, на какое разстояние Бог удалил человека от рая, божественное Писание научает нас и этому, говоря: и изрину Господь Бог [7] Адама, и всели его прямо рая сладости (ст. 24). Смотри, как в каждом обстоятельстве выразилось человеколюбие всеобщаго Владыки и каждый вид наказания свидетельствует о великой благости. Не только изгнание было делом человеколюбия и благости, но и то, что (Бог) поселил его против рая, дабы он постоянно скорбел, размышляя ежедневно о том, чего он лишился и до какого состояния довел себя. Но вид (рая), если и возбуждал в Адаме нестерпимую скорбь, в то же время однако доставлял и немалую пользу: постоянное созерцание (рая) служило для скорбящаго предостережением на будущее время, чтобы он снова не впал в то же (преступление). Вот как, по большей части, бывает с людьми: пока мы обладаем благами, дотоле не умеем надлежащим образом пользоваться ими; лишившись же их, делаемся умнее, и тогда, наученные опытом, начинаем сознавать свою безпечность, и таким образом перемена обстоятельств дает нам понять то, чего мы лишились и какому злу подвергли себя. Так и повеление изгнанному из рая поселиться вблизи и против него было знаком величайшей заботливости (Божией о человеке), чтобы это воззрение напоминало ему и он отсюда извлекал для себя пользу, и имея сильное желание жить, не дерзнул, как находившийся вне рая, вкусить от древа. Божественное Писание все излагает нам, снисходя к человеческой немощи. И пристави херувима, и пламенное оружие обращаемое, хранити путь древа жизни (ст. 25). Безпечность, какую они (первые люди) показали по отношению к данной заповеди, была причиною того, что так крепко загражден им вход в рай. Подумай, - Человеколюбец не удовольствовался тем, что поселил против рая, но повелел тем силам - херувимам и пламенному обращаемому оружию стеречь путь, ведущий туда. Не без цели же (Моисей) присовокупил: обращаемое, но для того, чтобы научить нас, что совершенно загражден был ему вход в рай, так как то оружие, обращаясь, заграждало все, ведущие туда, пути и непрестанно возбуждало в нем страх и воспоминание.

4.

Адам же позна Еву жену свою (IV, 1). Замечай, когда это случилось. После преслушания, после изгнания из рая, - тогда начинается супружеское житие. До преслушания (первые люди) жили, как ангелы, и не было (речи о) сожитии. И как это могло быть, когда они свободны были от телесных потребностей? Таким образом вначале жизнь была девственная; когда же по безпечности (первых людей) явилось преслушание и вошел (в мир) грех, девство отлетело от них, так как они сделались недостойными столь великаго блага, а вместо того вступил в силу закон супружества. Подумай же, возлюбленный, как велико достоинство девства, как высоко и важно это состояние, как оно превышает человеческую природу и требует помощи свыше. Что решившиеся избрать девство, и будучи в теле, живут подобно безтелесным силам, послушай слов Христа, сказанных саддукеям. Возбудив вопрос о воскресении и желая знать (мнение Иисуса Христа), они сказали: "Учитель! Было у нас семь братьев: первый, женившись, умер бездетным и оставил жену свою брату своему; и второй умер и, не имея семени, оставил жену свою брату своему; подобно и третий, и четвертый, и пятый, и шестой, и седьмой. Итак, в воскресении, котораго из семи будет она женою? Ведь все имели ее" (Матф. XXII, 24-28. Марк. XII.19-23. Лук.XX, 28-33)? Что же отвечал им Христос? Прельщаетеся, не ведуще писания, ни силы Божия. В воскресение бо ни женятся, ни посягают, но яко ангели суть [8]. Видишь, как избравшие, из любви ко Христу, жребий девства, и живя на земле, и будучи облечены телом, подражают ангельской жизни? Поэтому, сколько велик и высок этот подвиг, столько же велики и даже еще более велики венцы и награды, и блага, обещанныя тем, кто, вместе с девством, подвизается и в прочих добродетелях. Адам же, сказано, позна Еву жену свою, и заченши, роди Каина (Быт. IV, 1). Так как чрез преслушание вошел грех и приговор сделал первых людей смертными, то всемогущий Бог, устрояя, по Своей премудрости, продолжение человеческаго рода, соизволил уже ему умножаться чрез супружество. И рече (Ева): стяжах человека Богом. Смотри, как наказание сделало жену благоразумнее: рождение дитяти она приписывает не природе, но Богу, и (этим) обнаруживает в себе чувство признательности. Видишь, как наказание послужило для них побуждением к исправлению? Стяжах, говорит Ева, человека Богом; не природа дала мне дитя; его даровала вышняя благодать. И приложи родити брата его, Авеля (ст. 2). Так как она была благодарна за рождение (перваго сына) и признательна за первое благодеяние, то получила и второе. Таков наш Владыка: если мы обнаружим свою благодарность за полученные дары и исповедаем Благодетеля, Он ущедряет Свои к нам милости. Так и Ева за то, что рождение (Каина) приписала Богу, получает и другое дитя. Рождение детей сделалось уже величайшим утешением для людей, когда они стали смертными. Поэтому-то и человеколюбивый Бог, чтобы немедленно, в самом начале, смягчить строгость наказания и отнять у смерти страшный вид, даровал рождение детей, являя в нем, так сказать, образ воскресения и устрояя так, чтобы на место падающих (умирающих) возставали другие. И бысть, сказано, Авель пастырь овец; Каин же бе делаяй землю (Быт. IV, 2). Божественное Писание сообщает нам о занятиях каждаго из родившихся, (а именно), что один из них вел жизнь пастушескую, а другой возделывал землю. И бысть по днех, принесе Каин от плодов земли жертву Господу [9]. Смотри, как Создатель природы вложил в совесть познание. Кто, скажи мне, привел его (Каина) к этой мысли (о принесении жертвы Богу)? Никто другой, как только познание, положенное в совести. Принесе, говорит, от плодов земли жертву Господу. Он знал и понимал, что надлежит из своего имения приносить (Богу), как Владыке, какой-нибудь плод; не потому, что Бог нуждается в этом, но для того, чтобы, наслаждаясь столь великим благодеянием (Божиим), показать свою признательность. Бог не имеет ни в чем нужды и ничего не требует от нас; но, снисходя к нам, по Своему неизреченному человеколюбию, дозволяет это (принесение Ему жертв) ради нашего спасения, чтобы познание Господа служило для человеческой природы училищем добродетели. И Авель принесе и той от первородных овец своих (ст. 4). Не без цели и не напрасно я в самом начале беседы говорил вашей любви, что Господь наш не смотрит на различие лиц, но награждает намерение, испытывая душевное расположение. Так, вот смотри, было и теперь.

Поэтому, возлюбленные, тщательно выслушаем сказанное и посмотрим, что Писание повествует о Каине и что об Авеле; не пройдем этого разсказа без внимания, потому что божественное Писание ничего не говорит просто и как случится; каждый слог, каждая даже черта заключает в себе некоторое скрытое сокровище; таково свойство всего духовнаго. Итак, что говорит Писание? И бысть по днех, принесе Каин от плодов земли жертву Господу: и Авель принесе и той от первородных овец своих, и от туков их (ст. 3. 4).

5.

Более проницательные уже из самаго чтения понимают сказанное. Но так как мы должны заботиться о всех вообще, - потому что духовное учение не знает различия, - то вот яснее раскроем вам эти слова, и для этого снова повторим их. Каин, сказано, принесе от плодов земли жертву Господу, потом, желая сообщить нам и об Авеле, божественное Писание говорит, что и он принес жертву от своего, пастушескаго занятия: принесе и той от первородных овец своих и от ту - ков их. Смотри, как Писание показывает нам боголюбивое его намерение и то, что он принес не просто от овец, но первородных, то есть, дорогих, отборных, далее, что от этих первородных (принес) самое драгоценнейшее: и от туков их, сказано, из самаго приятнаго, наилучшаго. О Каине ничего такого Писание не замечает, а говорит только, что он принес от плодов земли жертву, что, так сказать, попалось, без всякаго старания и разбора. Опять говорю и не перестану говорит: Бог принимает наши приношения не потому, что нуждается в них, но потому, что хочет, чтобы и чрез них выражалась наша благодарность. Тому, кто приносит Богу и притом Ему принадлежащее, кто понимает различие природы (божеской и человеческой) и то, что человек удостаивается такой чести, надлежало, по возможности, исполнять свой долг, (ta\ par' e9autou~), и приносит Богу драгоценнейшее. Но смотри, возлюбленный: кто отсюда имел средства познать свой долг, тот справедливо наказывается, теряя свое спасение по безпечности. Ведь и тот не имел какого-либо наставника и этот - руководителя и советника, но каждый приступил к такому жертвоприношению по внушению совести и мудрости, свыше данной человеческому роду; но различие в намерениях и безпечность воли были причиною того, что приношение одного было принято, а другого отвергнуто Богом. И призре Бог на Авеля и на дары его (от. 4). Смотри, как исполняется здесь сказанное в Евангелии, что будут первыи последнии, и последнии первыи (Матф. XIX, 30). Вот и имеющий преимущество по первородству и прежде принесший (жертву) оказался хуже брата, потому что принес не так, как следовало. Когда оба они принесли жертву, и призре, говорит божественное Писание, Бог на Авеля и на дары его. Что значит: и призре? Значит: принял, похвалил намерение, увенчал расположение, был, так сказать, доволен тем, что совершено. Мы, если говорим о Боге и осмеливаемся раскрывать уста о безсмертной той Природе, то, будучи людьми, не иначе можем представлять это, как только при помощи языка. Но вот, что (здесь) удивительно: призре, говорит, Бог на Авеля и на дары, его. Принесение овец Писание назвало дарами, потому что принесено было драгоценное, отборное, непорочное. Итак, Бог призрел на Авеля за то, что он сделал приношение с чистым расположением; призрел и на принесенные дары не за то только, что они были чисты, но за то, что во всех отношениях оказывались драгоценными, как по расположению приносящаго, так и потому что (овцы) были первородныя, и притом избранныя, и от туков их, и из этих самых наилучшие. И призре Бог, сказано, Авеля и дары его: на Каина же и на жертвы его не внят (ст. 5). Так как Авель принес с надлежащим расположением и от искренняго сердца, то призре, сказано, Бог - то есть, принял, одобрил, похвалил; принесенное же назвал дарами, чтобы этим почтить расположение принесшаго. На Каина же и на жертвы его не внят. Замечай точность (в словах) Писания. Словом: не внят оно показало отвержение принесеннаго, а названием принесенных плодов земли жертвою внушает нам еще нечто другое. Смотри, в самом деле, как Писание и самыми событиями и словами дает знать, что Господь желает от нас всего этого [10] для того, чтобы наши внутренния расположения обнаруживались в делах наших и мы знали бы, что находимся под владычеством Господа и Творца, Который привел нас из небытия в бытие. Назвав овец дарами, и плоды земные - жертвою, божественное Писание этим научает нас, что Господь ищет не приведения безсловесных и не приношения плодов земных, но только душевнаго расположения. Поэтому и теперь, в зависимости от расположения, один был принят с даром, а другой по тому же отвергнут с жертвою. Слова же: призре на Авеля и на дары его: на Каина же и на жертвы его не внят - будем понимать богоприлично. Этими словами Писание хочет сказать, что Бог сообщил им познание о том, что Он расположением одного был доволен, а безразсудство (a0gnwmosu/nhn) другого отринул. Это совершено было со стороны Бога; посмотрим, что следует далее. И опечали, сказано, Каина [11] зело, и испаде лице его (ст. 5). Что значит: И опечали Каина зело? Его печаль происходила от двух причин: не только от того, что сам он был отвергнут, но и от того, что принят был дар брата его. И опечали сказано, Каина зело, и испаде лице его. Что опечалило его? Два эти обстоятельства опечалили его: и то, что Господь не принял его жертвы, и то, что дар брата был благоприятен Ему. Следовало, узнав причину из того, что произошло, исправить погрешность, потому что человеколюбивый Владыка наш не столько отвращается от нас, когда мы согрешим, сколько в таком случае, когда мы коснеем в грехе; но он (Каин) нисколько не заботился об этом (исправлении).

6.

И чтобы тебе вполне убедиться в этом и увидеть неизреченное величие Божия человеколюбия, замечай в настоящих событиях обилие благости и величие милосердия Божия. Когда Он увидел, что Каин чрезмерно опечалился и готов, так сказать, утонуть в волнах печали, то не презрел его, но то же человеколюбие, какое показал Он к отцу его, после тяжкаго греха его, когда дал ему случай к оправданию и отверз двери к дерзновению, словами: где еси? - такое человеколюбие являет и теперь к (Каину), оказавшемуся столь неразумным и готовому как бы низринуться в пропасть; простирая руку (помощи), и желая дать ему случай исправить свой проступок, говорит ему: вскую прискорбен был еси и вскую испаде лице твое. Еда, аще право принесл еси, право же не разделил сей, не согрешил ли еси? Умолкни. К тебе обращение его, и ты тем обладаеши (ст. 6. 7). Смотри, возлюбленный, какое несказанное снисхождение попечения! Бог видел, что Каин объят, так сказать, страстию зависти: смотри же, как Он, по благости Своей, прилагает соответствующее ему врачество, чтобы тотчас поднять его и не дать ему утонуть. Вскую прискорбен был еси и вскую испаде лице твое - отчего, то есть, ты одержим такою печалию, что и на лице своем выказываешь глубину скорби? Вскую испаде лице твое? Отчего совершившееся так тронуло тебя? Для чего ты не исполнил своего долга? Ты приносил жертву не человеку, котораго можно обмануть. Разве не знаешь, что Я желаю не приношений, но искренняго расположения приносящих? Вскую прискорбен был еси и вскую испаде лице твое? Еда, аще право принесл сей, право же не разделил еси, не согрешил ли еси? Что тебе пришло на мысль сделать приношение, это похвально; а то, что ты несправедливо разделил (избрал плоды на жертву), это послужило причиною того, что принесенное тобою отвергнуто. Приносящий Богу должен соблюдать большую тщательность при разделении; и сколь велико различие между Приемлющим и приносящим, столько же должно делать различия и при избрании (жертвы). Но ты нисколько не подумал об этом, и принес просто что случилось: поэтому принесенное и не могло быть принято. Но, как твое расположение, с каким ты сделал приношение, нисколько не подумав о различии (между Приемлющим и приносящим), было причиною того, что принесенная тобою жертва отвергнута, так надлежащее расположение брата, показавшаго великую старательность в избрании (жертвы), сделало дары его благоприятными. Однако и при этом Я не хочу тебя наказывать за проступок, но только указываю на грех и даю тебе совет, который если захочешь принять, то и грех свой исправишь и не впадешь в худшее зло. Что же? Ты сделал грех, и великий грех, но Я не наказываю за него, потому что Я человеколюбив и не хощу смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Иезек. XVIII, 23). Так как ты согрешил, то умолкни, успокой свои помыслы, освободись от напора волн, осаждающих твою душу, укроти волнение, чтобы к прежнему греху не прибавить тебе другого тягчайшаго, чтобы не решиться тебе на какое-нибудь неисправимое зло. Не отдайся в плен лукавому демону. Согрешил еси, умолкни. Бог уже наперед знал, что (Каин) восстанет на брата, и этими словами предупреждает его. Как Бог, ведущий тайны душевныя, Он знал сердечныя движения Каина: поэтому в продолжительном увещании и милостивых словах предлагает ему приличное врачество и делает с Своей стороны все, хотя (Каин) и отверг лекарство и низринулся в бездну братоубийства. Согрешил еси, умолкни. Не думай, говорит Бог, будто Я, отринув твою жертву за ненадлежащее расположение и приняв дар брата за его истинное расположение, лишаю тебя первенства и отнимаю у тебя права первородства. Умолкни: хотя он и удостоился от Меня чести и дар его принят, но к тебе обращение его, и ты тем обладаешь, - так что, и после этого греха, Я за тобою оставляю преимущества первородства, и ему повелеваю быть у тебя под властию и начальством. Смотри на человеколюбие Господа, как Он этими словами желает укротить ярость и неистовство Каина, и удержать его от возстания на брата. Видя движения его мысли и зная жестокость его убийственнаго намерения, Бог наперед хочет смягчить его сердце и успокоить его ум, и для того подчиняет ему брата и не отнимает у него власти над ним. Но и после такой заботливости и после такого врачевания Каин не получил никакой пользы. Таково различие во внутреннем расположении (Каина и Авеля), такова сила зла!

7.

Но чтобы, простирая далее слово, нам не быть в тягость вашей любви, и беседа наша, поражая ваш слух, не показалась скучною, мы, остановив здесь слово, попросим вас, усердные слушатели, возненавидеть подобные (Каиновым) поступки и, отвратившись совершенно от греха, с великим усердием и от всего сердца обратиться к заповедям Господним, особенно же после стольких и таких примеров. Никто из нас (в свое оправдание) не может уже прибегнуть к неведению. Если он, разумею Каина, хотя и не мог указать ни на кого из предков своих, кто бы сделал подобное ему преступление, подвергся однако, как вы после узнаете, невыносимому и тяжкому наказанию, то что же должны потерпеть мы, когда так же, или еще и хуже, грешим после такого обилия благодати? Не постигнет ли нас вечный огонь, червь неумирающий, скрежет зубов, кромешная тьма, огненная геенна и прочия неотвратимыя казни? Для нас уже не остается никакого оправдания, когда мы живем так безпечно и нерадиво. Не все ли мы знаем, что должно делать и чего не должно, что делающие первое (добро) получат победные венцы, а впавшие в последнее (грех) подвергнутся крайним мучениям? Поэтому прошу, умоляю и заклинаю, да не будет безплодным наше собрание в этом месте, но да последуют за слушанием слав самыя дела, чтобы, имея совершенно спокойную совесть и от этого питаясь благими надеждами, могли мы, легко переплывши опасное море настоящей жизни, войти в пристань Божия человеколюбия и получить те неизреченныя блага, которыя Господь обещал любящим Его, благодатию и милосердием Единороднаго Его Сына, с Которым святому и покланяемому Его Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат. читает: gunaiko\j au0tou~ согласно с Лукиан. и др. списками, вопреки Алекс., где отсутствует au0tou~, находящееся и в евр. масорет. тексте.

[2] Злат. - o( Qeo\j согласно с Лукиан. сп.; в Александр. и др. сп. и в евр. масорет. тексте Ku/rioj o( Qeo\j = "Господь Бог".

[3] Злат. th\n xei=ra au0tou~ согласно с евр. масорет. текстом; в Лукиан., Алекс. и др списках au0tou~ отсутствует; см. однако далее во 2 отд.

[4] Злат. a0po\ tou~ cu/lou согласно с Лукиан. сп.; в Алекс. сп. a0po\ отсутствует.

[5] Здесь Злат. по тексту патрологии Миня, читает th\n xei=ra без au0tou~ и далее вместо la/bh a0po\ tou~ cu/lou иначе: kai_ a3yhtai tou~ cu/lou.

[6] Опять th\n xei=ra без au0tou~, но далее la/bh a0po\ cu/lou.

[7] Злат.: kai_ e0ce/bale Ku/rioj o( Qeo\j, причем божественное имя, не читаемое ни в евр. тексте, ни в списках греч. перевода, взято, очевидно, из предшествующаго стиха для ясности речи.

[8] Злат.: a0ll' ei0si\n w_j a/ggeloi; чтение, очевидно, сокращенное сравнительно с Евангельским текстом Матфея и Марка.

[9] Злат. tw~| Kuri/w| согласно с Лукиан. и др. греч. списками, равно как и евр. текстом, и вопреки Бодлеанскому сп., где ставится вместо этого tw~|\ Qew~|, принятое в славян. Библии.

[10] Жертв и приношений.

[11] Златоуст следует здесь обычному чтению перевода 70-ти, удержанному и в Лукиан. сп. kai_ e0lu/phse to\n Ka/i=n li/an. В дальнейших словах: kai/ sune/pese to\ pro/swpon au0tou= сходство чтения Злат. с Лукиан. сп. яснее, так как вместо этого в Алекс. сп. читается: kai_ sune/pesen tw~| proso/pw| = "и испаде лицем".


БЕСЕДA XIX

И рече Каин ко Авелю брату своему: пойдем на поле (Быт. IV, 8).

1.

Как неизлечимыя раны не поддаются ни острым, ни смягчающим лекарствам, так и душа, раз сделавшись пленницею и предавшись какому-нибудь греху, если не хочет сама подумать о собственной пользе, не исправляется, сколько бы кто ни внушал ей; она, как будто бы совсем не имея слуха, не получает от увещания никакой пользы, не потому, что не может, но потому, что не хочет. Впрочем, с волею (человека) не то, что бывает с телесными ранами. В телесной природе недуги часто бывают неизлечимы, но с волею не так: напротив, нередко и злой человек, если захочет, может перемениться и сделаться добрым, и добрый если не будет бдителен, может развратиться. Господь всяческих, создав нашу природу свободною, хотя с Своей стороны делает все, и следуя Своему человеколюбию, и зная тайны, сокрытыя в глубине души, увещевает, советует и предостерегает от злого дела, но не принуждает, а предложив соответствующия врачества, предоставляет все на волю больного. Так произошло теперь и с Каином. После такой (Божией) заботливости о нем, смотри, в какое он впал неистовство. Ему надлежало, сознав свой грех, позаботиться об исправлении; а он, как пьяный, к первой болезни и ране прибавляет другую язву и, не приняв лекарства, предложеннаго ему с таким усердием, напротив спеша привести в исполнение задуманное убийство, начинает дело хитростию и лукавством, и льстивыми словами обольщает брата. Так звероподобен бывает человек, предавшийся злу. Насколько велико и почтенно (по своей природе) это разумное существо, особенно когда устремляется на делание добра, настолько же оно походит по жестокости на лютых зверей, когда уклоняется к злу. Впавши в дикость их, это кроткое и разумное существо далеко даже превосходит и их лютостью. Посмотрим, что произошло и в настоящем случае. И рече Каин, сказано, ко Авелю, брату своему. пойдем на поле. Слова брата, а намерение убийцы. Что ты делаешь, Каин? Разве не знаешь, кому говоришь? Не думаешь, что речь у тебя с братом? Не думаешь, что он родился от одной с тобою матери? Не понимаешь гнусности своего предприятия? Не страшишься Судии, Котораго обмануть нельзя? Не трепещешь при мысли о злодеянии? Зачем увлекаешь брата в поле и уводишь его из отеческих объятий? Для чего лишаешь его отеческой помощи? Что за странность, что ты теперь влечешь брата в поле, - теперь пытаешься делать то, чего не делал прежде и, заменяя братскую любовь личиною дружбы, хочешь поступить с ним вражески? Какое неистовство! Какая свирепость! Положим, что ты, в ослеплении ума; нисколько не обращаешь внимания на братское расположение, не познаешь и самой природы; но за что так вооружился ты против того, кто ничем не оскорбил тебя? За какую вину и со стороны родителей хочешь причинить им такое огорчение, и быть первым совершителем этого ужаснаго дела, хочешь первый показать им эту насильственную смерть? Так ли платишь им за воспитание? Какая дьявольская хитрость возбудила тебя к этому делу? Разве можешь ты сказать, что благоволение к нему (Авелю) общаго всех Владыки заставило его гордиться пред тобою? Не для отвращения ли тебя от этого убийственнаго намерения Бог подчинил тебе брата и поставил под твою власть, сказав: к тебе обращение его, и ты тем обладаеши? Действительно, эти слова нужно разуметь о подчинении брата (Каину). А некоторые говорят, будто это сказал ему Бог о принесенной им жертве: к тебе обращение его, т. е. дара, и ты тем обладаеши, т. е. ты сам воспользуешься им. Итак, предложивши то и другое (объяснение), я предоставляю вашему благоразумию - принять то, которое покажется вам более сообразным. А мне кажется, что это сказано о брате. И бысть, внегда быти им на поли, воста Каин на Авеля брата своего и уби его (ст. 8). Ужасный поступок, пагубная дерзость, ненавистное дело, непростительный грех, замысл души зверской! Воста, говорит, на Авеля брата своего и уби его. О, мерзкая рука! О, жалкая десница! Впрочем, не руку надобно называть мерзкою и жалкою, но намерение, которому послужил этот член. Поэтому скажем так: о, дерзкое, гнусное и жалкое намерение! И чтобы мы ни сказали, не скажем всего, чего оно заслуживает. Как не оцепенела его рука! Как она могла поднять меч и нанести удар? Как душа его не вылетела из тела? Как она возмогла исполнить это беззаконное предприятие? Как не поколебалась и не изменила намерения? Как не подумала о природе? Как не размыслила, прежде совершения дела, о его конце? Как он мог, по совершении убийства, смотреть на тело брата, трепещущее на земле? Как мог видеть труп, поверженный на земле, и не впал тотчас в изнеможение от этого зрелища? Если мы, по прошествии стольких лет, каждый день видя умирающих, умирающих притом естественною смертию, и нисколько не близких вам людей, сокрушаемся и, хотя бы умерший был наш врага, прекращаем вражду, - тем более Каину следовало бы содрогнуться и тотчас же испустить дух, когда. он видел, что тот, с кем он недавно беседовал, - брат от одной матери и от одного отца, родившийся из одной с ним утробы, привлекший на себя Божие благоволение, вдруг лежит, бездыханный и неподвижный, и трепещет на земле.

2.

Но посмотрим, какое и после этого безбожнаго поступка и после такого преступления, незаслуживающаго никакого извинения; - посмотрим, какое снисхождение и человеколюбие являет Боа всяческих. И рече Бог к Каину (ст. 9). Это одно уже, что Он удостоил Своей беседы совершившаго такое преступление, какую показывает благость? Если мы часто гнушаемся и подобными нам людьми, когда увидим их совершившими подобное преступление, то тем более должно удивляться благому Богу, явившему столько терпения, и - совершенно справедливо. Он - врач и отец любвеобильный. Как врач, Он употребляет все меры и средства, чтобы страждущим лютыми болезнями возвратить здоровье; а как отец любвеобильный, Он желает, силою отеческой любви, привести в прежнее благополучное состояние (детей) по безпечности утративших свое благородство. Так как благость Его безмерно велика, то Он хочет и дерзнувшему на такое беззаконие явить великое Свое человеколюбие, говорит ему: где, есть Авель, брат твой (ст. 9)? Велико и безмерно снисхождение Божие? Спрашивает (Бог) не потому, чтобы не знал; нет, Он и с ним (Каином) поступил так же, как с отцем его: ничто не мешает нам снова разсказать об этом. В самом деле, как того (Адама), видя скрывающимся от стыда наготы, Бог спрашивал: где еси? (Быт. III, 9), не по незнанию, но желая ободрить его, чтобы он чрез исповедание своего падения омыл грех свой (Ему издревле и изначала обычно требовать от нас исповедания во грехах и даровать прощение), - так и теперь Он спрашивает Каина и говорит: где есть Авель, брат твой? Человеколюбивый Владыка принимает вид незнания для того, чтобы учинившаго такое преступление вопросом побудить к исповеданию греха и чтобы он мог получить некоторое прощение и (воспользоваться) человеколюбием. Где есть брать твой Авель? Что же безразсудный, безчувственный, упорный и бесстыдный? Ему надлежало бы подумать, что (Бог) вопрошает, не по неведению, но чтобы услышать от него исповедание, и нас вразумить не произносить до рассмотрения дела приговора над нашими братьями; надлежало бы помыслить о попечительности Господа, - как Он, желая удержать его от предприятия, и зная замысл души его еще до приведения его в дело, употребил предохранительныя средства; надлежало бы ему, размысливши обо всем этом, остановить свое неистовство, разсказать, что было, показать язву врачу и принять от него лекарство; а он еще увеличивает рану, усиливает затвердение язвы. И рече, сказано, не вем. Смотри, какой безстыдный ответ! Разве ты говоришь с человеком, котораго можно и обмануть? Или не знаешь, жалкий и несчастный, кто беседует с тобою? Не понимаешь, что Он вопрошает по великой Своей благости, желая только найти повод, чтобы показать Свое человеколюбие и чтобы ты, после того, как Он с Своей стороны сделает все, не заслуживал уже никакого извинения, так как сам подвел себя под наказание?

И рече: не вем. Еда страж брату моему есмь аз? Примечай здесь, как обличает совесть, как он (Каин), понуждаемый, так сказать, совестию, не остановился на этом слове: не вем, но прибавил: еда страж брату моему есмь аз? Только что не обличил сам себя. Да если бы у тебя все делалось по (естественному) порядку и по закону природы, то тебе следовало бы быть и стражем братняго счастия, потому что это внушала (тебе) природа, и рожденным от одной матери надлежало быть стражами друг друга. А если ты не захотел этого и отказался быть стражем брата, то для чего сделался и убийцей, умертвил того, кто ничем не оскорбил тебя, и еще подумал будто некому и обличить тебя? Но подожди, и увидишь, что сам убитый будет твоим обличителем, лежащий мертвым станет громогласно обвинять тебя, живого и ходящаго. И рече Бог: что сотворил еси сие [1] (ст. 10)? Многозначительны и эти слова. Для чего, говорит, сделал ты это? Для чего учинил эту безбожную дерзость, мерзкий поступок, непростительное дело, невыносимое безумие, новое и небывалое убийство, в первый раз твоею рукою введенное в общество человеческое? Для чего совершил это великое и ужасное дело, тяжелее котораго нет между грехами? Глас крове брата твоего вопиет ко Мне от земли. Разве Я - человек, и слышу только голос, который издается устами? Я - Бог, и могу слышать и вопиющаго посредством крови и лежащаго на земле. Вот как далеко несется голос этой крови, что от земли восходит на небо и, минуя небо небес и высшия силы, достигает самаго престола Царя и жалуется на твое убийство, обличает нечестивое дело. Глас крове брата твоего вопиет ко Мне от земли. Разве чуждому и стороннему нанес ты такую обиду? Нет, собственному своему брату, который ничем не оскорбил тебя. Но, может быть, Мое благоволение навлекло на него это убийство, и ты, не имея сил противоборствовать Мне, на него излил свою неукротимую ярость? Поэтому Я наложу на тебя такое наказание, чтобы и твое преступление и наложенное на тебя за него наказание не могли быть преданы забвению, но чтобы случившееся с тобою было уроком для всех последующих. И вот за то, что ты сделал это и привел в исполнение свой злой замысл и от сильной зависти решился на убийство, проклят ты на земли (ст. 11).

3.

Примечаешь ли, возлюбленный, разность в проклятии? Не пропусти этого без внимания, но по тяжести проклятия суди о тяжести преступления. Насколько этот грех (Каина) больше преступления первозданнаго (Адама), это желающему можно видеть из различия в проклятии. Там (Господь) сказал: проклята земля в делех твоих (Быт. III, 17), и излил проклятие на землю, оказывая попечение именно о человеке; а здесь, так как дело гибельное, дерзость вопиющая, преступление непростительное, то сам (совершитель его) подвергается проклятию: проклят ты, говорит, на земли. Он поступил почти так же, как змей, послуживший орудием диавольскаго замысла; как тот посредством обмана ввел смерть, так и этот, обольстивши брата и выведши в поле, вооружил против него свою руку и совершил убийство. Поэтому, как змею сказал Господь: про- клят ты от всех зверей земных (Быт. III, 14), так и этому, потому что он поступил подобно тому. Как диавол, движимый завистию и злобою и не перенося неизреченных благодеяний, дарованных человеку с самаго начала, вследствие этой зависти решился на обман, который ввел смерть, так и этот, увидев, что Господь благоволит к его брату, от зависти подвигся на убийство. Поэтому Бог и говорит ему: проклят ты от земли. Проклят, то есть, .будешь от той самой земли, яже разверзе уста своя прияти кровь брата твоего от руки твоея (ст. 11). Проклят будешь тою самою землею, которая обагрилась кровию, пролитою так злодейски и такою нечестивою рукою. Затем божественное Писание, яснее определяя проклятие, говорит: егда делаеши землю, и не приложит силы своея дати тебе (ст. 2). Велико наказание, тяжко бремя негодования. Трудиться, говорит, ты будешь, станешь прилагать с своей стороны все старание о возделывании земли, напитанной такою кровью, но не получишь плодов от этих великих трудов; какия ни употребишь усилия, все они будут для тебя безплодны. Да и на этом наказание еще не остановится, но и стеня и трясыйся будеши на земли. Вот и еще величайшее наказание - безпрестанно стенать и трястись. Так как ты, говорит, во зло употребил телесную силу и крепость членов, за это обрекаю тебя на всегдашнее стенание и трясение, чтобы не только ты сам имел непрестанный урок и напоминание о своем беззаконном поступке, но и все, видящие тебя, самым видом твоим. как бы громким каким голосом, вразумлялись не отваживаться на подобныя дела, чтобы наложенное на тебя наказание внушало всем не обагрять земли такою кровию. Для этого не подвергаю тебя и скорой смерти, чтобы твой поступок не был предан забвению; Я заставлю тебя влачить жизнь, тягчайшую смерти, чтобы ты самым опытом познал, какое совершил ты преступление. И рече Каин ко Господу: вящшая вина моя, еже оставитися ми (ст. 13). Многому и очень полезному для нашего спасения можно научиться отселе, если только захотим быть внимательными. И рече Каин ко Господу: вящшая вина моя, еже оставитися ми. Вот полная исповедь! Так велик, говорит, грех, учиненный мною, что не могу получить прощения. Вот, скажет (кто-либо), он исповедал (грех) и исповедал с большою точностию. Но пользы от этого никакой, возлюбленный, потому что исповедь неблаговременна. Надлежало бы сделать это в свое время, когда можно было преклонить Судию на милость. Припомните теперь то, о чем я недавно говорил, что в тот страшный день и на том нелицеприятном судилище каждый и из нас сознается в своих грехах, имея пред своими глазами те ужасныя наказания и неизбежныя муки, но не получит от того никакой пользы, пропустивши время.

Покаяние имеет место и несказанную силу, пока еще не определено наказание (на последнем суде). Поэтому умоляю, доколе это дивное лекарство может быть действительным, воспользуемся им, и пока мы еще в настоящей жизни, примем врачество покаяния, зная наверное, что нам не будет никакой пользы от раскаяния тогда, как закроется зрелище и окончится время подвигов.

4.

Но возвратимся к предмету. Каину необходимо было тогда же, когда он был спрошен Господом: где Авель брат твой, исповедать свой грех, пасть (пред Богом), умолять и просить о прощении; но он в то время отверг врачество, а теперь, после приговора, когда все уже кончено, когда громогласно обвинила его кровь лежащаго на земле (брата), он сознается и не получает от этого никакой пользы. Почему и пророк сказал: праведный себе самого оглагольник в первословии (Притч. XVIII, 17). Так и этот, если бы предварил обличение Господа, может быть, удостоился бы некотораго человеколюбия по безконечной благости Господа. Нет греха, как бы он ни был велик, побеждающаго человеколюбие Божие, если мы в надлежащее время приносим покаяние и просим прощения. И рече Каин: вящшая вина моя, еже оставитися ми. Исповедание достаточно, но не благовременно. И рече: аще изгоняеши [2] мя днесь от лица земли, и от лица твоего скрыюся, и буду стеня и трясыйся на земли: и будет [3], всяк обретаяй мя, убиет мя (ст. 14). Смотри, какия трогательныя слова, но, сказанныя неуместно и неблаговременно, не возымели никакой силы (пред Богом). И рече: аще изгоняеши мя днесь от лица земли, и от лица твоего скрыюся, и буду стеня и трясыйся на земли: и будет, всяк обретаяй мя, убиет мя. Если Ты, говорит, сделал меня проклятым землею, если сам Ты отвратился от меня и подверг меня такому наказанию, чтобы мне стенать и трястись, то ничто уже не помешает, кому бы то ни было, убить (меня) находящагося в таком состоянии и лишеннаго Твоего благословения. Я буду беззащитен против всякаго, кто ни захочет убить меня, потому что сам не могу защищаться своими разслабленными дрожащими членами; притом, когда узнают, что я лишен Твоего покровительства, то всякий, кто только захочет, смело уже умертвит меня. Что же человеколюбивый и благий Господь? И рече ему Господь Бог: не тако (ст. 15). Не думай, говорит, чтобы это так случилось. Нет, нельзя всякому, кто бы ни захотел, убить тебя, но продолжением твоей жизни Я и увеличу твою скорбь, и преподам урок последующим родам, чтобы вид твой служил для них вразумлением и никто не следовал твоему примеру. И рече ему Господь Бог: не тако; всяк убивый Каина седмижды отмстится. Может быть, много уже сказано нами и мы привели в немалую усталость (ваше) тело? Но что делать? Видя вашу внимательность и пламенное усердие к слушанию, хочу я и остальное разсмотреть и объяснить по возможности. Что же значит: седмижды отмстится? Но я опять боюсь, чтобы обилием слов и не помешать вам удержать в памяти сказанное, и не показаться вам в тягость. Если не утомились, то потерпите; объяснив предлежащее место, мы окончим слово. И рече ему Господь Бог: не тако; всяк убивый Каина седмижды отмстится. И положи Господь Бог знамение на Каине, еже не убити его всякому обретающему его (ст. 15) Ты боишься, говорит, того, чтобы тебя не убили? Не бойся: этого не будет, потому что, кто сделает это, тот подвергает себя наказанию, в семь крат большему; для этого Я полагаю на тебе и знамение, чтобы никто не убил тебя по незнанию и не подвергся столь тяжкому наказанию.

5.

Но надобно яснее показать вам, как убийца Каина подвергается седьмиричному наказанию. Будьте же, прошу вас, внимательны. Если теперь, когда, как мы в предшествующие дни часто говорили вашей любви, время поста и мы наслаждаемся такою тишиною и свободны от помыслов, возмущающих ум наш, если теперь не разсмотрим тщательно предлагаемаго в божественном Писании, то в какое другое время можем узнать это? Итак советую, прошу и молю, и только что не обнимаю у вас колена, - будем внимать тому, что говорится, с напряженным умом, чтобы нам возвратиться домой с благородным и высоким приобретением. Что же значить: седмижды отмстится? Во первых, число семь в божественном Писании принимается в значении множества, и это можно найти во многих местах, напр. неплоды роди седмь (1 Цар. II, 5) и тому подобное. А здесь вам указывается на тяжесть греха, на то, что им (Каином) сделан не один грех, но семь грехов, и за каждый грех надлежало понести великое наказание. Как же нам перечислить их? Если расчесть, то первый грех тот, что он позавидовал брату за Божие к нему благоволение: и этого одного греха уже достаточно было, чтобы наказать его смертию); второй - что он (позавидовал) собственному брату; третий - что употребил хитрость; четвертый - что совершил убийство; пятый - что убил брата; шестой - что первый совершил убийство; седьмой - что солгал Богу. Успели ли вы запомнить сказанное, или, если хотите, мы снова перечислим эти грехи, чтобы видеть вам, как каждаго из них и одного достаточно было, чтобы подвергнуть его (Каина) величайшему наказанию? Кто простит человека, завидующаго другому в том, что он пользуется благоволением Божиим? Вот и один, но величайший и непростительный грех. Потом этот грех является еще большим, когда зависти подвергается брат, и такой, который ничем не оскорбил: вот и это опять немаловажный грех. Третий грех тот, что (Каин) употребил хитрость, обманул брата, вывел его в поле, и не постыдился самой природы. Четвертый - самое убийство, которое он совершил. Пятый, что умертвил брата единоутробнаго; шестой, что первый ввел этот вид убийства; седьмой, что, будучи вопрошаем Богом, дерзнул солгать. Итак, говорит Бог Каину, кто покусится убить тебя, тот подвергается седьмикратному наказанию. Поэтому не бойся этого. Вот Я полагаю на тебе и знамение, по которому всякий, кто ни встретится с тобою, узнает тебя. Твое разслабление на всю жизнь будет полезно для последующих родов, и то, что ты сделал один без свидетелей, узнают все, видя тебя стенящим и трясущимся, и этим трепетанием тела как бы говорящим и взывающим ко всем так: "Никто не отваживайся на подобное дело, какое я совершил, чтобы не понести такого же наказания".

6.

Слыша это, возлюбленные, не просто будем внимать сказанному и не на то только смотреть, чтобы, ежедневно собираясь сюда, наслаждаться духовною трапезою, потому что нет пользы от одного слушания без исполнения на деле (слышаннаго). Нет, помышляя о том, отчего Каин довел себя до такого непростительнаго и тяжкаго греха, - о том, что он от зависти к своему брату, ничем его не оскорбившему, отважился на такое жестокое дело, т. е. на убийство собственнаго брата, будем остерегаться не столько того, чтобы самим нам не потерпеть зла, сколько того, чтобы не причинить зла другим. Тот действительно терпит зло, кто хочет нанести вред ближнему. И чтобы тебе увериться в справедливости этого, посмотри и здесь, кто потерпел зло -убивший или убитый? Очевидно, что убивший. Почему? Потому что убитый, даже до ныне воспевается устами всех, ублажается и венчается, как первомученик за истину, о чем говорит и блаженный Павел: умерый Авель еще глаголет (Евр. XI, 4). А убийца и тогда вел жизнь несчастнее всех людей, и в последующия времена подвергается всеобщему осуждению и представляется в божественном Писании, как отверженный и проклятый Богом. И это еще в настоящей, конечной жизни. А что должно последовать с тем и другим в будущем веке, и что каждый из них, сообразно своему делу, получит от праведнаго Судии, блаженство, или противное этому, какое слово в состоянии изобразить? Никто не может изобразить ни этих радостей, ни скорбей. Одного примут царство небесное и вечныя обители, и лики патриархов, пророков и апостолов, и собор всех святых, где будет он царствовать в нескончаемые веки с Царем Иисусом Христом, Единородным Сыном Божиим и Богом; а другого обымут геенна огненная и все прочия вечныя мучения, и будет он страдать безконечные веки, а вместе с ним и все подобные ему преступники, особенно же те, которые в последующия времена предавались самым гнусным страстям, за что тем большее и наказание определяется от общаго Владыки. Послушай, что говорит блаженный Павел: елицы бо беззаконно согрешиша, беззаконно и погибнут (Рим. II, 12), т. е. понесут более легкое наказание, потому что не получили от закона обличения, ни угрозы, ни исправления. И елицы в законе согрешиша, законом суд приимут. Эти, то есть, как поступавшие и при помощи закона подобно тем, подвергнутся тягчайшим и невыносимым наказаниям. И совершенно справедливо, - потому что ни закон, ни примеры других, подвергшихся такому несчастию, не сделали их более благоразумными и скромными. Поэтому умоляю, хотя отныне вразумимся примерами других и направим жизнь свою к послушанию Господу и повиновению законам Его. Пусть ни зависть, ни ненависть, ни любовь плотская, ни мирское славолюбие и властолюбие, ни чревоугодие, ни другая какая нечистая страсть не обладает душевными нашими стремлениями; но очистив себя от всякой нечистоты временных наслаждений и оставив все постыдныя и низкия страсти, поспешим к блаженной той жизни и к тем неизреченным благам, которыя уготовал Бог любящим Его и которых да удостоимся все мы по благодати и человеколюбию Господа нашего И. Христа, с Которым Отцу, со Св. Духом, слава, держава, честь, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

[1] Златоуст e0poi/hsaj tou=to согласно с Лукиан. и Бодлеан. сп., и вопреки Алек. сп., где tou=to отсутствует.

[2] Злат.e0kba/lleij согласно с Лукиан. и Бодлеан. сп., а также евр. текстом, и вопреки Алекс. сп., где e0kballei=j = изгониши.

[3] Злат. e1stai согласно с вышеназв. сп. и текстом и вопреки другим, где это слово отсутствует.


БЕСЕДA XX

И изыде Каин от лица Божия, и вселися в землю Наид прямо Едему и проч. (Быт. IV, 1-6).

1.

Вот и сегодня, обратившись к последующему из прочитаннаго, предложим вам отсюда поучение, и составим для вас обычную беседу из книг блаженнаго Моисея, или - лучше сказать - из слов Духа, которыя сообщила нам благодать Божия устами его. Но чтобы слово было для вас яснее, необходимо напомнить вашей любви о том, о чем было уже сказано, и на чем мы остановили поучение, чтобы ныне, начав с этого беседу, нам таким образом коснуться начала прочитаннаго. Итак, вы знаете, что мы, разсуждая об Авеле, как самыми событиями, так и тем, какую каждый из них принес жертву Господу, показали, что в нашу природу вложено познание того что должны мы делать и чего не должны, что Творец всех создал нас свободными, что Он всегда или осуждает или увенчивает нас, смотря по нашему расположению (за это именно расположение жертва одного отвергнута, а дары другого приняты), и что Каин, будучи подвигнут завистию, устремился на убиение брата, и после этого нечестиваго дела, хотя Бог хотел вызвать его на исповедание грехов, он однако не принял этого целительнаго врачества, но, прибавив к гнусному убийству еще ложь, навлек на себя тяжкое наказание и сам лишил себя высшаго благоволения, служа поучительным примером для всех последующих людей, и самым осуждением, которому он подвергся, всему роду человеческому как бы вопиет и взывает так: никто из вас не отваживайся на это, чтобы не подпасть тому же. Видели вы человеколюбие Господа, как Он наложенным на Каина наказанием хотел не только вразумить его самого, но научить и всех последующих людей - всячески избегать столь дерзкаго поступка?

Теперь перейдем к дальнейшему и посмотрим, о чем и сегодня повествует вам блаженный тот пророк, вдохновляемый силою Духа. Когда Каин выслушал приговор, то изыде, говорит Моисей, от лица - Божия (Быт. IV, 16). Что значит: изыде от лица Божия? Значит то, что он лишился покровительства Божия за свое гнусное дело. И вселися в землю Наид прямо Едему. Писание говорит нам и о месте, где Каин после поселился, - показывает, что и он поселился недалеко от рая, для того, чтобы, живя против него, непрестанно памятовал как о том, что случилось с отцем его за нарушение (заповеди), так и о важности собственнаго преступления; такому наказанию он подвергся, не вразумившись наказанием отца. И самое место, на котором он жил, непрестанно напоминало не только ему, во и всем последующим людям, о трясении и трепете: имя Наид есть еврейское слово, и означает: трепетание (sa/loj) [1]. Итак, Господь поселил его там для того, чтобы ему в самом названии места видеть обличение, как бы начертанное на медном столбе. Далее говорится: и позна Каин жену свою, и заченши роди Еноха (17). Сделавшись уже смертными, люди, естественно, всячески заботились о рождении детей. Но, может быть, спросит кто: как это, когда Писание нигде не упоминает о другой женщине, Каин имел жену? Не удивляйся этому, возлюбленный: божественное Писание нигде не делает точнаго исчисления женскаго пола, но, избегая всего излишняго, вкратце упоминает о мужах, и то не о всех; да и о них очень кратко повествует нам, напр., что такой-то родил сыновей и дочерей, и умер. И в настоящем случае можно полагать, что Ева после Каина и Авеля родила дочь, которую Каин и взял себе в жену. Так как это было вначале, а между тем роду человеческому нужно было размножаться, то и позволено было жениться на сестрах. Поэтому Писание, представляя нам самим дополнять остальное, говорит только: и позна Каин жену свою, и заченши роди Еноха; и бе зиждяй град во имя [2] сына своего, Енох (17). Смотри, как (люди) уже умудряются мало-по-малу. Так как они сделались смертными, то хотят навсегда сохранить память о себе посредством детей, чрез наименование мест, которым давали прозвища детей. Но по всей справедливости можно сказать, что все это памятники их грехов и потери той славы, которою пользуясь, Адам и Ева ни в чем этом не нуждались, но были выше всего. Родися же Еноху, сказано, Гаидад: и Гаидад роди Малелеила: [3] и Малелеил роди Мавусала. Мавусал же роди Лемеха (ст. 18). Видишь, как сокращенно представил родословие блаженный Моисей, упомянув только о мужах, и не вспомнив ни об одной женщине. Но, как о Каине сказал, что он познал жену свою, не показав однакож нам, откуда он взял жену, так точно и здесь опять говорит: и взя себе Ламех две жены, имя единой Ада; и имя второй Селла. И роди, говорит, Ада Иовила [4]; сей бяше отец живущих в селениих скотопитателей. И имя брату его, Иувал; сей бяше показавый певницу и гусли (ст. 19-21).

2.

Обрати внимание на точность Писания. Оно передало нам, как имена сыновей, родившихся от жены Ламеха, так и то, какия они имели занятия, именно, что один из них занялся скотоводством, а другой изобрел цевницу и гусли. Селла же, говорит, и тая роди Фовела: сей бяше млатобиец, ковач меди и железа (ст. 22). Опять (Писание) показало занятие и рожденнаго от Селлы, сказав, что он избрал ремесло кузнечное. Смотри, как мало-по-малу устроялось благосостояние рода человеческаго. И во-первых, Каин построил город, который и назвал по имени своего сына. Потом, из сыновей Ламеха, один занялся скотоводством, другой взял кузнечное ремесло, третий изобрел цевницу и гусли. Сестра же Фовелова, говорит, Ноеман [5] (там же). Что это за новость и странность! Вот теперь Писание в первый раз упоминает отдельно о женщине. Не просто и не без причины поступил так блаж. пророк, но чтобы показать нам отсюда нечто сокровенное, что однакож мы отложим до другого времени, а теперь будем продолжать по порядку; это замечание (о Ноеме) не маловажно, но требует значительнаго изследования и тщательнейшаго истолкования для того, чтобы, изъяснив все удовлетворительно, нам возможно было извлечь отсюда многую пользу. Рече же, сказано, Ламех своим женам: Ада и Селла, услышите глас мой жены Ламеховы, внушите моя словеса: яко мужа убих в язву мне и юношу в струп мне. Яко седмицею отметися от Каина, от Ламеха же седмьдесят седмицею (ст. 28, 24). Напрягите, прошу, ум ваш и, отложив всякое житейское помышление, изследуем слова с точностию, чтобы ничто не могло укрыться от нас, но чтобы, спустившись, сколько это нам возможно, в самую глубину, могли мы уловить сокровище, сокрытое в этих кратких словах. Рече же, говорит, Ламех своим женам: Ада и Селла, услышите глас мой жены Ламеховы, внушите моя словеса. Смотри, как скоро послужило в пользу ему наказание, наложенное на Каина. Ламех не только не выжидает от другого обличения в том, что он впал в такой же или еще тягчайший грех, но хотя никто не обвинял и не изобличал его, сам открывает о себе, разсказывает о своем поступке, излагает женам тяжесть греха, как бы исполняя сказанное пророком: праведный себе самаго оглагольник в первословии (Прит. XVIII, 17). Признание в грехах весьма много способствует их исправлению, равно отрицание греха, после совершения его, составляет тягчайший из грехов, что испытал братоубийца, когда он, будучи вопрошаем от человеколюбиваго Бога, не только не исповедал пред Ним своего преступления, но даже дерзнул солгать Богу, и этим заставил продлить (в наказание) жизнь свою. Итак Ламех, впавши в подобный грех и размыслив, что запирательство навлечет на него тягчайшее наказание, призывает своих жен, и тогда, как никто не принуждал его к этому, никто не обличал, сам собственными устами и исповедует свой грех, и, сравнивая свой поступок с преступлением Каина, определяет себе наказание.

Видишь промыслительность Господа, как и самыя наказания Его служат выражением Его любви, и как эта любовь не ограничивается тем, кто несет наказание, но приготовляет спасительное врачество и для прочих, если они захотят воспользоваться им? Иначе, скажи мне, чем другим мог быть понужден Ламех к такому признанию, если не воспоминанием о судьбе Каина, которое постоянно тревожило его душу? Рече, сказано, услышите глас мой, внушите моя словеса. Смотри, как он, открыв суд против самого себя, увещевает их (своих жен), чтобы оне не без внимания слушали слова его, потому что слова: услышите глас мой, и внушите моя словеса, означают вот что: напрягите ваш ум и слушайте со вниманием, что я хочу сказать; не о маловажных вещах буду вам говорить, но открою вам сокровенныя дела, которых никто другой не знает, а только я и то недремлющее Око, котораго убоявшись, спешу и вынуждаюсь открыть вам о том, что мною сделано, и какия наказания заслужил я своими нечестивыми делами. Яко мужа убих в язву мне, и юношу в струп мне. Яко седмицею отмстися от Каина, от Ламеха же седмьдесят седмицею. Значительны - весьма значительны эти слова и доказывают великую добросовестность (этого) человека: он не только признается в своем проступке и объявляет об убийствах, которыя совершил, но даже назначает сам себе наказание, сравнивая свой грех со грехом Каина. Какого извинения, говорит он, заслуживает тот, кто не вразумился и наказанием другого, но имея живую память об этом, все же совершил двоякое убийство? Яко мужа, говорит, убих в язву мню, и юношу в струм мне. Не столько зла, говорит он, сделал я тем, которых умертвил, сколько самому себе, потому что подверг себя неизбежному наказанию, совершив непростительные грехи. Если тот (Каин) за одно убийство подвергся седмикратному наказанию, то я должен понести наказание в семьдесят семь раз большее. За что, и почему? Тот, хотя и совершил убийство, и притом над братом, но не видел, чтобы другой кто прежде его сделал это, не видел другого, наказаннаго за такое дело и подвергшагося такому гневу (Божию): эти два обстоятельства и увеличат мое наказание, потому что я имел пред глазами преступление Каина, видел и ужасное наказание его, и однако ж не вразумился ничем этим. Поэтому, хотя бы я подвергся наказанию в семьдесят семь раз большему, нежели он, и тогда не получил бы достойнаго возмездия.

3.

Видишь, возлюбленный, что Бог сотворил волю нашу свободною и что мы, как предаваясь безпечности, претыкаемся, так и решившись быть бодрыми, познаем свой долг. Кто, скажи мне, понудил этого человека (Ламеха) к такому признанию? Никто другой, как совесть и тот нелицеприятный Судия. Так как он, предавшись безпечности, привел в исполнение злое предприятие, то совесть тотчас возстала на него, взывая и о тяжести греха и о том, какия он заслужил наказания. Таков грех: доколе он еще не совершен и не приведен в дело, он помрачает мысль и обольщает разум; а когда будет совершен, то открывает нам свою гнусность, и вот кратковременное и безразсудное удовольствие причиняет нам постоянную скорбь, лишает спокойствия совести и покрывает своего пленника стыдом. Человеколюбивый Господь поставил над нами такого судию с тем, чтобы он никогда не молчал, но будучи неразлучен с нами, непрестанно вопиял и наказывал за преступления. В этом всякий может убедиться самым опытом. Так блудник, или прелюбодей, или другой подобный грешник, не может быть спокойным, хотя бы от всех скрыл (свое преступление); имея такого строгаго судию, пугается и намеков, трепещет самой тени, боится и знающих и незнающих (о его поступке), и таким, образом носит у себя в душе постоянную бурю и непрерывное волнение. У такого человека и сон не сладок, но полон страха и боязни; ему пища не вкусна, и сообщество друзей не может развлечь его и освободить от внутренней борьбы; нося в себе как будто палача, который терзает и бичует его непрестанно, так он ходит после такого худого дела, терпя, хотя этого никто не знает, невыносимыя муки, и будучи сам своим судиею и обвинителем. Но если сделавший такой грех решится, как следует, воспользоваться помощью совести, принести раскаяние в своих делах и показать рану Врачу, который исцеляет не укоряя, принять от него врачество, и наедине, без всяких свидетелей, открыть Ему и исповедать все подробно, то он скоро исправит грехи свои, потому что признание во грехах заглаждает их. Если этот Ламех не отказался объявить о совершенных им убийствах своим женам, то мы какого заслуживаем прощения, когда не хотим открыть грехи Тому, Кто знает подробно все наши беззакония? Разве Он потому требует от нас исповеди, что не знает наших грехов? Знающий все вещи еще до их появления требует от нас признания не потому, чтобы не знал, но потому, что желает, чтобы мы при исповеди и почувствовали свои грехи, и показали свою добросовестность. Разве нужно здесь тратить деньги, предпринимать далекий путь? Разве это лечение причиняет боль и мучения? Нет, оно и не требует траты денег, и безболезненно, и скоро исцеляет. Сообразно с расположением приходящаго, Господь дарует и врачество от ран. Итак, желающий скорее возвратить себе здоровье и уврачевать душевныя раны, пусть приступает с усердием, отрешась от всего житейскаго, пусть проливает горячия слезы, показывает великое усердие, приносит твердую веру, полагается на искусство Врача - и тотчас получит исцеление. Не видишь ли, что щедрость Врача превышает любовь всякаго отца? Разве Он требует от нас чего-либо труднаго и тягостнаго? Требует сокрушения сердца, смирения ума, признания во грехе, усерднаго прошения (о прощении), и (за это) дарует не только исцеление от ран и очищение от грехов, но и делает праведным того, кто доселе обременен был безчисленными тяжестями грехов. О, великое человеколюбие! О, безмерная благость! Грешника, если только он исповедует свои грехи, помолится о прощении и покажет решимость впредь (жить хорошо), вдруг соделывает (Бог) праведным! И чтобы тебе вполне убедиться в этом, послушай, что говорит пророк: глаголи ты беззакония твоя прежде, да оправдишися (Ис. XLIII, 26). Не сказал только: глаголи ты беззакония твоя, но прибавил: прежде, т. е. не выжидай обличителя, не жди обвинителя; сам предупреди и начни говорить, чтобы заградить уста обличителю.

4.

Видишь человеколюбие Судии? В судах человеческих, когда кто решится сделать так и, предваривши доносчиков, сам признается в своем поступке, то хотя, может быть, и избавится от пыток и продолжительных истязаний, если впрочем только найдет кроткаго судию, но уже непременно подвергнется смертному приговору; благость же человеколюбиваго Бога и Врача душ наших неизреченна и щедродательность превыше всякаго слова. Если мы предупредим своего обвинителя, то есть диавола, который в тот день (последняго суда) возстанет против нас, и уже в настоящей жизни, прежде входа в судилище, исповедаем свои грехи, восхитим первое слово (prwtologi/an) и сами сделаемся своими обвинителями, то преклоним Господа на такую милость, что Он не только сделает нас свободными от грехов, но и причислит нас к сонму праведных. Если уже этот Ламех, и не имея закона, который мог научить его, и не слышав пророков, или другое какое наставление, а только по действию вложеннаго в (вашу) природу суда, сознав свое преступление, открыл его и сам себя осудил, то как мы можем получить прощение, когда не показываем со всею заботливостию ран своих Господу и не принимаем от Него врачества для них? Если не сделаем этого теперь, когда время поста, когда такое успокоение помыслов, когда изгнаны все увеселения, то в какое другое время можем подумать о своих делах? Поэтому прошу вас всегда трезвиться и бодрствовать, и всю настоящую жизнь употреблять на то, чтобы усердным обращением к (Богу) избегнуть того невыносимаго мучения и избавиться геенскаго огня. С большою ревностию нужно делать это особенно теперь, когда, ради поста, вы пользуетесь большим и постоянным наставлением.

Позна же Адам Еву жену свою, и заченши роди сына; и именова имя ему Сив, глаголющи: воскреси бо ми Бог семя другое вместо Авеля, егоже уби Каин (ст. 25). Доведши родословие до Ламеха, божественное Писание снова возвращается к Адаму и жене его, и говорит: позна же Адам Еву жену свою, и заченши роди сына; и именова имя ему Сив, глаголющи: воскреси бо ми Бог семя другое вместо Авеля, егоже уби Каин. Роди, говорит, сына и именова имя ему Сив. Не удовольствовавшись наречением имени сыну, мать говорит: воскреси бо ми Бог семя другое вместо Авеля, егоже уби Каин. Смотри, как и мать названием новорожденнаго сына увековечивает память о злом том деле, и, чтобы и последующие роды могли знать о преступлении Каина, говорит: вместо Авеля, егоже уби Каин. Это слова души скорбящей, возмущаемой воспоминанием о совершившемся злодеянии и в тоже время приносящей благодарность за родившагося и в имени его, как бы на столбе, изображающей преступление Каина. И подлинно, он причинил родителям не малую скорбь, поднял руку свою на брата, и этого любезнаго и дорогого им сына дал им увидеть поверженным на землю, мертвым и бездыханным. Если Адам уже получил себе приговор: земля еси и в землю отыдеши, и: в оньже аще день снесте от него смертию умрете, то этот приговор пока выражался только словами, и (первые люди) еще не знали, что такое смерть. Но этот, по ненависти к брату и снедаемый внутреннею злобою, решился умертвить Авеля и - первый представил родителям ужасное зрелище (смерти). Вот почему мать, лишь только несколько ободрилась и нашла облегчение своей невыносимой печали в новорожденном сыне, приносит благодарение Господу и увековечивает поступок братоубийцы, налагая и сама на него величайшее наказание тем, что предает вечной памяти его поступок.

Видите, сколь великое зло грех? В какой стыд и безславие повергает он тех, кто сделает его? Видите, как за него (Каин) лишился небесной милости и сделался позорищем для всех? Видите, как он за свое злое дело стал ненавистным даже родителям, побуждаемым самою природою любить своих детей? Итак, умоляю, будем избегать греха, причиняющаго нам столько зол, и поревнуем о добродетели, чтобы и заслужить благоволение свыше и избежать наказания. И Сиву, говорит, бысть сын: именова же имя ему Энос: сей упова призывати имя Господа Бога (ст. 26). Смотри, как люди мало-помалу уже приучаются в именах детей своих выражать благодарность (Богу). И сей, говорит, т. е. Сив, родивши сына, дал ему имя Энос. Потом божественное Писание, желая нам изъяснить значение сего имени, прибавляет: сей упова призывати имя Господа Бога. С него-то уже блаженный пророк намерен начать родословие, предавая забвению Каина и его потомков до Ламеха. Так как Каин своею злою волею унизил данное ему от природы первенство, т. е. право первородства, то и сам он и его потомство исключается из (родословнаго) списка; а Сив, правотою воли, приобретает то, чего не имел от природы, на него переходит право первородства, если не по природе, то за направление воли, и дети его удостаиваются быть включенными в родословие. И как этот Энос назван (так) за то, что призывал имя Господа Бога, так и ведущие от него свой род удостаиваются этого же наименования. Поэтому и блаженный пророк, остановив здесь повествование, вновь начинает другое.

5.

Но чтобы нам, взявшись за это повествование, не слишком продолжить поучение, здесь же, вместе с блаженным пророком, и мы прекратим беседу, оставляя истолкование дальнейшаго, если Богу будет угодно, на последующее время. Теперь же пока хочу попросить вашу любовь о том, чтобы вы извлекали больше пользы из наших слов и каждодневно испытывали самих себя, относительно того, какое назидание получили от того, какое от другого поучения, и чтобы не только слухом принимали наши слова, но и внедряли это в свой ум, и постоянным размышлением укрепляли в памяти. Желательно, чтобы вы не только сами были достаточно наставлены, но и для других стали наставниками, могли вразумлять и других, и притом учить ближних добродетельной жизни не только словами, но и делами. Подумай в самом деле: если бы вы, здесь собираясь, захотели каждодневно приобретать хотя малую частицу (добра) и исподволь ослаблять возмущающия вас страсти, то как в недолгое время вы взошли бы на самую высокую степень добродетели! Для того мы всякий день и беседуем с вами и проповедуем вам о совершеннейшей жизни (христианской), чтобы искоренять эти гибельныя страсти, т.е. гнев, зависть, недоброжелательство. Когда эти страсти будут истреблены, тогда легче будет обуздать и страсть к деньгам, а когда ослабеет эта страсть, то с большею легкостью будут устранены суетные помыслы и постыдныя пожелания: корень бо всем злым сребролюбие есть (1 Тим. VI, 10). Когда посечем корень и исторгнем его из самой глубины, то нам легче будет совладеть с ветвями. Жадность к деньгам есть, так сказать, твердыня зла и верх пороков: поэтому, если мы решимся овладеть ею, то ничто уже не помешает нам освободиться от этой безумной страсти (tau/thn th_n mani/an), а вместе с нею исторгнуть и истребить все гибельныя страсти. И не думайте, будто презирать деньги тяжкое и трудное дело. Когда я подумаю, что многие, по пустому и суетному честолюбию, без нужды тратят множество золота, для того только, чтобы заслужить от низких и ничтожных людей одобрение, которое продолжается не далее вечера, а часто не доживает и до вечера, но еще прежде, чем окончится день, сменяется для них множеством неприятностей, а другие, обольщенные эллинским заблуждением, также по страсти к людской славе и высокому мнению об ней, бросают все, что имеют, и оставивши себе только плащ и палку, так и проводят всю жизнь, решаясь переносить все трудности и бедствия такой жизни из-за одной похвалы людской, - так, когда подумаю об этом, то не знаю, какое будем иметь оправдание или извинение мы, которые не хотим, ради данной от Бога заповеди, ради вечной и нескончаемой славы, пожертвовать малейшую часть (своего имения), но становимся хуже и тех людей, не думая, как велико здесь различие. Они тратят столько (имущества) для получения пустой похвалы от подобных им людей, а мы ради своего Господа, давшаго нам и то, что имеем, и обещающаго те неизреченныя блага, часто не хотим поделиться малостью - с нуждающимися. Какими же глазами мы будем смотреть на Судию, пренебрегши столь легкую заповедь? Разве я советую бросить все имение? Наслаждайся полным довольством, но, когда удовлетворишь собственным потребностям, прочее, что останется в избытке и будет лежать без употребления, обрати на удовлетворение чужих нужд, раздели это томимым голодом и изнемогающим от холода, и препроводи чрез их руки в свое отечество, в которое и сам ты чрез непродолжительное время переселишься. Эти (бедные) люди более всех помогут тебе перенести туда (твои сокровища), так что ты, когда переселишься туда, все найдешь готовым и будешь там наслаждаться еще большим изобилием, видя, что эти (твои сокровища) увеличены перенесшими их туда, или - лучше сказать - благостию Божиею. Трудное ли это дело? Разве оно требует забот и безпокойств? Для такого перенесения не нужно тебе ни подъяремных животных, ни стражи, ни чего-либо другого подобнаго, потому что этим путем не ходит ни вор, ни разбойник, который бы мог похитить посланныя тобою сокровища; что ни положишь в руки бедных, все то положишь в надежное хранилище - в руку Божию. Он, и сохранит их в целости, и когда возвратишься в свое отечество, возвратит тебе, прославит и увенчает тебя, и поселить в месте пространном и спокойном. Итак, умоляю [6], отдадим избыток бедным, будем сеять, пока есть еще время: чтобы пожать нам во время благопотребно, и чтобы, пропустившие настоящее удобное время, не раскаиваться уже понапрасну. Разве человеколюбивый Господь для того дал тебе много, чтобы ты данное тебе употребил только в свою пользу, остальное же запер в сундуках и кладовых? Нет, не для этого, но для того, чтобы, по апостольскому увещанию, твой избыток восполнял недостатки других (2 Кор. VIII, 14). Ты, может быть, пользуешься сверх надобности, тратишь много денег на увеселения, на одежду и на другия предметы роскоши, частию же и на рабов, и на животных, а бедный просит у тебя не на что-либо излишнее, но на то только, чтобы утолить свой голод и удовлетворить необходимой потребности, - иметь насущный хлеб, чтобы поддержать свою жизнь и не умереть. А ты не хочешь сделать и этого, и не думаешь, что тебя может внезапно похитит смерть, и тогда все, тобою собранное, останется здесь и, может быть, перейдет в руки твоих врагов и неприятелей, а сам ты отойдешь, взявши с собою только все грехи, с которыми собирал ты это. И что скажешь тогда в тот страшный день? Чем станешь оправдываться, так нерадевший о своем спасении? Так послушай меня и, пока есть еще время, раздай излишния деньги, чтобы таким образом приготовить себе там спасение и обрести воздаяние тех вечных благ, которыя да получим все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего И. Христа, с Которым Отцу, со Св. Духом, слава, держава, честь, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

[1] Евр. глагол "нуд" значит колебаться; существит. "нод" значит: "изгнание"

[2] Злат. oi0kodomw~n po/lin e0pi/ tw~| o0no/mati tou~ ui/ou~ вопреки Лукиан. и др. греч. спискам, а равно и евр. тексту, где читается: oi0kodomw~n po/lin kai\ e0pwno/mase th/n po/lin e0pi/ tw~| o0no/mati ui9ou~ au0tou~~ = зиждяй град, и именова град во имя сына своего.

[3] Так Злат. Maleleh\l вместо Maih\l по Лукиан. и др. спискам.

[4] Злат. 'Iwbhl согласно с Лукиан. сп. вместо 'Iwbel по Алекс. сп. или 'Iwbhd по Бодлеан. сп.

[5] Злат. Noema\n вместо Noemma по Лукиан. сп. или Noema\ по Алекс. сп.

[6] 'Ekxe/wmen... ta\ a0pokei/mena ei0j ta\j tw~n penh/twn gaste/raj = (буквально) выльем отложенное в желудки бедных.


БЕСЕДA XXI

И изыде Каин от лица Божия, и вселися в землю Наид прямо Едему и проч. (Быт. IV, 1-6).

1.

Великое и неизреченное сокровище, возлюбленные, (заключается) в нынешнем чтении. Знаю, что многие, слушая перечисление имен и поверхностно смотря на прочтенное (из Писания), думают, будто эти слова не содержат в себе ничего больше, кроме простого названия имен; но я прошу всех вас не проходить без внимания предлагаемое в божественном Писании, - потому что все, здесь написанное, заключает в себе великое богатство мыслей. Так как блаженные пророки говорили по внушению божественнаго Духа, то поэтому написанныя Духом (священныя книги) содержат в себе скрытое (в них) сокровище. И не дивись, что я в перечислении имен обещаю вам теперь показать великое сокровенное богатство мыслей: в Писании нет ни одного слога, ни одной черты, в глубине которой не заключалось бы великаго сокровища. Поэтому мы должны приступать к божественным словам не иначе, как будучи руководимы благодатию свыше и получив просвещение от Святаго Духа. Для уразумения содержащагося в божественном Писании нужна не человеческая мудрость, но откровение Духа, дабы мы, узнав истинный смысл написаннаго, могли получить оттуда великую пользу. Если и в житейских делах, писания, составленныя людьми, будучи повреждены временем, получают великое значение от означения времени в начале этого письменнаго памятника и от одного даже его слога, - то тем более можно найти это в божественном Писании, сложенном Духом Святым, если только мы будем внимательны и не станем пробегать его поверхностно, но, напрягши ум свой, будем все разсматривать тщательно и не уступим в этом тем, которые выказывают столько усердия о предметах чувственных. Вот и копающие руду не останавливаются на поверхности, но, спустившись весьма глубоко и нашедши песчинки золота, с великим трудом и усилием отделяют их от земли, и после такого великаго труда получают однакож малое вознаграждение за свои труды. Хотя они и знают, что получают пользу, не соответствующую их трудам, а часто даже, после великих бдений и усилий, и совсем обманываются в своем ожидании, однако и этим не останавливаются, но, питаясь надеждою, не чувствуют трудов. Так если они выказывают столько усердия о предметах тленных, преходящих, и весьма ненадежных, то нам, которым (предлагается) и богатство неотъемлемое, и сокровище неистощимое, и обмануться в ожиданиях невозможно, тем более нужно иметь такую же и даже большую ревность, чтобы могли мы достигнуть желаемаго и, получив отсюда пользу и познав неизреченное Божие человеколюбие, были благодарны своему Господу, а привлекши этим к себе Его благоволение, сделались неуловимыми для сетей диавола. Итак, предложив вам ныне читанныя слова, тщательно изследуем каждое из них, дабы вы могли возвратиться домой, получив обычное наставление. Сия книга, сказано, бытия человека, в оньже день сотвори Бог Адама: по образу Божию сотвори его, мужа и жену сотвори их; и нарече имя их Адам, в оньже день сотвори их. Обрати внимание на мудрость этого дивнаго пророка, или - лучше - на учение Святаго Духа, потому что по Его (Св. Духа) внушению он говорит нам обо всем; он дал свой язык, а чрез него уже благодать Духа ясно научает всему род наш. Итак смотри, как (Моисей) обратил слово свое к началу, и как бы снова хочет зачинать повествование. Для чего же и почему? Он видел, что уже жившие тогда показывали великую неблагодарность (пред Богом) и, не умудрившись судьбою первосозданнаго, низринулись в самую бездну зла: сын (Адама) тотчас, по зависти, устремился на братоубийство, за что и подвергся тому страшному наказанию, о котором мы прежде сообщили вашей любви; а его (Каина) потомки, не вразумившись и его наказанием, впали еще в большие грехи, как вы слышали вчера о Ламехе, разсказывающем свой грех своим женам и определяющем себе наказание. Итак, как он видел, что их развращение постепенно увеличивается, подобно вредной влаге (r9eu/ma), готовой разлиться по всему телу, то и останавливает стремление зла и не удостоивает даже упомянуть о поколениях, бывших от Каина до Ламеха, но как бы делая некоторое начало (своей книги) и желая утешить Адама и Еву в скорби, которую дерзнул причинить им братоубийца, вооружив руку свою против Авеля, так начинает повествование и говорит: сия книга бытия человека, в оньже день сотвори Бог Адама. по образу Божию сотвори его, мужа и жену сотвори их: и нарече имя их Адам, в оньже день, сотвори их.

2.

Смотри, как он употребил те же самыя слова, которыя (употребил) и вначале, дабы внушить нам, что о тех поколениях, как о непотребных, он не удостоивает и упомянуть, но начинает родословие с родившагося теперь, то есть, с Сифа, дабы ты и отсюда познал, сколько Бог печется о человеческой роде и как отвращается людей кровожадных. Моисей молчит об них, как будто они даже и не жили, и этим дает нам разуметь, сколь великое зло грех и как любящие его причиняют себе величайший вред. Вот эти люди исключаются и из (родословнаго) списка и, если упоминаются, то только для того, чтобы их нечестие выставлено было на позор и послужило вразумлением для будущих родов, а беззаконно умерщвленный и убитый братнею рукою с тех пор и доныне воспевается всеми, и время не истребило памяти об этом (Авеле), ни позора того (Каина) не прекратило, но как этот каждодневно всеми восхваляется, так и тот непрестанно осуждается.

Видите, каков вред нечестия и сколь велика сила добродетели, как первое хотя и нападает и одолевает, однакоже гибнет и исчезает, и как вторая хотя подвергается нападениям и терпит безчисленныя бедствия, но от этого становится еще славнее и блистательнее? Можно бы доказать это теперь вашей любви и другими подобными событиями, но чтобы вам не отступить от надлежащаго порядка, обратимся к приведенным словам. Сия книга, сказано, бытия человека, в оньже день сотвори Бог Адама: по образу Божию сотвори его, мужа и жену сотвори их: и нарече имя их Адам, в оньже день сотвори их. Смотри, как божественное Писание, опять начав повествование сверху, напоминает нам, какой чести удостоился созданный (Богом) человек. В оньже день, сказано, сотвори Адама, по образу Божию сотвори его, то есть, поставил его начальником всего видимаго. Выражение: по образу, указывает именно на власть и господство. Бог всяческих, как Сам имел власть над всем и видимым и невидимым, будучи Создателем всего, так и, создав это разумное существо (человека), восхотел, чтобы оно имело власть над всем видимым. Потому Он даровал ему и душу, чтобы он был и безсмертным навсегда. Когда же (человек) по безпечности пал и преступил данную ему заповедь, (Бог) по своему человеколюбию и тогда не отвратился совершенно от него, но лишив его безсмертия и осудив на смерть, оставил его с тою же почти самою властью. Когда потом сын его впал в столь великое неистовство и первый совершил убийство, причинил [брату] насильственную смерть и обнаружил в себе великую испорченность, присоединив к убийству ложь, то (Бог) восхотел вразумить его продолжительным наказанием, дабы не только он сам получил пользу от постигшаго его наказания, но и потомкам показал, как велико его преступление и чрезмерно беззаконие. Но так как и потомки его, по великой безпечности, впадали постепенно в большия беззакония, то (Бог), желая как бы утешить Адама, бывшаго в столь великой печали не только из-за собственнаго своего преступления, но и по причине беззакония Каинова и того невыносимаго несчастия [2], которое он видел собственными своими глазами [ведь они (первые люди) еще не знали, как умирают, хотя и подверглись уже приговору смерти, и скорбь Адамова была двойная и тройная от того, что они увидели смерть, в первый раз явившуюся в мире, смерть насильственную и совершенную их сыном, притом нанесенную брату, рожденному от одной матери и одного отца, и несделавшему никакого зла], так желая подать ему соразмерное скорби его утешение, человеколюбивый Бог дарует ему другого сына Сифа, и, этим достаточно утешив его, от этого сына уже ведет начало рода. Поэтому и блаженный пророк начал так: сия книга бытия человека. Потом, так как он обещал повествовать о потомстве людей, смотри, какой соблюдает порядок. Поживе, говорит, Адам лет двести тридесять, и роди по виду своему, и, по образу своему и нарече имя ему Сиф. Быша же дни его [3] лет седмьсот, и роди сыны и дщери. И быша вси дние Адамовы [4] девять сот и тридесять, и умре (ст. 3, 4, 5).

3.

Не правду ли я говорил вначале, что в божественном Писании нельзя найти ничего, написаннаго просто и напрасно? Вот и теперь с какою точностию выразился этот блаженный пророк. Роди, говорит, Адам и роди по виду своему, и по образу своему, и нарече имя ему Сиф. А о рожденном прежде, то есть, о Каине ничего такого не сказал, наперед уже давая знать о наклонности его к злу; и справедливо: Каин не сохранил отеческих нравов, но тотчас уклонился к злу. Здесь же Моисей говорит: по образу своему и по подобию своему, то есть (Адам родил сына) однороднаго родившему, с теми же добродетельными свойствами, являющаго в себе посредством дел своих образ отеческий, могущаго своею добродетелию вознаградить за преступление старшаго (сына). Здесь Писание, говоря: по образу своему и по подобию своему, сообщает нам не о телесных чертах, но о состоянии душевном, дабы мы знали, что этот сын (Сиф) не будет таким же (как Каин). Потому и мать, давая имя этому сыну, дает его с благодарностию, и рождение дитяти приписывает не природе и собственной способности рождать, но силе Божией, которая и возбудила природу к рождению, и говорит: и нарече имя ему Сиф, глаголющи: воскреси бо ми Бог семя другое вместо Авеля, егоже уби Каин (Быт. IV, 25). Смотри, какая точность в словах. Не сказала: дал мне Бог, но воскреси ми. Замечай, как этим выражением уже с тех пор, хотя и не ясно, указываются начатки воскресения. Она как бы так говорила: вместо умершаго воскресил мне этого. Хотя тот, говорит, от братней руки пал на землю и подвергся смерти, но сила Божия вместо падшаго возставила этого. Так как не настало еще время воскресения, то Бог возставил не падшаго, но другого вместо его, потому и говорит Ева: воскреси бо ми Бог семя другое вместо Авеля, егоже уби Каин. Видел ты благодарность жены? Видел человеколюбие Господа, - как скоро Он подал им (Адаму и Еве) утешение? Будем же все мы подражать Еве и все приписывать высшей благодати, потому что хотя и природа действует, но не своею силою, а повинуясь повелению Создателя. И пусть никогда не сетуют жены, если не рождают, но с благодарным сердцем пусть прибегают к Творцу природы и от Него, Господа природы, просят (чадородия): пусть рождение детей не приписывают ни сожитию супружескому, ни чему-либо другому, но - Создателю всяческих, Который, как воззвал из небытия в бытие естество ваше, так может и исправить недостатки его. Вот и Ева то самое, что было для нея причиною скорби, обратила в побуждение к славословию, и все приписывает Господу, говоря: воскреси ми Бог семя другое вместо Авеля, его же уби Каин. Видишь как она не только не возроптала и не сказала ни одного печальнаго слова (божественное Писание не пропустило бы, если бы что-нибудь такое было сказано ею), напротив, перенесши великодушно несчастие, удостаивается скораго утешения и обнаруживает еще большую благодарность, возвещая благодеяние Господне? Смотри же, с какою щедростию и Господь подает свои дары. Не только даровал другого сына, но еще заранее показывает, что этот сын будет и добродетелен. Роди бо, говорит Писание, по виду своему и по образу своему. И чтобы мы тотчас же убедились в добродетели этого сына, смотри, как и сам он в имени собственнаго своего сына высказывает боголюбивую свою душу. И Сифу, сказано, бысть сын, и нарече имя ему Енос. Сей упова призывати имя Господа Бога (Быт. IV, 26). Вот имя, которое светлее диадимы, блистательнее порфиры! Что может быть блаженнее человека, который украшается призыванием Бога и это самое (призывание) носит вместо имени?

Видишь, как и в самых простых названиях, как я говорил вначале, скрывается великое богатство мыслей? Здесь (в названии детей) выказывается не только благочестие родителей, но и великая заботливость их о детях, - как они с самаго начала учили рождавшихся у них детей теми самыми именами, какия давали им, прилепляться к добродетели, а не так, как ныне дают имена - просто и как случится. По имени, говорят, деда или прадеда пусть называется дитя; но, древние не так: они всячески старались давать детям такия имена, которыя бы не только возбуждали к добродетели самих, получающих эти имена, но и для всех других и для последующих родов служили наставлением во всяком любомудрии. Это увидим мы и далее в течении слова. Не станем же и мы назначать детям названия случайныя, не станем давать им имена отцев, дедов, прадедов и людей, знаменитых родом, но - имена мужей святых, просиявших добродетелью, стяжавших великое дерзновение у Бога. Впрочем и на эти имена пусть не надеются ни родители, ни дети, получающия имена, потому что имя без добродетели не приносит никакой пользы. Надежду спасения нужно полагать в совершении добродетели, и не величаться ни именем, ни сродством со святыми мужами, ни чем-либо другим, но правотою своих дел; а лучше сказать, не величаться и этим, но тогда-то особенно и смирять и уничижать себя, когда успеем собрать великое богатство добродетели, так как при этом мы и собранное нами богатство сбережем верно, и привлечем к себе благоволение Божие. Поэтому и Христос говорил ученикам своим: егда вся сотворите, глаголите, яко непотребни рабы есмы (Лук. XVII, 10). Так Он смиряет их умы и внушает им быть скромными и не превозноситься добрыми делами, но знать, что величайшая из всех добродетелей состоит в том, чтобы добродетельный человек сохранял смирение.

4.

Но возвратимся опять к предмету слова, и посмотрим на родившихся в последующее время. Можно надеяться, что мы, мало-по-малу поступая вперед, найдем еще большее сокровище, великое и невыразимое богатство. И поживе, сказано, Енос, этот Сын Сифов, лет сто девятьдесят, и роди Каинана, и Каинан роди Малелеила, и Малелеил роди Иареда;, Иаред роди Еноха, И пожив Енох лет сто шестьдесят пять, и роди Мафусала: угоди же, говорит Писание, Богу Енох, и поживе Енох, по еже родити ему Мафусала, лет двести и роди сыны и дщери: и быша дние Еноховы лет триста шестьдесят пять, и угоди Енох Богу, и не обреташеся, зане преложи его Бог (Быт. V, 9 и сл.). Не правду ли я говорил, что, идя далее, мы найдем в этих именах великое и неизреченное духовное богатство? Замечай здесь, возлюбленный, и добродетель праведника, и чрезмерное человеколюбие благаго Бога, и точность божественнаго Писания. Поживе, говорит оно, Енох лет сто шестьдесят пять, и роди - Мафусала, и угоди, говорит, Енох Богу, по еже родити ему Мафусала.

Слушайте это и мужи и жены, поучитесь добродетели праведника, и не думайте, будто брак препятствует угождать Богу. Божественное Писание для того и указало на это неоднократно, сказав, что (Енох) родил Мафусала и тогда угодил (Богу), и опять повторив тоже самое: и угоди, по еже родити ему, для того, чтобы не подумал кто, будто брак, препятствует благоугождать Богу. Если мы бодрственны, то ни брак, ни воспитание (детей), ни другое что не может воспрепятствовать нам в угождении Богу. Вот и он (Енох), будучи одной с нами природы и (живя тогда), когда еще не дан был закон, не поучало Писание, и ничто другое не руководило к любомудрию, сам собою и по своему произволению так благоугодил (Богу), что доселе еще жив и не вкусил смерти. Если бы, возлюбленный, брак и воспитание детей были препятствием на пути добродетели, то Создатель всяческих не ввел бы брака в жизнь нашу, дабы мы не терпели вреда в вещах нужных и самых необходимых. Но так как (брак) не только не препятствует нам в богоугодной жизни, если мы хотим бодрствовать, но и доставляет нам великое пособие к укрощению пылкой природы, не позволяя волноваться морю, но непрестанно побуждая ладью плыть в пристань, то поэтому Бог и даровал такое утешение человеческому роду. А что слова мои справедливы, доказывает этот праведник. По еже родити, говорит Писание, Мафусала, угоди Енох Богу; притом, он подвизался в добродетели не малое число лет, но, как говорит Писание, двести лет. И так как после преступления первозданнаго нашелся человек, который взошел на самую высоту добродетели, и своим благоугождением Богу вознаградил (a0nakalou/menoj) за грех прародителя, то смотри чрезмерное человеколюбие благого Бога. Как Он нашел человека, который мог вознаградить за грех Адама, то и преселяет его живым, показывая самым делом, что Он принявшаго заповедь (Адама) осудил за ея нарушение, а не по желанию подвергнуть смерти род наш. И угоди, говорит Писание, Енох Богу, и не обреташеся, зане преложи его Бог.. Видишь премудрость Господа? Преложил (или переселил - mete/qhken) живым, а не даровал безсмертие, дабы не ослабить в роде человеческом страха к греху; Он оставил (этот страх) во всей силе между людьми. Поэтому Он хочет неясно и тайно, так сказать, отменить приговор, произнесенный Адаму. Но не делает этого явно, дабы страх служил вразумлением. Поэтому Он преложил благоугодившаго Еноха. А если кто захочет любопытствовать и спросить: куда же его переселил, и неужели он доселе жив, - то пусть научится не увлекаться человеческими соображениями и не наследовать с любопытством дел Божиих, но верить тому, что говорится (в Писании). Когда Бог возвещает что-либо, то не должно противоречить словам Его, но возвещаемое от Бога, хотя бы и не было видимо для глаз, нужно считать достовернее того, что подлежит нашим взорам. Что Бог переселил Еноха, переселил живым и не вкусившим смерти, так что за свое благоугождение (Богу) он стал выше произнесеннаго над родом человеческим приговора, об этом божественное Писание сказало; а куда переселил его, и как он ныне живет, этого не присовокупило.

5.

Видел ты благость Господа, как Он, нашедши мужа добродетельнаго, не лишил его того достоинства, которое даровал первому человеку до преступления заповеди, и этим дал нам разуметь, что и тот, если бы не предпочел обольщения данной заповеди, удостоился бы тех же, или еще и больших благ? И поживе, говорит Писание, Мафусал лет сто осмьдесят седмь [5] и роди Ламеха: и поживе Ламех лет сто осмьдесят [6], и роди сына, и нарече имя ему Ной, глаголя: воистину сей [7] упокоит нас от дел наших, и от печали [8] рук наших, и от земли, юже прокля Господь Бог. Усматривай опять и в наименовании родившагося теперь от Ламеха величие тайн, высокое пророчество и неизреченное человеколюбие благаго Бога. Так как по своему предведению он провидел будущее, то усматривая, что нечестие людей умножается, наименованием сына предсказывает бедствия, имеющия постигнуть весь род человеческий, дабы люди, вразумившись хотя страхом, удержались от греха и обратились к добродетели. Замечай и долготерпение Господа: за сколько лет Он дает предсказание, чтобы таким образом и показать Свое человеколюбие, и отнять всякое извинение у тех, которые подвергнутся наказанию!

Но, может быть, кто-нибудь скажет: откуда у Ламеха столь великий дар предсказания? Ведь Писание не упоминает, чтобы он был муж добродетельный и чудный. Не удивляйся, возлюбленный: Господь, премудрый и благоискусный, часто и недостойным людям попускает предсказывать чудныя и великия дела, и это не только в ветхом, но и в новом завете. Послушай, что говорит евангелист, о Каиафе, Иудейском первосвященнике: сегоже о себе не рече, но архиерей сый лету тому прорече, яко Иисус хотяше умрети не токмо за люди, но и да языки [9] расточеная соберет во едино (Иоан. XI, 51). Найдешь опять, что нечто подобное было и с Валаамом. Будучи призван для проклятия (еврейскаго) народа, он не только не проклял, но и предсказал великия и чудныя вещи, не только об этом народе, но и о пришествии Спасителя (Числ. XXIV). Не удивляйся же, что и теперь Ламех, давая имя своему сыну, дает, ему такое имя (Ной); но все приписывай Богу, который все устрояет Своею благоискусною мудростию. И нарече имя ему Ной, а это имя значит: успокоение. Итак (Ламех,) называет успокоением ту всемирную гибель, которая должна была совершиться спустя столько лет, подобно тому как и Иов говорит: смерть мужу покой (Иов. III, 23). В самом деле, так как нечестие причиняет много и весьма большого труда, то его прекращение и уничтожение, имевшее совершиться посредством потопа, называет успокоением. И нарече, говорит, имя ему Ной, потом, объясняя нам значение этого имени, говорит: сей же упокоит нас от дел наших, то есть, отвратит от нечестия, и от печали рук наших, - опять тоже самое, то есть, от злых дел. Писание так говорит об этом не потому, чтобы руки печалились, но потому, что чрез их деятельность и злыя дела умножались скорби людей. И от земли, юже прокля Господь Бог, то есть, освободить нас от всех тяготеющих над нами бедствий, от трудов и скорбей, неразлучных с возделыванием земли, подвергшейся проклятию за преступление перваго человека. Подумай же теперь, возлюбленный, как это дитя, мало-по-малу возрастая, для всех видевших его служило уроком. Лишь только кто спрашивал об имени этого дитяти, значение имени тотчас же говорило ему о предстоявшей людям гибели. Если бы кто, по вдохновению, просто сказал только, что это будет, такое предсказание предано было бы забвению, и не все бы знали о тяжком наказании; а теперь этот человек, живший пред глазами всех, благовременно и безвременно всем напоминал о гневе Божием. И дабы мы с точностию знали, сколько времени этот сын (Ламеха) своим именем увещевал всех оставить нечестие, прилепиться к добродетели и чрез то избежать столь великаго гнева Божия, (Писание) говорит: и бе Ное лет пятисот и роди Ное три сына. Вот и другой праведник, с женою и детьми весьма благоугодил Богу, избрав, вопреки всем (современникам), путь добродетели, и не встретил никакого препятствия ни от брака, ни от воспитания детей. Но при этом нельзя не изумиться и неизреченному долготерпению Божию, и крайней неблагодарности тогдашних людей. Вот в течение пятисот лет этот праведник вопиял и свидетельствовал своим именем о потопе, имевшем быть по всей вселенной за умножение нечестия, и при этом они не захотели однако отстать от нечестия Но человеколюбивый Бог и после такого пророчества, и по истечении столь многих лет, еще не подвергает наказанию, но желая показать большее долготерпение, к мере Своего снисхождения прилагает и еще немалое число лет. Он создал человеческий род не для того, чтобы наказывать его, но совсем напротив, чтобы даровать ему наслаждение безчисленными благами. Поэтому и видишь, как Он везде замедляет и откладывает наказания. Но чтобы множеством предметов не обременить вашей памяти, здесь остановим слово, остальное отложив до следующаго дня.

6.

Будем же это слушать, возлюбленные, не просто, но научимся заботиться о добродетели и ставить высоко угождение Богу; не станем ссылаться ни на управление домом, ни на заботу о жене, ни на попечение о детях, ни на что-либо другое, и думать, будто этим мы можем достаточно оправдать себя в нерадивой и безпечной жизни; не будем произносить пустых и безсмысленных слов: я мирянин, имею жену и озабочен детьми. Очень у многих есть обычай говорить это, когда мы убеждаем их подвизаться в добродетели, или прилежно упражняться в чтении Писания. Не мое это дело, говорят; разве я отрекся от мира, разве я монах? Что говоришь, человек? Разве одним монахам предназначено угождать Богу? Бог всем человеком хощет спастися и в разум истины приити (1 Тим.II, 4), а не желает, чтобы кто-либо пренебрегал добродетелью. Послушай, что сам Он говорит чрез пророка [10]: не хощу смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Езек. XVIII, 23). Скажи мне, разве этому праведнику сколько-нибудь препятствовало сожительство с женою или попечение о детях? Так не станем же и мы, прошу вас, обманывать самих себя, но чем более обременяемся этими заботами, тем более будем принимать врачеств от чтения божественнаго Писания. Ведь и эти люди были одной с нами природы; притом у них не было столько побуждений, располагающих к добродетели. Итак, какого извинения будем заслуживать мы, и наслаждающиеся таким учением, и удостоенные столь великой благодати, и пользующиеся вышнею помощию, и получившие обетование неизреченных благ, если не достигнем в меру добродетели древних мужей? Если только мы захотим быть внимательными, то и сообщеннаго нам сегодня достаточно, чтобы заставить нас полюбить добродетель и отнюдь не думать, будто для нас что-либо может служить препятствием к пути добродетели. Если жившие до закона, по внушению только природы, достигли столь высокой добродетели, то что можем сказать мы, которые, при таких пособиях, после пришествия Христова и после безчисленных чудес, так далеки от добродетели? Поэтому, прошу, будем не поверхностно проходить, но со вниманием читать содержащееся в божественном Писании, дабы, пользуясь им, могли мы когда-нибудь, хоть и поздно, прилепиться к богоугодной добродетели. Если мы и каждый день станем оглашать вас этим духовным учением, а вы будете оставаться все при той же безпечности, то какая вам будет польза от непрерывнаго наставления? Да и нам какое будет утешение, когда видим, что столь великий труд наш остается безполезным и нет истиннаго успеха от нашего старания? Ведь, скажи мне, не из двух ли состоим естеств мы, то есть, из души и тела? Почему же не одинаковое прилагаем попечение о той и о другом, но телу всячески стараемся служить - и врачам деньги даём, и сами весьма заботимся о нем, и одеваем его дорогою одеждою, и питаем больше, чем нужно, и хотим, чтобы оно было в постоянном покое и чтобы отнюдь никакая болезнь не тревожила его, а если что-либо потревожит его, то употребляем все средства к отвращению неприятностей? Такова заботливость о теле, которое ниже по существу своему: но как же, скажи мне, равнять душу и тело? Если хочешь видеть различие между ними, то посмотри, как ничтожным становится тело, когда оставляет его душа. Итак ты, прилагающий столь великое попечение о теле, для чего и почему так мало печешься о душе, и не хочешь ни давать ей свойственную ей пищу, то есть, наставление из божественнаго Писания, ни прилагать полезных лекарств к ея ранам и язвам, котором разрушают ея силу и ослабляют бодрость (par0r9hsi/an), напротив оставляешь ее в небрежении, когда она и истаевает от голода, и от язв истлевает, и служит добычею, как бы псам, злым и нечистым помыслам, которые терзают ее и сокрушают всю ея крепость?

Для чего не столько же, как о теле видимом, заботимся и о душе безтелесной и невидимой, тогда как попечение о ней не только удобно и легко, но и не требует издержек и никакого труда? Так, что касается попечений о теле и врачевания болезней телесных, то здесь необходимо тратить много и денег- частию на врачей, частию на все другая потребности, то есть, на пищу и одежду, - не говорю уже о том, что очень многие с великою неумеренностию издерживают их и сверх нужды. А по отношению к душе ничего такого не нужно, но, если подобно тому, как телу каждый день доставляешь пищу и тратишь на него деньги, захочешь не попускать и душе гибнуть от голода, а будешь давать ей соответствующую пищу, то есть, наставление из Писания и из духовнаго поучения (не о хлебе едином, говорит Писание, жив будет человек, но о всяком глаголе исходящем из уст Божиих - Матф. IV, 4), - то распорядишься наилучшим образом и окажешь должное внимание к тому, что есть у нас драгоценнейшаго. Поэтому как телу ты доставляешь различныя одежды, соображаясь с различными временами года и разнообразием одежд, так не попускай и душе ходить нагою без добрых дел, одень и ее приличною одеждою: чрез это тотчас возстановишь ее и приведешь опять в естественное состояние здоровья. Что же это за одежда души? Милостыня и щедрость к бедным: вот прекраснейшее одеяние души, вот светлая одежда ея. А если хочешь не только доставить ей одеяние, но и украсить ее, подобно телу, то присоедини пособие, состоящее в молитве и исповедании грехов, и не переставай омывать лице ея непрерывными слезами. Как лице телесное ты каждодневно омываешь со всем тщанием, чтобы не видно было на нем никакой, обезображивающей его, нечистоты, так же старайся поступать и с душою, и ее каждый день омывай, проливая горячия слезы. Этою (слезною) водою смывая с себя нечистоту, душа становится все светлее. И так как весьма многия жены, по великой изнеженности, пренебрегая заповедь апостольскую, повелевающую не украшать себя ни плетением (волос), ни золотом, ни жемчугом, ни многоценною одеждою (1 Тим. II, 9), украшаются с великою роскошью, да и не одне жены, но и изнеженные мужи доводят себя до слабости жен, надевая на руки перстни и украшаясь множеством дорогих каменьев, чего надлежало бы им стыдиться и краснеть, то пусть и эти, и те, послушав наших слов, обратят лучше эти драгоценности, приносящия много вреда и мужам и женам, на украшение души и ее ими украсят. Надетыя на тело, даже красивое, оне делают его безобразным; напротив, возложенныя на душу, даже безобразную, доставляют ей великую красоту. Но как, скажешь, возможно возложить эти драгоценности на душу? Опять руками бедных: они, принимая (подаяния), сообщают душе (подающаго) красоту. Им отдай свои драгоценности и разсыпь в их утробы, а они доставят такую красоту твоей душе, что ты видом своим привлечешь к себе самого истиннаго Жениха, и приобретешь безчисленныя блага: привлекши к себе Господа этою красотою, будешь иметь источник всех благ и обладать несказанным богатством. Итак, если мы хотим быть любезными Господу, то, оставив попечение об украшении тела, будем каждый день заботиться о красоте души, дабы нам привлечь себе и благоволение человеколюбиваго Бога и получить неизреченныя блага, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу слава, держава, честь, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

[1] Дальнейшие слова: kai\ eu0lo/ghsen au0tou\j = и благослови их, читаемыя у 70-ти и в евр. тексте, у Златоуста отсутствуют.

[2] Разумеется, конечно, смерть Авеля.

[3] Здесь Злат. приводит слова Писания очевидно, в сокращении, заменяя слово "Адам" местоимением "его" и опуская слова: яже поживе, по еже родити ему Сифа, читаемыя обыкновенно в Лукиан. и др. греч. списках.

[4] Здесь также опущены слова: яже поживе.

[5] Злат.: Maqousa/la e1th e0kato\n o0gdoh/konta e0pta\ согласно с Коттониан. сп. и евр. текстом и вопреки Лукиан. сп., где читается: Maqousa/la e1th e0kato\n e0ch/konta e0pta\ = "сто шестьдесят семь"; это свидетельство весьма важно для библейской хронологии.

[6] Злат.: La/mex e1th e0kato\n o0gdoh/konta согласно с Бодлеан. сп. и вопреки Лукиан. и др. сп., где читается: La/mex e0kato\n o0gdoh/konta o0ktw_ = "сто восемьдесят восемь лет"; в евр. тексте здесь вместо этого 182 года.

[7] Злат. dh\ a0napau/sei, вместо обычного чтения в греч. списках: dianapau/sei.

[8] Злат.: tw~n luphrw~n tw~n xeirw~n = "тягостнаго, тяжелаго для рук наших" вместо обычного греч. чтения tw~n lupw~n tw~n xeirw~n "печалей рук наших".

[9] Злат.: kai_ ta\ e1qnh вместо ta\ te/kna по обычному тексту.

[10] Злат.: Ou0 bou/lomai to\n qa/naton tou~ a(martolou~, w9j to_ e0pistre/yai kai\ zh~n au0to\n чему в древнейшем Ватик. и Алекс. сп. соответствует mh\ qelh/sei qelh/sw to\n qa/naton tou~ a0no/mou le/gei Ku/rioj, w9j to_ a0postre/yai au0to\n e0k th~j o(dou~ th~j ponhra~j kai\ zh~n au0to\n; этому чтению следует славянский текст.


БЕСЕДA XXII

И бе Ное лет пятисот, и роди Ное три сына, Сима, Хама и Иафета. И бысть, егда начаша человецы мнози бывати на земли, и дщери родишася им (Быт. V, 31, VI, 1).

1.

Хочу предложить вам сегодня остатки вчерашней трапезы; но не огорчайся, возлюбленный, слушая оставшееся. Конечно, чувственныя снеди, спустя день или два, часто портятся и становятся неприятными и негодными в пищу, а относительно духовной трапезы нельзя бояться этого; напротив, чем больше проходит времени, тем большую они приобретают приятность и тем становятся свежее и вкуснее. Так исполним же самым делом данное нами вчера обещание, уплатим долг поучения и покажем честность. Это доставляет пользу не получающим только, как это бывает в (обыкновенных) долгах, но и мне, уплачивающему долг. И что говорю: мне, уплачивающему? Свойство этого долга духовнаго таково, что чем более он уплачивается, тем более возрастает и тем большее доставляет изобилие и несказанное богатство и отдающему, и получающим. Видишь необычайное свойство долга и особенный род уплаты? Таково духовное: будучи раздаваемо, оно еще более умножается, и чем большему числу сообщается, тем более оно увеличивается, так что и отдающий не чувствует никакой утраты, напротив, еще у него умножается имущество, и получающие становятся более богатыми. А если таково свойство духовных предметов, то со всем усердием и мы поспешим к уплате и вы приготовьте слух к принятию этого, дабы каждый из вас принял слова наши в отверстия недра души и с тем возвратился домой. Предметом разсуждения будет служить для нас опять праведный Ной, чтобы вы узнали великую его добродетель и неизреченное Божие человеколюбие и долготерпение, превышающее всякое понятие. Вы узнали вчера, как этот праведник, получив от отца свое имя, с самаго рождения своего был для всех тогдашних людей провозвестником несчастий, и своим именем как бы вопиял и говорил так: оставьте нечестие, творите добродетель, убойтесь угрожающей казни; всеобщий потоп постигнет всю вселенную. Весьма силен гнев (Божий), потому что весьма усилилось и нечестие. И так он увещевал не два или три года, но пятьсот лет. Видели вы долготерпение Господа? Видели безмерную благость? Видели несказанное снисхождение? Видели умножение нечестия? Видели великое их безразсудство? На этом, как вы знаете, вчера остановилось наше поучение. Сегодня следует узнать, как человеколюбивый Господь, по своей благости, не ограничился и пятьюстами лет, но и еще явил новый опыт, попечения о столь великих грешниках. И бе, Ное, говорит Писание, лет пяти сот. Намеренно божественное Писание обозначило число лет праведника, чтобы мы видели, сколько времени он увещевал своих современников, и как они, избрав путь нечестия, погибли на нем, а праведник, идя путем совершенно противоположным, явил столь высокую добродетель, что привлек к себе благоволение Божие и, тогда как все прочие подверглись наказанию, один он с своим семейством избежал его. Отсюда мы узнаем, что если мы бдительны и не безпечны, то жизнь посреди злых людей не только не вредит нам, но и делает нас более тщательными в добродетели. Для того человеколюбивый Бог и устроил так, чтобы жили вместе и злые и добрые, чтобы от этого и нечестие злых ослаблялось, а добродетель добрых выказывалась блистательнее, и безпечные от обращения с ревностными (о добродетели) получали, если пожелают, величайшую пользу. Представь же себе, как был предан добродетели этот праведник, когда, среди такого множества людей, с великою силою стремившихся к нечестию, один он шел противоположным путем, предпочитая добродетель нечестию, и ни единодушие, ни столь великое множество (злых) не остановило его на пути добра, но он уже наперед исполнил то, что впоследствии имел сказать блаженный Моисей: да не будеши со многими на злобу (Исход. XXIII, 2). И что особенно удивительно и чудно: в то время, как многие, или - лучше сказать - все склонялись к нечестию и к злым делам, и никто не располагал к добродетели, он сам собою устремился к ней с такою силою, что пошел против такого множества; не убоялся и не устрашился единодушия злых; не поступил так, как обыкновенно делают нерадивые, которые, когда увидят, что многие показывают в чем-нибудь единодушие, пользуются этим случаем для прикрытия своего нерадения и говорят: для чего мне, вопреки всем этим людям, предпринимать что-нибудь новое и особенное, противоречить такому множеству и вступать в борьбу с таким многолюдством? Разве я праведнее всех их? Какая мне польза от такой вражды? Какая выгода от такой ненависти? Но (праведник) не делал столь безплодных соображений, да и не подумал делать; он опять наперед исполнил сказанное пророком, что лучший есть един творяй волю Господню, нежели тмы беззаконных (Сирах. XVI, 3). Разве общение, думал он, и согласие с многолюдством, стремящимся к злу, может избавить меня от наказания? Знал он, верно знал, что каждый ответит за собственное свое спасение и что другому невозможно ни потерпеть наказание за согрешающаго, ни получить чужую награду. Поэтому праведник, как искра посреди моря, не только не угасал, но и с каждым днем издавал яснейший свет, поучая всех своими делами.

Видишь, как Господь сотворил свободною природу нашу? Отчего, скажи мне, те (современники Ноя) стремились к нечестию и навлекали на себя наказание, а этот (Ной), избрав добродетель и убежав от сообщества с ними, не потерпел наказания? Не очевидно ли, что каждый по своей воле избирает нечестие [1] или добродетель? Если бы было не так, если бы нашей природе не была присуща власть, то не следовало бы ни тем терпеть наказание, ни этим получать награду за добродетель. Но так как все, после вышней благодати, зависит от нашего произволения, поэтому и согрешающим уготованы наказания, и живущим добродетельно воздаяния и награды. И бе, говорит Писание, Ное лет пяти сот, и роди три сына, Сима, Хама и Иафета. Замечай точность божественнаго Писания. Сказав нам о числе лет праведника, чтобы показать великость долготерпения Господа, оно хочет еще изъяснить нам и приумножение снисхождения Господня, и усиление нечестия человеческаго.

2.

Но послушаем самих слов Моисея, который, говоря по внушению Духа хочет с точностию научить нас всему. И бысть, говорит, егда начата человецы мнози бывати на земли, и дщери родишася им. Не без причины присовокупил он: и дщери родишася им, но для того, чтобы дать нам понятие о великом размножении людей. Где столь великое множество корней, там по необходимости рождается и много ветвей. Видевше же, говорит, сынове Божии [2] дщери человечи, яко добры суть, пояша себе жены от всех, яже избраша. Каждое из этих слов разсмотрим внимательно, дабы не укрылось от нас ничто из сокрытаго во глубине. Да и нужно тщательно изследовать это место и опровергнуть пустословие тех, которые обо всем говорят необдуманно. И во первых, надобно показать, что эти люди осмеливаются говорить, и обнаружив нелепость их слов, объяснить потом вашей любви истинный смысл Писания, дабы вы простодушно не слушали тех, которые произносят хульныя речи и дерзают говорить на свою голову. Они говорят, будто это сказано не о людях, но об ангелах; их-то будто бы (Писание) назвало сынами Божиими. Но, во-первых, пусть они покажут, где ангелы названы сынами Божиими: этого они не могут нигде показать. Люди называются сынами Божиими, а ангелы - никогда. Об ангелах (Писание) говорит: творяй ангелы своя духи, и слуги своя огнь палящ (Псал. CIII, 4), а о людях: Аз рех: бози есте (Псал. 1. XXXI, 6); и опять: сыны родих и вознесох (Ис. I, 2); и опять: первенец мой сын Израиль (Исх. IV, 22); а ангел нигде не назван ни сыном, ни сыном Божиим. Но что они говорят? Подлинно, то были ангелы, но так как они сошли (с неба на землю) для беззаконнаго дела, то лишились своего достоинства. Другое еще большее пустословие! Так что же? Теперь они лишились (своего достоинства) и это именно было причиною их падения? Но Писание учит нас иначе, именно, что еще прежде создания перваго человека они лишились того своего достоинства - и диавол и те (духи), которые вместе с ним домогались высшаго достоинства, как и говорит премудрый: завистию же диавола смерть вниде в мир (Прем. II, 24). В самом деле, скажи мне, если бы диавол не пал еще до создания человека, то как он, оставаясь в своем достоинстве, позавидовал человеку? Какой имеет смысл то, что ангел позавидовал человеку, безтелесный и находившийся в такой чести - обложенному телом? Но так как (диавол) ниспал с высочайшей славы в крайнее безчестие и ниспал будучи безтелесным, а между тем видел, что человек создан и, будучи в теле, удостоен, по человеколюбию Создателя, столь великой чести, то разгорелся завистию и посредством обмана, совершеннаго им чрез змия, подверг человека наказанию смертию. Таково свойство злобы: не может она равнодушно переносить счастья других. Для всех очевидно, что диавол и все его полчище искони уже лишились небесной славы и сделались безчестными. А с другой стороны, и не безумно ли говорить, будто ангелы низошли до сожительства с женами и безтелесная природа унизилась до совокупления с телами? Разве не слышишь, что говорит Христос об естестве ангельском: в воскресеении бо ни женятся, ни посягают, но яко ангелы Божии суть (Матф. XXII, 30)? Да и несвойственно этой безтелесной природе иметь такое (плотское) вожделение. А сверх того, нужно подумать и о том, что принять такое мнение и по разуму было бы величайшею нелепостию. Если святые, удостоенные Духа Святого мужи, не в силах были переносить даже явления ангелов, если и муж желаний, узрев присутствие ангела, не самое существо (потому что, как можно видеть безтелесное существо?), но воспринятый им образ, лишился сил и едва не самой жизни, если и столь великий и высокий муж упал почти бездыханным, - то кто, и самый безразсудный, согласится с этим богохульным и крайне безумным мнением, будто безтелесная и духовная природа имела совокупление с телами?

3.

Но, чтобы не показалось, что и мы сами, много говоря об этом, напрасно теряем время, для этого, самым делом доказав вашей любви невозможность такого события, раскроем теперь вам истинный смысл предложенных слов, снова прочитав сказанное божественным Писанием. И бысть, егда начаша человецы мнози бывати на земли, и дщери родишася им: видевше же сынове Божии дщери человечи, яко добры суть, пояша себе жены от всех яже избраша. Мы уже прежде сказали вам, что Писание имеет обычай и людей называть сынами Божиими. Так как они (ou3toi) [3] вели род свой от Сифа и от сына его, названнаго Еносом (сей бо, говорит Писание, упова призывати имя [4] Господа Бога), то его дальнейшие потомки в божественном Писании названы сынами Божиими, потому что они до тех пор подражали добродетели предков; а сынами человеческими названы те, которые родились прежде Сифа, от Каина, и от него вели свой род. И бысть, говорит Писание, егда начаша человецы мнози, бывати на земли, и дщери родишася им: видевше же сынове Божии (потомки Сифа и Еноса) дщери челоеечи (дщери, родившияся от тех, о которых [Писание] сказало, что и дщери родишася им), яко добры суть. Смотри, как этим выражением Писание показало нам всю их необузданность. Они устремились к этому делу, не по желанию чадородия, но по неумеренной похоти. Видевше же, говорит Писание, дщери человечи, яко добры суть. Вожделение красоты увлекло их в эту погибель; красота лица была для них причиною блудодеяния и необузданности. Но Писание не ограничилось и этим, а присовокупило: пояша себе жены от всех, яже избраша. И это опять указывает на их великую необузданность, что они, т. е. побеждены были красотою и не хотели обуздать безпорядочное вожделение, но, увлекшись видом (жен), погрязли (в нечистоте), и этим беззаконием сделали себя недостойными вышняго промышления. И чтобы мы знали, что они это сделали не по закону брака и не для чадородия, для этого (Писание) говорит: видевше же, яко добры суть, пояша себе жены от всех, яже избраша. Что же? Ужели кто будет винить глаза за то, что они видят? Отнюдь: не глаз был причиною погибели этих людей, но их безпечная воля и необузданное вожделение. Глаз для того и создан, чтобы мы, видя им творения Божия, прославляли их Создателя. Следовательно дело глаза - видеть; а видеть худо зависит от управляющаго им разума. Господь устроил члены (нашего тела) так, чтобы они были полезны нам к деланию добра, а управление ими предоставил безтелесному существу, то есть душе. Итак, когда душа предается нерадению и ослабит бразды, то, как возница, неумеющий сдерживать безпорядочные порывы коней, опустив бразды, подвергает опасности и коней, везущих колесницу, и самого себя, так и воля наша, когда не умеет по надлежащему пользоваться членами, дав свободу безпорядочным вожделениям, губит сама себя. Поэтому-то Господь наш И. Христос, зная слабость нашей природы и безпечность воли, дал закон, запрещающий и возбраняющий излишние взгляды, дабы издали еще погасить загарающийся в нас пламень, и сказал: иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Матф. V, 28). Для того, говорит, запрещаю необузданный взгляд, чтобы предохранить от беззаконнаго дела. Не думай, что только совокупление составляет грех; осуждению подлежит самая мысль. Так и эти люди, увидев красоту, пленились зрением. Видевше же, говорит (Писание), яко добры суть и пояша себе от всех, яже избраша. Но посмотрим, какую благость Господь явил и после этого беззаконнаго дела и безпорядочнаго расположения их. И рече, говорит Писание, Господь Бог: не имать дух мой пребывати в человецех сих во век, зане суть плоть, будут же дние их лет сто двадесять. В этих не многих словах можно увидеть бездну человеколюбия. И рече, сказано, Господь Бог: не имать дух мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть. (Господь) назвал здесь духом промыслительную Свою силу, предуказывая уже их погибель. И дабы ты знал, что речь идет именно об этом, смотри, что прибавлено: зане суть плоть, то есть, потому что они совершенно предались плотским делам и не пользовались по надлежащему способностями души, но вели такую жизнь, как будто бы облечены были только плотью и не имели души. Божественное Писание всегда имеет обычай называть плотских людей плотью, а добродетельных безплотными, как говорит Павел: вы же несте во плоти (Римл. VIII, 9), не потому, чтобы они не были облечены плотию, но потому что, будучи облечены плотию, они были выше плотских помыслов. И как этим за презрение плотского Павел сказал вы же несте во плоти, так и тех за то, что они постоянно занимались плотскими делами, (Бог) назвал плотию. Зане суть плоть, поэтому больше не попущу им оскверняться грехами.

4.

Видел ты великость гнева (Божия)? Видел чрезмерную силу угрозы? Смотри же, как (Бог) угрозу и гнев растворил человеколюбием. Таков Господь наш: часто угрожает Он не для того, чтобы исполнить угрозу, но чтобы, исправив людей, уже не приводить угрозу в исполнение. Ведь, если Он хотел (только) наказать, то для чего предсказывал? Но так как Он не хочет (только наказывать), то всегда медлит и отлагает, и предсказывает, внушая (чрез это) виновным побуждение уклониться от нечестия, избрать добродетель и избежать наказания. Поэтому уже после того, как изрек угрозу предать их совершенной погибели (а это и значат слова: не имать дух мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть, то есть, не попущу им более жить), Он, не довольствуясь пятисотлетним долготерпением, по которому люди во всю жизнь Ноеву вразумляемы были его именем, теперь, опять удерживая гнев Свой, назначает им другой срок и говорит: Я уже сделал угрозу, и сказал, и объявил Мой гнев, которому вам следовало подвергнуться за множество сделанных вами грехов; но так как Я хочу, чтобы и неисцельно согрешившие спаслись и никто не погиб, то еще прибавляю вам сто двадцать лет, дабы вы могли, если захотите, и омыть грехи чрез обращение к лучшему, и, избрав добродетель, избавиться от наказания. Будут дни их лет сто двадесять. Исполини же, говорит (Писание), бяху на земли во дни оны: и потом [5] егда вхождаху сынове Божш к дщерем человеческим и раждаху себе, тии бяху исполини, иже от века, человецы именитии (Быт. VI, 3, 4). Исполинами, думаю, называет здесь божественное Писание людей сильных телом. От них, говорит, размножился род их. Об этом говорится и в другом месте: исполины, сказано, идут исполнити ярость мою (Ис. XIII, 3). Число же: сто двадцать лет некоторые признают за предел жизни; но этого не значит, а (Писание) хочет этим показать долготерпение, которое (Господь) являет людям и после столь многих грехов их. Итак, чтобы мы знали, что люди и после (обнаруженных Богом) гнева и угрозы, и после продолжительнаго долготерпения, которое Он дал им на покаяние не только не исправились, но и продолжали грешить. Писание говорит: егда вхождаху сынове Божии к дщерем человеческим и раждаху себе, тии бяху исполины, иже от века, человецы именитии. Видишь, какое чрезмерное безразсудство? Какая безчувственность души? Ни страх наказания, ни продолжительность (Божия) долготерпения не отклонили их от злых дел; раз низринувшись в пропасть и потеряв душевное зрение, они, объятые нечистою похотию, как бы каким опьянением, не захотели уже исправиться, как и Премудрый говорит: егда приидет нечестивый во глубину зол, нерадит (Прит. XVIII, 3). Страшно, страшно, возлюбленный, быть уловлену кознями диавола. Тогда душа уже запутывается как бы в сетях, и как нечистое животное, валяясь в грязи, услаждается этим, так и она, предавшись греховной привычке, уже не чувствует зловония грехов. Поэтому нужно трезвиться и бодрствовать, чтобы с самаго начала не дать лукавому демону никакого доступа (к нам), чтобы он, омрачив наш ум и ослепив душевное око, не заставил нас, немогущих взирать на свет солнца правды, подобно лишенным солнечнаго света, стремиться в пропасть, что и случилось с этими людьми. Послушай и еще о долготерпении благаго Бога. Видев же, говорит Писание, Господь Бог, яко умножишася злобы человеков на земли (VI, 5). Что значат слова: видев же? Не то, чтобы не знал Господь; нет: божественное Писание повествует обо всем приспособительно к нашей немощи. Чтобы вразумить нас, что эти люди, и после столь великаго долготерпения Божия, оставались в тех же грехах или впадали вновь еще в большие, оно говорит: видев же, яко умножишася злобы человеков на земли. От этого злого дела [6], как от источника, рождались у них и многие другие грехи; поэтому и говорится: злобы человеков. Где блуд, невоздержная и нечистая жизнь, там естественно рождается и пьянство, и безчинство, и великая несправедливость, и лихоимство, и множество зла. Видев же, сказано, Господь Бог, яко умножишася злобы человеков на земли, и всяк помышляет в сердце своем прилежно на злая во вся дни.

5.

Смотри, как здесь каждое слово указывает на множество грехов. Сказав вообще: яко умножишася злобы человеков на земли. Писание присовокупило: и всяк. Многозначительно это слово. Не только юноша (грешит), но и старец делает подобное ему; не только муж, но и жена; не только раб, но и свободный; не только богатый, но и бедный. И слово: помышляет также многозначительно. Они, то есть, делают это. Не урывками (e0k sunarpagh~j), но размышляя в сердце, каждый час стремясь к этому и нарочито заботясь об этом, - не то, что раз или два, просто и случайно, увлекшись грехом, оставляют потом нечестие, но прилежно упражняются в нем и делают злое; то есть, грех совершается ими с большим тщанием, не мимоходом, не небрежно и не в короткое время, но все дни, в течение всей их жизни. Видел ты усиление нечестия? Видел, как они сделали это своим занятием, прилежно совершая всякаго рода зло, и как всякий возраст охотно стремился к деланию зла? Всяк, говорит (Писание); не было незрелаго и непричастнаго злу возраста, но все тотчас и с самаго начала соревновались в этом злом подвиге, стараясь превзойти друг друга в беззаконных делах. Представь же теперь необычайную мудрость праведника, когда он, среди такого единомыслия злых людей, мог избежать заразы и не потерпеть от них никакого вреда, но как бы имея другую природу, сохранил твердость духа и, по собственному изволению устремившись к деланию добра, уклонился от греховнаго единомыслия с ними, и избавился от постигшей всех погибели. И помысли, говорит Писание. Господь Бог [7], яко сотвори человека на земли (ст. 6). Заметь и здесь грубость и приспособительность выражения. Помысли, сказано, вместо: раскаялся, не потому, что Бог раскаивается, - да не будет, - но божественное Писание говорит с нами по-человечески, чтобы научить нас, что чрезмерное множество грехов человеческих привело человеколюбиваго Бога в столь великий гнев. И помысли Господь Бог, яко сотвори человека на земли. Для того ли, говорит Бог, Я создал его, чтобы он, вдавшись в столь великое нечестие, сделался виновником своей погибели? Для того Я с самаго начала удостоил его такой чести и явил столько попечения о нем, чтобы он, избрав добродетель, был безопасен от погибели. Но так как он злоупотребил Моим человеколюбием, то лучше уже прервать его злыя предначинания. И размысли, и рече Господь Бог [8]: потреблю человека, егоже сотворих, от лица земли, от человека даже до скота, и от гад даже до птиц небесных: зане размыслих [9], яко сотворих я. С своей стороны, говорит Бог, Я сделал все: привел (людей) из небытия в бытие, вложил в (их) природу знание того, что должно делать и чего не делать, даровал им свободную волю (to\ au0tecou/sion), оказал неизреченное (к ним) долготерпение, и даже после уже того продолжительнаго времени после обнаруженного Мною гнева и угрозы, назначил еще и другой срок, желая, чтобы они, сознав свои грехи, отвратили Мой гнев; но так как и от этого не произошло никакой пользы, то необходимо уже привесть угрозу в исполнение, в конец истребить их и уничтожить весь род их, как негодную закваску, дабы они и для последующих родов не сделались учителями нечестия. И рече Господь Бог: потреблю человека, егоже сотворих, от лица земли, от человека даже до скота. Но, может быть, кто-нибудь скажет: для чего за уклонение человека к нечестию подвергаются одинаковому с ним наказанию и животныя? Так следует. Разве животныя созданы сами для себя? Они сотворены для человека; поэтому, когда он истребляется - то какая и в них нужда? Затем и они разделяют (с человеком) наказание, чтобы вы знали, как силен гнев (Божий на грешника). Как в начале за грех прародителя подпала проклятию земля, так и теперь, когда угрожает погибель человеку, делаются участниками наказания и безсловесныя. Как при благочестивой жизни человека и тварь участвует в человеческом благоденствии, по слову Павла: и сама тварь свободится от работы истления в свободу славы чад Божиих (Рим. VIII, 21), - так и теперь, когда человек за множество грехов своих должен понести наказание и подвергнуться конечной погибели, вместе с ним и скоты, и гады, и птицы подвергаются потопу, имеющему покрыть всю вселенную. И как в доме, когда главный служитель подпадает гневу господина, обыкновенно и все сослужители его разделяют с ним скорбь, - точно так и здесь, когда, как в доме, люди гибнут, по необходимости и все, находящееся в доме и подвластное им, подвергается тому же наказанию. И размыслих, говорит Писание, яко сотворих я. Сколько снисхождения в этом слове! Разве Я хотел, говорит (Бог), подвергнуть их такому наказанию? Сами они великими своими беззакониями привели Меня в столь сильный гнев. Впрочем, чтобы мы не подумали, будто род человеческий совершенно уничтожается и естество наше истребляется с корнем, напротив знали бы, сколь великое зло грех, и сколь великое благо добродетель, и что лучше един праведник, нежели тысяща грешник (Сирах. XVI, 3), Писание говорит: Ное же обрете благодать пред Господом Богом (ст. 8). Если, говорит, все множество (людей) впало в столь великое нечестие, то этот праведник сохранил искру добродетели, а вместе с тем и всем этим людям в течение всего этого времени проповедывал и внушал отстать от нечестия, и себя соблюл свободным от их скверны. И как они злыми своими делами подвигали на гнев человеколюбиваго Бога, так и этот, возлюбив добродетель, обрете благодать пред Господом Богом. Бог бо несть лицеприятен (Деян. X, 34); если в таком множестве Он найдет хотя одного делающаго угодное Ему, то не оставляет его без внимания, но удостоивает Своего попечения и тем большую выказывает заботливость об нем, чем он сам ревностнее, при столь многих, влекущих его к нечестию, идет путем добродетели.

6.

Зная это, будем иметь в виду одно то, что угодно Ему (Богу) и что может привлечь на нас Его благоволение; и ни из угождения дружбе, ни из покорности какому-либо обычаю, не станем пренебрегать добродетелью, но будем пользоваться, как должно, долготерпением Божиим и, пока есть еще время, отложив всякую леность, возлюбим добродетель и возненавидим порок. Если мы не будем и к добродетели стремиться с любовию и охотою, и к пороку не будем питать великой ненависти, то не в состоянии будем ни избежать вреда от этого, ни достигнуть той. А что добродетель заслуживает того, чтобы мы желали ея и горели к ней любовию, - послушай, что говорит пророк: судьбы [10] Господни истинны, оправданы вкупе, вожделенны паче злата и камене честна много (Псал. XVIII, 10). Сказал так не потому, чтобы это одно [11] было самое вожделенное, но потому что у нас нельзя найти чего-либо другого драгоценнее этих предметов. Потому он и присовокупил: и сладчайша паче меда и сота. И здесь опять он употребил это сравнение потому, что не мог найти вещества слаще меда. А те, которыми овладела безумная страсть и любовь к собиранию богатства, истощают на это все свои силы, и никогда не насыщаются, потому что сребролюбие есть ненасытное пьянство; и как пьяные, чем больше вливают в себя вина. тем большею распаляются жаждою, так и эти (сребролюбцы) никогда не могут остановить этой неукротимой страсти, но чем более видят возрастание своего имущества, тем сильнее разжигаются они корыстолюбием и не отстают от этой злой страсти, пока не низринутся в самую бездну зла. Если же эти люди проявляют с таким напряжением эту пагубную страсть, виновницу всех зол, то тем более должно нам судьбы Господни, которыя выше злата и камене честна многа, всегда иметь в своих мыслях и ничего не предпочитать добродетели, а эти пагубныя страсти искоренять из своей души и знать, что это временное удовольствие обыкновенно рождает непрестанную скорбь и нескончаемое мучение, а не обманывать самих себя и не думать, будто настоящею жизнию оканчивается наше существование. Правда, большая часть людей не выражают этого словами, напротив даже говорят, что они веруют учению о воскресении и будущему воздаянию; но я обращаю внимание не на слова, а на то, что каждый день делается. Если в самом деле ты ожидаешь воскресения и воздаяния, то для чего так заботишься о житейской славе? Для чего, скажи мне, мучишь себя каждый день, собирая денег больше, чем песку, покупая села, и домы, и бани, часто приобретая это даже грабежем и лихоимством и исполняя на себе пророческое слово: горе совокупляющим дом к дому, и село к селу приближающим, да ближнему отъимут что (Ис. V, 8)? Не это ли видим мы каждый день? Один говорит: "дом такого-то отнимает у меня свет", и выдумывает тысячу предлогов, чтобы отнять его; а другой, взяв поле у беднаго, присоединяет к своему. А что особенно замечательно, необыкновенно, странно, и непростительно - иной сам живет в одном месте, часто даже не имеет возможности, если бы и хотел, перейти в другое место, или по слабости телесной, или по другим обстоятельствам, а между тем хочет всюду и во всех, так сказать, городах иметь памятники своего лихоимства, везде поставить вечные столпы своего нечестия, и грехи, которыми все это собрано, возлагает на свою голову, и - неся это тяжкое и не удобоносимое бремя, не чувствует его, а наслаждение собранными им сокровищами предоставляет другим, не только уже после переселения из этой жизни, но еще и прежде исхода отсюда. Если он и не лишится их против воли, то все они расточаются и, так сказать, разрываются по частям его домашними, а сам он не наслаждается и незначительною их частию. И что говорю: не наслаждается? Если бы он и хотел, то как достанет его, когда у него одно чрево при таком большом богатстве?

7.

Причина всех зол - тщеславие и желание дать свое имя полям, баням, домам. Что тебе пользы, человек, когда спустя немного, от постигшей тебя горячки, душа твоя, внезапно отлетев, оставит тебя без всего и нагим, или - лучше - лишенным добродетели, а облеченным в неправды, хищения, лихоимство, стоны, воздыхания, слезы сирот, козни, обманы? Как ты, имея на себе столь великое бремя грехов, в состоянии будешь пройти сквозь те узкия врата, которыя не могут вместить столь великой ноши? По необходимости ты останешься вне (царствия) и, под тяжестию этой ноши, напрасно будешь каяться, видя уже пред глазами у себя приготовленныя наказания, тот страшный и никогда несгарающий огонь и неумирающий червь. Но если мы сколько-нибудь заботимся о своем спасении, то, пока есть еще время, отступим от греха, обратимся к добродетели, отринем тщеславие. Оттого оно и называется тщетным, что пусто и не имеет в себе ничего твердаго и постояннаго; это только обман очей, исчезающий прежде, чем явится. Не видим ли, как часто тот, кому сегодня предшествуют ликторы, и кого окружают копьеносцы, завтра оказывается в темнице, вместе с преступниками? Что обманчивее этой пустой и суетной славы? Если же в настоящей жизни и не случится с ним такой перемены, так смерть непременно постигнет его и прервет его благополучие, и тот, кто сегодня важно выступал на площади, сажал (других) в тюрьму, сидел на возвышенном месте, вел себя весьма гордо и на всех людей смотрел как на тени, завтра вдруг лежит мертвый, бездыханный, полный зловония, осыпаемый тысячью укоризн и от обиженных им, и от необиженных, но соболезнующих обиженным. Что может быть несчастнее такого человека? И все, что им собрано, часто делят между собою его враги и неприятели; а грехи, от этого накопившиеся у него, он уносит с собою, и подвергается за них весьма строгому отчету. Поэтому, умоляю: убегая этой суетной славы, возлюбим славу истинную и пребывающую во веки, и пусть ни страсть к богатству не обольщает нас, ни пламя похоти не сожигает, ни зависть и ненависть не сушат, ни гнев не воспламеняет, но все эти злыя и пагубныя страсти угасив росою духа, презрим настоящее, возжелаем будущаго, подумаем о будущем дне (суда) и покажем великую тщательность в жизни. Не для того мы явились в эту жизнь, чтобы только есть и пить.

Не жизнь создана для пищи и питья, но для жизни пища и питье. Так не станем же извращать этого порядка, и не будем так угождать чреву и плотским удовольствиям, как будто бы мы для этого и созданы; но, размышляя о происходящем для нас вреде от этого угождения, станем укрощать движения плоти, не поленимся и не попустим ей возставать на душу. Если Павел, столь великий и высокий муж, как бы на крыльях облетевший всю вселенную, ставший выше телесных нужд и удостоившийся слышать неизреченные глаголы, которых доселе никто другой не слышал, говорил в своем послании: умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како, иным проповедуя, сам неключим явлюся (1 Кор. IX, 27), - так если он, удостоившийся такой благодати, после столь многих и высоких подвигов, имел нужду усмирять, и порабощать, покорять под власть души и подчинять ея господству сильные порывы плоти (усмиряют же то, что возстает, и порабощают то, что сбрасывает с себя узду), то что скажем мы, не имеющие ничего добраго, обремененные тяжкими грехами, и при всем том преданные великой безпечности? Разве в этой брани есть перемирие? Разве есть определенное время для нападения? Всегда нужно трезвиться и бодрствовать, и никогда не считать себя в безопасности, потому что не назначено время, когда враг и противник нападет на нас. Итак, будем всегда помышлять, всегда заботиться о своем спасении, дабы таким образом могли мы и быть непобежденными и, избежав козней врага, получить милость от Бога, благодатию и щедротами Его Единороднаго, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Здесь в тексте творений по изданию Миня пропущено, очевидно, слово: kaki/an, как это указывает следующее за опущенным словом, h4 = "или" перед th\n a0reth\n, почему это слово, как необходимое, и внесено в русский перевод.

[2] Злат. читает: oi/ u9ioi\ tou~ Qeou~ согласно с Лукиан. и др. греч. сп., вопреки Алекс. сп., где вместо этого oi/ a1ggelloi tou~ Qeou~ = "ангелы Божии".

[3] Разумеются те, которые названы сынами Божиими.

[4] Здесь у Златоуста вместо to\ o1noma некоторые издатели читают tw~| o0no/mati, т.е. "называться ( e/pikalei~sqai) по имени", как понимают некоторые из учителей церкви (бл. Феодорит и др.), приведенныя слова Писания. Это последнее понимание у Злат. ясно не выступает однако.

[5] Злат. читает: met' e1kei~na = "по сих" вместо обычнаго чтения в греч. списках: met' e1kei~no.

[6] Т.е. от смешения сынов Божиих с дочерями человеческими.

[7] Злат. читает здесь Ku/rioj o9 Qeo\j вопреки Лукиан. и др. греч. спискам, где вместо этого o9 Qeo\j = Бог; в евр. тексте - Иегова = Господь.

[8] И здесь повторяется у Златоуста в начертании божеств. имени таже особенность, как в 6 ст.

[9] Златоуст читает: e1nequmh/qhn вместо e0qumw/qhn "прогневался", как в Алекс., Коттониан. и др. сп.

[10] Ta2 kri/mata по обычному чтению греч. списков значит собственно: суды, определения бож. закона.

[11] Т.е. то, с чем сравниваются суды Господни, - золото, драгоценные камни, медь.


БЕСЕДA XXIII

Ное же обрете благодать пред Господем Богом. Сия же роды Ноевы Ное человек праведен, совершен сый в роде [1] своем: Богу угоди Ное (Быт. VI, 8).

1.

Видели вы из того, что уже сказано, как велико человеколюбие и как чрезмерно долготерпение Божие? Видели, как усилилось нечестие тогдашних (современных Ною) людей? Узнали, какова была добродетель праведника среди такого множества (нечестивых), и как не повредило ему ничто - ни единомыслие этих людей, наклонное к нечестию, ни то, что он остался один среди их и шел противоположным путем? Он, как отличный кормчий, держа кормило ума с великою бдительностию, не попустил своей ладье потонуть от напора волн нечестия, но, став выше бури и будучи обуреваем волнами, находился, как бы в пристани, и так управляя кормилом добродетели, спас себя от потопа, имевшаго постигнуть всех во вселенной. Такова добродетель: она безсмертна и непобедима, не подчиняется превратностям настоящей жизни, но воздетая выше сетей нечестия, на все человеческое смотрит как бы с какой высокой башни и не чувствует ничего, что для других бывает тягостным. Напротив, как стоящий на высокой скале смеется над волнами, когда видит, что оне с шумом ударяются о скалу и тотчас обращаются в пену, - так и подвизающийся в добродетели, пребывая в безопасном месте, не испытывает никакой неприятности от житейскаго волнения, но живет спокойно, наслаждаясь тишиною своих помыслов и представляя себе то, что дела настоящей жизни, проходящия так скоро и быстро, ничем не различаются от течений речных. Как бывает с волнами морскими, что оне то поднимаются на несказанную высоту, то вдруг опять упадают, так точно мы видим, что люди, нерадящие о добродетели и преданные пороку, то высоко умствуют, поднимают брови и успевают в делах настоящей жизни, то вдруг уничижаются и приходят в крайнюю бедность. На них-то указывая, и блаженный пророк Давид говорил: не убойся, егда разбогатеет человек, или егда умножится слава дому его: яко, егда умрет он, не возмет вся (Псал. XLVII, 18). И хорошо сказал: не убойся. Пусть, говорит, не смущает тебя избыток его богатства и блеск славы. Спустя немного, ты увидишь его лежащим на земле, неподвижным, мертвым трупом, сделавшимся пищею червей, лишенным всего этого (богатства и славы) и немогущим ничего взять с собою, но все оставившим здесь. Не смущайся же, смотря на настоящее, и не ублажай того, кто в скором времени должен лишиться всего этого. Таково ведь настоящее счастье и таково свойство богатства: оно не сопутствует отходящим отсюда; оставив здесь все свое богатство, отходят они нагими и ничего неимущими, неся с собою одно нечестие и скопленное ими из-за богатства бремя грехов. А в деле добродетели ничего такого нет: она и здесь ставит (нас) выше наших зложелателей и делает непобедимыми, доставляет нам непрестанное удовольствие и не дает чувствовать превратность (житейских) дел; сопутствует нам и во время исхода отсюда, и тогда особенно, когда мы нуждаемся в ея пособии, в тот страшный день подает нам великую помощь, преклоняя на милость к нам Судию; и как здесь, во время бедствий, возвышает над бедствиями, так и в будущем (веке) избавляет обладающих ею от вечных мучений. Мало этого: она еще доставляет нам и наслаждение неизреченными благами. И дабы увериться вам, что это действительно так, и что мы говорим это не просто и напрасно увлекая вас, я постараюсь доказать это вашей любви предметом нынешней беседы. Смотри, как этот чудный, разумею Ноя, в то время, как весь род человеческий навлек на себя гнев человеколюбиваго Господа, своею добродетелью возмог и гнева (Божия) избегнуть, и заслужить от Него великое благоволение. Но, если угодно, поговорим пока о событиях настоящей жизни, - потому что некоторые, может быть, не верят будущему и невидимому. Итак, из здешних событий посмотрим, какая судьба постигла предавшихся нечестию и чего удостоился возлюбивший добродетель. Так как благой Бог определил наказать род человеческий за усилившееся нечестие всеобщею гибелью, сказав: потреблю человека, его же сотворих, от лица земли, и, показывая силу Своего гнева, произнес этот приговор не на человеческий только род, но и на всех скотов, и гадов, и птиц (потому что, когда должны были погибнуть в потопе люди, для которых созданы эти твари, то естественно и им разделить с людьми наказание), так как, говорю, приговор был неограничен и не полагал никакого различия, то, чтобы ты знал, что Бог нелицеприятен и что, проникая в сердца наши, Он не презирает никого, но, если найдет с нашей стороны хотя малый повод, являет Свое неизреченное человеколюбие, и чтобы мы не подумали, что будет всецелое истребление рода человеческаго, но знали, что Он, по Своей благости, соизволяет сохранить роду человеческому искру и корень, от котораго бы он разросся в длинныя ветви. Писание говорит: Ное же обрете благодать пред Господом Богом.

2.

Замечай точность Писания, как и одного даже слога нельзя найти (в нем) без значения. Сообщив нам о чрезмерном усилении нечестия человеческаго и о великом наказании, которому должны были подвергнуться виновники этого, Писание показывает нам и того, кто среди такого множества мог сохранить чистоту добродетели. Конечно, добродетель и сама по себе достойна удивления; но если еще кто творит ее окруженный препятствиями, то она является гораздо более дивною. Поэтому божественное Писание, как бы удивляясь праведнику, говорит, что среди такого множества людей, имевших подвергнуться за свое нечестие гневу Божию, Ное обрете благодать пред Господом Богом. Обрете благодать, но - пред Богом; не сказано просто обрете благодать, но пред Господом Богом, дабы показать нам, что единственною целью его было - заслужить одобрение от того недремлющаго Ока и что он нисколько не заботился ни о славе, ни о безчестии, ни о насмешках людских. Естественно, что он, за свою решимость, вопреки всем, подвизаться в добродетели, терпел великое поношение и осмеяние, так как все нечестивые обыкновенно всегда издеваются над решившимися удаляться нечестия и прилепляющимися к добродетели, что и ныне часто бывает. И мы видим, что многие безпечные люди, не перенося насмешек и поношения и предпочитая славу человеческую славе истинной и вечной, увлекаются и приобщаются нечестию других людей. Только душа доблестная и твердая умом может противостоять силящимся совратить ее и ничего не делать в угодность людям, но устремлять взор к тому недремлющему Оку и от него только ожидать благоволения, а на людей не смотреть и не дорожить их похвалою и порицанием, но оставлять их без внимания, как тень и сновидение. И теперь часто многие, не перенося насмешек со стороны десяти, двадцати или меньше лиц, претыкаются и падают: есть бо стыд наводяй грех (Сир. IV, 25). Не маловажное дело - не обращать внимания на тех, которые злословят, насмехаются и издеваются. Но этот праведник поступил не так: он пренебрег не только десятью и двадцатью и ста человеками, но всею их совокупностию, столькими тьмами людей. Вероятно, что все насмехались над ним, издевались, ругались, причиняли ему много оскорблений; может быть, хотели даже растерзать его, если бы было можно. Нечестие всегда проявляет большую злобу против добродетели; и не только нимало не вредит ей, но, нападая на нее, делает ее только сильнее. Такова-то сила добродетели, что она, и страдая, побеждает причиняющих (страдания), и, подвергаясь нападениям, бывает выше нападающих. И это можно видеть из многих (примеров). Но чтобы представить вам средство (к убеждению в этом) [2], - ведь сказано: даждь премудрому вину [3] и премудрейший будет (Притч. IX, 9), - нужно представить вам примеры и из Ветхаго и из Новаго Завета. Вспомни Авеля: не был ли он убит Каином? Не был ли повержен на землю? Но ты смотри не на то, что (Каин) одолел, и победил, и умертвил брата, которому завидовал, и который ничем не обидел его, но разсуждай о последствиях, - о том, что умерщвленный с тех пор и до ныне прославляется и ублажается, и что столь продолжительное время не истребило памяти об нем; а убивший и одолевший и тогда влачил жизнь тяжелее смерти, и с того времени до ныне выставляется на позор и всеми осуждается, между тем как тот каждый день воспевается устами всех. И это в настоящей жизни; а что последует в будущем веке - какое слово, какой ум может это представить? Я уверен, что вы, как люди разумные, найдете в Писании много и других подобных примеров: они для того и описаны к нашей пользе, чтобы мы, узнавая их, удалялись нечестия и прилеплялись к добродетели. Хочешь ли и в Новом Завете видеть то же самое? Послушай, как блаженный Лука то же самое повествует об апостолах, именно - что они, вытерпев удары, пошли из синедриона радуясь, что за имя Христово удостоились приять поругание (Деян. V, 41). Хотя удары причиняли не радость, а боль и безчестье, но ради Бога удары и причина, по которой (апостолы) подверглись ударам, доставляли им радость. Между тем наносившие (апостолам) удары, были в великом недоумении и затруднении, не зная, что им делать. Послушай, в самом деле, как они, и по нанесении ударов, недоумевают и говорят: что сотворим человеком сим (Деян. IV, 16; ср. ст. 3)? Что говоришь? Вы нанесли побои, сделали множество зла, и еще недоумеваете? Так сильна и непобедима добродетель: она и в самом страдании побеждает причиняющих страдания.

3.

Но, чтобы не сделать слово продолжительным, нужно опять обратиться к этому праведнику (Ною), и подивиться высокой его добродетели, - тому, как он возмог пренебречь и стать выше столь великаго множества насмехавшихся над ним, нападавших. поносивших. безславивших его (опять тоже говорю и говорить не перестану). Как это? Вот как. Он непрестанно взирал на недремлющее Око и к нему устремлял взор души своей; поэтому уже и не заботился обо всех этих (ругателях), как будто бы их и не было. Так и должно быть: кто уязвлен этою любовию и стремится сердцем к Богу, тот уже не обращает внимания на видимое, но постоянно созерцает предмет своих стремлений - и ночью и днем, и когда ложится, и когда встает. Пусть же не удивляет тебя, если и этот праведник, единственно устремив туда свою мысль, не помышлял уже ни о ком из тех, которые старались его совратить. Исполняя свой долг и стяжав вышнюю благодать, он стал выше всех их. Ное, сказано, обрете благодать пред Господом Богом. Пусть он не был приятен и любезен всем тогдашним людям, потому что не хотел идти одним с ними путем; за то обрел благодать у Испытующаго сердца. Который одобрил его душевное расположение. А какой, скажи мне, вред человеку от поношения и насмешек со стороны подобных ему людей, когда создавший сердца наши и разумеющий все дела ваши прославляет и венчает его? Какая польза человеку, если вся вселенная удивляется ему и восхваляет его, а Создатель всяческих и непогрешимый Судия осудит его в тот страшный день? А потому, зная это, возлюбленные, не будем дорожить похвалою человеческою и не будем всячески добиваться славы от людей, но ради Того Единаго, Который испытует сердца и утробы, будем совершать дела добрыя и убегать нечестия.

Потому и Христос, научая нас не гоняться за славою человеческою, после многаго другого, сказал наконец и следующее: горе вам, егда добре рекут вам вси человецы (Лук. VI, 26). Смотри, как Он словом горе показал нам, какое готовится таким людям наказание. Это горе есть плачевное восклицание; как бы оплакивая их, (Христос) говорит: горевам, егда добре рекут вам вси человецы. Заметь точность выражения: не сказал просто человецы, но вси человецы. Добродетельному человеку, идущему тесным и скорбным путем и исполняющему заповеди Христовы, невозможно заслужить от всех людей похвалу и удивление, потому что велика сила зла и вражда к добродетели. Поэтому Господь, зная, что человеку, строго подвизающемуся в добродетели и от Него одного ожидающему похвалы, невозможно пользоваться похвалою и доброю славою от всех людей, называет несчастными тех, которые из-за похвалы людской небрегут о добродетели. Похвала от всех может служить величайшим доказательством того, что (хвалимые) немного заботятся о добродетели. Да и как будут все хвалить добродетельнаго, если он станет исхищать обижаемых от обижающих, терпящих зло от желающих делать зло? Опять, если он захочет исправлять согрешающих и хвалить живущих добродетельно, то не естественно ли, что одни будут его хвалить, а другие - порицать? Поэтому (Господь) говорит: горе вам, егда добре, рекут вам вси человецы. После этого не должно ли удивляться и изумляться этому праведнику (Ною), когда он, наставляемый законом естественным, с великою точностию наперед исполнил то, чему учил Христос по пришествии (на землю), и, пренебрегая похвалою человеческою, старался добродетельною жизнию приобресть благодать от Бога? Ное, говорит, обрете благодать пред Господем Богом. О том, что за свою добродетель он обрел благодать пред Господом Богом, разсказал нам этот дивный пророк, вдохновенный Духом Святым; нужно узнать и то, что сказано далее, - видеть то, как судил о нем сам Бог. Сия же, сказано, роды Ноевы. Ное человек праведен, совершен сый в роде своем: Богу угоди Ное (ст. 9). Необыкновенный способ родословия. Сказав: сия же роды Ноевы и возбудив наше внимание, намереваясь как будто разсказывать родословную Ноя - кто был его отец, откуда он вел свой род, как явился на свет, и все прочее, о чем обыкновенно повествуют излагающие родословныя, божественное Писание оставляет все это и, вопреки обычаю, говорит: Ное человек праведен, совершен сый в роде своем: Богу угоди Ное. Видел ты чудное родословие? - Ное, говорит, человек. Смотри, и общее имя природы обращается в похвалу праведнику. В то время, как другие, погрузившись в плотския удовольствия, перестали даже быть людьми, Ной, сказано, среди такого множества (развращенных) сохранил образ человека, потому что именно человек тот, кто упражняется в добродетели. Не то, что мы имеем вид человеческий - и глаза, и нос, и уста, и ланиты, и прочие члены, не это отличает человека: это члены телесные. Человеком мы назовем того, кто сохраняет образ человека. В чем же состоит образ человека? В том, чтобы быть разумным. Что же, скажут, разве те [4] не были разумными? Но и этого мало: чтоб быть человеком, надобно еще быть добродетельным, убегать пороков, побеждать нечистыя страсти, и исполнять заповеди Господни.

4.

А чтобы тебе увериться, что Писание преданных нечестию и нерадящих о добродетели обыкновенно не удостоивает и имени человека, послушай тех слов Божиих, о которых мы вчера сказали: не имать Дух мой пребывати вчеловецех сих: зане суть плоть (Быт. VI, 3). Я, говорит (Бог), дал им, вместе с плотию, и власть (или: существо) [5] души; а они, как бы обложенные только плотию, так вознерадели о доблести (th~j kata\ th~j yuxh~j a9reth~j) души, что сделались наконец совершенно плотию. Видишь, как Бог называет их за нечестие плотию, а не человеками! И далее, как вы тотчас узнаете, Св. Писание называет их землею за то, что они совершенно предались земным помыслам; именно говорит: растлеся же земля пред Богом (VI, 11), разумея здесь не чувственную землю, но землею называя живущих на ней. А в другом месте не называет их даже плотию, ни землею, не считает их даже существующими в настоящей жизни, за то, что они не творят добродетели. Послушай, что пророк вопиет и говорит среди главнаго города, Иерусалима, где столько тысяч, где безчисленное множество народа: приидох, и не бяше человека: звах, и не бяше послушающаго (Ис. L , 2), не потому, чтобы никого не было, но потому, что бывшие были не лучше небывших. И опять в другом месте: обыдите, говорит, и видите, аще есть един творяй суд и правду [6], и милосерд буду (Иер. V, 1).

Видел ли ты, как божественное Писание называет человеком того только, кто творит добродетель, а прочих не считает даже существующими, называя их то плотию, то землею? Поэтому и теперь, обещая изобразить родословие праведника, божественное Писание говорит: Ное человек, он только человек, а прочие не человеки, но, имея вид человеческий, злою волей погубили благородство своей природы, и из человеков ниспали до неразумия животных. А что и людям, существам разумным, когда они уклоняются в нечестие и становятся пленниками неразумных страстей, божественное Писание дает названия зверей, послушай, как оно говорит в одном месте: кони женонеистовни сотворишася (Иер. V, 8). Смотри, как оно, за чрезмерное сладострастие, дает (человеку) наименование безсловеснаго. А в другом месте: яд аспиден под устнами их (Псал. XXXIX, 3). Здесь оно разумеет тех, которые подражают коварству и хитрости этого зверя (аспида). И опять иных называет псами немыми (Ис. LVI, 10, 11). и опять говорит: яко аспида глуха и затыкающаго уши свои (Псал. LVII, 5), разумея тех, которые закрывают уши для учения о добродетели. И много можно найти имен, которыя божественное Писание дает людям, по нерадению вдающимся в скотския страсти. Видеть это можно не только в Ветхом Завете, но и в Новом. Послушай, что говорит Иоанн Креститель Иудеям: порождения ехиднова, кто сказа вам бежати от будущаго гнева (Матф, III, 7). Видишь, как и здесь лукавство воли их он обозначил именем зверя? Что же может быть несчастнее людей, преданных нечестию, когда они лишаются и самаго имени человека и подвергаются тем большему наказанию за то, что, получив от природы многия средства (к добродетели), не воспользовались ими, по своей воле ниспав (с высоты) и обратившись к нечестию? Таким образом, когда современники (Ноя) явились недостойными имени (человека), а этот праведник, при таком оскудении добродетели, явил. в себе столь великую добродетель, то божественное Писание, начав родословие этого мужа, говорит: Ное же человек. Можно встретить и другого праведника, которому это имя дано вместо величайшей похвалы и который этим именем прославляется преимущественно пред всеми другими, как ревностно подвизавшийся в добродетели. Кто же он? Блаженный Иов, подвижник благочестия, герой вселенной, который один вытерпел те невыносимыя беды и, приняв безчисленныя стрелы от лукаваго демона, остался неуязвленным, и, как некоторый адамант, мог перенести все напасти и не только не погрузился в столь великих волнах, но и стал выше их, -испытав на теле своем все страдания вселенной, от этого явился еще светлее. Непрерывность бедствий, следовавших одно за другим, не только не поразила его, но и возбудила еще к большей благодарности, и он вполне выказал свое благомыслие, нанесши диаволу смертельную рану и доказав, что он напрасно усиливается и идет против рожна. Этого святого хваля и прославляя еще до борьбы и столь великих подвигов, человеколюбец Бог сказал диаволу: внял ли еси мыслию твоей на раба моего Иова, зане несть на земли, яко он, человек непорочен, праведен [7], истинен, благочестив, удаляяйся от всякия лукавыя вещи (Иов. I, 8)? Видишь, и он прежде всего прославляется общим именем человека? - Внял ли, говорит, на раба моего Иова, зане несть подобнаго ему человека? Хотя и все подобны, однако не по добродетели, а только по виду; но не в этом - человек, а в том, когда кто, уклоняясь от нечестия, подвизается в добродетели.

5.

Видел ты, кого божественное Писание обыкновенно называет человеком? Поэтому и в начале Господь всяческих, приступая к созданию человека, сказал: сотворим человека по образу нашему и по подобию (Быт. I, 28), то есть, чтобы он был господином и над всем видимым и над возникающими в нем страстями, чтобы начальствовал, а не был под начальством. А если он, оставив начальство, захочет лучше быть под начальством, чем начальствовать, то уже перестает быть и человеком и навлекает на себя имя безсловеснаго животнаго. Поэтому-то и теперь божественное Писание, желая восхвалить добродетель праведника, говорит: сия роды Ноевы: Ное человек праведен. Вот и другой весьма важный вид похвалы: праведен. Этим наименованием (Писание) означает все вообще добродетели Ноя; имя праведник мы обыкновенно даем тем людям, которые упражняются во всякой добродетели. Потом, дабы ты знал, что Ной достиг самой высоты добродетели, что и тогда требовалось от нашего естества. Писание говорит: праведен, совершен сый в роде своем. Все, говорит, исполнил, что следовало выполнить человеку добродетельному (это и значит совершен), ничего не опустив, ни в чем не преткнувшись. Не то, чтобы одно исполнил, а в другом погрешил; но во всякой добродетели был совершен; это и надлежало ему выполнить. Далее, чтобы представить нам праведника еще в большем свете указанием на время и чрез сравнение с другими, Писание говорит: совершен сый в роде своем, в то время, в развращенном роде своем, который предался такому нечестию и не хотел показать и следа добродетели. В таком-то роде, в такия-то времена праведник этот не только явил добродетель, но и достиг самой высоты добродетелей, явился совершенным и без всякаго недостатка. Как я и прежде сказал, жить добродетельно между возстающими на добродетель и выказывать постоянную ревность о ней среди препятствующих тому, это всегда свидетельствует об особенном достоинстве добродетели. Потому и этот праведник удостаивается особенных похвал. Но божественное Писание и здесь не останавливается в прославлении его, но показывая нам превосходство его добродетели и то, что он получил одобрение свыше, после слов: совершен сый в роде своем, говорит: Богу угоди Ное. Так велика была его добродетель, что он заслужил похвалу от Бога. Богу, говорит, угоди Ное; это значит, что он одобрен был Богом, своими богоугодными делами угодил тому недремлющему Оку, своею жизнию привлек к себе Его благоволение, так что (Господь) не только избавил его от имевшаго над всеми разразиться гнева, но и сделал заступником других. Богу, говорит, угоди Ное. Кто может быть блаженнее человека, который возмог выказать такую добродетель, что его похвалил Господь всяческих?

Из того, что сделано им, это [8] для человека разумнаго дороже всякаго богатства, всякой славы, власти, и всякаго другого человеческаго благополучия; для человека, искренно любящаго Бога - это вожделеннее царства, потому что истинное царство состоит в том, чтобы доброю жизнию приобресть себе благоволение и милость Господа. Ведь, и геенны мы должны бояться и страшиться не ради того неугасимаго огня, страшных наказаний и нескончаемых мучений, но потому, что оскорбляем столь благаго Господа и становимся недостойными Его благоволения, как и в царство спешить надобно нам из любви к Нему, дабы наслаждаться Его благодатию. Как благоволение к нам человеколюбиваго нашего Господа вожделеннее царства, так лишение Его благоволения страшнее геенны.

Видели вы, сколько нам пользы доставило одно наименование праведника и какое сокровище мыслей открыло нам родословие этого дивнаго мужа? Последуем же и мы правилам божественнаго Писания и, если хотим разсказывать чье-либо родословие, не станем выставлять на вид ни отцев, ни дедов, ни прадедов, но будем раскрывать добродетель того, чье разсказываем родословие. Это самый лучший способ родословия. Что пользы происходить от знаменитых и добродетельных отцев, а самому не иметь добродетельной жизни? Или опять - какой будет вред от того, если происходишь от отцев и предков неизвестных и незнатных, а сам украшаешься добродетелью? Вот и этот праведник, сделавшийся столь великим и стяжавший благоволение Божие, не от таких же произошел родителей, -божественное Писание не упоминает об них, как о людях особенно добродетельных, - и однако он, не смотря на столь многия препятствия и затруднения, возмог взойти на самую высоту добродетели, чтобы ты знал, что кто решится быть внимательным и бодрым и усердно заботиться о своем спасении, тому ничто не воспрепятствует. Как, предавшись безпечности, мы терпим вред и от самых маловажных вещей, так если захотим быть бдительными, то, хотя бы тысячи людей влекли нас к нечестию, ничто не может ослабить пашей ревности, как и этого праведника не могли столь многие сделать менее усердным к добродетели. Итак, никто не обвиняй другого и не складывай вины на других, но все приписывай своему нерадению. И что говорю на других? Никто не думай и о диаволе, будто он так силен, что может заградить путь, ведущий к добродетели; он прельщает и соблазняет нерадивых, но не препятствует и не принуждает. Это показывает и самый опыт, именно, когда мы решаемся быть бдительными, то выказываем такую твердость, что хотя бы многие склоняли вас на путь нечестия, мы не следуем их внушению, но бываем крепче адаманта и затыкаем уши от советующих злое. А когда мы нерадивы, то хотя бы и никто не советовал и не соблазнял, мы сами собою стремимся к нечестию. Если бы это было не в нашей воле и не во власти нашей души, если бы Господь создал нашу природу не свободною, то всем людям, как имеющим одинаковую природу и одинаковыя страсти, надлежало бы быть или злыми, или добродетельными. А когда мы видим, что имеющие одну с нами природу и обуреваемые такими же страстями испытывают однако не одно и то же, но твердым умом направляют свою природу, преодолевают безпорядочныя движения, обуздывают вожделения, побеждают гнев, избегают зависти, истребляют ненависть, презирают страсть к богатству, меньше заботятся о (земной) славе, не дорожат благополучием настоящей жизни, но твердо стремятся к истинной славе и похвалу от Бога предпочитают всему видимому, - то не ясно ли, что они своими усилиями могут совершать это при помощи вышней благодати, и что мы по своей безпечности губим свое спасение, сами себя лишая небеснаго благоволения?

6.

Итак, прошу вас, непрестанно размышляя и памятуя об этом, не будем никогда винить диавола, но всегда - свою безпечную волю. И это я говорю не с тем, чтобы его освободить от вины, - да не будет: он ходит как хищный лев, рыкая и ища кого поглотить (1 Петр. V, 8); я хочу только, чтобы мы вели себя осторожнее, чтобы не считали себя невиновными, когда так легко склоняемся к греху, и не говорили этих пустых слов: для чего Бог оставил этого лукаваго (диавола), чтобы он обольщал и губил нас? Это -слова величайшаго неразумия. А ты разсуждай так: Бог оставил его для того особенно, чтобы мы, побуждаемые страхом и ожидая нападения врага, непрестанно бдели и бодрствовали, облегчая труд добродетели надеждою наград и ожиданием вечных и неизреченных благ. И чему дивишься, что Он оставил диавола по Своей попечительности о нашем спасении, для того, чтобы пробуждать нашу безпечность и доставлять нам повод к получению венцов? Он самую геенну уготовал для того, чтобы страх наказания и нестерпимая тяжесть мучений побуждали нас (стремиться) к царствию. Видишь премудрое человеколюбие Господа? (Видишь), как Он употребляет все меры к тому, чтобы не только спасти созданных Им, но и удостоить неизреченных благ? Для того Он и даровал нам свободную волю и вложил в природу и в совесть нашу познание зла и добродетели, и попустил быть диаволу, и угрожает геенною, чтобы мы не испытали геенны, но получили царствие. И что дивишься, что Он употребил все эти и весьма многия другия меры для этой цели? Сый в лоне Отчи благоизволил принять зрак раба (Филип. II, 7) и испытать все прочее, относящееся до тела, - родился от жены и произошел от Девы, девять месяцев был носим во чреве, повит пеленами, почитал отцем своим Иосифа-обрученника Марии, возрастал мало-по-малу, был обрезан и принес жертву, алкал, жаждал и утомлялся, а наконец претерпел и смерть, смерть не обыкновенную, но почитавшуюся самою позорною, то есть смерть крестную; и все это для нас и нашего спасения потерпел Творец всяческих, неизменяемый, все приведший из небытия в бытие, призираяй на землю, и творяй ю трястися (Псал. CIII, 32), блеск славы Котораго не могут зреть и херувимы - эти безплотныя силы, но, отвращая лица свои и закрывая их крыльями, свидетельствуют нам о чуде, - Котораго непрестанно хвалят ангелы, архангелы, и тмы тем (духов). Он ради нас и нашего спасения благоволил соделаться человеком, и открыл нам путь доброй жизни и преподал достаточное наставление тем, что Сам прошел (этим путем), восприяв одинаковое с нами естество. Какое же останется нам оправдание, если мы, после того, как столько уже совершено для нашего спасения, сами сделаем все это безполезным для нас, и своим нерадением о том лишимся спасения? Поэтому, прошу, будем бдительны и не станем безразсудно следовать обычаю других, но каждый день будем испытывать свою жизнь и смотреть, в чем мы согрешили и что сделали добраго, и таким образом исправлять свои согрешения, дабы нам стяжать и вышнюю милость и быть угодными Богу, как этот праведник (Ной), и получить царство небесное, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Св. Духу слава, честь, держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат. читает: e0n th~| genea~| согласно с Лукиан. и друг. сп. и вопреки Алекс. сп., где вместо этого e0n th~| gene/sei = "в родословии".

[2] 'Aforma\j - средство к чему-либо, побуждение, повод.

[3] 'Aformh\n в том же значении.

[4] Разумеются, конечно, нечестивые современники Ноя.

[5] В греч. списках бесед Злат. читается: th~j ysuxh~j e0cousi/an; последнее слово некоторые не без основания изменяют в ou0si/an, как более соответствующее.

[6] Злат. читает: kai\ dukaiosu/nhn вопреки Ватик. и др. спискам, где вместо этого стоит: kai\ zhtw~n pi/stin, согласно с чем в Славян. Библии: и ищуща веры.

[7] После слова a1nqrwpoj a1memptoj Злат. читает: di/kaioj согласно с Алек., Синайским и др. списками.

[8] Т.е., достигнутое Ноем Божие благоволение.


БЕСЕДA XXIV

Роди же Ное три сыны, Сима, Хама, Иафета. Растлеся же земля пред Богом, и наполнися земля неправды (Быт. VI, 10, 11).

1.

Не малую пользу принесло вчера нам родословие праведнаго Ноя. Мы узнали чудный способ родословия и увидели, что праведник прославляется не за знатность предков, но за доброту собственных своих нравов. За нее-то он и получил столь высокое свидетельство от божественнаго Писания: Ное, говорит оно, человек праведен, совершен сый в роде своем Богу угоди Ное (Быт. VI, 9). На эти краткия слова мы вчера употребили все поучение. Таково свойство божественных словес, что они в немногих речениях являют великое богатство мыслей и даруют несказанное сокровище тем, кто хочет тщательно их изследовать. Поэтому, прошу, не будем поверхностно пробегать ничего, содержащагося в божественном Писании, но будет ли то перечисление имен, или разсказ о происшествии, станем доискиваться заключеннаго в них сокровища. Потому-то и Христос сказал: испытайте писаний (Иоанн. V , 39), так как не везде можно тотчас найти смысл написаннаго, но требуется от нас и глубокое изследование, чтобы не укрылось от нас ничто лежащее во глубине. Ведь, если уже одно название породы (th~j fu/sewj), то есть, имя: человек, доставило вчера нам столь полезный предмет (для собеседования), то какую получим мы пользу, если будем внимательно и бодрым умом разсматривать все, что ни говорится в Писании? Владыка у нас человеколюбивый: как видит, что мы стараемся и весьма усердствуем об уразумении божественных словес, то не попускает нам нуждаться в чем-либо, но тотчас просвещает наш ум, дарует нам Свое озарение, и по великой премудрости Своей сообщает душе нашей истинное учение. Вот почему, желая побудить нас к этому и сделать более усердными, Он признал достойными ублажения являющих такое усердие, говоря: блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся (Матф. V, 6). Заметь премудрость Учителя: Он не только возбудил (к ревности) ублажением, но словами: алчущии и жаждущии правды научил еще слушателей, с каким усердием надлежит стремиться к изследованию духовных словес. Подобнее тому как говорит Он, чувствующие голод с невыразимою поспешностию кидаются на пищу, и палимые сильною жаждою быстро бегут к питью, точно так же, как эти алчущие и жаждущие надлежит притекать и к духовному учению. Такие люди не только достойны ублажения, но и получают искомое: они, сказано, насытятся, то есть, будут удовлетворены, исполнят свое душевное желание. Итак, имея такого Владыку, столь благого, столь щедраго, прибегнем и мы к Нему и постараемся заслужить Его благоволение, чтобы и Он, по Своему человеколюбию, просветил наш ум к уразумению силы божественнаго Писания, и вы с великою готовностию, подобно алчущим и жаждущим приняли духовное учение. А может быть, благий и премудрый Владыка, не смотря на наше недостоинство и ничтожество, для вас и вашей пользы даст нам слово во отверзение уст наших (Ефес. VI, 19), во славу Его и наше назидание. Итак, возложив всю надежду на вышнюю благодать, и призвав на помощь Того, Кто умудряет слепцы (Псал. CXLV, 8), и ясным делает язык гугнивых (Ис. XXXV, 6), приступим к разсмотрению того, что недавно прочтено (из Писания), и, что подаст Он по Своему человеколюбию, то и предложим вашей любви. Только, прошу, напрягите свой ум, и, удалив от себя все житейские помыслы, внимательно слушайте предлагаемое, чтобы мы могли бросить духовное семя как бы в тучную и плодородную землю, очищенную от сорных трав и терний. Сия же, говорится, бытия Ноева: Ное человек праведен, совершен в роде своем, Богу угоди Ное. Этим окончилось вчерашнее поучение; потому надобно предложить, что следует далее. Роди же, сказано. Ное три сына, Сима, Хама, Иафета. Не без причины божественное Писание указало нам и время и число сыновей праведника; нет, и в этом оно хотело показать нам, хоть и не прямо, необыкновенное величие его добродетели. Выше оно сказало, что бе Ное лет пяти сот, и тут же присовокупило: и роди сына три (Быт. V, 32), научая нас, как необычайно велико было его воздержание, и притом в такое время, когда все тогдашние люди преданы были такой невоздержности и такому разврату, и всякий, так сказать, возраст, устремился на зло. Вы ведь слышали, как божественное Писание говорит: видев же Господь, яко умножишася злобы человеков на земли, и всяк помышляет злая прилежно в сердце своем от юности [1] (Быт. VI, 5), и этим ясно показывает нам, что и юноши старались превзойти (в нечестии) старших по возрасту, и старцы безумствовали не менее юношей, и что даже самый невинный возраст сильно увлекался к пороку.

2.

Итак, чтобы мы знали, как, не смотря на то, что все эти люди предавались такому неистовству и разврату, праведник один подвизался, при других добродетелях, в целомудрии до пятисотлетняго возраста, Писание, сказав: бе Ное лет пяти сот, говорит уже: и роди Ное сына три. Видишь, возлюбленный, необычайное воздержание праведника? Не пробежим же этого без внимания, но, размыслив и о том времени, и о нечестии, разлившемся по всему роду человеческому от великой его безпечности, подумаем, какая доблесть и боголюбивая воля требовалась для того, чтобы в течение столь долгаго времени, обуздывать порывы похоти, идти наперекор всем другим, и воздержаться не только от беззаконнаго совокупления, но и от законнаго и невиннаго. И роди, сказано, Ное сына три, Сима, Хама, Иафета. Растлеся же земля пред Богом, и наполнися земля неправды. Мне кажется, что этот праведник и теперь разрешил свое воздержание и родил этих сыновей, повинуясь Божию домостроительству. Так как вследствие увеличившагося разврата и крайне усилившагося нечестия, вселенной угрожала совершенная погибель, то человеколюбец Бог благоволил оставить этого праведника, как некий корень и закваску, чтобы он, по истреблении тех (нечестивых современников), был начатком будущих поколений. По этой-то причине он, родив после пятисот лет этих трех сыновей, на них и останавливается, показывая самым делом, что он поступил таким образом, повинуясь Божией благости, имеющей открыться по отношению к роду человеческому. И чтобы увериться тебе, что это говорю я не по одной догадке, посмотри на точность в словах Писания. Сказав, что праведник роди сыны три, оно тут же присовокупило: растлися же земля пред Богом, и наполнися земля неправды. Видишь, какое великое и невыразимое различие в одной и той же природе? О праведнике Писание сказало: Ное человек праведен, совершен в роде своем, а о всех прочих говорит: растлися же земля пред Богом, и наполнися земля неправды. Именем земли оно называет всю совокупность людей. Так как все дела их были земныя, то Писание именем земли означает их унижение и крайнюю степень нечестия. Как о первом человеке, когда он преступил заповедь и лишился славы, прежде облекавшей его, Бог, подвергнув его наказанию смертию, сказал: земля еси, и в землю отъидеши (Быт. III, 19), так и здесь, когда весьма усилилось зло. Писание говорит: растлеся земля. Да и не просто сказало: растлеся земля, но - пред Богом, и наполнися земля неправды. Словом растлеся оно означило все пороки их, потому что нельзя сказать, чтобы они были виновны в одном, или двух грехах; нет, они совершали все беззакония в великом множестве. Поэтому Писание и присовокупило: наполнися земля неправды. Не просто и не случайно они предавались нечестию; нет, они делали каждый грех с великим напряжением. И смотри, как Писание уже не хочет удостоить их и простого наименования, но называет их просто землей, показывая и чрезмерность разврата их, и великость гнева Божия. Растлеся же, говорит, земля пред Богом, то есть, они все делали вопреки повелений Божиих, попирая заповеди Божии, и отвергнув, по своей безпечности, вложеннаго в природу человеческую наставника (совесть). И наполнися, говорит, земля неправды. Видишь, возлюбленный, какое зло грех, - как он делает людей недостойными и самаго имени - человек? Слушай же, что еще далее. И виде Господь Бог землю, и бе растленна (Быт. VI, 12). Смотри, они опять называются землею. Потом, когда Писание и раз, и другой, и третий назвало их землей, чтобы не подумал кто, будто это сказано о чувственной земле, оно говорит: яко растли всяка плоть путь свой на земли. И теперь не удостоило назвать их человеками, но именем плоти хочет только показать нам, что говорит это не о земле, но о людях, обложенных плотию и предавшихся земным делам. Писание, как мы часто уже замечали вашей любви, имеет обычай называть плотию людей, питающих плотския расположения и не помышляющих ни о чем возвышенном, как и блаженный Павел говорит: сущии во плоти Богу угодити не могут (Рим. VIII, 8). Что же? Сказавший это не был ли и сам облечен плотию? Так. Но он не то говорит, что не могут угодить Богу облеченные плотию, но - те, которые нисколько не заботятся о добродетели, а пекутся только о плотском, гоняются за удовольствиями плоти, и нисколько не заботятся о душе, безтелесной и разумной. Итак, когда божественное Писание этими словами указало нам на множество грехов и крайнюю степень нечестия, на великость гнева Божия и на то, что оно за совершение беззаконных дел назвало людей и раз, и другой, и третий - землею, а также плотию, лишив их имени общей природы (человек), то последующими словами показывает уже нам неизреченное человеколюбие и безмерное снисхождение Божие. Что же говорит оно? И рече Бог Ною (ст. 13).

3.

Смотри, какая безмерная благость! Как друг с другом, так (Бог) беседует с праведником о наказании, которому Он хочет подвергнуть род человеческий, и говорит: время всякаго человека прииде пред Мя, яко исполнися земля неправды от них: и се Аз погублю их и землю. Что значит - время всякаго человека прииде пред Мя? Великое, говорит, показал Я долготерпение, великое снисхождение, не желая наводить этой казни, которую навести намерен; но так как чрезмерное усиление их грехов продолжалось до этого самаго времени, то надобно уже положить конец и пресечь их нечестие, чтобы оно не простерлось далее время человека прииде пред Мя. Смотри и здесь, что Бог, как выше сказал: всяк помышляет (ст. 5), так и теперь говорит: время всякого человека. Все, говорит, одинаково настроены, все устремились к беззаконию, и невозможно в таком множестве найти и одного пекущагося о добродетели. Время, говорит, всякаго человека прииде пред Мя. Время настало, то есть, время, в которое надобно употребить нож, чтобы остановить увеличение раны. Время всякаго человека прииде пред Мя: как будто бы никто не назирал за ними и не имел потребовать у них отчета в грехах, так они предались беззаконным делам, не помышляя, что невозможно укрыться от Меня, Который поддерживаю самую жизнь их, даровал им душу и тело, и сообщил такое обилие благ. Итак, время всякаго человека прииде пред Мя. Потом, как бы защищаясь пред праведником, и показывая, что на такой гнев вызывает Его чрезмерность грехов их, говорит: яко исполнися земля неправды от них. Разве, говорит, ими опущено что-либо такое, что относится к нечестию? Они сделали так много зла, что нечестие уже разлилось и покрыло всю землю. Поэтому Я погублю и их и землю: И се аз погублю их и землю. Так как они сами уже наперед погубили себя беззаконными делами, то Я навожу совершенную погибель и истребляю и их и землю, чтобы, земля подверглась очищению и освободилась от скверны столь многих грехов. Подумай же, какую душу надлежало иметь этому праведнику, когда он слышал это от Господа. Ведь если он и сознавал себя добродетельным, то все же не мог слышать эти слова без прискорбия. Праведники любвеобильны и за спасение других готовы охотно претерпеть все. Как же должен был этот чудный муж тронуться этими словами, представляя уже в уме своем погибель всех людей и разрушение всей твари, может быть, не ожидая и для себя ничего добраго? Ему ведь это еще не было известно. Итак, чтобы он не смущался умом, но мог в этой великой скорби иметь хотя какое-нибудь небольшое утешение, Бог, показав ему безмерность нечестия его современников и то, что наступило наконец время подвергнуть их глубокому сечению (th\n tomh/n), говорит ему: всех этих людей постигнет гибель, ты же сотвори себе ковчег (ст. 14). Что значить - ты же? Так как ты не был сообщником их нечестия, но всю жизнь провел в добродетели, то Я повелеваю тебе устроить ковчег от древ четвероугольных, негниющих [2]: гнезда сотворити в ковчеге, и посмолиши его вне уду и внутрь уду смолою. Трех сот лактей да будет долгота, и пятидесяти широта, и тридесята высота. Собирая сводом сотвориши ковчег, и в лакоть свершиши его свыше; дверь же ковчега сотвориши от страны: обиталища двокровна и трекровна сотвориши в нем (ст. 14, 15, 16). Примечай Божие снисхождение, и силу неизреченную, и любовь, превышающую всякое слово. В одно и то же время Он и являет Свое попечение о праведнике, повелевая ему устроить ковчег и начертывая и образ постройки, и широту, и высоту ковчега, - и дарует ему величайшее утешение, самым построением ковчега возбуждая в нем надежду спасения, да и тех столь великих грешников хочет этим же построением привести к мысли о делах их, чтобы, покаявшись, они не испытали (угрожающаго им) гнева. Не мало, в самом деле, времени для покаяния дано было им постройкою ковчега, но даже очень много и достаточно для того, чтобы они, если бы не были крайне безчувственны, могли придти в сокрушение и исправиться от грехов. Каждый из них, видя, что праведник строит ковчег, должен бы был спросить о причине постройки, и, узнав о гневе Божием, придти в сознание своих грехов, если бы только захотел. Но они не воспользовались и этим, не потому, чтобы не могли, но потому, что не захотели.

4.

И вот Бог, дав праведнику повеление о построении ковчега, сообщает ему о роде самаго наказания, которое Он хотел навести, и говорит: ты устрой этот ковчег, как Я повелел, а Я, когда окончишь постройку, благоустрою и твою судьбу. Аз же се наведу потоп, воду на землю, погубити всяку плоть, в ней же есть дух жизни под небесем: и елика суть на земли, скончаются (ст. 17). Смотри, как Бог самою угрозою показывает великость грехов их, и говорит: одному и тому же наказанию подвергну и разумныя, и неразумныя твари. Так как люди изменили своему высокому достоинству и ниспали до злобы неразумных, то и в наказании не будет никакого различия. Наведу потоп водный, погубити всяку плоть, в нейже есть дух жизни под небесем. И скоты, говорит, и птицы, и звери, и четвероногия, и все твари, какия только есть под небом, погибнут. И чтобы ты знал, что ничего не останется, говорит: и елика суть на земли, скончаются. Вселенная уже нуждается в очищении, но это да не смущает тебя, и да не устрашает сердца твоего, потому что Я, видя неисцельность язвы их, хочу остановить поток нечестия, чтобы они не сделались повинными еще большим наказаниям. Потому и теперь, следуя Своему человеколюбию и умеряя гнев благостию, Я налагаю на них такое наказание, которое будет для них безболезненно и нечувствительно. Не по великости грехов их судя, ни по тому, чего они заслуживают, но предвидя будущее, Я хочу и на этих людей навести соответственное наказание, и последующих избавить от их заразы. Не скорби же и не смущайся, слыша это. Пусть даже постигнет их соразмерное грехам их наказание, но с тобою поставлю завет Мой (ст. 18). Так как все, доселе жившие, сделались недостойными и не были благопокорны Моим заповедям, то с тобою наконец поставлю завет Мой. Так и первый человек, после стольких благодеяний поддавшись обольщению, преступил Мои заповеди; потом, и сын его низринулся в ту же бездну зла, за что и подвергся, с проклятием, наказанию на всю жизнь. Но его потомки не вразумились и его наказанием, напротив, еще умножили нечестие, так что за это исключены и из родословия. Потом, нашедши Еноха хранящим - закон добродетели, Я, как весьма угоднаго Мне, преложил его живым, показывая и творящим добродетель, каких они удостаиваются наград, и желая живших после него сделать ревнителями его идущими по одному с ним пути. Но вот, все уклонились к нечестию, и в таком множестве Я нашел одного тебя способным вознаградить за преступление прародителя: поэтому с тобою поставлю завет Мой, так как прошедшая жизнь, твоя ручается за то, что ты (и впредь) будешь верно соблюдать Мои заповеди. Потом, чтобы, и слыша это, праведник еще не печалился, при мысли, что он останется один, Бог, так сказать, утешая его, говорит еще: внидеши же в ковчег ты, и сынове твои, и жена твоя, и жены сынов твоих с тобою. Хотя они и далеко уступали праведнику в добродетели, однакож чужды были и чрезмернаго нечестия развращенных современнников. Впрочем, они спасаются и по следующим двум причинам. Во-первых, в честь праведника. Человеколюбцу Богу обычно чествовать Своих рабов и даровать им нередко спасение других, что Он сделал и с блаженным Павлом, учителем вселенной, повсюду разлившим лучи своего учения. Когда он плыл в Рим, на море поднялась сильная буря; и когда все бывшие на корабле, по причине великаго волнения, опасались за самую жизнь свою и потеряли всякую надежду, он, созвав всех, говорит: благодушествуйте, мужие, погибель бо ни единой души от вас будет, разве корабля. Предста бо ми в сию нощь ангел Бога, егоже аз есмь, (ему же) и служу, глаголя: не бойся Павле... дарова тебе Бог вся плавающая с тобою (Деян. XXVII, 22-24). Видишь, как добродетель этого мужа приобрела тем спасение? Впрочем, не одна добродетель его, но и человеколюбие Господа. Точно так же и теперь было по этой первой причине. Вторая же причина та, что Бог хотел оставить как бы закваску и корень для имевшаго образоваться впоследствии рода (человеческаго), не потому, чтобы Богу невозможно было вновь создать человека, и от одного распространить род человеческий, но потому, что так соизволил Он по Своей благости.

5.

Усматривай благость Божию и в последующем. Так как Он, угрожая наказанием, сказал, что вместе с людьми погибнут и скоты, и гады, и птицы, и звери, то, опять ради праведника, повелевает и из этих животных ввести в ковчега по одной паре каждой породы, чтобы эти пары были семенем и начатком для размножения животных впоследствии. И от всех скотов [3] и от всех зверей, и от всякия плоти, два два от всех введши в ковчег, да питаеши с собою: мужеский, пол и женский будут. От всех птиц пернатых [4] по род, и от скотов по роду, и от гадов ползающих по земли по роду, два два от всех внидут к тебе, питатися с тобою, мужеский пол и женский (ст. 19, 20). Не пробегай этого, возлюбленный, без внимания: подумай, в какое смущение приводила праведника мысль, что на нем лежит забота обо всем этом. Мало было ему забот о жене, о сыновьях и их женах: нет, на него возлагалось еще попечение о столь многих животных и их пропитании. Но подожди немного, и увидишь благость Божию, - как Он облегчает заботу, лежавшую на праведнике. Ты же возьми себе, говорит Бог, ото всех брашен, яже ясте, и собереши к себе, и будут тебе и оным брашно (ст. 21). Не подумай, говорит, будто ты оставляешься без моего промышления. Вот Я повелеваю внести в ковчег все, что потребно и для вашей пищи, и для пропитания животных, так, чтобы и вы не испытали голода и недостатка, и животныя не погибли за неимением свойственной им пищи. И сотвори, сказано, Ное вся, елика заповеда ему Господь Бог, тако сотвори (ст. 22). Вот, опять и здесь великая похвала (праведнику). Сотвори, говорится, Ное вся, елика заповеда ему Господь Бог. Не то, чтобы он одно повеление исполнил, а другое оставил без внимания; нет, сделал все, что было повелено, и тако сотвори, как было повелено ему. Ничего не опустил он, но выполнил все, и доказал самым делом, что справедливо удостоился благоволения Господня. С какими венцами не сравняется это свидетельство, которое праведник получил от божественнаго Писания? Кто может быть блаженнее того, кто исполнил все, поведенное ему от Бога, и показал такое повиновение Повелевшему? И, чтобы ты знал, какого он за это удостаивается предсказания от Создателя всей твари, послушай, что следует далее. И рече, сказано, господь Бог к Ною: вниди ты и весь дом твой в ковчег (Быт. VII, 1). Потом, чтобы мы звали, что Он не только спасает праведника благодатию, но и дает награду за труды и мзду за добродетель, (Бог) говорит (Ною): Я потому повелеваю тебе войти в ковчег вместе с домом твоим, яко тя видех праведна предо Мною в роде сем. Важное и достоверное свидетельство! Что, в самом деле, может быть важнее этого свидетельства, когда сам Творец и Создатель произносит такой суд о праведнике? Яко тя, говорит, видех праведна предо Мною. Вот истинная добродетель, когда человек совершает ее пред Богом, когда суд о ней произносит то неподкупное Око. Затем, человеколюбец Бог, желая показать нам меру добродетели, которой Он тогда требовал от праведника (а Он требует добродетели не от каждаго в равной мере, но - в различной, судя по различию времени) говорит: яко тя видех праведна предо Мною в роде сем, уклонившемся в столь великое нечестие, в этом развращенном роде, обнаружившем такую безчувственность. Тя видех праведна; тебя одного Я нашел благопризнательным; тебя увидел усердно заботящимся о добродетели; ты один явился праведным предо Мною, между тем как все эти губили себя, тебе повелеваю войти, со всем домом твоим, в ковчега; от скотов же чистых повелеваю тебе ввести седмь седмь (ст. 2). Так как Он прежде повелел ввести по одной паре всех животных без различия (a0diori/stwj), то теперь говорит: от чистых же седмь седмь, от нечистых же два два, мужеский пол и женский. Далее, чтобы показать причину этого, присовокупил: препитати семя по всей земли (ст. 4). Прилично здесь спросить и разсмотреть, откуда праведник узнал, которыя из животных были чистая, и которыя нечистая? Тогда еще не было того разделения, которое Моисей впоследствии узаконил Иудеям. Как же узнал Ной? Сам собою (o1ikoqen), руководясь вложенным в природу наставлением; а вместе с тем решил и его разсудок. Конечно, между созданиями Божиими нет ни одного нечистаго. В самом деле, как мы можем какую-либо тварь назвать нечистою, когда об них однажды произнесено вышнее определение и божественное Писание сказало, что виде Бог вся елика сотвори, и се добра зело (Быт, и, 31)? Но уже природа (человеческая) сама по себе сделала это различие. И что это справедливо, подумай, как еще и ныне в некоторых местах иные воздерживаются от некоторых вещей, как от нечистых и запрещенных, а другие, напротив, употребляют эти вещи, следуя в этом обычаю. Так и тогда само врожденное праведнику знание учило его, какия животныя были годны в пищу, и какия нечисты, - впрочем не на самом деле были, но только считались такими. Почему, скажи мне, осла мы почитаем нечистым, хотя он питается только семенами, а других четвероногих признаем годными в пищу, тогда как оне питаются нечистыми веществами? Так учителем нашим в этом было знание, данное Богом нашей природе. Но с другой стороны, можно сказать, что Бог, давший Ною такое повеление, Сам сообщил ему познание об этом различии. Впрочем, довольно сказали мы о чистых и нечистых животных.

6.

Но вот представляется нам еще другой вопрос: почему это (повелено было ввести в ковчег) от нечистых два два, а от чистым седмь седмь? И потом: почему не шесть, не восемь, но семь? Может быть, слово наше становится уже весьма продолжительным; но, если вы не утомились, и если вам угодно, мы вкратце разрешим этот вопрос вашей любви, как поможет нам благодать Божия. Многие ведь многое баснословят об этом, и по этому поводу делают наблюдение над числами. Но что это не наблюдение, а выдумка неуместной пытливости людской, от которой и произошло весьма много ересей, это сейчас вы узнаете. Действительно, мы замечаем (и этим замечанием надеемся совершенно заградить уста любителям вымыслов), что в Писании весьма часто употребляется число пары (th~j suzugi/aj). Так, когда Иисус Христос посылал учеников своих на проповедь, то послал их два два (Марк. VI, 7), да и всех их было двенадцать (111, 14), и евангелий числом четыре. Впрочем, нет нужды разсуждать об этом пред вашею любовию, так как вы довольно уже наставлены заграждать слух для таких (пустословов). А надобно уже сказать, почему Бог повелел ввести в ковчега от чистых седмь седмь? Больше чистых животных ввести повелел Бог для того, чтобы имел некое утешение и праведник, и те, которые вместе с ним будут пользоваться этими животными; а что касается до того, чтобы введены были седмь седмь, то и это, если узнаете причину, будет сильнейшим доказательством боголюбиваго расположения праведника. Так как человеколюбец Бог знал доброту этого мужа, знал что он, будучи праведен, и испытав такую любовь Господа, и избегнув погибели от потопа, вознамерится, по освобождении от бедствия и по выходе из ковчега, показать свою благопризнательность и в благодарность за свое спасение захочет принести жертву, то, чтобы этим (Ной) не испортил пары, (Господь), такую благопризнательность его, повелевает ввести в ковчег седмь седмь от каждой породы птиц, чтобы, по прекращении потопа, праведник мог и выказать свое расположение, и не повредить пар птиц и прочих животных. Это впрочем узнаете и из последующаго поучения, когда дойдем до этого самаго места, где вы увидите, что праведник точно так и поступил. Вот вы узнали причину, по которой поведено ввести в ковчег седмь седмь (от чистых животных). Не внимайте же после этого баснословам, которые, вопреки божественному Писанию, вносят в божественное учение вымыслы своего ума. Итак, когда Бог дал ясное повеление обо всем - и о птицах, и чистых, и нечистых животных, и об их пропитании, Он говорит праведнику: еще бо дней седмь, и вот [5] аз наведу дождь на землю четыредесять дней и четыредесять нощей; и потреблю всякое востание [6], еже сотворих, от лица [7] земли, от человека до скота [8] (Быт. VII, 4). Усматривай и из этих слов безмерную, благость Господа, как Он, после столь великаго долготерпения и теперь еще предсказывает за семь дней, желая вразумить тогдашних людей страхом и привести в раскаяние. А для удостоверения, что Он предсказывает для того, чтобы не привести в исполнение слова Своего, подумай о ниневитянах, и смотри, какое различие между этими и теми. Эти (современники Ноя), спустя столько лет услышали, что несчастие уже при дверях, и однакож не отстали от греха. Мы, конечно, бываем безпечны и не спешим исправиться, когда наказание угрожает еще издали; но когда несчастие близко к нам, тогда мы смиряемся и выказываем в себе большую перемену. Так было и с ниневитянами. Когда они услышали, что еще три дни, и Ниневия превратится (Ион. III, 4), то не пришли от этих слов в отчаяние, напротив, воспрянули, и так решительно воздержались от греха, такое сильное показали раскаяние, что участниками его сделали и безсловесных, не для того, чтобы безсловесныя принесли исповедь - потому что, как это возможно, когда они не имеют дара слова? - но чтобы чрез них привлечь к себе милосердие благаго Господа. Объявив, говорится, пост, царь приказал, чтобы и овцы, и волы, и все безсловесныя не употребляли ни пищи ни воды (ст. и. 7); потом, все люди, даже сам царь, седящий на престоле, облекшись во вретища, принесли (Богу) глубокое и усердное исповедание, хотя и не знали, избегнут ли они наказания. Кто веси, говорили они, аще раскается Бог о зле, еже глаголаше сотворити нам (ст. 8-10)?

7.

Видишь благопризнательность варваров? Видишь, как и такая краткость времени не отняла у них бодрости, и не привела их в отчаяние? Смотри и на этих (современников Ноя), как они, спустя столько лет, услышав, что еще седмь дней - и наведется потоп, все таки не обратились, но остались нераскаянными, что и служит доказательством, что причина всех зол наше произволение. Ведь вот, эти - люди, и то -люди: природа дана им та же, но не одинаково произволение. Потому и участь их была не одинакова, но одни избежали погибели, потому что благой Бог по Своему человеколюбию принял их покаяние, а другие погибли в водах потопа. Еще бо, сказано, седмь дней, наведу дождь на землю. Потом, желая усилить страх, Бога говорит: четыредесять дней и четыредесять нощей. Для чего так? Разве Он не мог, если бы восхотел, навести весь дождь в один день? Что говорю - в один день? В одно мгновение (Он мог). Но Он делает это с намерением, желая в одно и то же время и усилить страх, и дать им возможность избегнуть наказания, хотя оно и было уже при самых дверях. И истреблю, говорит, всякое востание, еже сотворих, от лица земли, от человека до скота. Смотри, как Бог предсказывает и раз, и другой, и они, не смотря на это, не трогаются. А сделал Он все это, чтобы показать нам, что Он справедливо навел на них такое наказание, и чтобы никто из безразсудных не мог порицать (Бога) и говорить, что, если бы Он показал долготерпение, они, может быть, и раскаялись бы, может быть, воздержались бы от греха, и обратились бы к добродетели. Вот для чего Он и возвещает нам о числе лет и повелевает (Ною) строить ковчег. После же всего этого, еще и за семь дней предсказывает, чтобы заградить безстыдныя уста всем тем, которые отваживаются говорить безразсудныя речи. И сотвори, говорится, Ное вся, елика заповеда ему Господь Бог (ст. 5). Смотри, как теперь божественное Писание возвещает о благопризнательности и послушании праведника, показывая, что он не оставил без внимания ни одного повеления, но исполнил все, и в этом представил доказательство своей добродетели.

8.

Этому-то праведнику будем и мы подражать; постараемся исполнить данныя вам от Бога заповеди и не будем невнимательны к сообщенным нам от Бога законам, но, постоянно сохраняя их в памяти, поревнуем об исполнении их; не станем делать небрежно то, от чего зависит наше спасение, особенно когда от нас теперь требуется тем высшая степень добродетели, чем высшия получили мы блага. Потому и Христос сказал: аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в царствие небесное (Матф. V, 20). Осмотримся же, и не пропустим этих слов без внимания, но подумаем, какое наказание угрожает тем, которые не только не стараются превзойти этих (книжников и фарисеев), но стоят даже гораздо ниже их, - которые не хотят ни перестать гневаться на ближняго, ни удерживать язык свой от клятв, ни воспрещать оку своему гибельное воззрение, тогда как Господь повелевает не только благодушно переносить обиды, но и отдавать больше, чем сколько хотят взять у нас. Хотящему судитися с тобою, говорит Он, и ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу (ст. 40). А мы нередко обижаем ближняго, или мстим ему за обиду, - мы, которым повелевается не только любить любящих нас (и мытари, говорит Господь, тожде творят ст. 46), но и питать доброе расположение к врагам, не платим равною любовию и любящим нас. Поэтому я скорблю и болезную, видя, как редка стала между нами добродетель, и как, напротив, порок со дня на день усиливается, как ни страх геенны не останавливает нашего стремления к злу, ни любовь к царствию не увлекает нас на путь добродетели, но все мы, так, сказать, влечемся, как животныя, нисколько не думаем ни о страшном том часе, ни о данных нам от Бога законах, напротив, соображаясь только с мнениями людей и гоняясь за их похвалами, не хотим и слышать, что говорит Евангелие: како вы можете веровати, славу от человек примлюще, и славы, яже от единого Бога, не ищуще (Иоан. V, 44)? Как домогающиеся человеческой славы совсем теряют славу небесную, так, напротив, ищущие последней славы не лишаются и той. И Сам Господь, еще прежде того, сказал: ищите прежде царствия Божия, и сия вся приложатся вам (Матф. VI, 35), т. е. кто ищет царствия, за тем следует все прочее. Действительно, кто туда воспарил умом своим, тот с пренебрежением смотрит на настоящее благополучие, как будто бы и не было его. Очи веры, когда видят неизреченныя его блага, уже и не примечают блага видимых: таково-то разстояние между теми и другими благами! Но я не вижу, кто бы невидимыя блага предпочитал видимым. Потому скорблю и непрестанно болезную сердцем, что ни самый опыт не научил нас, ни обетования Божий, ни великие дары не расположили обратиться с любовию к царствию; напротив, влачась еще долу, мы предпочитаем земное небесному, временное будущему, изчезающее прежде своего появления постоянному, преходящее удовольствие непрестающей радости, кратковременное это счастие настоящей жизни блаженству безконечной вечности. Знаю, что вам неприятно слышать это; но простите. Говорю это, заботясь о вашем спасении, и желая, чтобы вы лучше здесь потерпели малую неприятность и избавились от вечнаго наказания, нежели, порадовавшись немного здесь, подвергнулись вечному мучению. Если ведь вы послушаете моих слов и отложите прежнюю безпечность, особенно теперь, когда уже немного осталось вам этого времени святой четыредесятницы, то будете в состоянии и омыть грехи свои, и заслужить великую милость от Бога. Для Господа не нужны многие дни и (продолжительное) время; нет, если мы захотим, то и в эти две седмицы успеем исправиться от многих грехов. Если Он оказал такое человеколюбие ниневитянам за то, что они совершили трехдневное покаяние, тем более не презрит нас, если только мы покажем искреннее раскаяние, и, отстав от греха, вступим на путь добродетели. Так и о них, то есть ниневитянах, божественное Писание свидетельствует: увидел Бог, что обратился всякий от пути своего лукаваго (Ион. III, 10). Итак, если Он увидит, что и мы обратились к добродетели и уклонились от греха, и ревнуем о совершении добрых дел, то примет и наше обращение, и, освободив нас от бремени грехов, подаст нам дары Свои. Не столько мы сами желаем освобождения от грехов и ищем спасения, сколько Он спешит и ускоряет даровать нам и избавление от грехов, и блаженство спасения. Поэтому, прошу, возбудим свой ум, и каждый пусть испытает себя, сделал ли он что добраго в прошедшее время, получил ли какую пользу от этих непрерывных наставлений, устроил ли что ко благу ближняго, исправил ли какие-либо из своих недостатков, извлек ли из ежедневных наших увещаний какое-либо поощрение к любомудрию; и если совершил какия добрыя дела, пусть заботится об их приращении, и никогда пусть не прекращает этой прекрасной заботы. Если же кто видит себя еще во власти (греховной) привычки и все в тех же грехах, таковой сделай насилие своей душе, потребуй отчета в такой безпечности, и не попускай ей продолжиться далее, но, перестав повиноваться греховной привычке, останавливай ея стремление, обуздывай помысл, приводи себе на ум ужасный тот день, размышляй о приобщении этой страшной трапезы, о блеске исходящаго отсюда огня и опаляющей силе его, и о том, какая требуется от приступающаго душа, чистая от всякой скверны и нечистоты, и изгнавшая из себя беззаконные помыслы, чтобы таким образом, приготовив и по возможности очистив себя в течении этих дней, могли мы и быть участниками в этом наслаждении (св. тайнами), и удостоиться тех неизреченных благ, которыя Бог обещал любящим Его, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Вместо: по вся дни в ст. 5 Злат. говорит: e0k neo/thtoj = от юности заимствуя это выражение из Быт. VIII, 21.

[2] Злат.: ash/ptwn согласно с Коислиан. и некоторыми др. списками и вопреки Лукиан. и Алекс. сп., где это речение не читается.

[3] Читаемыя затем в 19 ст. по Алекс. сп. и в славян. Библии слова kai\ a0po\ pa/ntwn tw~n e0rpetw~n = и от всех гад отсутствуют у Злат. согласно с Лукиан. сп.

[4] В 20-м ст. текст Злат. отступает от Лукиан. сп., опуская дополнительныя слова: tou~ ou0ranou~ = "неба" после: пернатых; -pa/ntwn = "всех" пред словами: скотов ( согласно с евр. т. и нек. греч. сп.) и гадов (в евр. т. "всех" читается здесь) и au0tw~n = их после слов: по земли по роду.

[5] Злат. kai\ i0dou0 согласно с одним из доселе известных греч. сп. (Cod. Dorothei = "список Доротея", о котором Гольмес замечает, что он содержит, по видимому, тот текст кн. Бытия, которым пользовался Златоуст. См. Holmes. Vet. Test. t. I. Praef.), вопреки Лукиан., где отсутствует i0dou0.

[6] Злат. th\n e0cana/stasin согласно с Лукиан. и др. списками вместо a0na/sthma или a0na/stema в др. сп.

[7] Злат. pa/shj = вся, читаемое в Славян. Библии, не читается у Злат. согласно с Лукиан. и др. сп., а равно и евр. т.

[8] Злат. a0po\ a0nqrw/pou e1wj kth/nouj согласно с Лукиан. и др. списками.


БЕСЕДA XXV

Ное же бе лет шести сот, и потоп водный бысть [1] на земли (Быт. VII, 6).

1.

Хочу опять заняться тем же предметом, о котором недавно беседовал я с вашею любовию, и разсматривать опять повествование о праведном Ное. Велико в самом деле богатство добродетелей этого праведника, и мы должны, по возможности, изследовать все подробно, чтобы таким образом доставить вам наиболее пользы. Только напрягите, прошу, внимание, чтобы не укрылась от вас ни одна мысль, содержащаяся (в этом повествовании). Но прежде надобно напомнить вашей любви, на чем остановилось прежнее наше поучение, чтобы, с того начав сегодня слово, соединить вам с предыдущим и последующее. Таким образом будет ясно для вас и нынешнее слово. На чем же остановилось наше поучение? Рече, сказано, Господь Бог Ною: вниди ты и весь дом твой в ковчег, яко тя видех праведна предо Мною в роде сем. От скотов же чистых введи к себе седмь седмь, и от скотов нечистых два два... Еще бо дней седмь, Аз [2] наведу дождь на землю четыредесять дней и четыредесять нощей, и потреблю всякое востание, еже сотворих, от лица земли, от человека до скота. И сотвори Ное вся, елика заповеда ему Господь Бог (Быт. VII, 1-5). На этом остановили мы слово, и прекратили поучение. Вы и сами, может быть, помните, когда мы сказали вашей любви о причине, по которой Бог повелел Ною ввести от чистых седмь седмь, от нечистых же два два. Разсмотрим же сегодня дальнейшее чтение, и посмотрим, о чем божественное Писание повествует нам после входа Ноева в ковчег. Если когда в другое время, то особенно теперь должны мы показывать великое усердие - теперь, когда мы, ради времени постнаго, и так часто наслаждаемся приятнейшим собеседованием с вами, и свободны от пресыщения удовольствиями, и, при возбужденном уме, можем внимательно слушать предлагаемое учение. Итак, надобно сказать, с чего у нас началось сегодняшнее чтение. Ное же бе лет шести сот, сказано, и потоп водный бысть на земли. Будьте внимательны, прошу, и не пробегайте этих слов поверхностно. В этих кратких словах скрывается некое богатство, и, если мы напряжем свой ум, то можем познать из них и необычайную высоту человеколюбия Господня, и великое усиление злобы тогдашних людей. Ное бе, сказано, лет шести сот. Божественное Писание не без причины сказало нам здесь о числе лет праведника, и не для того только, чтобы мы знали, сколько лет было праведнику, но потому, что оно прежде уже сообщило нам, что Ное бе лет пяти сот (Быт. V, 31). Известив же нас о таком числе лет, (Писание) разсказало потом о сильном стремлении людей к пороку, как прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности (VIII, 21), почему и сказал Бог: не имать Дух мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть (VII, 3), предвозвещая им этими словами о великом Своем гневе. Далее, чтобы дать им довольно времени для того, чтобы покаяться и избежать гнева, (Бог) говорит: будут же дние их лет сто двадесять, то есть, потерплю еще и после пятисот лет, потому что праведник этот не преставал, в течение пятисот лет, вразумлять всех их собственным своим именем, и, если бы только хотели они слушать, внушал им отстать от греха и обратиться к добродетели. При всем том, говорит Бог, и теперь обещаю потерпеть еще сто двадцать лет, чтобы они, воспользовавшись, как должно, этим временем, уклонились от нечестия и начали делать добро. Впрочем, (Бог) не удовольствовался этим обещанием ста двадцати лет, но еще повелевает праведнику построить ковчег, чтобы и самый вид ковчега давал им достаточное вразумление, и никто из них не остался в неведении о великости угрожающаго наказания. То самое, что этот праведник, достигший самаго высокаго совершенства, столько заботится о построении ковчега, могло уже всех разсудительных привести в страх и опасение, и заставить умилостивлять столь кроткаго и человеколюбиваго Господа. Если, в самом деле, те варвары, то есть ниневитяне... Опять их же надобно представить в пример, чтобы таким образом яснее обнаружилось и чрезмерное нечестие этих (современников Ноя), и великая благопризнательность тех (ниневитян). И сам Господь наш в тот страшный день суда поставит одних рабов против других, и потом произнесет осуждение (над грешниками), обличив их, что они, получив одинаковыя (с праведниками) средства и благодеяния, не подвизались подобно им в добродетели. Часто делает Он сравнения и неравных сторон, чтобы тем большему осуждению подвергнуть безпечных. Поэтому и сказал в Евангелии: мужие ниневитстии востанут на суде с родом сим, и осудят его: яко покаяшася проповедию Иониною: и се боле Ионы зде (Матф. XII, 41). Как бы так сказал Он: варвары, не пользовавшиеся никаким особенным руководством, не слышавшие пророческих поучений, не созерцавшие знамений, не видевшие чудес, а услышавшие от одного человека, спасшагося от кораблекрушения, такия слова, которыя могли повергнуть их в совершенное отчаяние и довести до крайности, до презрения самых слов его, - эти варвары не только не пренебрегли словами пророка, но и, получив краткий, трехдневный срок, показали столь сильное и усердное раскаяние, что отклонили Божие определение. Они-то, говорит, осудят род сей, пользовавшийся столь великим Моим попечением, воспитанный в книгах пророческих, каждодневно видевший знамения и чудеса. Далее, чтобы показать и крайнее неверие иудеев, и невыразимую благопокорность ниневитян, Господь присовокупил: яко покаяшася проповедию Иониною, и се боле Ионы зде. Те, говорит, увидевши беднаго человека - Иону, и проповедь его приняли, и принесли самое строгое покаяние; а эти, видя гораздо большаго Ионы, самаго Создателя всей твари, Который обращался среди их, каждый день совершал столь многия и великия чудеса, очищал прокаженных, воскрешал мертвых, исправлял природные недостатки, изгонял демонов, исцелял болезни, с полною властию даровал отпущение грехов - не показали и одинаковой с варварами веры.

2.

Но возвратимся к порядку слова, чтобы ты узнал и крайнюю безчувственность современников Ноя, и великую благопризнательность ниневитян, узнал, как эти, будучи ограничены трехдневным сроком, не отчаялись в своем спасении, но, поспешив покаяться, и грехи свои омыли, и удостоились милосердия Господня, а те, и получив стодвадцатилетнюю отсрочку на покаяние, не воспользовались ею к добру. Потому и Господь, видя их крайнее развращение и совершенное закоснение в пороке, наводит на них скорую погибель, и таким образом уничтожает и искореняет злую закваску их нечестия. Вот почему сказано: Ное же бе лет шести сот, и потоп водный бысть на земли. Теперь мы знаем, что, когда сделана была угроза и предсказание Божие, Ною было пятьсот лет, а когда наступил потоп, ему было шестьсот лет. Значит, в промежутке прошло сто лет; но и этими стами годами они не воспользовались, хотя самая постройка Ноем ковчега так сильно вразумляла их. Но, может быть, кто захочет узнать, почему Господь, сказав: будут дние их лет сто двадесять, и обещав потерпеть столько лет, навел потоп до истечения этих лет. И это служит величайшим доказательством Его человеколюбия. Видел Он, что люди каждый день грешат неисправимо, и не только не пользуются неизреченным Его долготерпением во благо себе, но и умножают раны свои; поэтому и сократил срок, чтобы они не сделались достойными еще большаго наказания. А какое бы было, спросишь, еще больше этого наказание? Есть, возлюбленный, наказание и большее, и ужаснейшее, и нескончаемое, - наказание в будущем веке. Некоторые, потерпев наказание здесь, хотя и не избегнут тамошняго мучения, однакож потерпят наказание более легкое, уменьшив великость тамошних мучений здешними страданиями. Послушай, как говорит об этом Христос, предрекая горе Вифсаиде. Горе тебе Хоразиме, говорит Он, горе тебе Вифсаидо, яко аще в Содоме быша силы были бывшия в вас, древле убо во вретище и пепеле покаялися быша. Обаче глаголю вам: земли Содомстей и Гоморстей отраднее будет в день судный, неже вам (Матф. XI, 21-24; Х, 15) [3]. Видишь, возлюбленный, как словом отраднее Господь показал, что подвергшиеся здесь столь великому наказанию, потерпевшие такое необычайное и странное сожжение, хотя и понесут там наказание, но - легчайшее, потому что здесь уже испытали такой гнев? Итак, чтобы и современники Ноя, умножая беззакония, не заслужили большаго наказания, благой и человеколюбивый Господь, видя их нераскаянность, сократил время, которое обещал Он потерпеть. Как по отношению к тем, которые показывают себя благопокорными, Он, по свойственной Ему благости, отменяет свои приговоры, приемлет обращающихся и избавляет от угрожающаго наказания, так, напротив, когда Он обещает даровать или какия-нибудь блага, или время для покаяния, но видит, что люди сделались недостойными, тогда отменяет Свои обетования. Поэтому Он и сказал чрез пророка: наконец возглаголю на языки и на Царства, да искореню (их), и разорю: и аще обратятся, раскаюся и аз, о нихже глаголах сотворити им (Иер. XVIII, 7, 8), и далее: наконец реку на языки и царства [4], да возсозижду (я): и аще сотворят лукавая, раскаюся и аз о благих, яже глаголах сотворити им (ст. 9, 10). Видишь, как Он берет от нас повод к тому, чтобы явить нам или милость или гнев? Поэтому-то и теперь, так как (современники Ноя) не воспользовались по надлежащему прибавкою времени, Он сокращает срок. Вот почему и блаженный Павел безчувственным людям, отвергавшим спасение, даруемое нам чрез покаяние, говорил: или о богатстве благости его, и кротости и долготерпении нерадиши, неведый, яко благость Божия на покаяние тя ведет? По жестокости же твоей и непокаянному сердцу, собираеши себе гнев в день гнева и откровения праведнаго суда Божия (Рим. II, 4, 5). Видишь, как и этот чудный учитель вселенной ясно показал нам, что не пользующиеся, как надлежит, долготерпением Божиим, даруемым нам для покаяния, заслуживают большее осуждение и наказание? Вот почему и теперь человеколюбивый Бог, как бы оправдываясь и показывая причину, по которой навел Он потоп до истечения срока, указывает нам на число лет праведника, и говорит: Ное же бе лет шести сот. В самом деле, те, которые в течение ста лет не захотели перемениться, какую бы прибыль получили от двадцати лет, разве ту, что еще более прибавили бы грехов? С Своей стороны Бог, желая показать безмерное величие несказаннаго человеколюбия и благости Своей, не преминул еще и за семь дней возвестить им о приближении потопа, чтобы они, поразившись хоть этою краткостию срока, обнаружили какую-либо перемену.

3.

Усматривай человеколюбие Господа и из того, какими различными способами Он, подобно искусному врачу, врачевал болезнь этих людей. Так как раны их были неудобоисцелимы, то Он дал им столь продолжительную отсрочку, желая, чтобы они, хоть продолжительностию времени приведенные в чувство, отклонили от себя гневный приговор Его. Так как Бог заботится о нашем спасении, то обыкновенно он всегда предсказывает, какия хочет навести казни, для того только, чтобы не навести их. Если бы Он хотел навести, то и не сказал бы; но Он предсказывает с намерением, чтобы мы, узнав о том и вразумившись страхом, отклонили гнев и отменили приговоры Его. Ничто так не радует Его, как наше обращение и переход от греха к добродетели. Смотри же, как Он врачевал и болезнь этих людей. Сперва Он дал им такую долговременную отсрочку для покаяния, потом, когда увидел их безчувственность, по которой они не воспользовались столь долгим временем, уже пред самыми, так сказать, дверями потопа, предсказывает, впрочем не за три дня, как ниневитянам, но за семь. Зная безмерное человеколюбие Господа нашего, смело скажу, что они и в семь дней, если бы захотели искренно покаяться, отвратили бы от себя бедствие потопа. Когда же ни прежняя продолжительная отсрочка, ни последний краткий срок не могли отклонить их от греха, Бог и навел на них потоп, когда Ною было шестьсот лет: Ное же бе лет шести сот, и потоп водный бысть на земли. Видите, возлюбленные, как было полезно узнать число лет праведника сколько лет было ему, когда наступил потоп? Теперь же разсмотрим и то, что говорится далее. Когда наступил потоп, вниде, сказано, Ное и сынове его, и жена его, и жены сынов его в ковчег, воды ради потопа (Быт. VII, 7). И от птиц чистых, и от птиц нечистых, и от пресмыкающихся два два. От всех вниде [5] к Ною в ковчег, мужский пол и женский, якоже заповеда Господь [6] Ною (ст. 8, 9). Не без причины прибавлено: якоже заповеда Господь Ною, но для того, чтобы опять воздать хвалу праведнику за то, что он все исполнил так, как повелел Господь, и не опустил ничего, что ему было сказано от Него. И бысть по седми днех, как т. е. обещал Господь, и вода потопная бысть на земли, в шестьсотное лето в житии Ноеве, втораго месяца, в двадесять седмый день месяца (ст. 10, 11). Замечай точность Писания, как оно показывает нам не только год, но и месяц, и даже день, в который случился потоп, чтобы своим повествованием сильнее вразумить последующих людей и представить событие более ужасным, оно говорит: в день той разверзошася вся источницы бездны, и хляби небесныя отверзошася. И бысть дождь на земли четыредесять дней, и четыредесять нощей (ст. 11,12). Смотри, какое снисхождение употребляет святое Писание и здесь, как обо всем оно говорит по-человечески. Не то, чтобы были хляби на небе, но Писание выражается обычными у нас словами, как бы так говоря: Господь только повелел - и вода тотчас повиновалась велению Создателя, и, стекаясь со всех сторон, потопила весь мир. А что Бог навел потоп в сорок дней и ночей, и это опять служит величайшим свидетельством Его человеколюбия. По великой Своей благости, Он хотел, чтобы хотя некоторые из них вразумились и избегнули всеконечной погибели, видя пред глазами у себя и смерть своих ближних и угрожающее им самим бедствие. Можно, в самом деле, думать, что в первый день потонула уже значительная часть людей, во второй еще более; точно также и в третий и в остальные дни. Вот почему Бог и назначил продолжаться потопу сорок дней и сорок ночей, чтобы отнять у них всякий повод к оправданию. Если бы Он восхотел и повелел, то мог бы потопить все в одно мгновение; но, так как Он внимал Своему человеколюбию, то и назначил такую продолжительность времени. Далее говорится: в день той вниде Ное в ковчег [7], и Сим, и Хам, и Иафет, и жена Ноева, и три жены сынов его, и вси звери [8] по роду, якоже заповеда Господь Бог [9] Ною (ст. 13-15). Когда, то есть, начался потоп по повелению Господню, Ной вошел в ковчег с своими сыновьями и женою, и с женами сыновей своих, вошли с ним и звери всех пород. И затвори Господь Бог [10] ковчег отвне его (ст. 16).

4.

Замечай и здесь снисхождение в слове. Затвори Бог [11] ковчег отвне его, - чтобы показать нам, что Он поставил праведника в совершенной безопасности. Затвори, и притом отвне, так, чтобы праведник не мог видеть, как все погибало, и от этого - чувствовать тем сильнейшую скорбь. Он уже скорбел и возмущался, когда только представлял в уме это страшное наводнение и воображал себе погибель рода человеческаго, совокупное истребление всех животных, и людей, и скотов, и, так сказать, уничтожение самой земли. Пусть погибавшие были злые люди, но души праведников, обыкновенно, чувствуют сильную скорбь, когда видят людей в несчастии. Поэтому найдешь, что все праведники и пророки ходатайствовали за виновных, например, патриарх (Авраам) за содомлян (Быт. XVIII, 25). А из пророков один, например, говорил: о, люте мне, Господи, еда потребляеши ты останки Израилевы (Иезек. IX, 8), а другой: сотвориши ли человеки яко рыбы морския, не имущия старейшины (Аввак. I, 14)? Если, таким образом, праведник и без того уже смущался духом и скорбел сердцем, то, чтобы самое зрелище (всеобщей гибели) не повергло его в еще большее сокрушение, Бог заключил его в ковчеге, как бы в темнице, так что он не мог видеть своими глазами происходившаго и от этого приходить в робость. Естественно, что он, видя чрезвычайное усиление воды, стал бы безпокоиться о том, как бы не потонуть и ему самому. Так, щадя его, человеколюбец Бог не позволяет ему видеть ни стремительности вод, ни того, как происходила погибель (людей) и опустошение вселенной. Когда я подумаю о пребывании этого праведника в ковчеге, то дивлюсь и изумляюсь, и все приписываю тому же человеколюбию Божию. В самом деле, если бы оно не укрепляло его душу и не делало труднаго легким, то как бы он, скажи мне, мог вынести свое положение, будучи заключен в ковчеге, как в тюрьме и узилище страшном? Как бы мог он устоять против такого напора волн? Если плывущие на корабле, пользуясь и пособием парусов, и имея кормчаго, который сидит на корме и своим искусством противодействует напору ветра, умирают от страха и отчаиваются, так сказать, в своем спасении, когда видят, что волнение крайне усилилось, то что мы скажем об этом праведнике? Заключенный, как выше сказал я, в ковчеге, как в темнице, он носился туда и сюда, не мог там видеть неба, ни устремить глаза в другое какое-либо место, словом, не видел ничего, что могло бы доставить ему некоторое утешение. Плывущие по морю, если и усилится волнение, могут взирать на небо, видеть вершины гор и отдаленный город, и от этого получать хотя малое облегчение. Если же буря и усилится и разсвирепеет до крайности, то все же они, дней через десять, или несколько более, после многих опасностей и бурь, будучи выброшены на землю и несколько успокоившись, забывают все эти несчастия. Но здесь совсем не так; напротив, Ной целый год прожил в этой необыкновенной и странной темнице, не будучи в состоянии и подышать воздухом. Как в самом деле он мог это, когда ковчег был крепко затворен со всех сторон? Как он выдержал, скажи мне, как вынес? Если бы даже тела у них были из железа и адаманта, то и тогда как бы они могли (жить), не пользуясь ни воздухом, ни ветром, который, обыкновенно, ни меньше воздуха освежает наше тело, и не имея возможности питать взоры зрелищем неба, или разнообразием цветов, украшающих землю? Как же они, столько времени живя так, и не ослепли совсем? И если бы мы захотели судить об этом по человеческим соображениям, то надобно бы подумать и о том, откуда они получали, в достаточном количестве, воду для питья, пока жили в ковчеге? Но оставляя это, (спрашиваю), как мог этот праведник, равно как сыновья и жены, выдержать совместное пребывание с скотами, зверями и птицами? Как он вынес зловоние? Как вытерпел жизнь с ними? И что говорить об этом? Как самыя животныя могли выдержать и не погибнуть в течение столь долгаго времени, не имея возможности ни привлекать к себе воздух, ни двигаться, но запертые в одном месте? Вы, конечно, знаете, что и мы, равно как и животныя, если даже пользуемся и воздухом и прочими удобствами, но постоянно заключены в одном месте, неизбежно разстроиваемся и погибаем. Как же этот праведник, со всеми бывшими в ковчеге, мог выдержать столько времени? Не иначе, как при помощи вышней, всемогущей силы. Уже то самое не было ли делом высшей силы, что ковчег носился туда и сюда, без кормчаго - и не погиб от такого напора волн? Нельзя ведь сказать и того, чтобы ковчег был (построен) на подобие корабля, и от того можно было, с помощию искусства, направить ход его. Ковчег был со всех сторон крепко огражден, и, в силу повеления Господня, стремительность воды не вредила ему; напротив, став выше ея, он своих обитателей хранил в совершенной безопасности.

Итак, возлюбленный, когда что делает Бог, не решайся изследовать дела Его по соображениям человеческим: они превышают наше понятие, и ум человеческий никогда не в состоянии постигнуть и уразуметь совершеннаго Им.

5.

Поэтому, услышав повеления Бога, мы должны верить и повиноваться Его словам. Как Творец природы, Он по воле Своей все преобразует и изменяет. И затвори Господь Бог ковчег отвне его. Велика и добродетель, сильна и вера этого праведника. Она, ведь, она помогла ему и построить ковчег, и благодушно перенести тесную жизнь в таком жилище, вместе с зверями и всеми другими животными. Поэтому-то и блаженный Павел, вспомянув о нем, в похвалу его, восклицал так: верою ответ приим Ное о сих, яже не увиде, убоявся, сотвори ковчег во спасение дому своего: еюже осуди мир, и правды, яже по вере, бысть наследник (Евр. XI, 7). Видишь, как вера в Бога, подобно крепкому якорю, поддержала его в том, что он и ковчег построил и мог прожить в нем? Она послужила для него и средством к спасению: еюже, сказано, осуди мир, и правды, яже по вере, бысть наследник. Не то, чтобы сам Ной осудил (своих современников); нет, осудил их Господь сравнением (их с Ноем), потому что они, имея все то же, что и праведник, не пошли по одному с ним пути добродетели. Итак, Ной верою, которую показал, осудил этих людей, которые показали совершенное неверие: не поверили предсказанию (о потопе). А я, при всем этом, особенно изумляюсь и добродетели праведника, и неизреченной благости и человеколюбию Господа, когда подумаю, как он мог жить между зверями, то есть, львами, рысями, медведями, и прочими дикими и неукротимыми животными.

Вспомни здесь, возлюбленный, о высокой власти, какою пользовался первый человек до преступления, и размысли о благости Божией. Так как преслушание перваго человека уменьшило дарованную ему власть, а потом Бог нашел другого человека, который старался возстановить в себе древний образ, хранил чистоту добродетели и являл глубокое повиновение заповедям, то и возводит его в прежнее достоинство, как бы на опыте показывая нам великость власти, которую Адам имел до прослушания. Таким образом, добродетель праведника, вспомоществуемая милостию Божиею, возстановила прежнюю власть, и звери опять признали свою подчиненность. В самом деле, звери, как увидят праведника, тотчас забывают свою природу, а лучше сказать, не природу, а свою лютость, и, оставаясь тем же по природе, из лютых превращаются в кротких. И вот, это самое случилось с Даниилом. Будучи окружен львами, он пребывал безстрашным, как бы находясь среди овец: дерзновение праведника обуздывало природу зверей и не позволяло им выказывать свою зверскость. Точно так же и чудный Ной легко прожил вместе с зверями, и ни теснота места, ни продолжительность времени, ни такая заключенность, ни лишение воздуха, не могли привести его в оцепенение, но все ему было облегчаемо верою в Бога, и он в этой ужасной темнице жил так, как мы среди лугов и рощей. Повеление Господа сделало для него легким и трудное. Таково свойство праведных: когда они терпят для Бога, то не смотрят на то, что делается, но размышляют о причине - и легко переносят все. Так и Павел, учитель языков, называл легкими темницы, нападения, ежедневныя опасности, многоразличныя и невыносимыя скорби, не потому, чтобы оне были таковы сами по себе, но потому, что причина, для которой оне были попускаемы, поставляла его в такое расположение, что он не обращал и внимания на приключающияся бедствия. Послушай, что он говорит: еже бо ныне легкое печали нашея по преумножению тяготу вечныя славы соделовает нам (2 Кор. IV, 17). Надежда, говорит он, на будущую славу и вечное блаженство помогает нам благодушно переносить эти непрерывныя скорби и считать их легкими. Видишь, как любовь к Богу отнимает силу у несчастий и не дает (верующим) даже чувствовать тяжесть их? Вот почему и блаженный Ной все переносил благодушно: он питался верою и надеждою на Бога. И затвори, сказано, Господь Бог ковчег отвне его. И бысть потоп четыредесять дней и четыредесять нощей на земли, и ношашеся ковчег (Быт. VII, 17, 18). Смотри опять, как (Писание) своим разсказом усиливает страх и увеличивает событие. Бысть, говорит оно, потоп четыредесять дней и четыредесять нощей, и умножися вода, и взя ковчег, и возвысися от земли. И возмогаше вода, и умножашеся зело на земли, и ношашеся ковчег верху воды. Вода же возмогаше зело зело на земли (ст. 18. 19).

6.

Смотри, как подробно повествует нам (Писание) о сильном напоре вод, - о том, как оне с каждым днем более и более прибывали. Возмогаше, сказано, вода зело зело, и покры вся горы высокия, яже бяху под небесем: пятьнадесять лактей горе возвысися вода, и покры вся горы (ст. 19, 20). Премудро устроил человеколюбец Господь, заключив ковчег, чтобы праведник не видел, что делается. В самом деле, если мы, спустя столько лет и столько поколений, слушая только разсказ Писания, чувствуем ужас и приходим в изумление, то что должен был бы чувствовать праведник, если бы он своими глазами видел эту страшную бездну? Как бы он мог вынести это зрелище хоть на краткое время? Не тотчас ли бы с перваго же взгляда вышел из него дух, не будучи в силах выдержать зрелища стольких бедствий? Подумай, возлюбленный как мы теперь, и при небольшом наводнении, предаемся страху, боимся за все, и отчаиваемся за самую жизнь. Что же потерпел бы тогда праведник, если бы он видел, как вода поднималась на такую высоту? Выше гор, сказано, пятьнадесять лактей возвысися вода. Вспомни здесь, возлюбленный, о словах, сказанных Господом: не имать Дух мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть (Быт. VI, 3), также: растлеся земля и наполнися земля неправды (ст. 11), далее: виде Господь землю, и бе растленна: яко растли всяка плоть путь свой (ст. 12). Итак, поелику вселенная имела нужду в полном очищении, и надлежало омыть ее от всякой нечистоты, и уничтожить всю закваску прежняго развращения, так, чтобы не осталось и следа нечестия, но произошло как бы обновление стихий, то Господь поступил подобно искусному художнику, который, взяв сосуд, обветшавший от времени и изъеденный, так сказать, ржавчиною, бросает его в огонь, и согнав с него всю ржавчину, переделывает его, преобразует и приводит в прежнее благообразие. Так и Господь наш, очистив всю вселенную этим потопом, и, так сказать, освободив от человеческаго нечестия, скверны крайняго растления, сделал ее прекраснейшею и снова явил нам лицо ея светлым, не позволив остаться и следу прежняго безобразия. Возвысися выше гор пятьнадесять лактей вода. Не без причины Писание разсказывает нам об этом, но - дабы мы знали, что потонули не только люди, и скоты, и четвероногия, и гады, но и птицы небесныя, и все звери и другия безсловесныя животныя, какия только обитали на горах. Для того говорит оно: возвысися выше гор пятьнадесять лактей, чтобы ты удостоверился, что определение Господне вполне совершилось. Он сказал: еще седмь дней, и наведу потоп на землю, и потреблю всякое востание, еже сотворих, от лица земли, от человека до скота, и от гадов до птиц небесных (Быт. VII, 4). Следовательно, божественное Писание повествует об этом не для того, чтобы только показать нам, на какую высоту поднялась вода, но - чтобы мы могли, вместе с этим, знать и то, что вовсе не осталось ни одного - ни зверя, ни скота, ни другого животнаго, но что все они истреблены вместе с родом человеческим. Так как все они созданы для человека, то когда должен был погибнуть последний, естественно, разделяют с ним гибель и они. Далее, сообщив нам, на какую высоту поднялась вода, именно, что она взошла на пятнадцать лактей выше горных вершин, Писание, соблюдая свойственную ему точность, говорит еще: и умре всяка плоть движущаяся по земли и птиц, и зверей [12], и всякий гад движущийся на земли, и всякий человек, и вся елика имут дыхание жизни, и всякий, кто был [13] на суше, умре (ст. 21, 22). Не без причины Писание заметило, что всякий, кто был на суше, умер, но - чтобы тебе дать знать, что все погибли, спасся же только один праведник, со всеми бывшими в ковчеге, - так как они еще заранее, оставив сушу, вошли в ковчег, согласно Божию повелению. И истребися всякое востание, еже бяше на лице всея земли, от человека даже до скота, и гадов, и птиц небесных, и потребишася от земли (ст. 23). Смотри, как Писание и раз, и два, и многократно, сообщает, что произошла всеобщая погибель, и что ни одно существо не спаслось, но все потонули в воде - и люди и животныя. И оста Ное един, и иже с ним в ковчезе. И возвысися вода над землею дней сто пятьдесят (ст. 23, 24). Столько-то дней вода все поднималась. Здесь опять подумай о необычайном великодушии и мужестве праведника. Чего не вытерпел он, представляя себе и, так сказать, видя умом, как тела человеческия, и тела скотов, чистых и нечистых, все погибли одинаковою смертию, и смешались вместе, без всякаго различия? Чего он не вытерпел, когда размышлял сам с собою об одиночестве, об этой пустынной и печальной жизни, не обещавшей никакого утешения ни от беседы, ни от видения: когда верно не знал и того, сколько времени должно было ему прожить в этой темнице? Пока вода продолжала шуметь и свирепствовать, с каждым днем увеличивался у него и страх. В самом деле, чего приятнаго мог ожидать он, когда видел, что вода в течение ста пятидесяти дней оставалась в одинаковом положении, поднявшись высоко и ни мало не спадая? Однакож он благодушно переносил свое положение, зная, что Господь всемогущ, и, как Творец природы, все творит и преобразует по Своему изволению. Не тяготился пребыванием в ковчеге, потому что благодатная помощь Божия укрепляла силы его, и подавала ему достаточное утешение, не попуская ему пасть духом и предаться чувствам неблагородным и низким. Так как он наперед с своей стороны явил неослабную добродетель, высокую праведность и сильную веру, то и от Господа уже было даровано ему в изобилии терпение, мужество, благодушие во всем, способность прожить в ковчеге, не потерпев от того никакого вреда и разстройства, и не тяготясь сообществом животных.

7.

Этому-то праведнику будем и мы подражать, и постараемся делать все, что требуется с нашей стороны, чтобы явиться нам достойными даров Божиих. Он ожидает от нас повода, чтобы показать великую Свою щедродательность. Не лишим же сами себя, по лености, даров Его, но поспешим и поревнуем сделать начало и вступить на путь добродетели, чтобы, получив высшую помощь, могли мы достигнуть и конца. Без помощи высшей силы мы не можем сделать ничего добраго. Итак, взявшись за надежду на Него, как бы за якорь верный и твердый (Евр. VI, 19), будем держаться за него, и не станем смотреть на труд добродетели, но - размышлять о награде за труд, и таким образом все переносить благодушно. И купец, когда оставит пристань и выйдет в открытое море, не думает только о морских разбойниках и кораблекрушениях, морских чудовищах и напоре ветров, о непрерывных бурях и несчастных случаях, но и о выгодах, предстоящих после этих опасностей, и, питаясь надеждою, благодушно переносит все встречающияся неприятности, только чтобы получить больше денег, и с ними возвратиться домой. И земледелец также не думает только о трудах при обработке земли, о сильных дождях, и безплодии земли, о нападении изгары, и об опустошениях от саранчи, но представляет в уме своем и гумно, и снопы хлебные, и потому благодушно переносит все, от надежды на прибыль не чувствуя тягости трудов; и хотя успех не известен, однакож он, утешаясь приятными надеждами, не отчаивается в своих трудах, но делает с своей стороны все, что надобно, в ожидании получить награду за свои труды. Опять, и воин, вооружаясь в доспехи свои, и готовясь идти на войну, не думает только о ранах, поражениях, нападениях врагов, и о других бедствиях войны, но воображает себе и победу и трофеи, и таким образом облекается во все оружия; хотя исход войны и не известен, однакож он, отринув всякую мысль об этом, и живописуя себе приятныя надежды, отлагает всякую робость, и, взяв оружие, устремляется против неприятельскаго ополчения. Если же, возлюбленные, и купец, и земледелец, и воин, не смотря ни на неверность успеха, ни на большую вероятность неудачи, ни на множество различных, как вы слышали, препятствий, не отчаиваются и не оставляют трудов, утешаясь надеждою, то мы как оправдаемся в том, что небрежем о добродетели и не подъемлем с охотою всякий труд ради ея, тогда как у нас надежда несомненна, обещано нам столько благ, и награда безконечно превышает все труды наши? Послушай блаженнаго Павла, что он говорит после столь многих и тяжких скорбей, нападений, уз и ежедневных смертей: недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас (Рим. VIII, 18). Хотя бы мы, говорит, каждый день предавали себя на смерть, - чего впрочем природа не приемлет, хотя воля, побеждающая природу, по благости Господа, чтится, - все же и тогда наши страдания не равнялись бы тем благам, которыя нас ожидают, и той славе, которая в нас откроется. Смотри, как велика слава, которую получают творящие добродетель: она превыше всех подвигов, какие бы кто ни совершал; пусть он достигнет самой высоты, но и тогда будет еще ниже ея. В самом деле, что может человек совершить такое, чем бы он вполне заслуживал щедродательность Господа? И если Павел, столь великий и высокий муж, говорил: недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас, если так говорил тот, который сказывает о себе: всякий день умираю (Кор. XV, 31), и: паче всех потрудихся (ст. 10), то что скажем мы, которые не хотим подъять и малаго труда ради добродетели, но всегда ищем покоя, только и смотрим, как бы избегнуть всякой неприятности, а между тем знаем, что невозможно достигнуть тамошняго (вечнаго) покоя, если здесь не возлюбим жизнь подвижническую? В самом деле, здешния скорби располагают нас благоугождать Богу, и малые подвиги, здесь совершаемые, даруют нам великое дерзновение там, лишь бы только мы решились поступать по совету этого учителя вселенной (ап. Павла). Подумай, возлюбленный: то, что случается с нами здесь, хотя прискорбно, однакож кратковременно; а блага, ожидающия нас там, безконечны и вечны. Видимая бо, говорит (апостол), временна, невидимая же, вечна (2 Кор, IV, 18). Перенесем же благодушно временное и не уклонимся от подвигов добродетели, чтобы насладиться вечными и неизменяемыми благами, которых да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат. kataklusmo\j tou~ u3datoj e0ge/neto согласно с Лукиан. и Бодлеан. сп. и вопреки Алекс. сп., где u3datoj отсутствует, а вместо e0ge/neto читается h~|n.

[2] Хотя здесь e0gw_ у Злат. не читается, но на это нельзя смотреть, как на особенность библейского текста, которым пользовался Злат., в виду того, что выше (Бес. 24, отд. 6) это местоимение читается при e0pa/gw.

[3] Злат.: Ou0ai/ soi, Xwrazei/m, fhsi\n, ou0ai/ soi, Bhqsai+da~, o1ti ei0 e0n Sodo/moij e0ge/nonto ai9 duna/meij ai9 geno/menai e0n u9mi~n, pa/lai a1n e0n sa/kkw| meteno/hsan. Dio\ le/gw u9mi=n, a0nekto/teron e1stai gh~| Sodo/mwn kai Gomo/r0r9aj e0n h9me/ra| kri/sewj h4 u/mi=n. Слова Спасителя передает здесь святитель не с буквальною полнотою, но сокращенно, соединяя вместе сильнейшия выражения божественнаго суда, изложенныя в указанных двух главах Евангелия Матфея.

[4] Злат.: e0pi\ e1qnh kai/ e0pi\ basilei/aj согласно с Алекс. сп. и вопреки Ватик. сп., где, согласно с еврейск. текстом читается: epi/ e1qnoj kai\ basilei/an; с последним согласуется славянский перевод: на языке и царство.

[5] Златоуст читает: Kai\ a0po\ tw~n peteinw~n tw~n kaqarw~n, kai\ a0po\ tw~n peteinw~n tw~n mh\ kaqarw~n, kai\ a0po\ tw~n e0rpetw~n du/o du/o. 0Apo\ pa/ntwn ei0sh=lqe... Такое чтение наиболее соответствует Лукианов. сп., не воспроизводя однако текста его с буквальною точностью, но сокращая его; в Лукиан. сп. после слов: peteinw~n tw~n mh\ kaqarw~n читается: kai\ a0po\ kthnw~n tw~n kaqarw~n kai\ a0po\ kthnw~n tw~n mh\ kaqarw~n kai\ a0po\ pa/ntwn tw~n e0rpetw~n tw~n e0rpo/ntwn e0pi\ th=j gh~|j. a0po\ pa/ntwn ei0sh=lqe...

[6] Злат.: Ku/rioj, согласно с Бодлеан. сп. и вопреки Коттониан. сп. и евр. тексту, где o9 Qeo/j = Элогим.

[7] Злат.: ...Nw~e ei0j th\n kibwto/n согласно с списком Дорофея (Holmes. Vetus Testam.) и вопреки Лукиан. и др. греч. сп. и евр. тексту, где слово: в ковчег читается в конце 13 ст.

[8] Далее Златоуст, очевидно, сокращает библейский текст, опуская подробное перечисление различных видов животных, вошедших в ковчег.

[9] Злат.: Ku/rioj o9 Qeo\j согласно с Лукиан. и Бодлеан. сп. и вопреки Алекс. и др. сп., где вместо этого - o9 Qeo\j = Бог или Ku/rioj = Господь.

[10] Злат.: Ku/rioj o9 Qeo\j согласно с Алекс. и Лукиан. сп.; в евр. т. здесь Иегова = Ku/rioj.

[11] Злат.: o9 Qeo\j, что явно не согласуется с только что приведенным чтением божественнаго имени и представляет, вероятно, опечатку или описку в тексте Миня.

[12] Злат.: kai\\ tw~n peteinw~n, kai\\ tw~n qhri/wn с опущением tw~n kthnw~n = и скотов, читаемаго в евр. тексте и в греч. списках, не исключая и Лукиановских; и здесь у святителя, очевидно, сокращение текста.

[13] Злат.: kai\ pa~j o3j h=0n согласно с Лукиан. и многими др. греч. списками и вопреки иным спискам, ближе соответствующим евр. тексту, в которых читается: kai\ pa~n o4 h=0n (Field. Origenis Hexapla); последним следует славян. перевод: и все еже бе.


БЕСЕДA XXVI

И помяну Бог Ноя, и вся звери, и вся скоты, и вся птицы, и вся гады [1], елика беху с ним в ковчезе: и наведе Бог дух на землю, и преста вода (Быт. VIII, 1).

1.

В прочитанных теперь словах открывается великая и несказанная любовь и безмерная благость, которую Бог являет не только этому разумному животному, то есть, человеку, но и всем безсловесным животным. Будучи Создателем всего, Он и благость Свою простирает на все Свои создания, всячески показывая нам, сколь великое имеет Он попечение о человеческом роде, и что искони и изначала все делал для нашего спасения. Итак, биет ли Он, наказует ли, то и другое делает по одной и той же благости. Наказания насылает Он но по страсти и гневу, но из желания пресечь нечестие, чтобы оно не распространилось очень далеко. Вот и теперь, как слышите, Он навел потоп не почему-либо другому, как по заботливости о предавшихся столь великому нечестию. Какая же, скажешь, заботливость в том, что все погибли под водою? Не говори необдуманно, человек, но благопокорным умом принимай содеваемое Господом, и тогда познаешь, сколько попечительности даже и в этом. Отторгнуть от греха неисправимых грешников, каждодневно причиняющих себе новыя раны и делающих язвы свои неисцельными, - не значило ли это показать величайшую попечительность? Да и самый образ наказания не преисполнен ли человеколюбия? В самом деле, люди, которым и без того надлежало бы отдать долг природе, лишаются жизни в наказание, но так легко, что и не чувствуют этого, и наказание терпят без боли и мук: какую это обнаруживает мудрость и благость! Притом, если мы благочестивым умом разсмотрим самыя последствия события, то есть, что оно не только было благодетельно для наказанных, но и последующим поколениям принесло два величайших блага (внушив им не предаваться тем же беззакониям и, смотря на такой пример, сделаться целомудреннее), то какую благодарность мы должны воздавать Богу за то, что и потомки вразумлены наказанием этих людей и опасением подвергнуться той же участи, и закваска всякаго нечестия и порока истреблена, и не осталось им (потомкам) ни одного учителя на грех и зло? Видишь, как и самыя наказания, Богом насылаемыя, являются более благодеяниями и особенно доказывают Его попечительность о роде человеческом? И если кто захочет проследить этот предмет с самаго начала (бытия человеческаго), то найдет, что Бог с этою самою целию насылал на грешников все наказания. Так и Адама, когда он преступил, Бог изгнал из рая, не для того только, чтобы наказать, но - и чтобы сделать ему благодеяние. Какое же, скажешь, благодеяние - лишиться жизни райской? Не поверхностно смотри на события, возлюбленный, и не спешно суди о делах Божиих, но проникай в глубину великой благости Его, и найдешь, что все делается Им для этой цели. Скажи мне, до чего не дошел бы Адам, если бы и по преступлении наслаждался теми же благами? Если уже он после столь многих обетований позволил себе увлечься обманом змия и принял злой совет диавола, который надмил его надеждою быть равным Богу и повергнул в грех преслушания, то, когда бы он, и по совершении этого греха, остался в том же достоинстве и жилище, не тем ли более почел бы злого этого демона заслуживающим большей веры, нежели Создателя всяческих, и еще не более ли надлежащаго возмечтал бы о себе самом? Такова уж человеческая природа: когда она, содевая грехи, не бывает, обуздываема, но пользуется свободою, то идет все далее и низвергается в пропасть. Впрочем, могу и иначе доказать, что Бог и повелел Адаму выйти из рая и подвергнул его наказанию смерти, желая показать Свое человеколюбие: изгнанием из рая и поселением вблизи его Он, сделал его благоразумнее и осторожнее на будущее время, самым опытом убедив его в коварстве обольстителя. А наказанию смерти подвергнул его для того, чтобы он, сделавшись чрез преслушание повинным греху, не грешил в безконечность. Итак, не ясно ли для тебя, что все это - и изгнание из рая и наказание смертью - было делом величайшаго человеколюбия? Могу присовокупить и еще нечто. Что же именно? То, что, подвергая Адама этому наказанию, Бог не остановил на нем одном благодетельныя последствия его, но хотел, чтобы его судьбою вразумились потомки. В самом деле, если уже, и после этого, сын Адама, Каин, хотя имел пред глазами у себя изгнание отца из рая, потерю несказанной той славы, и страшное то проклятие, изрекшее: земля еси, и в землю отъидеши (Быт. III, 19), и не смотря на это, не вразумился, но впал в тягчайший грех, то до какого неистовства он не дошел бы, когда бы не знал случившагося с отцом его? И вот, что особенно удивительно, - наказывая и этого столь великаго грешника, осквернившаго руку свою гнусным убийством, Господь наказание соединил с человеколюбием.

2.

А чтобы ты познал величие благости Божией из того, что было с Каином, Господь, когда Каин согрешил против Него, и, решившись принести жертву, показал при этом великую небрежность, то есть, не сделал надлежащаго выбора, но принес просто, что случилось, (Господь) не сказал ему за это ничего неприятнаго и укорительнаго, хотя это был немаловажный грех, а очень великий. В самом деле, если желающие почтить подобных себе людей уступают им первое и лучшее, и стараются представить то, что почитают дороже всего, то как же Каину, который был человеком и приносил жертву Богу, не следовало принести самое лучшее и драгоценное? Но, хотя он и так тяжко согрешил и показал такую небрежность, однакож Бог не взыскал с него и не наказал его за это, но весьма кротко беседует с ним, как друг с другом, говоря ему: согрешил еси, умолкни (Быт. IV, 7). Он только указал ему на грех его и посоветовал не простираться далее. Видишь, какая необычайная благость! Мало того, когда он не только не воспользовался таким снисхождением, но к прежнему присовокупил еще больший грех и покусился на убиение брата, то Бог и тут еще оказывает ему великое долготерпение, потому-то наперед спрашивает его и дает ему случай к оправданию; когда же он остался упорным, тогда-то уже, для его вразумления, подвергает его наказанию, впрочем такому, которое растворено было любовию.

Видишь, как Бог простил Каину, когда он совершил против Него грех, и грех немаловажный; когда же он поднял руку на своего брата, тогда подверг его осуждению и проклятию? Так теперь будем поступать и мы, подражая Господу нашему: грехи, сделанные против нас, будем прощать и оказывать снисхождение оскорбившим нас; когда же грех делается против Бога, тогда будем взыскательны. Но не знаю, как это мы делаем все напротив, - по отношению к грехам, чинимым против Бога, нисколько не взыскательны, а когда сделано будет хотя малое оскорбление нам, тогда строго взыскиваем и порицаем, не думая о том, что таким образом мы еще более раздражаем против себя милосерднаго Господа. А что Богу обычно оставлять наши грехи против Него, а за грехи против ближняго строго взыскивать, послушай блаженнаго Павла, который говорит: аще кто жену имать неверну, и та благоволит жити с ним, да не оставляет ея: и жена аще имать мужа неверна, и той благоволит жити с нею, да не оставляет его (Кор. VII, 12, 13). Видишь, какое снисхождение! Пусть муж твой будет язычник, неверующий, но, если хочет жить с тобою, не оставляй его. И опять, пусть, говорит, жена твоя будет язычница, неверующая, но, если она хочет жить с тобою, не отвергай ее. Что бо, говорит, веси, жено, аще мужа спасеши? Или что веси, мужу, аще жену спасеши (ст. 16)? Смотри, как Бог не препятствует принимать в законное сожитие мужа, или жену, неверующих в Него. Послушай же теперь, что сам Христос говорит ученикам: Аз же глаголю вам, яко всяк отпущаяй жену свою, кроме словесе любодейнаго, творит ю прелюбодеиствовати (Матф. V, 32). Благость необычайная! Пусть, говорит, жена твоя будет язычница, или неверующая, - если только хочет жить с тобою, не разлучайся с ней; но, если она согрешит против тебя, и, забыв супружеские обеты, предпочтет тебе других, тебе дозволяется отвергнуть и прогнать ее. Помышляя об этом, постараемся и мы воздавать Господу за Его благоволение к нам, и, как Он охотно прощает грехи, содеваемые против Него, а за грехи против нас взыскивает, и с великою строгостию, так точно будем поступать и мы: в чем ни согрешат против нас ближние, все будем прощать; напротив, за грехи против Бога постараемся строго взыскивать. Это и нам принесет величайшую пользу, и принимающим исправление сделает немало добра. Может быть, вступление у нас сегодня стало очень пространно. Что же мне делать? Это допустил я не намеренно, но увлекшись течением слова.

Так как вся наша речь о потопе, то мы и должны были доказать вашей любви, что и наказания, посылаемая от Бога, суть скорее действия Его человеколюбия, чем наказания; так точно и этот потоп. Господь, как чадолюбивый отец, все делает по заботливости о нашем роде. Но чтобы величие любви Его познать и из предложеннаго нам сегодня чтения, послушаем самых слов божественнаго Писания. Вчера блаженный Моисей сообщил нам, что возвысися вода над землею дней сто пятьдесят (Быт. VII, 24); здесь остановилось наше поучение; сегодня он говорит: и помяну Бог Ноя, и вся звери, и вся скоты, и вся птицы, и вся гады пресмыкающыяся, елика беху с ним в ковчезе (VIII, 1).

3.

Смотри и здесь, какое снисхождение божественнаго Писания! И помяну, говорит, Бог. Будем, возлюбленные понимать эти слова богоприлично, а не в том грубом смысле, в каком свойственно понимать их немощной нашей природе. Это выражение - помяну, по отношению к неизреченному существу Божию, недостойно, но в разсуждении нашей немощи употреблено прилично. Помяну, говорит, Бог Ноя. Выше Писание разсказало нам, как мы уже изъяснили вашей любви, что в продолжение сорока дней и стольких же ночей шел дождь, а в течение ста пятидесяти дней вода, поднявшаяся на пятнадцать лактей выше гор, стояла на одной и той же высоте, и что в то время, как это происходило, праведник находился в ковчеге, не будучи в состоянии даже дышать (свежим) воздухом, потому что с ним были и все безсловесныя животныя. Поэтому оно теперь говорит: и помяну Бог Ноя. Что значит - помяну? Умилосердился, то есть, Бог над праведником, жившим в ковчеге; сжалился над ним, когда он был в столь тесном и трудном положении, и не знал, чем окончатся его бедствия. В самом деле, подумай, какими мыслями он волновался после сорока дней и сорока ночей, в которые вода сильно увеличивалась, когда видел, что она в продолжение ста пятидесяти дней стоит на одной и той же высоте и нисколько не спадает; и что еще тягостнее - он не мог даже, будучи заключен в ковчеге, своими глазами посмотреть на то, что сделалось, и от этой невозможности самому видеть постигшия его бедствия, терпел еще большую скорбь, и с каждым днем опасался больших несчастий. Что до меня, я удивляюсь, как он еще не пал под бременем уныния, помышляя и о погибели человеческаго рода, и о собственном одиночестве, и о трудной жизни в ковчеге. Но причиною всего добраго была для него вера в Бога, по которой он выдержал и перенес все благодушно, и, питаемый надеждою, не чувствовал никакой неприятности. Итак, поелику Ной сделал с своей стороны все - явил великую веру и показал крепкое мужество и терпение, то смотри, как велика к нему любовь всеблагаго Бога. И помяну Бог Ноя. Не без причины божественное Писание сказало: и помяну; но так как оно выше показало нам свидетельство о праведнике самого Бога, сказавшаго: вниди в ковчег, яко тя видех праведна в роде сем (Быт. VII, 1), поэтому теперь говорит: и помяну Бог Ноя, то есть, вспомнил о свидетельстве, которое Сам сделал об нем, и не оставил надолго праведника без внимания, но помедлив дотоле, пока тот мог вынести, наконец дарует ему Свою благодать. Так, зная немощь нашей природы, Господь, если когда попустит нам впасть в какое-либо искушение, то дает ему продолжаться только дотоле, пока мы, как Он знает, можем вынести, чтобы после того и нам даровать соответственную награду за терпение, и явить собственное человеколюбие, как об этом и Павел говорит: верен же Бог, иже не оставит вас искуситися паче, еже можете, но сотворит со искушением и избытие, яко возмощи вам понести (1 Кор. X, 13). Так как и этот праведник показал твердость и терпение, по вере в Бога вынесши пребывание в ковчеге, то и помяну, сказано, Бог Ноя. Потом, чтобы ты познал бездну любви Его, божественное Писание присовокупило: и вся звери, и вся скоты, и вся птицы, и вся гады пресмыкающыяся, елика беху с ним в ковчезе.

Смотри, как Он все делает в честь человеку! Когда люди гибли от потопа, Он вместе с ними погубил и все безсловесныя животныя: так и теперь, желая показать Свою любовь к праведнику, в честь его, простирает Свою благость и на безсловесных животных, и на зверей, и на птиц, и на гадов. И помяну, говорит, Бог Ноя, и вся звери, и вся скоты [2] и гады, и елика беху с ним в ковчезе: и наведе Бог дух на землю, и преста вода. Вспомнивши, говорит, о Ное и о бывших с ним с ковчеге, Бог повелел остановиться стремлению воды, чтобы Ему постепенно проявлять Свое человеколюбие, и праведнику дать наконец облегчение, успокоить его, избавив от волнения помыслов и позволив ему и наслаждаться светом, и дышать воздухом.

И наведе Бог, говорит, дух на землю, и преста вода. И заключишася источницы бездны и хляби небесныя (Быт. VIII, 2). Смотри, как (Писание) обо всем говорит с нами по-человечески. Заключишася, говорит, источницы бездны и хляби небесныя, удержася дождь (от) [3] небесе. Как бы так оно сказало: восхотел Господь, и вода опять стала на своем месте; уже она не умножалась, но постепенно убывала. И вспять пойде вода идущая от земли: и умаляшеся вода по ста пятидесятих днех (ст. 3). Какой ум может когда-либо постигнуть это? Пусть так, - дождь прекратился, источники больше не изливали воды и хляби небесныя заключились, но как сбыла столь великая вода? Все было бездною: как же столь великое обилие воды стало вдруг уменьшаться? Кто может объяснить это человеческим умом? Что же сказать? Все совершалось по Божию повелению.

4.

Не станем же и мы изследовать, как это было, но будем только верить, что повелел (Бог), и бездна поднялась высоко; повелел, и она остановилась в своем стремлении и возвратилась в свое место, которое ведомо только самому Господу, создавшему ее. И седе, говорится, ковчег в месяц седьмый, в двадесять седмый день месяца на горах араратских. Вода же умаляшеся [4] даже до десятого месяца: и явишася верси гор в десятый месяц, в первый день месяца [5] (ст. 4, 5). Смотри, как вдруг произошла перемена, и сколько убыло воды, так что ковчег сел на горах. Выше Писание сказало, что вода поднялась на пятнадцать лактей выше гор, а теперь говорит, что седе ковчег на горах араратских, что вода после этого мало-по-малу убывала до десятаго месяца, а в десятый месяц уже показались вершины гор. Подумай при этом, какова твердость праведника, что он мог выдержать столько месяцев, как бы заключенный во мраке. И бысть по четыредесятих днех, отверзе Ное оконце ковчега, еже сотвори, и посла врана, видети, аще уступила вода (ст. 6). Смотри, праведник еще не осмеливается посмотреть сам, но выслал ворона, чтобы чрез него узнать, можно ли ожидать какой-либо благоприятной перемены. И изшед, сказано, (ворон) не возвратися, дондеже изсяче вода от земли (ст. 7). Божественное Писание прибавило здесь - дондеже не потому, чтобы ворон впоследствии возвратился в ковчег, но потому, что ему свойственно такое употребление этого выражения. Действительно, это употребление можем найти во многих местах (Писания), на которыя мог бы я и указать вам теперь; но, чтобы вы не сделались безпечными, узнавая все от нас, предоставляем вам самим изследовать Писание и отыскать, где оно употребляет такия особенности. А теперь надобно нам показать причину, по которой эта птица не возвратилась в ковчег. Быть может, нечистая эта птица осталась (вне ковчега) потому, что, за сбытием воды, усмотрела трупы людей и животных, и в них нашла сродную себе пищу, - а это самое служило для праведника немаловажным основанием к надежде на благоприятную перемену. Если бы не так было, если бы ворон не нашел себе никакой пищи, что он возвратился бы в ковчега. А что это так, видно из того, что праведник, возъимев после этого добрую надежду, выпускает голубя, птицу кроткую и любообщительную, которая выказывает особенное незлобие и не любит питаться ничем другим, как только семенами, потому что принадлежит к породе чистых птиц. И посла, сказано, голубицу от себе [6] видети, аще уступила вода от лица земли (ст. 8). И необретши [7] голубица покоя ногама своими, возвратися к нему в ковчег, яко вода бяше по всему лицу земли [8] (ст. 9). Здесь представляется вопрос, почему святое Писание, выше сказав, что явишася верси гор (ст. 5), теперь говорит, это голубица, не найдя покоя, возвратилась к Ною в ковчег, яко вода бяше по всему лицу земли. Прочтем внимательно эти слова - и узнаем причину. Писание не сказало только: не обретши покоя, но прибавило: ногами своима, дабы показать нам, что, хотя вода и убыла отчасти и показались вершины гор, однакож и эти самыя вершины, от наводнения, были еще покрыты грязью, или наполнены жидким илом. Вот почему голубица не могла ни сесть где-либо, ни найти сродной себе пищи, и возвратилась в ковчег, давая этим понять праведнику, что воды еще много на земле. И простер руку [9], приять ю, и внесе ю к себе в ковчези. Видишь, как признательна эта птица, как она своим возвращением в ковчег и присутствием там внушала праведнику потерпеть еще несколько? Потому, и промедлив, сказано, еще седмь дней [10], посла голубицу из ковчега (ст. 10). И возвратися к нему голубица к вечеру, и имеяше сучец масличен во устех своих (ст. 11). Слово - к вечеру - употреблено здесь не просто и не без цели, но дабы мы знали, что голубица провела (вне ковчега) весь день, и, найдя сродную себе пищу, возвратилась уже вечером, с масличною веткою во рту. Таково это животное, - кроткое, любящее всегда быть в сообществе: поэтому-то оно и возвратилось в ковчег и в масличной ветке принесло праведнику великое утешение. Но, может быть, кто-либо скажет: где же голубица нашла масличную ветку? Все было делом Промысла Божия,. и то, что нашлась ветка, и то, что голубица взяла ее в рот, и с нею возвратилась к праведнику; а с другой стороны известно, что это (масличное) дерево всегда зелено, и, вероятно, по спадении воды, имело еще на себе листья. И промедлив, сказано, еще седмь дней других, посла [11] голубицу, и не приложи возвратитися к нему потом (ст. 12). Смотри, как праведник от всего получает достаточное утешение. Как по возвращении голубицы с масличною ветвию в устах он возымел приятную надежду, так и теперь невозвращение выпущенной голубицы послужило для него самым убедительным доказательством того, что она нашла себе полное успокоение, и что вода совсем скрылась. А для убеждения в справедливости этого, выслушай, что следует далее. И бысть, сказано, в первое и шестьсотное лето жития Ноева, первого месяца [12], изсяче вода от лица земли: и откры Ное покров ковчега, егоже сотвори, и виде, яко изсяче вода от лица земли (ст. 13).

5.

Вот и здесь я невольно удивляюсь и изумляюсь как добродетели праведника, так и человеколюбию Господа. Как, в самом деле, скажи мне, спустя столь долгое время вышедши на воздух и возведши взор на небо, он не ослеп и не лишился зрения? Вы хорошо знаете, что так именно случается обычно с людьми, которые, пробыв хоть недолго в темных и мрачных местах, захотят вдруг взглянуть на яркий свет (солнца). А этот праведник, целый год и столько месяцев пробыв в ковчеге, как в темнице, и теперь, вдруг вышедши на полный свет, не потерпел ничего подобнаго. Это потому, что благодать Божия, в награду за его терпение, укрепила телесныя чувства его и сделала их недоступными для немощей телесных. В месяц же вторый, в двадесять седмый день месяца изше земля (ст. 14). Не без причины божественное Писание показывает, такую обстоятельность, но для того, чтобы мы знали, что исполнился, даже до единаго дня, тот год, в который обнаружилось терпение праведника и совершилось очищение всей земли. Потом, когда вся тварь как бы омылась от нечистоты, сбросив с себя всю скверну, которую произвело на ней злочестие людей, и светлым сделалось лице ея, тогда-то уже Бог повелевает праведнику выйти из ковчега и освобождает его из этой страшной темницы. Рече, говорится, Господь Бог Ною: изыди [13] ты, и сынове твои, и жена твоя, и жены сынов твоих с тобою. И вся звери, елицы суть с тобою, и всяку плоть от птиц даже до скотов, и всяк гад, движущийся по земли, изведи с собою: и раститеся и множитеся на земли (ст. 16. 17). Смотри на благость Божию, как Он всячески утешает праведника. Так как Господь повелел выйти из ковчега Ною, и сыновьям, и жене, и женам сыновей его, и всем зверям, то, чтобы и это самое не навело опять на него великаго уныния и не обезпокоило его мыслию о том, как он будет жить на такой обширной земле, как в пустыне, один, без других людей, (Бог), сказав: изыди из ковчега и вся изведи с собою, присовокупил: и раститеся и множитеся на земли.

Смотри, как этот праведник снова получает то благословение, которое получил Адам до преступления. Как тот, тотчас по сотворении своем, услышал: и благослови я, Бог, глаголя: раститеся и множитеся, и господствуйте землею (Быт. I, 28), так и этот теперь: раститеся и множитеся на земли, потому что как Адам был началом и корнем всех живших до потопа, так и этот праведник становится как бы закваскою, началом и корнем всех после потопа. Отсюда-то уже начинается устройство общества человеческаго, и восприемлет свою красоту вся природа, - земля, которая возбуждается к плодоношению, и все прочия твари, котором созданы на службу человеку. И изыде Ной, говорится, и жена его, и сынове его, и жены сынов его с ним: и вси зверие, и вси скоти, и вся птицы, и вся гады, движущияся по роду своему на земли, изыдоша из ковчега (ст. 18, 19). По повелению, то есть, Господа, Ной, приняв благословение, вещавшее: раститеся и множитеся, вышел из ковчега со всеми там бывшими. И вот на всей земле один был житель - праведник с женою, сыновьями и их женами. Но тотчас же по выходе из ковчега, он выказывает свою признательность, и возносит к Господу своему благодарение как за прошедшее, так и за будущее. Но, если угодно, чтобы не распространять слова, отложим разсуждение о благопризнательности праведника до следующаго дня; нынешнее же слово остановим на этом, и попросим вашу любовь постоянно иметь в уме своем этого блаженнаго (Ноя), тщательно изучать красоту его добродетели, и быть его подражателями. Смотрите, в самом деле, как велико богатство его добродетели: сколько уже дней мы разсматривали повествование об нем, - и сегодня еще не могли окончить этого разсмотрения. И что говорю - окончить? Сколько мы ни будем говорить, не можем сказать все; нет, пусть многое скажем мы и даже наши потомки, но конца еще не будет: такова добродетель. Если мы захотим, то праведник этот может научить весь род наш и руководить к добродетели. В самом деле, когда он, и живя среди такого множества злых людей, и не могши найти ни одного человека, подобнаго ему по нравам, достиг до такой высокой добродетели, то чем оправдаемся мы, которые, не имея таких препятствий, нерадим о добрых делах? Не говори мне о том только, как он прожил пять сот лет, терпя насмешки и ругательства от нечестивых, но подумай и об его жизни в ковчеге. Год этой жизни, мне кажется, стоит целой жизни: столько-то скорби он должен был перенести там, находясь в такой тесноте, не могши и дышать (свежим воздухом), и принужденный жить вместе с зверями и другими безсловесными тварями. И однакож, среди всех этих обстоятельств, он сохранил твердость духа и непреклонность воли, и показал веру в Бога, по которой и перенес все благодушно и легко. Вот почему он, так как сделал все с своей стороны, получил и от Бога щедрое воздаяние. Если он и терпел великую тесноту, живя в ковчеге, за то спасся от страшнаго потопа и всемирной гибели, за то, после такой тесноты и тяжкаго заключения, получил свободу и покой, удостоился благословения Божия. Потом он опять обнаружил свою благопризнательность на деле; словом, везде он сам начинал делать доброе. Как в первую половину своей жизни (до потопа) он ревновал о добродетели и уклонялся от нечестия злых, за что и не подвергся вместе с ними наказанию, но, когда все погибли от потопа, один он был спасен, так и после явил он великую веру и с благодарностию перенес жизнь в ковчеге, а за это опять получил и от Бога щедрую награду, тотчас, по выходе из ковчега и по возвращении в прежнее состояние, удостоился Божия благословения. Потом он и опять показал с своей стороны признательность и принес, по силам своим, благодарность Богу, и за это удостоился от человеколюбиваго Бога еще больших милостей. Таков обычай у Бога. Если мы с своей стороны сделаем что-либо, хотя малое и незначительное, но лишь только сделаем, Он всегда дарует нам богатая милости. А чтобы тебе удостовериться и в крайней скудости (приношений) человеческих и в щедродательности Господа твоего, подумай вот о чем. Пусть мы решимся что-либо принести Ему, но что можем представить более, кроме словесной благодарности? А Его милости к нам совершаются на деле. Как же сравнивать дела с словами? Господь наш, не имея ни в чем нужды, не требует ничего нашего, кроме только слов; да и словесной благодарности требует не потому, чтобы Сам нуждался в ней, но чтобы научить нас быть признательными к Подателю блага. Вот почему и Павел, пиша (к колоссянам), говорил: благодарни бывайте (Колос. III, 15). Ничего в самом деле, так не требует от нас Господь, как этой добродетели. Не будем же непризнательны, и, получая благодеяния на деле, не поленимся возносить Господу благодарение на словах, потому что польза от этого обращается к нам же. Если мы бываем благодарны за прежния (милости Божий), то этим приобретаем себе надежное средство получить еще большия. Только, прошу, будем, если возможно, каждый день и час размышлять не об общих только благодеяниях, которыя Создатель всяческих явил всему роду человеческому, но и о частных, оказываемых каждому из нас.

И что говорю - о частных и оказываемых каждому из нас? Мы должны благодарить и за те благодеяния, которыя получаем, сами того не ведая. Заботясь о нашем спасении, Господь являет нам много таких благодеяний, о которых мы и не знаем, - часто избавляет нас и от опасностей, и другия оказывает нам милости. Он - источник человеколюбия, никогда не престающий изливать Свои потоки на род человеческий. Итак, если мы будем размышлять об этом, и постараемся и возносить к Господу благодарения за прежния милости, и располагать себя к признательности за последующия, чтобы не оказаться недостойными благодеяний Его, - то будем в состоянии и жизнь вести лучшую, и уберечься от греха. Память о милостях Божиих будет, для нас достаточным наставником добродетельной жизни, и не позволит нам впасть в безпечность и самозабвение, и предаться греху. Действительно, внимательная и бдительная душа выказывает признательность, не тогда только, когда дела текут благоприятно; нет, пусть последует и неблагоприятная перемена обстоятельств, и тогда она возносит к Богу такую же благодарность. От этой перемены она не ослабевает, но тем более укрепляется, помышляя о неизреченной попечительности Господа, и о том, что Он, будучи пребогат, и всесилен, может явить Свою (о нас) заботливость даже и в неблагоприятных обстоятельствах, хотя мы и не в состоянии ясно понять это.

6.

Итак, предоставляя всем обстоятельствам, касающимся нас, идти как угодно, станем с своей стороны заботиться только о том, чтобы непрестанно благодарить Бога за все. Мы для того ведь и созданы разумными и столько возвышены над безсловесными, чтобы возносили к Создателю всяческих непрестанныя хвалы и славословия. Он для того вдохнул в нас душу и даровал нам язык, чтобы мы, чувствуя Его благодеяния к нам, и признавали власть Его над нами, и выказывали свою признательность, и, по силам своим, возносили к Господу благодарность. Если подобные нам люди, оказав нам какое-нибудь часто и маловажное благодеяние, требуют за это от нас благодарности, не ради нашей, впрочем, признательности, но чтобы и самим прославиться чрез это, то тем более мы должны так поступать по отношению к человеколюбивому Богу, Который хочет этого единственно для нашей пользы. Благодарность, приносимая людям за их благодеяния, умножает славу самих благодетелей; но, когда мы возносим благодарность к человеколюбивому Богу, то умножаем свою собственную славу, потому что Он требует от нас благодарности не потому, чтобы нуждался в нашем прославлении, но чтобы вся польза обратилась на нас же, и мы сделались достойными больших милостей Его. Правда, мы не в состоянии достойно возблагодарить Его: да и как бы мы могли, имея такую слабую природу? И что я говорю о человеческой природе? Даже безтелесныя и невидимая силы - и начала, и власти, и херувимы, и серафимы не могут достойно возблагодарить и прославить Его. Однакож наш долг приносить посильную благодарность, и непрестанно прославлять Господа нашего и словами и добродетельною жизнию. Это-то и есть самое лучшее прославление, когда мы возносим славословие безчисленными устами. Добродетельный всех, кто ни смотрит на него, заставляет хвалить своего Господа; а славословие их привлекает великую и неизреченную милость от Господа на того, кто побудил их к нему. Что же будет блаженнее нас, если мы решимся не только сами собственными устами прославлять благого Бога, но и всех ближних возбуждать к совокупному с нами славословию? А такова сила добродетели (и у одного человека), что может прославлять Создателя безчисленными устами. Так, возлюбленный, ничто не может сравняться с добродетельною жизнию. Потому-то и Господь говорил: да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, иже на небесех (Матф. V, 16). Видал ты, как свет, лишь явится, прогоняет тьму? Так и добродетель своим появлением обращает в бегство грех, и, разсеяв мрак заблуждения, возбуждает души взирающих на нее к славословию. Постараемся же, да светят дела наши так, чтобы прославлялся Господь наш. И Христос сказал так не для того, чтобы мы делали что-либо на показ; петь, но чтобы, живя честно и согласно с волею Божией, никому не подавали повода к богохульству, и своими добрыми делами располагали всякаго, кто только видит нас, к прославлению Господа всей твари. Тогда-то мы и заслужим от Него особенное благоволение, и возможем избегнуть наказания, и получить неизреченныя блага, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат. kai\ pa/ntwn tw~n e0rpetw~n без дополнительного к этому e0rpo/ntwn = "пресмыкающихся" согласно с сп. Дорофея и многими другими, вопреки Лукиан. сп., в которых это дополнение имеется.

[2] Здесь Злат. говорит сокращенно: ... kai\ pa/ntw~n twn kthnw~n kai\ tw~n e0rpetw~n kai\ o3sa h|6n met' au0tou~.

[3] Злат.: o9 u9eto\j tou~ ou0ranou~ с опущением a0po\ = "от", читаемого обыкновенно в греческих списках.

[4] Злат. h0lattou~to e3wj с опущением слова: poreuo/menon = уходящи (Слав. Библия) согласно с Лукиан. и Дороф. сп., и вопреки Алекс. сп., где читается poreu/omenon согласно с евр. масор. текстом (гайю галок).

[5] Злат. kai\ w1fqhsan ai9 kefalai\ tw~n o0re/wn e0n tw deka/tw~ mhni\, th~| prw/th| tou~ mhno\j согласно, и по расположению слов и по их содержанию с Лукиан. и др. списками, и вопреки Александр., Коттониан. и др. сп., где вместо e0n tw\| deka/tw| читается e0n tw~| e0ndeka/tw| = "в одиннадцатый".

[6] Злат.: par' au0tou~ согласно с сп. Дорофея и другими, а также евр. масор. т., вместо o0pi/sw au0tou = по нем, как в Алекс. и Лукиан. сп.

[7] Злат. mh\ eu0rou~sa согласно с сп. Дорофея и Лукиан., вместо ou0x eu0rou~sa в Алекс. и др.

[8] Злат.: e0pi\ pa~n to\ pro\swpon согласно с Лукиан. сп., вместо: e0pi\ panti\ tw~| prosw/pw|, как в Алекс. сп.

[9] Злат.: th\n xei~ra без au0tou~ = свою, вопреки Лукиан. и др. греч. сп. и евр. масор. т., где читается au0tou~.

[10] Злат. e1ti e9pta\ h0me/raj e0cape/steilen без e9te/raj pa/lin = "другия опять" согласно с Дороф. и Лукиан. сп.; в евр. т. находятся и то и другое дополнения.

[11] У Злат. и здесь опущено pa/lin = "опять" согласно с Лукиан. и др. греч. сп. и евр. текстом.

[12] У Злат. не читаются слова mia~| tou~ mhnoj = в первый день месяца согласно с Лукиан. и др. сп. и вопреки Алекс. сп. и евр. т., где они читаются.

[13] Злат.: !Ecelqe su\, kai\ u9ioi/ sou kai\ h9 gunh/ sou согласно со сп. Дорофея (в опущении e0k th~j kibwtou~ = из ковчега, читаемого в евр. тексте) и Лукиан. сп. (в порядке слов).


БЕСЕДA XXVII

И созда Ное жертвенник Господеви [1]: и взя от всех скотов чистых и от всех птиц чистых, и вознесе во всесожжение на жертвенник (Быт. VIII, 20).

1.

Вчера мы видели благость человеколюбиваго Господа, как Он вывел праведника из ковчега, освободил его от пребывания в нем, избавил от этого тяжкаго и страшнаго заключения, и наградил за терпение, сказав: раститеся и множитеся (Быт. VIII, 17). Сегодня посмотрим на признательность и благодарность Ноя, которою он приобрел себе еще большее и высшее благоволение Божие. Так всегда поступает Бог: когда увидит кого благодарным за прежнее, то ниспосылает ему еще большие дары. Постараемся же и мы возносить ко Господу посильную благодарность за блага, нам дарованныя от Него, чтобы нам удостоиться еще и больших; и не будем никогда забывать оказанных нам благодеяний Божиих, но всегда будем содержать их в уме нашем, дабы памятование об них побуждало нас к постоянной благодарности, хотя они так многочисленны, что ум наш не в состоянии и исчислить Божия щедроты к нам. В самом деле, кто может и представить себе все, что уже вам даровано (от Бога), что обещано, что подается каждый день? Он привел нас из небытия в бытие, даровал нам и тело и душу, сотворил нас (существами) разумными, дал нам этот воздух для дыхания, устроил всю тварь для рода человеческаго и восхотел сначала, чтобы человек наслаждался пребыванием в раю, проводил жизнь без печали и без всякаго труда, и, будучи в теле, ни в чем не уступал ангелам и безтелесным силам, но был выше нужд телесных. Потом, когда (человек), по безпечности, был уловлен лестию диавола посредством змия, (Бог) и тогда не перестал благодетельствовать преступному грешнику, но в самых наказаниях, как я сказал уже вчера, явил избыток Своего человеколюбия и оказал ему многоразличныя и безчисленныя благодеяния. Наконец, когда, по умножении в последующее время рода человеческаго и уклонении его к нечестию, Бог увидел, что раны неизлечимы, то истребил творящих зло, как бы некую вредную закваску, оставив этого праведника (Ноя) с тем, чтобы он стал корнем и начатком рода человеческаго. И смотри опять, какое являет ему благоволение. От этого праведника и от сыновей его Он благоволил размножить род человеческий до такого великаго числа, постепенно избирал праведников, т. е. патриархов, и поставил их для прочих людей учителями, которые могли всех назидать своими добродетелями и, подобно врачам, врачевать болевших. Он ведет их то в Палестину, то в Египет, упражняя этим и терпение рабов своих, и вместе яснее открывая собственную силу; и постоянно потом продолжал заботиться о спасении людей, посылая пророков, и чрез них совершая знамения и чудеса. Кратко сказать, как морских волн, мы никогда не можем перечислить, хотя бы тысячу раз принимались за это, так (не можем исчислить) и разнообразных благодеяний Божиих, которыя Он явил роду нашему. Наконец, когда (Бог) увидел, что, и после такого промышления, естество человеческое имеет еще нужду в великом и неизреченном человеколюбии, и что нисколько не помогают ни патриархи, ни пророки, ни те изумительныя чудеса, ни наказания и внушения, так часто повторяемыя, ни те пленения, непрерывно следовавшия одно за другим, - тогда, как бы сжалившись над нашим родом, послал к нам врача душ и телес, воздвигнув (a0navh/saj), так сказать, от отеческих недр Единороднаго Сына Своего, Который благоволил принять образ раба (Филип. II, 7) и родиться от Девы, жить вместе с нами и претерпеть все наши (нужды), дабы нашу природу, лежащую долу от множества грехов, возвести от земли на небо. Этому- то удивляясь и представляя чрезмерность любви Божией к роду человеческому, сын громов восклицал: тако бо возлюби Бог мир (Иоан. III, 16). Смотри, какое удивление выражается в этом изречении! Словом тако указывает на важность того, о чем хочет он сказать; вот почему он начал так. Скажи же нам, блаженный Иоанн, как тако? Укажи нам меру, покажи величие, открой превосходство (любви Божией). Тако бо возлюби Бог мир , яко Сына своего единородного дал есть, да всяк веруяй в он не погибнет, но имать живот вечный.

Видишь, причина пришествия Сына (Божия) та, чтобы люди, которым угрожала погибель, получили спасение чрез веру в Него? Кто может обнять мыслию великое, дивное и непостижимое для ума благоволение, которое Бог явил нашей природе в даре крещения, даровав нам отпущение всех наших грехов? Но что и говорить? Ни мысль не в состоянии, ни слово не в силах исчислить прочих (благодеяний Божиих). Сколько бы я ни сказал, остальное все еще будет таково, что своею чрезмерностию превзойдет то, что уже сказано. Так, кто может постигнуть умом тот путь покаяния, который (Бог) по неизреченному Своему человеколюбию открыл роду нашему, и, после дара крещения, те чудныя заповеди, посредством (исполнения) которых мы, если захотим, можем снискать Его благоволение?

2.

Видишь, возлюбленный, бездну (Божиих) благодеяний? Видишь, сколько их мы перечислили, и однакож не могли пересказать и малой части их? Как, в самом деле, может человеческий язык изобразить словом то, что сделано для нас Богом? И между тем, как столь многочисленны и велики эти (благодеяния), еще гораздо больше и неизъяснимее те блага, которыя Он обещал, после здешней жизни, в будущем веке, идущим по пути добродетели. Блаженный Павел, желая в немногих словах представить нам чрезмерное их величие, говорит: ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим его (1 Кор. II, 9). Видишь чрезмерность даров? Видишь, что Его благодеяния превышают всякое понятие человеческое? Да сердце, говорит, человеку не взыдоша. Итак, если мы захотим размышлять о них и воздавать по силам нашим благодарность (Богу), то можем и снискать еще большее Его благоволение, и возбудить в себе сильнейшее расположение к добродетели. В самом деле, памятование о благодеяниях сильно возбуждает к подвигам добродетели и располагает человека презирать все настоящее, прилепляться к столь великому Благодетелю и ежедневно выказывать живую любовь к Нему. Вот почему, и этот праведник (Ной) удостоился такого благоволения и почести от Бога за то, что показал великую признательность за прежния благодеяния. Но чтобы слово наше было для вас яснее, надобно предложить вашей любви самое начало сегодняшняго чтения. После того, как Ной, по повелению Господа, вышел из ковчега вместе с сыновьями, с своею женою и с женами сыновей, со всеми зверями и птицами, и по выходе принял от Бога весьма утешительное для него благословение: раститеся и множитеся, - божественное Писание, показывая нам признательность праведника, говорит: и созда Ное жертвенник - Господеви, и взя от всех скотов чистых и от всех птиц чистых, и вознесе во всесожжение на жертвенник (Быт. VIII, 20). Усматривай тщательно, возлюбленный, и из этих слов, как Создатель всяческих в самую природу нашу вложил точное понятие о добродетели. Откуда, в самом деле, скажи мне, пришло это (на ум) праведнику? Ни в ком другом он не видел примера для себя. Но как в начале сын перваго человека, т. е. Авель, по собственному внутреннему побуждению принес жертву (Богу) с великою разборчивостью, так и теперь этот праведник возносит, посредством жертв, благодарность к Господу по собственному произволению и здравому разсуждению, как только мог и как судил по-человечески. И посмотри, с какою великою мудростию он все делает. Ему не понадобилось ни великолепное здание, ни храм, ни какой-нибудь чудный дом, ни другое что: он знал, хорошо знал, что Господь ищет только (добраго) расположения; и вот, устроив наскоро жертвенник и взяв некоторых из чистых животных и из чистых птиц, он принес жертву всесожжения, и этим, сколько мог, выразил искреннюю свою признательность; а человеколюбивый Бог, приняв эту благодарность, увенчал его усердие и вновь явил ему Свое благоволение. И обоня, говорит Писание, Господь [2] воню благоухания (ст. 21). Видишь, как расположение приносящаго сделало благовонным дым, и смрад, и все, что ни было неприятнаго при этом (сожжении животных). Вот почему и Павел сказал в послании своем: яко Христово благоухание есмы [3] в спасаемых и в погибающих: овем убо воня смертная в смерть: овем же воня животная в живот (2 Кор. II, 15, 16). Воню благоухания (обоня Господь). Не соблазняйся грубостию выражения, но, причиною такого снисхождения в словах признав собственную твою слабость, уразумей отсюда, что приношение праведника было приятно (Богу). А чтобы мы из самаго опыта могли знать, что сам Господь не нуждается ни в чем, и жертву (Ноеву) благоволил принять не для чего другого, как для возбуждения людей к благодарности, для этого Он попускает все истреблять огню, дабы и сами приносящие познавали отсюда, что все делается для их же пользы. Для чего же, скажи мне, Он и вообще попускает приносить Ему жертвы? Опять по снисхождению к слабости человеческой. Так как люди, мало-по-малу предавшись безпечности, имели впоследствии изобресть себе богов и им приносить жертвы, то Бог предварительно благоволил, чтобы жертвы приносились Ему, дабы, по крайней мере, чрез это отклонить от гибельнаго заблуждения имевших предаться нечестию. А что все это допущено Им действительно по снисхождению, смотри, как впоследствии времени Он благоволил установить и обрезание, не потому, чтобы оно могло сколько-нибудь содействовать спасению души, но для того, чтобы Иудеи носили его на себе, как бы какой знак и печать, в доказательство своей благодарности, и чтобы не могли смешиваться с язычниками.

3.

Вот почему блаженный Павел называет обрезание знамением, говоря: и знамение дал обрезания, печать (Рим. IV, 3). А что оно нисколько не служит к оправданию, доказательством тому вот и этот праведник (Ной), который достиг до такой (высокой) добродетели, когда еще не было установлено обрезание. И что говорю? Сам патриарх Авраам, еще до принятия обрезания, был оправдан одною верою. Еще до обрезания, говорит Писание, верова Авраам Богу, и вменися ему в правду (Рим. IV, 3). Что же ты, Иудей, гордишься обрезанием? Знай, что и до него много было праведников. Вот Авель по вере принес жертву, как и Павел говорит о нем: верою множайшую жертву Авель паче Каина принесе Богу (Евр. XI, 4); и Енох преложен, и Ной избавлен от страшнаго потопа за свою великую праведность; и Авраам, еще до обрезания, прославлен за веру в Бога. Так издревле и изначала род человеческий получал спасение от веры. Потому и человеколюбивый Господь попустил приносить Себе жертвы, чтобы посредством их люди, тогда еще менее совершенные [4], могли и выразить Богу свою благодарность, и избегнуть заразы идолослужения. Если, в самом деле, и после такого снисхождения многие не избегли падения, то кто мог бы избегнуть гибельнаго заблуждения, когда бы не было употреблено такого снисхождения? И обоня Господь Бог воню благоухания. Но не так (поступил Он) с неблагодарными Иудеями. Как же? Послушай пророка, который говорит: кадило мерзость ми есть (Ис. I, 13), указывая на нечистоту внутренняго расположения приносящих. Как там добродетель праведника сделала дым и смрад водою благоухания, так здесь порочность приносящих сделала и благовонный фимиам отвратительным для обоняния. Итак, прошу, постараемся во всем показывать чистое расположение. Оно бывает причиною всех благ. Благий Господь, обыкновенно, обращает внимание не столько на наши жертвы, сколько на внутреннее расположение, с каким мы их совершаем, и судя по нему, или приемлет, или отвергает наши жертвы. Итак, молимся ли мы, постимся ли, подаем ли милостыню (потому что это - наши духовныя жертвы), или совершаем какое-либо другое духовное дело, будем делать все это от чистого расположения, чтобы получить и достойный венец за труды. Весьма ведь странно будет, если мы труды станем переносить, а награды лишимся, когда, т. е., будем совершать добродетель не по законам, данным от Бога. А можно, по неизреченному человеколюбию Божию, и не совершив дела, получить венец за одно только расположение; чтобы убедиться в этом, посмотри на милостыню. Когда ты увидишь человека, лежащаго на торжище и одержимаго крайнею бедностию, и поболезнуешь об нем, и тут же, устремив ум свой к небу, возблагодаришь Господа и за свое собственное положение, и за терпение этого бедняка, то, хотя и не будешь в состоянии удовлетворить и утолить его голод, получишь однакож полную награду за свое доброе расположение. Потому-то и Господь сказал: иже аще напоит чашею студены воды токмо во имя ученика, аминь глаголю вам, не погубит мзды своея (Матф. X, 42). Что маловажнее стакана холодной воды? Но (доброе) расположение и за это получает награду. Тоже самое найдем и в противном случае. Долгом считаю говорить об этом вашей любви для того, чтобы вы, узнав это с точностию, укоренили в себе чистое (сердечное) расположение. Послушай, что говорит Христос: всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Матф. V, 28). Видишь, и здесь опять нечистое расположение подвергается осуждению, и за нескромный взгляд полагается наказание, как будто бы уже блуд совершен был на самом деле? Итак, зная это, будем всячески охранять чистоту нашего расположения, чтобы оно соделало наши приношения благоугодными (Богу). Если оно (у Ноя) сделало дым и смрад вонею благоухания, то чего не сделает с нашими духовными жертвами, и какого не приобретет нам благоволения свыше? И обоня, сказано, Господь Бог воню благоухания. Видишь, какова жертва праведника, - как она по внешности незначительна, но по чистоте его расположения является весьма великою? Смотри же теперь на безпредельную благость человеколюбиваго Господа. И рече Господь Бог, размыслив: не приложу ктому прокляти землю за дела человеческая: зане прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности [5]: не приложу убо ктому поразити всякую плоть живущую, якоже сотворих, ктому [6] во вся дни земли (Быт, VIII, 21, 22).

4.

Какая необычайная важность благодеяния, какое величие человеколюбия, какой неизреченный избыток снисхождения! и рече Господь Бог, размыслив. И это выражение - размыслив - употреблено человекообразно и приспособительно к нашей природе. Не приложу ктому прокляти землю за дела человеческая. Бог проклял ее за перваго человека, сказав: терны и волчцы возрастит (Быт. III, 18), и потом также за Каина. И вот, так как Он, и теперь навел (на землю) такую всеобщую гибель, то, чтобы утешить праведника и ободрить его, - чтобы, т. е., он не подумал про себя: что за польза от даннаго (Богом) благословения и от слов: раститеся и множитеся, если мы, и размножившись, должны будем опять погибнуть, ведь Он и Адаму сказал: раститеся и множитеся, и однакож навел потоп, - чтобы, говорю, Ной не подумал так и от этой мысли не чувствовал в душе своей постояннаго безпокойства, смотри, какое Господь являет человеколюбие! Не приложу, говорит, ктому прокляти землю за дела человеческая. Смотри, как ясно показал (Бог), что Он наложил проклятие на землю за нечестие людей. Потом, чтобы мы не подумали, будто Он теперь дал такое обещание потому, что они сделались лучше, говорит: зане прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности. Необыкновенный вид человеколюбия! Так как прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности, поэтому, говорит, не приложу ктому прокляти землю. Я, говорит, сделал Свое дело, и раз и два; но так как вижу, что зло растет, то обещаю более уже не проклинать землю. Затем, желая показать великость Своего человеколюбия, присовокупил: не приложу к тому поразити всякую плоть живущую, якоже сотворих, во вся дни. Смотри, как Бог всем этим подает праведнику величайшее утешение, а лучше сказать, не одному праведнику, но, по Своей благости, и всему имевшему произойти от него роду человеческому. Слова: не приложу убо ктому поразити всякую плоть живущую, и: якоже сотворих, и: во вся дни, означают то, что никогда уже не будет такого потопа и не постигнет вселенную такое всеобщее истребление. Вместе с тем (Бог) показывает и непрерывность Своего благодеяния; во вся, говорит, дни, т. е. обещаю во веки не являть уже такого гнева и не производить такого разстройства в порядке времен года и в состоянии стихий? Потому и присовокупил: сеятва и жатва, зима и зной, лето и весна, день и нощь не престанут (ст. 22). Этот порядок, говорит, будет неизменен, земля никогда не перестанет давать свои произрастения роду человеческому и вознаграждать за труды земледелия; и времена года не будут перемешиваться, но холод и зной, лето и весна будут в свое время года. Так как во время потопа произошло нарушение всего этого порядка и праведник в ковчеге провел все это время, как бы одну (непрерывную) ночь, то (Бог) говорит: теперь уже ни день, ни ночь не оставят своего течения, но их служение будет неизменно до скончания века. Видишь утешение, достаточно сильное, чтобы ободрить душу праведника? Видишь, какую он получил награду за свою признательность? Послушай же и в последующих словах, какую неизреченную благость явил ему Бог. И благослови, сказано, Бог Ноя и сыны его, и рече им: раститеся и множитеся и наполните землю, и обладайте ею. И страх ваш [7] и трепет будет на всех зверех земных, и на всех птицах [8] небесных, и на всех движущихся по земли, и на всех рыбах морских. В руце ваши дах все [9]. И всякое движущееся, еже есть живо, вам будет в снедь: яко зелие травное, дах вам все. Точию мяса в крови души да не снесте (Быт. IX, 1-4). Нельзя здесь не подивиться безмерной благости Господа. Смотри, в самом деле, праведник этот удостоивается того же самаго благословения, какого (удостоился) Адам, и утраченное Адамом владычество возвращает себе своею добродетелью, или - лучше сказать - по неизреченному человеколюбию Господа. Как тому (Бог) сказал: раститеcя и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими [10], и пресмыкающимися и птицами небесными и зверями земными (Быт, I, 28), так говорит и теперь: и страх и трепет ваш будет на всех зверех земных и на всех птицах. И всякое движущееся, еже есть живо, вам будет в снедь: яко зелие травное, дах вам все. Точию мяса в крови души да не снесте. Смотри, здесь соблюдается, только в другом виде, тоже самое правило, как и в отношении к первому человеку. Как там Бог, даровав (Адаму) власть над всем, и, дозволив наслаждаться райскими плодами, повелел только воздерживаться от одного дерева, так и здесь, преподав (Ною) благословение и сделав его страшным для зверей и подчинив ему всех пресмыкающихся и птиц, говорит: всякое движущееся, (еже есть) живо, вам будет в снедь: яко зелие травное, дах вам все. С этого-то времени начинается употребление в пищу мяса, не для того, чтобы чрез это возбудить людей к чревоугодию, но, так как они должны были животных приносить в жертву и чрез это воздавать благодарность Господу, то, чтобы они не вздумали воздерживаться от употребления их, как посвященных Богу, Он дает людям позволение употреблять животных в пищу, и чрез это освобождает их от всякаго недоумения. Яко зелие травное, говорит, дах вам все. Потом, как Адаму, дозволив пользоваться всем, Бог повелел воздерживаться от одного дерева, так и здесь, дозволив свободно употреблять в пищу все, говорит: точию мясо, в крови души да не снесте. Что же означают эти слова? Что такое: мясо в крови души? Это значит - удавленина - потому что кровь есть душа животнаго.

5.

Так, в виду того, что люди должны были со временем приносить животных в жертву Богу, Он как бы дает им такое наставление: кровь назначена Мне, а мясо вам. А это делает Он для того, чтобы с самаго начала остановить в них наклонность к человекоубийству. А что это правда, и что Бог дает эту заповедь людям с намерением сделать их более кроткими, слушай следующия слова: крови бо вашей, говорит, душ ваших, изыщу ея [11] от руки всякого зверя и от руки человека брата изыщу душу человека (ст. 5). Что же? Душа человека в крови? Нет, не это хочет сказать Бог, но выразился так по обычаю человеческому, как если бы один человек сказал другому: я держу в руках моих твою кровь, вместо: имею власть умертвить тебя. А что душа человеческая не заключается в крови, об этом послушай Христа, который говорит: не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити (Матф. XVIII, 28). Смотри еще, какое (Бог) употребил особенное выражение. Проливаяй, говорит, кровь человечу, в место крови его пролиется его [12]; яко во образ Божий сотворих человека (ст. 6). Подумай, как этим изречением Он усилил страх. Если, говорит, ни одинаковость происхождения не останавливает тебя, ни единство природы не удерживает от злого предприятия, если ты, отвергнув братское сочувствие, весь предаешься этому гнусному замыслу, то подумай, что он (человек) создан, по образу Божию, удостоен от Бога столь высокаго преимущества и получил власть над всею природою, и оставь злое намерение. Что же, скажешь, если кто совершит безчисленныя убийства, и прольет множество крови, - такой человек будет ли достойно наказан, когда будет пролита только кровь его одного? Не разсуждай так, любезный, но подумай о том, что этот человек, недолго спустя, получит нетленное тело, которое будет в состоянии терпеть непрестанное и вечное мучение. Заметь и то, с какою точностию Бог изрек заповедь. О человеке говорит: не проливай крови, а о безсловесных не сказал: не проливай, но: точию мяса в крови души да не снесте. Там - не проливай; здесь - не вкушай. Видишь, как не тяжки законы Его? Как легки и удобоисполнимы заповеди Его? Как Он не требует от нашей природы ничего труднаго и невыносимаго? Иные, конечно, говорят, что кровь животных тяжела, земляниста и вредна для здоровья; но мы должны воздерживаться от нея не по этому умствованию, но ради заповеди Господней. Далее, чтобы мы верно узнали, для чего Бог изрек эту заповедь с такою точностию, для обуздания т. е. наклонности людей к убийству, Он говорит: вы же раститеся и множитеся, и наполните землю, и обладайте ею (ст. 7). Не без цели сказал: вы же, но как бы так говоря: вы, немногие, малочисленные, наполните всю землю и обладайте ею, т. е. имейте над нею господство и власть, и пользуйтесь ею. Смотри на человеколюбие Божие, как Он наперед оказывает великия благодеяния, а потом уже дает и закон и заповедь. И как Адама Он наперед поселил в раю и даровал ему столько наслаждений, а потом уже повелел воздерживаться от древа, так и здесь. Сперва Бог обещал, что Он более не наведет такого всеобщаго истребления, и не покажет такого гнева, но оставит все стихии неизменно совершающими до скончания века свое течение и сохраняющими свой порядок; сперва удостоил их (Ноя и сыновей его) благословения, даровал им прежнюю власть над всеми животными и разрешил употреблять их в пищу; потом уже говорит: точию мяса в крови души не снесте. Видишь, как Он наперед благодетельствует и являет неизреченныя щедроты, а потом уже дает и заповеди? А у людей бывает не так. Люди наперед хотят, чтобы их приказания были исполнены, и чтобы принимающие и исполняющие их приказания показали при этом полное усердие, а потом уже думают и о вознаграждении тех, которые оказали совершенную покорность. Но общий всех Владыка поступает напротив: наперед благодетельствует и множеством благодеяний привлекает к себе нашу природу, а потом уже дает легкия и удобоисполнимыя заповеди, чтобы мы, побуждаясь и легкостию заповедей, и полученными благодеяниями, ревностно старались об их исполнении. Итак, возлюбленные, не будем безпечны и нерадивы касательно исполнения заповедей, размышляя и о прежних благодеяниях (Божиих), и о легкости заповедей, и о великости наград, уготованных нам за их исполнение; будем бдительны и усердны в исполнении данных нам от Бога заповедей, в не оставим тех путей, которыя Он указал нашей природе для спасения душ наших, но, воспользовавшись, как должно остальным временем нашей жизни, очистимся от грехов и постараемся заблаговременно приобресть себе великое дерзновение особенно же теперь, когда еще остается часть святой четыредесятницы.

6.

В самом деле, и оставшагося числа дней будет для нас не мало, если только мы захотим, хотя несколько, быть усерднее. Говорю это не потому, будто для исправления нашего от грехов требуется только это недолгое время, но потому, что Господь наш человеколюбив и милостив, и что для Него не нужно много времени; только бы мы приступили к Нему с великим усердием и готовностию, отрешившись от всего житейскаго и предавшись горнему влечению. Так ниневитяне, обремененные таким множеством грехов, как только показали полное и искреннее раскаяние, то не больше, как в три дня, успели умилостивить Бога и отменить произнесенный против них приговор (Ион. III, 10). И что говорить о ниневитянах? Разбойнику на кресте не нужно было и одного дня. Что говорю - одного дня? Даже и краткаго часа. Таково Божие к нам милосердие! Когда Он видит, что наша решимость (исправиться) тверда, и что мы приступаем с пламенным усердием, то не медлит и не отлагает, но скоро являет нам свою благость, и говорит: еще глаголющу ти, реку, се приидох (Ис. LVIII, 9).

Итак, решимся и мы в эти немногие дни показать сколько-нибудь ревности и по надлежащему воспользоваться пособием поста. Оставив безпечность, будем возносить усердныя молитвы ко Господу, проливать горячия слезы, постоянно осуждать грехи свои, показывать Ему, как врачу, наши раны и открывать язвы души, испрашивать у Него врачевания и делать все прочее, что следует нам - сокрушение сердца, глубокое смирение, щедрую милостыню, а страсти, возмущающия наш ум, обуздывать и изгонять из души нашей, не предаваться корыстолюбию, не злопамятствовать на ближних и не питать враждебнаго расположения к собратиям. Бог ничего, ничего так не ненавидит и (ни от чего так) не отвращается, как от человека злопамятнаго и постоянно питающаго в душе своей вражду к ближним. Так-то гибелен этот грех, что отвращает, от нас и Божие человеколюбие! А чтобы вы убедились в этом, хочу я напомнить вам о притче евангельской, как один (должник) получил от господина прощение десяти тысяч талантов, потому что припал к ногам господина, просил и умолял его. Милосердовав же, сказано, Господь его, прости его и долг отпусти ему (Матф. XVIII, 27). Видишь ли милосердие господина? Тот, припадши, просил только дать ему отсрочку: потерпи, говорил он, на мни и вся ти воздам (ст. 26). Но добрый, снисходительный и человеколюбивый господин, сжалившись над рабом, дал ему не столько, сколько он просил, но сколько он и не ожидал. Господь, обыкновенно, любит, всегда превышать и предупреждать наши прошения. Так, когда тот умолял дать ему отсрочку и обещал выплатить весь долг, Господь, препобеждающий благостию согрешения наши, сжалившись, отпустил его и долг простил ему. Видишь, чего просил раб, и сколько даровал ему господин? Посмотри теперь на безумие этого раба. После такого снисхождения и неизреченнаго благодеяния, оказаннаго ему, надлежало бы и ему самому сделаться весьма сострадательным к собратиям, а он поступает совсем напротив. Изшед же, говорится, этот самый (раб), которому прощено десять тысяч талантов... Слушайте, прошу вас, со вниманием: то, что случилось с этим рабом, может проникнуть до глубины души нашей и заставить нас исторгнуть этот тяжкий недуг из нашего сердца. Итак, изшед раб той, обрете единаго от клеврет своих, иже бе должен ему стом пенязь (ст. 28). Смотри, какое различие. Здесь товарищ, должный сотню динариев; там господин, требующий долга, состоявшаго из десяти тысяч талантов. И однакож (господин), когда увидел, что раб просит и умоляет, простил ему; а этот (раб), емь его (своего товарища), давляше, глаголя: отдаждь ми, имже ми еси должен. Что же далее? Пад убо, говорится, клеврет его (ст. 29). Замечай, как часто Евангелист повторяет слово: клеврет его, это не без цели, но для того, чтобы мы знали, что между ними не было никакого различия. И однакож (должник-товарищ) обращается к своему заимодавцу с такою же униженною просьбою, с какою и этот сам обращался к господину. Потерпи, говорит, на мне, и вся воздам ти. Он же пошел всади его в темницу, дондеже воздаст должное (ст. 30). О, крайняя неблагодарность! Имея еще в свежей памяти оказанную самому ему милость, он и после того не захотел быть сострадательным, но сначала душил (товарища), а потом посадил его в тюрьму.

7.

Смотри же, что далее. Видевше же, говорит Писание, клеврети его, сжалишася и пришедше сказаша господину своему вся бывшая (ст. 31). Не сам пострадавший (да и как он мог, будучи заключен в темницу?), но товарищи его, хотя лично не были оскорблены, однакож так огорчились, как будто бы сами потерпели обиду, и пришедши разсказали обо всем (господину). И смотри, как наконец разгневался господин. Тогда призвав его, говорит Писание, господин его говорит: рабе лукавый (ст. 32). Поистине отсюда можно усмотреть, сколь пагубно злопамятство. Когда господин требовал (от раба уплаты) десяти тысяч талантов, то не называл его лукавым; теперь же, когда этот раб оказался жестоким к своему товарищу, господин говорит: рабе лукавый, весь долг он отпустих тебе, понеже умолил мя сей (ст. 32). Смотри, как господин обличает раба в крайней злости. Разве ты, говорит, представил мне что-нибудь больше, кроме одних только слов? И однакож не принял ли я твою просьбу, и не простил ли тебе весь этот, огромный и неисчислимый, долг? Не подобаше ли и тебе помиловати клеврета твоего, якоже и аз тя помиловах (ст. 33)? Какого же ты можешь заслуживать прощения, если я, господин твой, простил тебе такой большой долг из-за одних тех слов твоих (ст. 26), а ты не сжалился даже над своим товарищем и собратом, не преклонился на милость и не показал к нему сострадания, вспомнив об оказанном мною тебе снисхождении, но явился безжалостным и жестоким, и не захотел помиловать своего товарища? Так вот теперь ты узнаешь на самом деле, сколько зол причинил ты сам себе. И прогневався господь его, предаде его мучителем (ст. 34). Смотри, и теперь (господин) гневается на раба и предает его мучителям именно за его жестокость к товарищу: чего не сделал прежде, когда тот был должен такую сумму, то приказывает сделать теперь. Предаде его мучителем, дондеже воздаст весь долг свой, пока, то есть, раб не возвратит те десять тысяч талантов, в которых он уже получил было прощение. Весьма велико и неизреченно человеколюбие Божие: когда Он потребовал своего долга и должник попросил (отсрочки), то простил ему; а когда увидел, что тот поступил жестоко и безчеловечно с товарищем, тогда уже полагает предел и своему благоснисхождению, давая знать должнику самым делом, что он не столько повредил товарищу, сколько себе самому. Как тот (раб) бросил (товарища) в тюрьму, пока он не уплатит долга, так и господин предал его мучителям, пока он не отдаст всего долга. Это (Господь) сказал не просто о талантах н динариях, но разумел здесь грехи и тяжесть беззаконий (наших), дабы мы знали, что мы, и будучи виновны пред Господом в безчисленных прегрешениях, однакож по неизреченному его человеколюбию получаем от Него прощение; если же сами будем жестоки и безчеловечны к нашим ближним и братиям, имеющим одну с нами природу, и не простим согрешений их против нас, но станем питать к ним злобу и за эти маловажныя согрешения (что значат сто динариев в сравнении с десятью тысячами талантов, тоже самое и прегрешения наших ближних против нас в сравнении с нашими грехами против Господа), то навлечем на себя гнев Господа, и, в чем прежде получили уже прощение, то опять должны будем заплатить с муками. В самом деле, дабы мы знали наверное, что эту притчу Господь предложил для нашей душевной пользы, послушай, что присовокупил Он: тако и Отец небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их (Матф. XVIII, 35). И точно, много пользы (может быть для нас) от этой притчи, если только мы захотим быть внимательными. Имеем ли мы, в самом деле, возможность простить (ближним нашим) столько, сколько прощает нам Господь? Притом мы, если и захотим простить, прощаем подобным нам рабам, а сами получаем прощение от Господа. Смотри еще, какая точность в словах Господа. Сказал не просто: если не отпустите людям их прегрешения, но как? аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их. Замечай, как Он желает, чтобы самое сердце наше было мирно и спокойно, чтобы дух наш был безмятежен и свободен от всякой страсти, и - чтобы мы показывали совершенную расположенность к ближним. И в другом еще месте, послушай, что Он говорит: аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш, небесный (Матф. VI, 14). Не будем же думать, будто мы, прощая ближняго, ему оказываем благодеяние, или великую милость; нет, мы сами тогда получаем благодеяние, сами для себя извлекаем отсюда великую пользу. Равным образом, если мы не простим ближних, то чрез это им нисколько не сделаем вреда, а себе приготовим невыносимую геенскую муку. Поэтому, прошу, зная это, не будем никогда злопамятствовать и питать вражду к тем, кто сделал нам неприятность или другую какую-нибудь обиду, но, представляя себе, какое благодеяние и дерзновение пред Господом они доставляют нам, а больше всего то, что примирение с оскорбившими нас заглаждает наши грехи, поспешим и не замедлим (примириться с врагами), и размышляя о происходящей от того пользе, покажем такое расположение к врагам, как если бы они были истинными нашими благодетелями. Если мы будем бдительны, то не столько пользы нам принесут люди, искренно к нам расположенные и всячески старающиеся угождать нам, сколько наша расположенность к врагам: она сделает нас достойными небеснаго благоволения и облегчит бремя грехов наших.

8.

В самом деле, возлюбленный, посуди, каково величии этой добродетели в отношении тех наград, которыя Бог всячески обещал совершающим ее. Оп сказал: любите враги ваша, благословите гонящих вы, молитеся за творящих вам напасть; и, так как заповедуемое было важно и весьма возвышенно, то присовокупляет: яко да будете подобны Отцу вашему, иже есть на небесех: яко солнце свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и неправедныя (Матф. V, 44, 45). Видишь, кому уподобляется, сколько это возможно для человека, тот, кто не только не мстит оскорбившим его, но и усердно молится за них? Итак, не лишим себя, по нерадению, столь великих даров и наград, превосходящих всякое слово, но всячески будем стараться об исполнении этого (повеления), и употребив даже принуждение себе, приучим свою душу покориться заповеди Божией. Для того ведь я и сделал сегодня это увещание, предложил притчу и показал величие этой добродетели (прощения обид) и обилие происходящей от нея для нас пользы, чтобы, пока еще время, каждый из нас, у кого только есть враг, постарался ласковым своим обращением примирить его с собою. И никто не говори мне: я и раз и два просил его (врага), но он не согласился (помириться). Нет, если мы искренно хотим примириться, то не отступим (от врага), пока не победим его своими усиленными просьбами, пока не привлечем к себе и не заставим прекратить вражду против нас. Разве ему чрез это мы оказываем какую-либо милость? Нет, на нас самих переходят плоды добраго дела: мы этим привлекаем на себя благоволение Божие, приобретаем себе прощение грехов, получаем великое дерзновение пред Господом. Если мы сделаем так, то будем в состоянии с чистою совестию приступить к этой священной и страшной трапезе, и с дерзновением произнести те слова, содержащияся в молитве (Господней) [13]. Посвященные (верные) знают, о чем я говорю. Поэтому предоставляю совести каждаго знать, с каким дерзновением мы, исполнив эту заповедь, можем произносить эти слова в то страшное время (литургии). Если же пренебрежем эту заповедь, то какому подвергнемся осуждению, поступая вопреки словам своим, дерзая произносить слова молитвы безразсудно и легкомысленно, скопляя для себя более и более огня (геенскаго) и возбуждая против себя гнев Господа? Радуюсь и восхищаюсь, видя, что вы с удовольствием слушаете меня и своими рукоплесканиями показываете, что вы стараетесь расположить себя (к примирению с врагами) и привести в исполнение эту заповедь Господню. В этом-то и состоит врачество душ наших, в этом - исцеление ран наших, в этом -самый лучший путь угождения Богу, в этом - самое верное отличие боголюбивой души, когда т. е. мы все исполняем ради закона Господня и не поддаемся неблагородным мыслям, но становимся выше страстей, представляя себе благодеяния, ежедневно оказываемыя нам Богом. И в самом деле, сколько бы мы ни старались, мы не можем однакож изобразить и малейшей части ни тех благ, которыя нам уже дарованы (от Бога), ни тех, которыя ежедневно ниспосылаются, ни тех, которыя еще уготованы нам (в будущей жизни), если мы захотим исполнить Его заповеди. Итак каждый, выйдя отсюда, сделай это дело, поспешай к нему, как к величайшему сокровищу, и не медли нисколько. Хотя бы пришлось потрудиться, или поискать, или совершить длинный путь, или преодолеть какия-либо затруднения, устраним эти препятствия. Об одном только позаботимся, как бы нам исполнить заповедь Господню и получить награду за послушание. Знаю, что не легко и не приятно пойти к тому, кто враждует и злобствует против нас, стать и начать разговаривать с ним. Но, если ты размыслишь о высоком достоинстве этой заповеди, о великости награды и о том, что польза от этого добраго дела обращается не на него, а на тебя, то все покажется тебе легким и удобным. Итак, содержа это в своих мыслях, будем побеждать (худую) привычку и с благоговейным расположением исполнять заповеди Иисуса Христа, чтобы нам и от Него удостоиться наград, благодатию и человеколюбием благости Его, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат.: tw|~ Kuri/w| согласно с Лукиан. сп. и евр. текстом, вместо:tw|~ Qew|~ по Алекс. сп. и др.

[2] Злат.: Ku/rioj без o9 Qeo\j = Бог, согласно с евр. текстом (Иегова) и Бодлеан. сп. и вопреки Алекс., Лукиан. и др. сп., где Ku/rioj o9 Qeo\j = "Господь Бог".

[3] Читаемое здесь в большей части списков tw|~ Qew|~ у Злат. не читается согласно с Москов. Сп. IX в.

[4] Т. е. в сравнении с христианами, просвещенными чистейшим учением Господа Иисуса.

[5] Злат.: e0k neo/thtoj без au0tou= = "его" согласно с некоторыми из греч. списков, в том числе с Алекс. и - Дороф., и вопреки Лукиан. и евр. тексту, где это au0tou= читается.

[6] Злат.: e1ti pa/saj ta\j h9me/raj th=j gh=j, и относит эти слова к 21 ст. вопреки греч. спискам и изданиям, равно Вульгате и евр. тексту, где они составляют начало 22-го ст.; для понимания смысла Св. Писания эта разность не имеет однако значения: мысль о неповторяемости потопа при отнесении приведенных слов к 21 или 22 ст. остается неизменною. Слово e1ti = "ктому, еще", соответствующее евр. "од", чем начинается 22-й ст., читается в редких греч. сп. и отсутствует в Лукиановских.

[7] Злат.: o9 tro/moj u9mw~n kai\ o9 fo/boj согласно с Алекс. и Коттониан. сп. и вопреки Лукиан. и евр. т., где o9 tro/moj u9mw~n kai\ o9 fo/boj u9mw~n = "страх ваш и трепет ваш".

[8] Злат.: ta\ o1rnea; в Лукиан. сп. ta\ peteina\.

[9] Злат.: pa/nta согласно со сп. Дорофея; в Лукиан. согласно с евр. текстом не читается.

[10] Далее святитель перечисляет животных, отдаваемых во власть человека, несколько в ином порядке, чем в 10-й беседе, а именно: kai\ tw~n u=rpetw~v. kai\ peteinw~n tou= ou0ranou=, kai\ tw~n qhri/wn th=j gh=j.

[11] Злат.: e0kzhth/sw au0to\ e0k xeiro\j pa/ntwn tw~n qhri/wn согласно вообще с Лукиан. сп. (разница только в порядке слов) и вопреки Алекс. сп. и евр. тексту, где: e0kzhth/sw e0k xeiro\j pa/ntwn tw~n qhri/wn e0kzhth/sw au0to\ = "взыщу; от руки всех зверей взыщу ее".

[12] Злат.: a0nti\ tou= ai3matoj au0tou= to\ au0tou=. Это замечательное чтение по смыслу вполне соответствующее славянскому переводу (в ея место его пролиется), не найдено в древних греч. сп. перевода 70-ти, не исключая и Лукиан., где опущены слова: to\ au0tou=; оно находится еще в Комплютенской полиглотте и в Сирском гекзапларном переводе (по Field, Origenis Hexapla), - в евр. масор. т. это место ("человеком или: рукою человека прольется его кровь") имеет смысл менее удобоприемлемый.

[13] т. е. слова: и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим.


БЕСЕДA XXVIII

И рече Бог Ноеви и сыном его с ним, глаголя: се аз поставляю завет мой вам, и семени вашему по вас, и всякой души живущей с вами от птиц и от скот, и всем зверем земным (Быт. IX, 8-10).

1.

Предложив вчера о благословении, котораго Ной удостоился от Господа за то, что он по выходе из ковчега создал жертвенник, принес благодарственныя жертвы и тем выразил свою признательность к Богу, мы не могли простираться далее, объяснить все чтение и показать снисхождение и попечительность, которыя человеколюбивый Бог явил об этом праведнике. Так как слово наше сделалось весьма продолжительным, то мы поспешили его окончить, чтобы множеством (предметов) не обременить вашей памяти и тем, что можно было бы еще сказать, не повредить тому, что уже было сказано. Мы ведь и заботимся не о том только, чтобы сказать много, но о том, чтобы сказать столько, сколько вы можете удержать в памяти и таким образом выйти отсюда с пользою для себя. В самом деле, если и мы станем говорить больше надлежащаго, и вы не будете получать никакого плода от слов наших, то какая от этого польза? Итак, зная, что мы приняли на себя этот труд (проповедания) для вашей пользы и считаем достаточною для себя наградою, если увидим, что вы, тщательно удерживая слова наши (в памяти), преуспеваете (в познании), - и вы слагайте их в недрах души вашей, постоянно размышляя об них и оживляя их в памяти. Помня прежде сказанное, вы можете с большею удобностию принимать и то, что имеет быть сказано, и таким образом со временем сделаетесь учителями и для других. Вся наша забота, все старание о том, чтобы все вы сделались вполне совершенными и не было для вас неизвестным ничто из содержащагося в божественном Писании. Знание этого последняго, если только мы захотим быть внимательными и бдительными, весьма много поможет нам в улучшении нашей жизни и сделает более ревностными к подвигам добродетели. Когда мы увидим, что каждый из праведников, приобретших великое дерзновение пред Богом, удостоился наград за то, что всю жизнь провел в искушениях и скорбях и показал великое терпение и благодарность (к Богу), - то не постараемся ли и мы идти одинаковым с ними путем, чтобы получить и одинаковыя с ними награды? Поэтому прошу вас каждый день делать какое-либо преспеяние (в добре) и увеличивать ваше духовное назидание, сделанное уже добро сохранять тщательно и с великою бдительностию, а чего еще недостает, то дополнять, дабы таким образом достигнуть вам до самой высоты добродетелей, в похвалу нам, на созидание церкви, во славу Христову. Вот и я, видя ваше неутомимое желание духовнаго наставления, не перестаю ежедневно, хотя и сознаю великую скудость свою, предлагать вам пиршество из божественнаго Писания, и, что подаст мне благодать Божия по своему человеколюбию и для вашей пользы, то передавать вашему слуху. Так покажем же и сегодня любви вашей преизбыток любви, какую Бог явил человеческому роду, и для того предложим самыя слова, сказанныя Богом Ною. И рече Бог Ноеви и сыном его (ст. 8). После того, как благословил Ноя и сыновей его и сказал: раститеся и множитеся, дал им власть над всеми животными и позволил употреблять их в пищу так же, как и зелие травное, запретив только есть мясо в крови, Бог, продолжая Свою попечительность и о праведнике, и о потомках его, и всегда ущедряя благодеяниями нашу природу, присовокупляет еще большия благодеяния. И рече, говорится, Бог Ноеви и сыном его с ним, глаголя: се аз поставляю завет мой вам, и семени вашему по вас, и всякой души, живущей с вами, от птиц, и от скот, и всем зверем земным, елика с вами, от всех изшедших из ковчега. И поставлю завет мой с вами, и не умрет всяка плоть ктому от воды потопныя, и ктому не будет потоп водный, еже истлити всю землю (ст. 8-11). Так как праведник мог еще подвергаться безпокойству и возмущаться духом от опасения, как бы, если когда случится и небольшой дождь, опять не постиг вселенную такой же потоп, то, чтобы и он и все потомки его были спокойны касательно этого, благой Господь, зная, что и малейшая неприятность будет в состоянии возмутить его (опыт прошлых несчастий может сделать человека весьма робким), - так как этот праведник мог и от малаго дождя придти в смятение и страх, то благой Бог, желая ободрить его, избавить от всякаго страха и привести в совершенное спокойствие и благодушие, обещает ему более не наводить такого наказания.

2.

Правда, Он уже обещал это еще прежде благословения, когда говорил, как вы, слышали: не приложу ктому прокляти землю (Быт. VIII, 21); пусть, т. е., люди будут делать много зла, однакож я не подвергну роль человеческий такому наказанию. Но вот, являя свое неизреченное человеколюбие, Он опять обещает тоже самое, чтобы праведник был спокоен и не разсуждал сам с собою так: Бог и прежде удостоил род наш благословения и дозволил ему размножиться, и однакож навел такое всеобщее истребление. Итак, чтобы исторгнуть всякое безпокойство из его ума и удостоверить, что этого более уже не будет, Бог говорит: как потоп Я навел по человеколюбию, чтобы пресечь зло и остановить дальнейшее его распространение, так и теперь по человеколюбию же Моему обещаю впредь не делать этого, дабы вы проводили настоящую жизнь без всякаго опасения. Вот для чего Он и говорит: се поставляю завет мой, т. е., заключаю договор. Как в делах человеческих, когда кто обещает что-нибудь, то заключает, договор и тем доставляет надлежащее удостоверение, так и благой Господь говорит: се поставляю завет мой. Премудро сказал: поставляю [1], т. е., вот Я возобновляю то, что было совершенно разрушено за грехи людей, и поставляю (возстановляю) завет мой вам и семени вашему по вас. Заметь человеколюбие Господа: простираю, говорит, завет не до вас только, но объявляю, что он будет ненарушим и с вашими потомками. Потом, чтобы показать Свою щедрую благость, говорит: и всякой души, живущей с вами от птиц, и от скот, и всем зверем земным, елика с вами, от всех изшедших из ковчега. И поставлю завет мой с вами: и не умрет всяка плоть ктому от воды потопныя и ктому не будет потоп водный, еже истлити всю землю. Видишь величие завета? Видишь несказанную важность обетований? Смотри, как Он простирает Свою благость и на безсловесных и на зверей, и - не без причины. Что прежде я часто говорил, тоже повторю и теперь. Так как эти животныя сотворены для человека, то теперь и они участвуют в благодеянии, оказываемом человеку. Правда, завет кажется равно общим и для него и для безсловесных; но на самом деле не так. И это делается для утешения человека, чтобы он знал, какой он удостоен чести, когда благодеяние не останавливается на нем одном, но из-за него и все эти (животныя) участвуют в благости Господа. И не умрет, говорит, всяка плоть ктому от воды потопныя и к тому не будет потоп водный , еже истлити всю землю. Видишь, как Он и раз, и два, и многократно обещает не наводить более такого всеобщаго истребления, чтобы изгнать смущение из мыслей праведника и сделать его спокойным касательно будущаго? Далее, взирая не на собственную природу, но на нашу немощь, Бог не довольствуется одним словесным обещанием, но, являя Свое снисхождение к нам, дает и знак, который бы мог, продолжаясь во все веки, избавлять род человеческий от опасения подобнаго несчастия, так что, хотя бы пошел и сильный дождь, хотя бы случилась и необычайная буря, хотя бы приключилось весьма великое наводнение, мы и тогда могли бы не бояться, но быть спокойными, смотря на данный знак. И рече Господь Бог Ноеви: сие знамение завета, еже аз даю между мною и тобою [2] (ст. 12). Смотри, какой чести удостоился праведник. Как человек разговаривает с человеком, так и Бог заключает завет с ним, и говорит: сие знамение завета, еже аз даю между мною и тобою, и между всякою душею живою, еже есть с вами в роды вечныя. Видишь, знамение, обещаемое всем живым существам, простирается на роды вечные? Бог дает знамение не только всем вообще живым существам, но и навсегда, на веки, до скончания мира. Какое же это знамение? Дугу мою, говорит, полагаю во облаце, и будет в знамении [3] завета между мною и землею (ст. 13). Так вот, после словеснаго обещания, даю (говорит Бог) и это знамение, т. е. радугу, которую некоторые производят от лучей солнечных, падающих на облака. Если, говорит, недостаточно слова Моего, то вот Я даю и знак того, что впредь уже не наведу такого наказания. Смотря на этот знак, будьте уже свободны от страха. И будет, говорит, егда наведу облака, на землю, явится дуга моя во облаце: и помяну завет мой, иже есть между мною и вами и между всякою душою, живущею во всякой плоти (ст. 14 и 15). Что говоришь ты, блаженный пророк? - Помяну, говорит, завет мой, т. е. мой договор, условие, обещание; и это не потому, чтобы Бог сам имел нужду в припоминании, но - чтобы мы, взирая на этот данный знак, не страшились никакой опасности, но тотчас, припомнив обетование Божие, были уверены, что не потерпим подобнаго несчастия.

3.

Видишь, как велико снисхождение Божие, какое прилагает Он попечение о нашем роде, какое оказывает человеколюбие, не потому, чтобы уже видел перемену (к добру) в людях, но - чтобы всем этим внушить нам мысль о безмерном величии Своей благости? И не будет к тому, говорит, вода в потоп, яко потребити всяку плоть, такого наводнения больше уже не будет. Так как Бог знает, что человеческая природа боится этого, то смотри, как часто Он повторяет обещание, как бы так говоря: если вы когда увидите и сильное пролитие дождей, и тогда не опасайтесь никакого несчастия, потому что не будет к тому вода в потоп, яко потре6ити всяку плоть, такого наводнения уже не будет, такого гнева (Моего) более уже не испытает человеческая природа. И будет, говорит, дуга моя в облаце: и узрю [4], еже помянути завет вечный между Богом [5] и между всякою душею, живущею во всякой плоти (ст. 16). Смотри, какия употребляет Он смиренныя выражения, чтобы внушить людям спокойствие и полную уверенность. И узрю, говорит, еже помянути завет мой. Так ужели воззрение пробуждает в Нем память? Нет, не так должны мы думать, но так, что, когда мы увидим этот знак, то можем спокойно полагаться на обетование Божие, (зная, что) обетования Божии не могут не исполняться. И рече, сказано, Бог Ноеви знамение завета, егоже положих между мною и между всякою плотию, яже есть на земли (ст. 17). Ты получил, говорит, знак, который Я дал (в завет) между мною и всякою плотию, какая только есть на земле; не смущайся же душою и не колеблись умом, но, взирая на этот знак, и сам пребывай благонадежен, и все потомки твои да получают от него успокоение; вид этого знака пусть доставляет уверенность, что такой потоп уже не постигнет вселенную. Пусть умножаются грехи человеческие, но Я исполню Свое обещание, и вперед уже не покажу такого гнева на всех. Видите преизбыток благости Божией? Видите величие снисхождения? Видите силу попечительности? Видите щедрость обетования? Бог не простер Свое благодеяние только на два, на три, или на десять поколений, но обещал соблюсти его до скончания мира, чтобы мы вразумлялись и тем, и другим - и тем т. е., что современники Ноя за множество грехов своих подверглись такому наказанию, и тем, что мы, по неизреченному человеколюбию Божию, удостоились такого обетования. Здравомыслящих ведь к исполнению заповедей Божиих сильнее располагают благодеяния, чем наказания.

Не будем же неблагодарны. Если Бог удостоил нас такого благодеяния еще прежде, нежели мы сделали что-нибудь доброе, а лучше сказать - когда сделали много достойнаго наказания, то каких еще щедрот Он не удостоит нас, когда мы будем признательны, когда выкажем свою благодарность за прежния (благодеяния) и обнаружим в себе перемену на лучшее? Если Он благодетельствует недостойным и оказывает человеколюбие к согрешившим, то чего мы не получим, когда отстанем от греха и будем творить добродетель. Он для того и оказывает нам многия благодеяния, прежде нежели мы сделаем что-либо доброе, и удостоивает нас прощения, когда мы согрешим, и наказания (за грехи) насылает не вдруг, - для того, чтобы всем привлечь нас к себе - и благодеяниями и долготерпением. Часто также, наказывая одних, Он хочет внушить другим, чтобы они, вразумясь чужим несчастием, сами не потерпели наказания. Видишь, как благоизобретательно человеколюбие Его, как все, Им совершаемое, совершается единственно для нашего спасения? Итак, помышляя об этом, не будем безразличны, не будем пренебрегать добродетелью и преступать данные Им законы. Если Он увидит, что мы обращаемся (к добру), делаемся скромны и вообще полагаем хотя некоторое начало (добродетельной жизни), то и с Своей стороны окажет нам помощь, соделывая для нас все легким и удобным и не давая нам даже и почувствовать (тяжесть) подвигов добродетели. И в самом деле, когда душа устремляет мысли свои к Богу, то уже не может обольщаться видом предметов чувственных, но, проходя мимо всего чувственнаго, вернее этих, находящихся пред нашими глазами предметов, созерцает предметы невидимые для телесных глаз и неподвергающиеся переменам, но постоянно пребывающие, неизменные и непоколебимые. Таковы умственныя очи: они постоянно устремлены к созерцанию небесных предметов, и, озаряемые их блеском, на предметы настоящей жизни смотрят как на тень и сновидение, нисколько не обольщаясь и не увлекаясь ими. Напротив, увидят ли богатство, тотчас посмеваются ему, зная, что оно непостояннее всякаго беглаго раба, переходит от одного к другому и никогда не остается на одном месте, да еще причиняет множество зол своим обладателям и низвергает их, так сказать, в самую бездну порока. Увидят ли красоту телесную, - и ею не обольщаются, представляя непрочность ея и изменяемость, - как наприм. иногда болезнь уничтожает всю красоту, даже и без болезни, старость делает прежде благообразное лице некрасивым и безобразным, а смерть наконец разрушает всю красоту телесную. Увидят ли кого облеченным славою, или властию, достигшим самой высокой степени почестей и наслаждающимся полным благоденствием, - и на него взирают как на человека, который не имеет у себя ничего прочнаго и неизменнаго, но гордится тем, что утекает быстрее речных потоков. И в самом деле, может ли что быть ничтожнее всей славы настоящей жизни, когда она сравнивается с цветом травы? Всяка слава человеча, говорит Писание, яко цвет травный (Ис. XL, 6. 1 Петр. I, 24).

4.

Видите, возлюбленные, как верно видят очи веры, когда душа устремлена к Богу? Видите, как они не могут быть обмануты ничем видимым, но имеют правильное суждение о предметах и не подвергаются никакому обольщению? Впрочем, если угодно, опять перейдем к предмету слова, и, предложив еще немногое, прекратим поучение, чтобы сказанное осталось у вас в памяти. Божественное Писание, окончив повествование о божественном знамении, хочет еще сообщить нам сведение о праведнике и сыновьях его, и говорит: быша же сынове Ноевы изшедши из ковчега, Сим, Хам, Иафет: Хам же бяше отец Ханаана. Трие си суть сынове Ноевы: от сих разсеяшаяся по всей земли (ст. 18 и 19). Здесь можно спросить, для чего божественное Писание, упомянув о трех сыновьях Ноевых, присовокупило: Хам же бяше отец Ханаана? Не подумайте, прошу вас, чтобы это прибавлено было без цели: в божественном Писании нет ничего такого, что было бы сказано без всякой цели и не заключало бы в себе великой пользы. Так для чего же означено и прибавлено: Хам же бяше отец Ханаана? Писание хочет этим указать нам на крайнее невоздержание Хама, на то, что ни столь великое бедствие (потоп), ни такая тесная жизнь в ковчеге, не могли обуздать его, но между тем, как и старший брат его доселе еще не имел детей, он во время такого гнева (Божия), когда погибала вся вселенная, предался невоздержанию и не удержал необузданной своей похоти, но уже и тогда и так рано обнаружил свои порочныя наклонности. И вот, так как спустя немного, за нанесенное им оскорбление отцу, сын его Ханаан должен подвергнуться проклятию, божественное Писание предварительно уже показывает и делает нам известным и имя сына и невоздержность отца, дабы ты, когда впоследствии увидишь, что он окажет великую непочтительность к родителю, зная, что он давно уже и прежде был таков и не вразумился даже и несчастием. В самом деле, подобное бедствие могло бы совершенно обуздать сладострастную похоть, да и вообще ничто так не способно потушить этот пламень и это неистовство, как сильная скорбь и великое несчастие. Следовательно, кто и во время столь великаго бедствия обнаружил такую необузданную похотливость, тот какого может заслуживать прощения?

Но здесь представляется нам еще другой, столь известный и всюду повторяемый, вопрос: почему за грех отца подвергается проклятию сын? Впрочем, чтобы нам теперь не слишком продолжить слово, отложим этот вопрос до другого времени, и, когда дойдем до того самаго места (в котором говорится об этом), тогда предложим и решение, какое внушит Бог. В божественном Писании, как я выше сказал, нет ничего такого, что было бы написано без какого-либо основания и причины. Итак, мы пока знаем, что Моисей не напрасно и не без цели упомянул об имени сына (Хамова), сказав: Хам же бяше отец Ханаана. Далее он говорит: трие от суть сынове Ноевы, и от сих разсеяшася по всей земли. Не пройдем без внимания, возлюбленные, и этих слов, но и из них уразумеем величие силы Божией. Трие, сказано, сии суть сынове Ноевы, и от сих разсеяшася по всей земли. Как это от троих произошло такое множество людей? Как они могли быть способными к этому? Как от столь немногих образовался весь мир? Как сохранились самыя тела их? Тогда не было врача, который бы лечил, не было никаких и других пособий (к сохранению здоровья). Еще не были построены города, а после такого бедствия (потопа) и пребывания в ковчеге, они вышли изнуренными и истомленными. Как же, оставаясь в таком одиночестве и в такой ужасной пустыне, не умерли? Как не погибли? Ведь страх и трепет, скажи мне, разве не потрясал их души и не возмущал их мыслей? Не удивляйся, возлюбленный: все это сделал Бог; все эти препятствия устранил Создатель природы; Его-то повеление, изрекшее: раститеся и множитеся, и наполните землю (Быт. I, 22), даровало и им (сыновьям Ноя) силу размножения. Так и израильтяне в Египте, хотя и были обременяемы брением и плинтоделанием (Исх. I, 14), однакож, и несмотря на это, размножались еще сильнее, и ни жестокое и безчеловечное повеление фараона, приказавшаго бросать в воду детей мужескаго пола, ни притеснение, какое они терпели от смотрителей за работами, не могло уменьшить их числа, напротив, они размножались более и более, потому что высшая сила действовала здесь вопреки (желаниям гонителей).

5.

Итак, когда повелевает Бог, то не старайся объяснять события по человеческому порядку. Будучи выше природы, Он не подчиняется порядку ея, но устрояет так, что самыя препятствия содействуют успеху дела. Так точно и теперь от этих троих (сыновей Ноя) Он заселил всю вселенную. От сих троих, говорит Писание, (люди) разсеяшася по всей земли. Видишь силу Божию, видишь как, не смотря на множество препятствий, ничто не останавливает Его хотения? Тоже самое можно видеть и на (христианской) вере. Столько было врагов, столько было гонителей: и цари, и тираны, и народы возставали и употребляли все средства, чтобы погасить искру веры; но вот от самих гонителей, хотевших препятствовать, возгорелся такой пламень благочестия, что объял все страны, обитаемыя и необитаемыя. Пойдешь ли ты к индийцам, или к скифам, или на самые пределы вселенной, или даже на океан -везде найдешь учение Христово, просвещающее души всех. То удивительно и необычайно, что вера православная преобразовала и самые варварские народы; и они научились любомудрствовать и, оставив прежния привычки, обратились к благочестию. Как от тех троих (сыновей Ноя) Создатель всяческих произвел такое множество людей, точно так и к вере, посредством одиннадцати рыбарей, неученых, простых, не смевших даже открыть и уста, Он обратил всю вселенную. Эти неученые и простые рыбари заградили уста философам и как бы на крыльях обтекли всю вселенную, посевая в ней слово благочестия, исторгая терния, истребляя древние обычаи и повсюду насаждая законы Христовы. Ни малочисленность и простота их, ни строгость (возвещаемых ими) повелений, ни привязанность всего рода человеческаго к древним обычаям, не могли служить для них препятствием, но все это устранила предшествовавшая им благодать Божия, так что они все делали легко, самыми препятствиями возбуждаясь к большей ревности. Так, однажды, претерпев побои, они пошли из синедриона радуясь, не просто о побоях, но о том, яко за имя Христово сподобишася безчестие прияти (Деян. V, 41); другой раз, будучи заключены в темницу и выведены оттуда ангелом, они опять стали делать тоже, что делали прежде, и пришедши в храм, сеяли слово учения, уловляя множество людей к благочестию; а потом, будучи опять задержаны, не только не стали от того недеятельнее, но показали еще большее дерзновение, став среди беснующагося и скрежещущаго зубами народа, и сказав: повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком (Деян. V, 19-29). Видишь величие дерзновения? Видишь, как простые рыбари презирают такое множество людей, беснующихся и готовых совершить убийство и предать их смерти? Но, слыша об этом, возлюбленный, приписывай случившееся не самим апостолам, а вышней благодати, которая укрепляла и оживляла их ревность. Вот и сам блаженный Петр, когда исцелил хромого от рождения, и когда все изумлялись и удивлялись ему, с свойственною ему искренностию говорит: мужие, что на ны взираете, яко своею ли силою или благочестием сотворихом его ходити (Деян. III, 12)? Отчего, говорит, вы так изумились и удивились этому событию? Разве мы сами сделали это, разве своею силою возвратили ему здоровье и дали способность ходить? Что на ны взираете? Мы, с своей стороны, ничего не сделали, а только употребили свой язык (для произнесения слов); все устроил Господь и Создатель природы. Он, Бог Авраама и Исаака и Иакова, которых вы почитаете патриархами, Он, егоже вы предаете и отвергостеся его пред лицем Пилатовым, суждшу оному пустити, Он сделал это, Он, Егоже вы, святаго и праведного, отвергостеся, и испросисте мужа убийцу дати вам. Начальника же жизни убисте, егоже Бог воскреси от мертвых, емуже мы свидетели есмы. И о вере имене его сего, егоже видите и знаете, утверди имя его: и вера, яже его ради, даде ему всю целость сию пред всеми вами (Деян. III, 13-16).

6.

Велико дерзновение (апостолов); велика и неизреченна сила благодати, дарованной им свыше! Дерзновение этого блаженнаго (Петра) может служить очевиднейшим доказательством воскресения. В самом деле, какого еще большаго можно требовать знамения, когда тот, кто прежде креста не мог перенести угрозы и от простой служанки, теперь так противостоит иудейскому народу, и один с таким дерзновением является пред такою толпою, столь безпорядочно мятущеюся, и говорит ей такия слова, которыми может еще более возбудить ея неистовство? Видишь, возлюбленный, как и теперь оказывается тоже, о чем я сказал вначале? Когда кто воспламенится любовию к Богу, то уже не хочет более смотреть на предметы, подлежащие зрению телесному, но имея у себя другия очи, т. е. очи веры, постоянно устремляет ум свой к небесным, предметам, их созерцает, и, ходя по земле, делает все так, как будто живет на небе, не встречая ни в чем человеческом препятствия к подвигам добродетели. Такой человек не смотрит уже ни на приятности жизни, ни на противныя и тяжкия обстоятельства, но, проходя мимо всего этого, поспешает в свое отечество. Как бегущий с великим напряжением по чувственному поприщу не видит встречающихся, хотя бы они тысячу раз сталкивались с ним, но, устремив мысли свои к поприщу и быстро пробегая все, стремится к предположенной цели, так точно и старающийся идти поприщем добродетели и взойти от земли на небо оставляет все видимое внизу, все свое внимание обращает на поприще, и не останавливается, не удерживается ничем видимым, пока не достигнет самого верха (добродетели). Для человека с таким настроением ничего не значит и то, что кажется страшным в настоящей жизни: он не боится ни меча, ни пропасти, ни зубов зверей, ни пыток, ни рук палачей, ни другой какой-либо неприятности житейской; нет, пусть полежат пред ним горячия уголья, он пойдет по ним, как бы по лугу и саду; пусть угрожают ему другим каким-либо родом мучений, он не цепенеет при виде их и не уклоняется, потому что его душою овладело желание блага будущих, и он, как бы находясь вне тела, становится выше страданий и, будучи подкрепляем вышнею благодатию, даже и не чувствует телесных мучений.

Поэтому, прошу, чтобы нам быть в состоянии легко выносить труды добродетели, покажем великую любовь к Богу, и, к Нему устремив наши мысли, не будем никаким предметом настоящей жизни останавливаться на этом поприще, но, помышляя о непрерывном наслаждении будущими благами, станем благодушно переносить все скорби настоящей жизни. Пусть ни безчестие не печалит нас, ни бедность не стесняет, ни болезнь телесная не ослабляет бодрости душевной, ни людское презрение и унижение не делает нас менее усердными к подвигам добродетели; но, все это стрясши с себя, как пыль, и, приняв бодрое и возвышенное настроение духа, будем таким образом во всем обнаруживать великое мужество и, как я вчера просил любовь вашу, постараемся примириться с врагами и все прочия страсти исторгнем из души нашей. Возмущает ли нас нечистая похоть - изгоним ее. Разжигает ли гневливость - утолим этот жар пением духовиых наставлений, показывающих гибельность этой страсти. Муж ярый, говорит Писание, не благообразен (Притч. XI, 25); и в другом месте: гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть геенне огненней (Матф. V, 22). Возмущает ли нашу душу сребролюбие - постараемся бежать от этой губительной заразы, и исторгнем ее, как корень всех зол. Да и каждую из возмущающих нас страстей постараемся исправить, чтобы, воздерживаясь от злых и совершая добрыя дела, могли мы в тот страшный день удостоиться человеколюбия Божия, благодатию и щедротами единороднаго Сына Его, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] По гречески, a0ni/jhmi - возстановляю.

[2] Злат.: kai\ sou= согласно с некоторыми греч. сп. (Caesareus. VI у Holmes и др.) и вопреки Лукиан. и евр. тексту, где u9mw~n = вами (Слав. Библия).

[3] Злат.: e0n shmei/w; в др. греч. сп. читается обыкновенно: ei0j shmei+\on = в знамение.

[4] Злат.: kai\ o1yomai без au0to\ = "его" (ю в Слав. Б.) согласно с Лукиан. и большинством греч. сп.

[5] Злат.: tou= Qeou= согласно с некот. греч. списками (Коислиан. минускульным 15-м у Holmes'а) и евр. масор. т., и вопреки Лукиан. и др. сп., где e0mou= = Мною.


БЕСЕДA XXIX

И начат Ное человек делатель быти земли, и насади виноград: и испи от вина, и упися (Быт. IX, 20, 21).

1.

Мы дошли теперь до конца повествования о праведнике (Ное): поэтому, прошу, напрягите ум и тщательно внимайте тому, что говорится. И от сегодняшняго чтения можно получить не малую и не незначительную пользу, потому что все, случившееся с древними (мужами), если только мы захотим быть внимательными, может доставить нам величайшее назидание. Для того и описаны не только добродетели святых, но и прегрешения их, чтобы мы последних избегали, а первым подражали. Мало этого: божественное Писание показывает тебе, что и праведники часто падали, и грешники являли великое исправление, чтобы от того и другого мы получали достаточное вразумление, чтобы стоящий (в добре) не предавался безпечности, видя, что и праведники падали, и пребывающий во грехах не отчаивался, знал, как многие (грешники) раскаялись и успели достигнуть самой высокой степени (добродетели). Итак, прошу, никто не гордись, хотя бы и сознавал за собою много добрых дел, но будь осторожен и внимай увещанию блаженнаго Павла, который говорит: темже мняйся стояти, да блюдется, да не падет (1 Кор. X, 12). И нисшедший до самой глубины зол не отчаивайся в своем спасении, но, помышляя о неизреченном человеколюбии Божием, внимай также Богу, говорящему чрез пророка: еда падаяй не востает, или отвращаяйся не обратится (Иер. VIII, 4), и в другом месте: не хочу смерти грешника, но чтобы обратитися, и живу быти ему (Иезек. XVIII, 23). Видишь, возлюбленный, что каждое обстоятельство, описанное в божественном Писании, предано памяти не для чего другого, как только для нашей пользы и для спасения рода человеческаго? Помышляя об этом, каждый из нас пусть извлекает оттуда приличное для себя врачество. Вот почему оно и предлагается всем безпрепятственно, и всякий желающий может извлекать из него свойственное удручающей его страсти врачество и получать скорое исцеление, только бы не отвергал целительнаго врачества, но принимал с признательностию. Действительно, из всех недугов, обременяющих человеческую природу, нет ни одного - ни душевнаго, ни телеснаго, который не мог бы получить врачества из Писания. Так, наприм., приходит ли кто сюда удручаемый печальными обстоятельствами житейскими, от которых он предается унынию? Пришедши и тотчас услышав слова пророка: вскую прискорбна еси душе моя: и вскую смущаеши мя; уповай на Бога, яко исповемся Ему, спасение лица моего, и Бог мой (Псал. XLI, 6, 7) - он получает достаточное утешение, и уходит отсюда, совершенно свободный от уныния. Другой скорбит и печалится, будучи обременяем крайнею бедностию и видя как другие окружены богатством, пышностию и великолепием; но и он слышит опять слова того же пророка: возверзи на Господа печаль твою, и той тя препитает (Псал. LIV, 23), и еще: не убойся, егда разбогатеет человек, или егда умножится слава дому его: яко внегда умрети ему, не возмет вся (Псал. XLVIII, 17, 18). Иной унывает, претерпевая от других оскорбления и клеветы, и считает, жизнь свою невыносимою, потому что не может ни откуда получить человеческой помощи; но и этот научается тем же блаженным пророком не прибегать в подобных обстоятельствах к человеческой помощи, слыша слова его: они оболгаху мя, аз же моляхся (Псал. CVIII, 4).

Видишь, где он ищет помощи? Другие, говорит, строят козни, клеветы и наветы; а я прибегаю к несокрушимой стене, к благонадежному якорю, к безмятежной пристани, - к молитве, посредством которой все трудное для меня делается легким и удобным. Иной опять терпит пренебрежение и презрение от тех, которые прежде угождали ему, оставляется друзьями, и это крайне огорчает и возмущает душу его; но и он, если захочет придти сюда, услышит слова того же блаженнаго (Давида): друзи мои и искрении мои прямо мне приближишася и сташа, и ближнии мои отдалече сташа, и нуждахуся ищущии душу мою, и ищущии злая мне, глаголаху суетная и льстивным весь день поучахуся (Псал. XXXVIII, 12, 13). Видишь ли, враги Давида простирали козни свои до самой смерти и объявили ему непрерывную войну, - слова: весь день, означают тоже, что во всю жизнь. Что же делал Давид, когда они строили такия козни против него? Аз же, говорит он, яко глух не слышах, и яко нем, не отверзаяй уст своих: и бых яко человек не слышах, и не имый во устех своих обличения (ст. 14 и 15). Видишь великую силу любомудрия, как он побеждал (врагов) противными средствами? Враги строили козни, а он заграждал и слух свой, чтобы вовсе и не слышать; те ни на минуту не переставали и изощрять язык и говорить напраслину и лесть, а он молчанием укрощал их неистовство. Почему же он так вел себя? Почему в то время, когда враги столько ухитрялись против него, он поступал так, как будто бы был глух и безгласен, не имел ни слуха, ни языка? Послушай, какую он сам представляет причину такого любомудрия своего: яко на тя, Господи, уповах (ст. 26). Так как я, говорит, на Тебя возложил всю свою надежду, то нисколько не забочусь о том, что делают эти (враги). Твоя сила может разсеять все, уничтожить все их козни и хитрости, и не попустить замыслам их придти в исполнение.

2.

Видите, как можно здесь (в Писании) получить врачество, соответственное каждому несчастию, постигающему человеческую природу, отринуть всякую скорбь житейскую и не сокрушаться ни от каких обстоятельств? Поэтому, прошу вас, чаще приходите сюда, внимательно слушайте чтение божественнаго Писания, и не только когда бываете здесь, но и дома берите в руки священныя книги и с усердием извлекайте из них пользу для себя. Велика действительно польза, которая от них происходит: во-первых, от чтения их образуется язык; потом, и душа окрыляется и делается возвышенною, будучи озаряема светом Солнца правды, освобождаясь в это самое время (чтения) от нечистоты порочных помыслов, и наслаждаясь великим миром и спокойствием. Что телесная пища для поддержания наших сил, то же - и чтение (Писания) для души. Оно есть духовная пища, которая укрепляет ум и делает душу сильною, твердою и мудрою, не позволяя ей увлекаться неразумными страстями, напротив еще облегчая полет ея и вознося ее, так сказать, на самое небо. Не будем же, прошу, нерадеть о такой пользе, но станем и дома заниматься внимательным чтением божественнаго Писания и пришедши сюда (в церковь), не тратить время на пустые и безполезные разговоры, но для чего пришли, на то и обращать все наше внимание и слушать читаемое, чтобы выйти отсюда с каким-нибудь приобретением. Если же вы, пришедши сюда, будете проводить время в неуместных и пустых разговорах и возвращаться домой без всякаго приобретения, то что пользы от этого? Не странно ли будет, что тогда как приходящие на житейское торжище стараются принести оттуда домой все, что только можно получить на этом торжище, хотя и с тратою денег, приходящие сюда, на это духовное торжище, не станут употреблять всех усилий, чтобы возвратиться отсюда, получив что-нибудь полезное и сложив это в свою душу, особенно, когда для этого не нужно тратить и деньги, а следует только показать усердие и душевную готовность? Итак, чтобы нам не быть хуже посещающих житейския торжища, постараемся выказывать великую заботливость и неусыпную внимательность, чтобы выходить нам отсюда с запасом, котораго было бы достаточно не только для нас самих, но и для снабжения других, - чтобы могли мы исправлять и жену, и рабов, и соседей, и друга, и даже врага. А таково духовное учение, что оно предлагается всем вообще и без всякаго различия, разве только кто превзойдет ближняго напряженною внимательностию и пламенным усердием. Итак, если такова польза от предлагаемаго здесь учения, то изъясним сегодняшнее чтение, и извлекши из него пользу, возвратимся таким образом домой.

И начат, говорит Писание, Ное человек делатель быти земли, и насади виноград: и испи от вина, и упися (Быт. X, 20, 21). Смотри, какую пользу может доставить нам самое начало этого чтения. В самом деле, когда услышим, что муж праведный, совершенный, получивший небесное о себе свидетельство, испил вина и упился, то как же мы, погрязнувшие в столь многих и различных грехах, не постараемся со всем усилием избегать гибельнаго пьянства? Ведь неодинакова вина в том, что этот праведник подвергся этому пороку, и что мы впадаем в него же. Есть много обстоятельств, которыя делают его (праведника) достойным извинения. Говорю это, впрочем, не в защиту пьянства, но для объяснения, что праведник согрешил не по невоздержанию, но по неведению. И что он не вдруг дошел до употребления вина, слушай, как само Писание говорит об этом и защищает его следующими словами: и начат Ное человек делатель быти земли, и насади виноград: и испи от вина, и упися. Это самое выражение, начат, уже показывает, что он положил начало употреблению вина, и подвергся опьянению по совершенному неведению и по незнанию меры употребления вина. Кроме того, (можно сказать) и то, что он, чувствуя великую скорбь, хотел получить от того утешение, как говорит и премудрый: дадите сикера сущим в печалех, и вино в болезнех (Притч. XXXI, 6), показывая этим, что ничто не может быть столь полезным врачеством против печали, как употребление вина, только бы неумеренность не уничтожала происходящей от него пользы. А что этот праведник находился в печали и унынии, видя себя в такой пустыне и имея пред своими глазами поверженные трупы и людей, и скотов, и зверей, и землю, соделавшуюся общим для всех гробом, - кто будет спорить против этого? Пророкам и всем праведникам свойственно скорбеть не только о близких к ним, но и о прочих людях. Кто захочет припомнить, тот найдет, что все они оказывали такое сострадание. Так он услышит, что Исаия говорит: Не належите утешати мя о сокрушении дщере рода моего (Ис. XXII, 4); Иеремия: кто даст главе моей воду и очесем моим источник слез (Иер. IX, 1); Иезекииль: о люте мне, Господи, еда потребляеши ты останки Израилевы (Иез. IX, 8); что Даниил плачет и говорит: ничтожными сделал нас у всех народов [1]; Амос: раскайся о сем Господи (Ам. VII, 3); Аввакум: вcкую мне показал сей труды и болезни, и в другом месте: и сотвориши человеки, яко рыбы морския (Авв. I, 3, 14); он услышит также, что и самый блаженный Моисей говорит: аще убо оставиши им грех [2], остави, аще же ни, изглади и мя (Исх. XXXII, 32); он же, когда Бог обещал сделать его властителем многочисленнейшаго народа и сказал: остави мя, и потреблю этих людей и сотворю тя в язык велик (ст. 10), не согласился и на это, но захотел лучше остаться вождем евреев. И учитель вселенной, блаженный Павел, говорит: молихбыхся сам аз отлучен быти от Христа по братии моей, сродницах моих по плоти (Римл. IX, 3).

3.

Видите, как каждый из праведников показывал великое сострадание к ближним? Представьте же себе положение этого праведника (Ноя), и судите, сколько он должен был страдать и удручаться скорбию, смотря на такую безмерную пустыню, видя, как та самая земля, которая прежде покрыта была столь многими растениями и украшалась цветами, вдруг была как бы острижена и сделалась обнаженною и пустынною. Итак, когда его обременяла великая скорбь, он, желая доставить себе хотя малое утешение, обращается к земледелию, как и говорит Писание: и начат Ное человек делатель быти земли, и насади виноград.

Но здесь уместно спросить: теперь ли только он изобрел это растение (виноград), или оно произведено было еще в самом начале? Надобно думать, что оно сотворено еще в самом начале, в шестый день, когда виде Бог вся, елика сотвори, и ее добра зело (Быт. 1, 31), так как Бог, сказано, почи в день седмый от всех дел своих, яже сотвори (II, 2), только не было известно употребление этого растения. Если бы это растение и плод его были известны людям в самом начале, то конечно и Авель, принося жертвы, возливал бы и вино. Но так как тогда еще не знали употребления этого плода, то и не пользовались этим растением. А (Ной), предавшись искусству земледелия и занимаясь им с великим усердием, может быть, вкусил и плода винограднаго, выжал грозди и, сделав вино, употребил его. Но так как он и сам не вкушал его прежде и никого другого не видал вкушавшим, то не зная, в какой мере надобно употреблять и как принимать его, по неведению и впал в опьянение. С другой стороны, так как уже введено было между людьми употребление мяса, то следовало (ввести) и употребление вина. Смотри же, возлюбленный, как мир, мало-по-малу, устрояется, и каждый, по вложенной Богом в природу его премудрости, делается еще в начале изобретателем какого-либо искусства, и таким образом вводятся в жизнь искусственныя изобретения. Так, один изобрел земледелие, другой после него пастушество, иной - скотоводство, иной - музыку, иной - искусство ковать медь, а этот праведник изобрел искусство возделывать виноград, по внушению врожденной ему мудрости. И начат, говорит Писание, Ное человек делатель быти земли, и насади виноград: и испи от вина, и упися. Смотри, как это врачество против скорби, пособие к поддержанию здоровья, когда преступило за пределы умеренности по неведению, не только не принесло Ною никакой пользы, но и повредило его состоянию. Но, может быть, кто-нибудь скажет: для чего же это растение, производящее столько зла, введено в употребление между людьми? Не говори, возлюбленный, так необдуманно. Не растение зло и не вино худо, но злоупотребление им. А что не от вина происходят гибельные пороки, но от развращенной воли, и что происходящую от вина пользу уничтожает неумеренность, это показывает тебе (Писание), когда говорит о начале употребления вина уже после потопа, дабы ты знал, что природа человеческая еще прежде употребления вина, дошла до крайняго развращения, и совершила великое множество грехов, когда еще и вино не было известно. Итак, видя употребление вина, не вину приписывай все зло, но воле, развращенной и уклонившейся к нечестию. С другой стороны, помысли, человек, и о том, на какое употребление сделалось полезным вино, и вострепещи. При его помощи совершается благодатное таинство нашего спасения. Посвященные знают, о чем говорю. И начат, сказано, Ное человек делатель быти земли, и насади виноград: и испи от вина, и упися, и обнажися в дому своем (ст. 21). Дурное, возлюбленный, дурное дело пьянство; оно может притупить чувства и помрачить разум. Человека разумнаго и получившаго владычество над всем оно делает как бы мертвым и бездейственным и заставляет лежать, как бы связаннаго какими неразрешимыми узами; или лучше сказать, - делает его хуже и мертваго. В самом деле, последний бывает равно бездействен и по отношению к добру и по отношению к злу, а первый по отношению к добру бездействен, но по отношению к злу более прежняго деятелен, и становится предметом посмеяния для всех - для жены, для детей и для самих рабов. Друзья, видя унижение его, закрываются и стыдятся, а враги радуются, смеются и ругаются над ним, как бы так говоря: неужели он достоин дышать воздухом? Называют его скотиною, нечистым животным, и другими еще презреннейшими именами. И точно, пьяные бывают хуже людей, возвращающихся с войны, у которых руки обагрены кровию, и которые тянутся безпорядочною толпою. Этих, может быть, иные еще прославляют за трофеи, за победы, за раны и поражение (врагов); но тех все презирают, называют несчастными и желают им безчисленных зол. В самом деле, может ли быть что несчастнее человека преданнаго пьянству, каждый день наполняющаго себя вином и теряющаго разсудок? Потому-то премудрый и дает такое наставление: начало жития человеча вода, и хлеб, и риза, и дом, покрываяй студ (Сир. XXIX, 24), чтобы, если случится кому впасть в опьянение, такой не выходил из дому и не показывался никому, но был укрываем своими домашними и не сделался предметом посмеяния и презрения для всех. И начат, сказано, Ное человек делатель быти земли, и насади виноград: и испи от вина и упися.

4.

Название упоения, возлюбленный, в священном Писании не всегда означает опьянение, но и насыщение. Потому и об этом праведнике можно сказать, что не по невоздержанию он впал в упоение, но случилось это с ним от насыщения. Так Давид, говорит: упиются от тука дому твоего (Пс. XXXV, 9), т. е. насытятся. Между тем предающиеся пьянству никогда не чувствуют сытости, но чем более вливают в себя вина, тем более разжигаются жаждою, так что употребление (вина) служит у них к увеличению жажды, и, хотя чувство удовольствия в них уже пропадает, но жажда к (вину), сделавшись неутолимою, повергает в самую бездну опьянения этих пленников пьянства. И насади, говорит Писание, виноград, и испи от вина, и упися и обнажися в дому своем. Заметь, это случилось с ним не где-нибудь вне, но в своем доме. Священное Писание для того и означило, что (это случилось) в дому своем, чтобы из последующаго ты усмотрел крайность нечестия того, кто открыл наготу (Ноя). И виде, сказано, Хам, отец Ханаань наготу отца своего и [3] изшед вон поведа обема братома своими (ст. 22). Если бы были еще и другие (люди), он, может быть, и им открыл бы срамоту отца: таково было злонравие этого сына. Поэтому-то, дабы ты знал, что он уже прежде и с самой ранней поры был развращен душою, Писание не сказало просто, что виде Хам наготу отца своего, но как? И виде Хам, отец Ханаань. Для чего, скажи мне, оно и здесь упоминает об имени его сына? Для того, чтобы ты знал, что он был человек похотливый и невоздержный, и по той же (развращенной) воле, по которой он не воздержался от деторождения при таких обстоятельствах [4], и теперь оскорбил родителя. И изшед вон, сказано, поведа обема братома своими. Заметь здесь, возлюбленный, что начало греха лежит не в природе, но в душевном расположении и в свободной воле. Вот, ведь все сыновья Ноевы одной и той же природы и братья между собою, имели одного отца, родились от одной матери, воспитаны были с одинаковою заботливостию, и не смотря на то, обнаружили неодинаковыя расположения - один уклонился к злу, а другие оказали отцу должное почтение. Он, может быть, разсказывая о случившемся, еще издевался и насмехался над посрамлением отца, не внимая премудрому, который говорит: не славися в безчестии отца твоего (Сир. III, 12). Но братья его не так поступили, а как? Услышав об этом, сказано, вземши Сим и Иафет ризу, возложиша ю на обе раме свои и идоша вспять вряще, и покрыта наготу отца своего: и лице их вспять зря и наготы отца своего не видеша (ст. 28). Видишь ли скромность этих сыновей? Тот разгласил, а они не хотят даже и видеть, но идут, с обращенным назад лицем, чтобы, подошедши ближе, прикрыть наготу отца. Смотри также, как они, при великой скромности, были еще кротки. Они не упрекают и не поражают брата, но услышав (разсказ его), об одном только заботятся, как бы скорее исправить случившееся и сделать, что требовалось для чести родителя. И лице их, сказано, вспять зря, и наготы отца своего не видеша. Велика почтительность этих сыновей к отцу своему: они, как показывает Писание, не только прикрыли (наготу отца), но не хотели и видеть ее. Вразумимся же этими (двумя) примерами, и из того и другого извлечем для себя пользу: последним (Симу и Иафету) будем подражать, а от подражания первому (Хаму) воздерживаться. Если, в самом деле, открывший чувственную наготу подверг, себя проклятию и, лишившись одинаковой с братьями части, осужден служить им, хотя не он сам, так все потомки его, то чему подвергнутся те, которые обнаруживают грехи братьев и не только не прикрывают их, но стараются еще сделать более известными, и чрез это размножают грехи? Ведь, когда ты обнаружишь грех брата, то не только его сделаешь, может быть, более безстыдным, и нерасположенным к возвращению на путь добродетели, но и тех, кто будет слушать тебя, более укоренишь в безпечности и расположишь к упорству во зле; мало этого, ты подашь повод и к хуле на Бога. А какое наказание ожидает подающих повод (к этому греху), всякому известно. Будем же, прошу, избегать безстыдства Хамова, а станем подражать целомудрию этих скромных сыновей, которое они обнаружили по отношению к наготе отца, и таким образом будем прикрывать грехи братьев, не для того, чтобы располагать их к нерадению, но чтобы, напротив, этим сильнее побудить их к скорейшему освобождению от заразы греховной и возвращению на путь добродетели. Действительно, для человека внимательнаго неимение свидетелей грехов его облегчает исправление; напротив, когда душа потеряет стыд и увидит, что ея преступления известны всем, то не скоро решится исправиться, но как бы упав в глубокое болото и увлекаясь множеством волн все ниже и ниже, будет уже не в состоянии всплыть на верх, впадет, наконец, в отчаяние и потеряет надежду на исправление.

5.

Поэтому, прошу, не будем ни сами открывать прегрешений наших ближних, ни, когда узнаем об них от других, домогаться увидеть наготу их, но, подобно упомянутым добрым сыновьям, прикроем ее, и постараемся исправить падшую душу увещаниями и советами, напоминая ей о величии человеколюбия Божия, о безпредельной благости и безмерном милосердии Его, чтобы нам удостоиться большаго, нежели те (сыновья Ноя), благословения от Бога всяческих, иже всем человеком хощет спастися и в разум истины приити (1 Тим. II, 4), и не хочет смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Иезек. XVIII, 23). И наготы отца своего, сказано, не видеши. Смотри, как они в такое древнее время, руководствуясь только естественным законом, исполнили уже то, что после установлено в законе писанном для научения рода человеческаго. Закон говорил: чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет (Исх. XX, 12), и еще: иже злословит отца своего, или матерь свою, смертию да умрет (XXI, 17); а они это самое уже исполнили на деле. Видишь, как природа еще раньше (закона) имеет достаточнаго учителя (добродетели)?

Истрезвися же, говорит Писание, Ное от вина, и разум, елика сотвори ему сын его юнейший (ст. 24). Истрезвися, сказано. Пусть слышат проводящие все время в пиршествах, сколь велик вред от упоения, и пусть бегут от этой заразы. Истрезвися, сказано. Что значит: истрезвися (e0ce/nhyen)? Что мы обыкновенно говорим о беснующихся, когда они приходят в себя, именно, что такой-то очувствовался и (e0ce/nhyen) освободился от власти демона, тоже и здесь сказало Писание. Действительно, пьянство есть своевольный (au9qai/retoj) демон, который хуже настоящаго демона помрачает ум и отнимает у одержимаго им всякую скромность. Видя бесноватаго, мы часто жалеем об нем, соболезнуем и обнаруживаем к нему глубокое сострадание; но при виде пьянаго поступаем напротив: негодуем, сердимся, произносим тысячу укоризн. Почему и за что? Потому, что одержимый злым демоном, что ни делает, делает невольно: бьется ли он, рвет ли одежду, или произносит какия-либо срамныя слова, все это ему прощается; но пьяный, что ни сделает, ни в чем не заслуживает извинения, напротив - и домашние, и друзья, и соседи, и все строго осуждают его, потому что он сам по своей воле дошел до этого несчастнаго положения, сам предал себя во власть пьянству. И это говорю не с тем, чтобы осудить праведника. Много было обстоятельств, которыя оправдывают его, и между прочим то, что после он уже не впадал в подобное состояние, а это служит несомненным доказательством, что и прежнее прегрешение он допустил не по безпечности, а по неведению. В самом деле, если бы он допустил это по безпечности, то, конечно, и в другой раз увлекся бы тою же страстию; но этого с ним уже не случилось. Если бы он еще раз впал в то же состояние, Писание не умолчало бы об этом, но сообщило бы нам, потому что единственный предмет и единственная цель божественнаго Писания состоит в том, чтобы не опускать ни одного события (из жизни праведников), но сообщать нам истинное понятие обо всем. Оно не умалчивает и о добродетелях праведников по зависти, и не прикрывает их прегрешений по пристрастию, но все представляет нам на вид, чтобы мы имели пред собою образец и урок, и, если когда по безпечности впадем в какой-либо грех, то чтобы береглись, как бы опять не сделать того же греха. Не так ведь преступно грешить, как закосневать во грехе. Итак, смотри не на то, что праведник (Ной) упился, но на то, что он более уже не подвергался этому. А вот о чем подумай, как иные ежедневно истощают себя и почти, можно сказать, умирают в пьянстве; и если когда придут в чувство, то и тогда не убегают от этой заразы, но опять принимаются за тоже, как бы за какое важное дело. Подумай еще и о том, что этот праведник, если, по неопытности и по незнанию меры употребления, испивши вина, и упился, то, как праведник, имевший много добродетелей, он мог прикрыть (своими добродетелями) случайное прегрешение; а мы, если при множестве других, обладающих нами страстей, будем еще предаваться пьянству, в чем, скажи мне, найдем себе извинение? Кто окажет нам снисхождение, когда мы не вразумляемся и самым опытом? Истрезвися же, сказано, Ное от вина и разуме, елика сотвори ему сын его юнейший. Откуда он узнал это? Может быть, братья рассказали, не с тем, чтобы обвинить брата, но чтобы объяснить дело, как оно происходило, дабы Хам получил соответственное своей болезни врачество. И разуме, сказано, Ное, елика сотвори ему сын его юнейший. Что значить: елика сотвори? То есть, сколь великий и непростительный грех (Хам сделал). В самом деле, подумай, что он, как увидел внутри дома срамоту (отца), вместо того, чтобы прикрыть ее, вышедши из дому, разгласил об ней, подверг отца, сколько мог, посмеянию и поруганию, хотел и братьев сделать сообщниками своего гнусного поступка; и тогда как следовало ему, если уже он решился объявить братьям, позвать их в дом и там сказать им о наготе (отца), он вышел вон и объявил о наготе его так, что, если бы случилось тут множество других людей, он и их сделал бы свидетелями срамоты отца. Вот почему сказано: елика сотвори, т. е. нанес оскорбление отцу, забыл о почтении, какое дети обязаны воздавать родителям, обнаружил прегрешение (отца), хотел и братьев увлечь и сделать сообщниками в своей дерзости. Елика сотвори ему, сказано, сын, его юнейший. Хам, конечно, не был самым младшим; он был второй и старше Иафета. Но, если он и был старше его по возрасту, за то по душе оказался моложе, и дерзость поставила его ниже (младшаго брата). Так как он не хотел остаться в своих пределах, то и потерял честь, предоставленную ему природою, и как он злой своей волей потерял то, что имел от природы, так Иафет, чего не имел от природы, то приобрел доброй волей.

6.

Видишь, как в божественном Писании нет ничего, что было бы сказано без цели и случайно? Елика сотвори ему, сказано, сын, его юнейший. И рече: проклят [5] Ханаан отрок: раб будет братиям своим (ст. 25). Вот мы дошли до вопроса, который везде повторяется. От многих можно слышать следующия слова: почему это, когда отец согрешил и открыл наготу, подвергается проклятию сын? Так, прошу, со вниманием выслушайте и примите от меня разрешение этого (вопроса). Я скажу то, что внушит мне благодать Божия для вашей пользы. И рече: проклят Ханаан отрок: раб будет братиям своим. Не без цели и не напрасно упомянуло Писание о сыне (Хама), но по некоторой сокровенной причине. Ной хотел и наказать Хама за его преступление и нанесенное ему оскорбление, и вместе не нарушить благословения, даннаго уже Богом: благослови, сказано, Бог Ноя и сыны его, когда они вышли из ковчега (Быт. IX, 1). Итак, чтобы не показалось, что он проклинает того, кто уже получил благословение от Бога, Ной оставляет пока самого оскорбителя, а налагает проклятие на его сына. Правда, скажет иной, из этого видно, что Ной потому не проклял Хама, что этот получил благословение от Бога: но почему за грех отца подвергается наказанию сын? И это не без причины. В самом деле. Хам не меньше сына потерпел наказание и чувствовал мучение. Вы, конечно, знаете, как часто отцы готовы бывают вытерпеть наказание за детей своих, и как для них гораздо мучительнее видеть детей страдающими, нежели самим страдать. Итак, сделано это (т. е. вместо Хама наказан сын его) для того, чтобы и отец по естественной любви к сыну потерпел тягчайшую скорбь, и благословение Божие осталось ненарушимым, и сын, подвергшийся проклятию, понес наказание за собственные грехи, потому что, хотя он теперь подвергается проклятию за грех отца, но, вероятно, был наказан и за собственные грехи. Он подвергся проклятию не только за грех отца, но без сомнения и для того, чтобы в нем (сыне) отец понес тем большее наказание. Что ни отцы за детей, ни дети за отцев не подвергаются наказанию, но каждый наказывается за свои грехи, об этом говорят пророки во многих местах. Так, например, они говорят: ядшему кислая оскоменятся зубы (Иер. XXXI, 29); еще: душа согрешающая, та умрет (Иезек. XVIII, 20), и еще: да не умрут отцы за сыны, и сынове да не умрут за отцы (Втор. XXIV, 16). Итак, прошу, никто из вас, не зная цели божественнаго Писания, не дерзай порицать написаннаго в нем, но с благодарностию принимай слова его, удивляйся точности божественнаго Писания и размышляй о том, какое великое зло грех. Вот, в самом деле, брата, рожденнаго одною и тою же материю, происшедшаго из одной и той же утробы, грех сделал рабом и, лишив свободы, привел в подчинение. Отсюда-то началось рабство. До того времени между людьми не было такой изнеженности и такой роскоши, чтобы один нуждался в услужении других, но каждый служил сам себе, все были в равной чести и не было никакого неравенства. А как явился грех, то и нарушил свободу, и уничижил достоинство, дарованное людям от природы, и ввел рабство, дабы это было постоянным уроком и внушением роду человеческому - убегать рабства греха и стремиться к свободе добродетели. Поэтому если раб и господин хотят постоянно получать от этого пользу, то пусть раб помышляет о том, что он сделался рабом, потому что Хам оказал такую дерзость, а господин, с своей стороны, пусть представляет, что подчинение и рабство произошли не от чего другого, как от того, что он же (Хам) обнаружил злую волю и лишился равной с братьями чести.

7.

Впрочем, если мы будем внимательны, то все это, появившееся в жизни за грехи наших прародителей, нисколько не сможет повредить нам, а останется одним только названием. Так, первый человек за преступление подвергся осуждению смерти и положил начало жизни в печалях и трудах, а Хам ввел рабство. Но пришедший (на землю) Господь Христос сделал, что все это будет только одним названием, если мы захотим того. В самом деле, и теперь уже смерть не смерть, но только носит название смерти, а лучше сказать, и самое название ея уничтожено: мы уже не называем ее и смертию, но успокоением и сном. Так сам Христос сказал: Лазарь друг наш успе (Иоан. XI, 11); и Павел в послании к Солунянам говорит: не хощу вас, братие, неведети о умерших (об усопших - kekoimhme/nwn Сол. IV, 13). Подобным образом и рабство теперь одно имя: раб тот, кто делает грех. А что Христос, пришедши на землю, уничтожил и это (рабство) и оставил одно только имя его, или - лучше сказать - уничтожил и самое имя, Об этом послушай Павла, который говорит: имущии же верных господий, да не нерадят о них, понеже братия суть (1 Тим. VI, 2). Видишь, как добродетель лишь только явилась, то и привела в братское сродство тех, которые дотоле связаны были именем рабства. И будет, сказано, Ханаан отрок раб братиям своим. Ты не воспользовался, говорит, по надлежащему честию, не вынес счастия - быть равным по достоинству (с братьями), - потому хочу, чтобы ты вразумился подчинением. Тоже случилось и в начале с женою. И она имела равную честь с мужем, но так как не хорошо воспользовалась дарованною ей честию, то и лишилась власти и услышала: к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет (Быт. III, 16). Ты не умела, говорит, хорошо пользоваться властию, так научись лучше хорошо повиноваться, нежели худо управлять. Подобным образом и Хам теперь подвергается осуждению для своего вразумления, и терпит наказание в своем сыне, дабы известно было тебе, что, если сам он был уже и стар, за то наказание перейдет на его сына; а это сделало жизнь его скорбною и мучительною, от мысли, что, и после его смерти, сын его должен нести наказание за его проступок. Впрочем, и сын его был сам по себе порочен, и все потомки его были развращенны и уклонились к нечестию; об этом послушай, что говорит Писание с проклятием (e0n ta/cei kata/raj): отец твой Аморреанин, и мати твоя Хеттеяныня (Иезек. XVI, 3); и в другом месте с укоризною: племя Ханаане, а не Иудино (Дан. XIII, 56). Но узнав, какому наказанию подвергся открывший наготу отца, надобно уже выслушать и то, каких наград удостаиваются оказавшие такое уважение и почтение к отцу. И рече, сказано, (Ной): благословен Господь Бог Симов: и будет Ханаан отрок его [6] (ст. 26). Это, может быть, скажет кто, не значит благословить Сима. Напротив, здесь Ной преподал ему самое высокое благословение. В самом деле, когда Бог прославляется и благославляется людьми, тогда Он, обыкновенно, подает обильнейшее благословение Свое тем, ради которых Сам благословляется. Поэтому Ной, благословивши Бога, как бы обязал Его к большему благословению и приобрел Симу большее воздаяние, нежели когда бы он сам от себя благословил его. Как в том случае, когда Бог за нас благословляется, Он удостоивает нас великаго Своего благословения, так, напротив, когда другие из-за нас хулят Его, тогда мы подвергаемся тем большему осуждению за то, что подали повод к этому. Постараемся же, прошу, жить так и являть такое преспеяние в добродетели, чтобы взирающие на нас возносили к Господу Богу песни благословения. Он, благой и человеколюбивый, желает прославляться чрез нас, не потому, чтобы Сам получал от того какое-либо приращение собственной славы, - Он не имеет ни в чем недостатка, - но для того, чтобы мы подавали Ему случай удостаивать нас больших милостей. Благословен Господь Бог Симов, и будет Ханаан отрок ему. Видишь, как он (Ной) налагает (на Хама) отеческое наказание, которое скорее есть вразумление, нежели наказание? Он был ведь отец, и отец чадолюбивый; и хотел не столько наложить достойное наказание, сколько пресечь дальнейшее распространение зла. Для того, говорит, я осуждаю тебя на рабство, чтобы ты имел постоянное и неизгладимое напоминание (о своем грехе). Далее говорит: Да распространит Бог Иафета, и да вселится в селениих Симовых, и да будет Ханаан отрок его (ст. 27). И это опять есть величайшее благословение, в котором, может быть, заключается некоторое прикровенное сокровище. Да распространит, говорит, Бог Иафета. Не ошибется, кто скажет, что благословения этого праведника суть пророчество. В самом деле, если отец его дал ему такое имя (Ноя), не без цели и не напрасно, но чтобы этим именем предвозвестить будущий потоп, то тем более сам этот праведник не без цели и не напрасно изрек свои благословения. Посредством этих благословений, изреченных Симу и Иафету, он, кажется мне, предвозвестил призвание двух народов, именно: чрез Сима - Иудеев, так как от него произошел патриарх Авраам и народ Иудейский, а чрез Иафета - призвание язычников. Так, вот какое предсказание заключается в этом благословении: да распространит Бог Иафета, и да вселится в селениях [7] Симовых. Это и в самом деле, как мы видим, исполнилось над язычниками. Словом: да распространит он указал на всех язычников, а словами: да вселится в селениях Симовых (дал разуметь), что язычники воспользовались всем, что было предназначено и уготовано для Иудеев. И да будет Ханаан отрок его.

8.

Видишь, какия награды получили Сим и Иафет за свою скромность, и какое безчестие навлек на себя Хам своею дерзостию. Будем же постоянно содержать это в нашем уме, чтобы могли мы быть подражателями и ревнителями первых и избегать злой воли и крайней дерзости последняго. Поживе же, сказано. Ное по потопе лет триста пятдесят: и быша вси дние Ноевы, лет девятьсот пятдесят, и умре (ст. 28 и 29). Не подумай, будто божественное Писание заметило это без цели, но и отсюда усматривай воздержание праведника, как он, хотя и наслаждался спокойствием и изобилием, и прожил еще столько лет по выходе из ковчега, однакож во все это время воздерживался от деторождения. Писание не упоминает, чтобы он имел еще других детей, кроме этих троих. Из этого опять заключай о великом невоздержании Хама, который не вразумлялся и примером отца, показавшаго такое воздержание, но поступал во всем противно отцу. Потому и справедливо все потомство его осуждалось на рабство, чтобы этим обуздывались его злыя наклонности. Затем божественное Писание повествует о детях сыновей (Ноевых), и говорит: Хам же родил Хуса; далее: Хус же роди Неврода: сей начат быти исполин на земли: сей бе исполин ловец пред Господем (Быт. X, 6, 8). Некоторые говорят, что слова: пред Господем, значат - против Господа, но я не думаю, чтобы божественное Писание хотело выразить это, но - то, что Неврод был человек сильный и мужественный. Выражение пред Господом Богом может еще означать или то, что этот человек был воздвигнут Богом, от Него получил благословение, или то, что чрез него должен был прославляться Бог, произведший и явивший на земле такого мужа. Но и этот человек, подражая своему прародителю и не по надлежащему воспользовавшись естественными преимуществами, изобрел другой род рабства и сам замыслил сделаться начальником и властителем; а таким он не был бы, если бы не было подвластных. Впрочем, это состояние подчиненных кажется мне скорее свободою. А вот самое тяжкое рабство, когда хвалящиеся свободою раболепствуют! Смотри еще, что делает любостяжание; смотри, как телесная сила не остается в собственных пределах, но всегда гонится за большим и ищет славы. (Неврод) подчинил себе людей не для того, чтобы заботиться о их безопасности; нет, он строил еще и города для того, чтобы господствовать над врагами. Оттуда, от земли тоя, сказано, изыде Ассур и созда Ниневию (ст. 11). Заметь здесь, между прочим, что нечестие предков не разстроивает вовсе нашу природу. Вот эти ниневитяне, которые своим покаянием заслужили милосердие Божие и отклонили (произнесенный на них) приговор Господа, имели прародителем сперва Хама, этого оскорбителя своего отца, а потом Неврода, человека жестокаго и гордаго, от котораго произошел Ассур. Может быть, между ними были и другие, изнеженные и сластолюбивые люди, проводившие жизнь порочную и невоздержную, и преданные пьянству, смехотворству, шуткам и насмешкам. Но так как ниневитяне захотели показать искреннее раскаяние, то нечестие предков и не повредило им; напротив, они приобрели такое благоволение свыше, что даже до ныне прославляются за свой подвиг покаяния.

Итак, им-то будем и мы подражать, и зная, что ни пороки предков не повредят нам, если только сами захотим быть внимательны, ни добродетели предков не принесут нам никакой пользы, если сами мы будем безпечны, - употребим все старание о добродетели и покажем во всем добрую свою волю, чтобы нам получить то же благословение, какое (получили) Сим и Иафет, и избавиться от проклятия и рабства, которому подвергся Ханаан, чтобы не быть нам рабами греха, но приобрести истинную свободу, и достигнуть неизреченных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат. o1ti o0ligostou\j h9ma~j e0poi/hsaj para\ pa/nta ta\ e1qnh; буквально этих слов в известных доселе списках кн. Правительство. Даниила не находится; выражаемая же ими мысль об уничижении евр. народа высказана и у правительство. Даниила, напр. в IX, 16: и людие твои во укоризну быша во всех окрестных нас. Ср. Авд. 1, 2; Пс. CIV, 12.

[2] Злат. th\n a9marti/an без au0tw~n, согласно с Лукиан. сп.

[3] Здесь текст у Злат. вполне соответствует обычному чтению у 70-ти: kai\ e/celqw\n a0nh/ggeile toi=j dusi\n a0delfoi=j au0tou= e1cw, которое дословно может быть переведено: "и изшед поведа обема братома своима внеуду".

[4] т. е. во время потопа.

[5] 0Epikata/ratoj согласно обычному чтению в списках 70-ти.

[6] Злат.: kai\ e1stai Xanaa\n pai=j au0tou= согласно с Алекс. сп. и вопреки Лукианск. сп., где после pai=j (отрок) читается oi0ke/thj = "раб", как и в Славян. Б.

[7] Злат.: e0n skhnw/masin согласно с сп. Дорофея и др. минускульными сп., а также евр. текстом, и вопреки Лукиан. и др. сп., где вместо этого: e0n toi=j oi1koij = "в домах".


БЕСЕДA XXX

И бе вся земля устне едине, и глас един всем (Быт. XI, 1).

1.

Вот уже мы пришли и к концу св. четыредесятницы, совершили плавание поста, и, по милости Божией, достигли наконец пристани. Но не предадимся от этого безпечности, а покажем тем более усердия и бдительности. И кормчие, когда, переплыв безчисленныя бездны морския, готовятся уже, с распущенными парусами и выложенным на верх грузом, войти в пристань, тогда-то и показывают особенную внимательность и заботливость, чтобы как-нибудь не удариться кораблем о скалу или камень, и не потерять плодов прежняго труда своего. Таким же образом поступают и состязающиеся в бегах: когда они уже приближаются к концу своего поприща, тогда-то особенно и стараются бежать, как можно скорее, чтобы достигнуть конца и удостоиться награды. Равно и борцы, когда, после множества подвигов и побед, вступают в окончательную борьбу о венце, тем большия выказывают усилия, чтобы сойти (с места борьбы) с венцом победным. Итак, как кормчие, как состязающиеся в бегах и борцы тогда особенно все напрягают свое усердие и бдительность, когда приближаются к концу (своих трудов), - таким же образом и мы теперь, достигши, по благости Божией, этой великой седмицы (т. е. страстной), должны особенно усилить подвиг поста, совершать усерднейшия молитвы, принести полное и искреннее исповедание грехов, и творить добрыя дела, (подавать) щедрую милостыню, (являть) тихость, кротость и всякую другую добродетель, чтобы с этими добрыми делами достигнуть нам дня воскресения Господня и насладиться щедротами Владыки. Великою же называем эту седмицу не потому, чтобы дни ея были длиннее, - есть другия (недели), которых дни гораздо продолжительнее - и не потому, чтобы в ней было больше дней, - их число у ней тоже, как и у всех других. Почему же называем ее великою? Потому, что в продолжение ея совершились для нас великия и неизреченныя благодеяния. В эту седмицу окончена долговременная брань, уничтожена смерть, истреблена клятва, разрушена власть диавола, расхищены снаряды (ta\ ske/uh) его, Бог примирился с человеками, небо сделалось (для них) доступным, люди соединились с ангелами, разделенное сблизилось, разрушена стена, разорена преграда, Бог мира умиротворил небесное и земное. Потому-то и называем эту седмицу великою, что в ней Господь даровал нам такое множество благ. Поэтому-то многие (в эту седмицу) и усердствуют более и к посту и к священным бдениям и всенощным молитвам, более подают и милостыни, желая этими своими делами выразить то почтение, какое они питают к этой седмице. Если Господь даровал нам в ней столько благ, то не должны ли и мы, чем только можем, показывать свое к ней уважение и почтение?

Вот и цари своими делами показывают, какое благоговение питают они к этим досточтимым дням: они повелели, чтобы (в эти дни) пользовались отдохновением занимающиеся гражданскими делами, заперты были двери судилищ, прекращались всякаго рода споры и тяжбы, чтобы все могли с великою тишиною и спокойствием приступить к совершению дел духовных. Но кроме этого, они показывают еще и другую милость: освобождают от оков содержащихся в темнице, и, сколько возможно для людей, подражают своему Господу. В самом деле, как Он освобождает нас из тяжкой темницы грехов, и дает нам насладиться множеством блага, - так точно и мы, говорят цари, должны, в чем только можем, быть подражателями человеколюбия Господня. Видите, как каждый из нас всячески выказывает уважение и почтение, какое питает к этим дням, сделавшимся для нас виновниками многих благ. Поэтому, прошу, теперь более, чем в другое какое время, будем приходить сюда, отложив всякое житейское помышление, с чистым и добрым оком ума. Входя в церковь, никто не вноси сюда с собою житейских забот, чтобы возвратиться отсюда домой с достойною за труды наградою. Итак вот, мы опять предложим вам обычную трапезу и угостим любовь вашу нынешним чтением из блаженнаго Моисея, изъяснив вам это чтение и вместе показав точность божественнаго Писания. Окончив повествование о Ное, оно начало уже излагать родословие Сима и говорит: и Симу, родися, и тому, отцу всех сынов Еверовых, брату Иафета, старейшаго сына [1] (Быт. X, 21). Потом, перечислив имена, говорит: и Еверу родистася два сына: имя единому Фалек, во дни бо его разделися земля (ст. 25). Смотри, как самым именем этого сына (Писание) предвозвестило об имевшем вскоре последовать чуде, чтобы ты, когда увидишь самое событие, уже не удивлялся зная, что это заранее предвозвещено именем сына. А перечислив тех, которые родились после от этих (детей Евера), оно говорит: и бе вся земля устне едине и глас всем ( - XI, 1), разумея здесь не землю, но человеческий род, дабы научить нас, что все человечество имело один язык. И бе, говорит, вся земля устне едине и глас всем. Под едиными устами разумеется речь, тоже значит и глас: все равно, как если бы сказано было, что все люди говорили одними звуками (словами) и одним языком. А что именно о речи сказано это: и бе вся земля устне едине, слушай, как Писание говорит в другом месте: яд аспидов над устнами их (Псал. CXXXIX, 3). Так-то Писание словом уста обыкновенно означает речь. И бысть, внегда поити им от восток, обретоша поле в земли Сеннарстей и вселишася тамо (Быт. XI, 2).

2.

Смотри, как человеческая природа не любит оставаться в своих границах, но всегда ищет большаго и стремится к высшему. Это-то особенно и губит людей, что они не хотят знать границ своей природы, но всегда желают большаго и мечтают о том, что выше их. Оттого-то пристрастившиеся к мирским благам, даже и тогда, когда обладают великим богатством и властию, как бы забыв свою природу, усиливаются подняться все выше и выше, до тех пор, пока не низринутся в самую бездну. Это, как мы видим, бывает каждый день, и однакож прочие не вразумляются этим. А если на малое время и удерживаются, то скоро, забыв все, опять идут тою же дорогою и падают в ту же бездну. Тоже случилось теперь и с этими людьми. И бысть внегда поити им от восток, обретоша поле в земли Сеннарстей и вселишася тамо. Смотри, как Писание мало-по-малу открывает нам непостоянство их воли. Так как, говорит, они увидели поле, то, оставив прежнее жилище, перешли и вселишася тамо. Потом говорит: и рече каждый [2] ближнему своему: приидите и сотворим плинты и испечем их огнем, и бысть им плинта в камень, и брение бысть им [3] вместо мела. И рекоша: приидите и [4] созиждем себе град и столп, егоже верх будет даже до небес: и сотворим себе имя, прежде нежели разсеятися нам по всей земле [5] (ст. 3, 4). Смотри, как они не по надлежащему воспользовались единством своего языка, и как суетный замысл житейский стал причиною несчастия. Приидите, говорят, сотворим плинты, и испечем их огнем, и бысть им плинта в камень, и брение было им вместо мела. Смотри, чем они думают обезопасить свое строение, не зная, что аще Господь не созиждет дом, всуе трудишася зиждущии его (Псал. CXXVI, 1). И созиждем, говорят, себе град, не Богу, а себе. Смотри, как нечестие уже усилилось! Имея еще в свежей памяти всеобщую погибель [6], они уже дошли вот до какого безумия: и созиждем, говорят, себе град и столп, егоже верх будет даже до небесе. Словом: небесе божественное Писание хотело изобразить нам необычайность их дерзости. И сотворим, говорят, себе имя. Видишь, где корень зла? Да заслужим, говорят, вечную память; пусть всегда помнят о нас; наше дело и создание будет таково, что никогда не забудется! И это сделаем прежде неже разсеятися нам по лицу всея земли [7]. Пока, говорят, мы еще вместе, выполним наше намерение, чтобы оставить нам в последующих родах вечное о себе воспоминание. Много и теперь есть таких, которые подражают этим людям и хотят такими же делами оставить по себе память: они строят великолепные дома, бани, портики, гульбища. И если спросишь кого бы то ни было из них, для чего он так трудится и безпокоится, и тратит много денег по пустому, то не услышишь ничего, кроме следующих слов: чтобы всегда помнили о нас, чтобы говорили: это дом такого-то, это поле такого-то. Но это значит заслужить себе не (добрую) память, а скорее осуждение, потому что к этим словам тотчас же прибавляются еще и другия, самыя укоризненныя, слова: (это дом, или поле) такого-то лихоимца, хищника, притеснителя вдов и сирот. Итак, это значит не приобретать себе память, но подвергать себя вечным нареканиям, носить и после смерти клеймо безславия, изощрять язык всех, кто ни увидит (эти домы и поля), на осуждение и порицание их владельца. Если же ты подлинно ищешь вечной памяти, так я покажу тебе путь, которым можешь ты и достигнуть всегдашняго о тебе воспоминания (на земле), и приобресть с великою славою великое и дерзновение в будущем веке. Как же можешь ты сделать, чтобы каждый день воспоминали о тебе и превозносили тебя похвалами даже и по смерти? Если богатство свое раздашь в руки нищих, и оставишь таким образом после себя (драгоценные) камни и огромные домы, и поля, и бани. Такая память безсмертна, такая память будет для тебя виновницею тысячи сокровищ, такая память облегчит тебя от тяжких грехов, и даст тебе великое дерзновение пред Господом. Подумай только о тех словах, которыя каждый будет говорить, (называя тебя) милостивым, человеколюбивым, добрым, кротким и весьма щедрым. Расточи, сказано, даде убогим, правда его пребывает во век (Псал. CXI, 9). Так-то бывает с богатством: когда его расточаешь, оно тем вернее сохраняется; когда же удерживаешь и запираешь, губит даже своих обладателей. Расточи, сказано, даде убогим, послушай, что следует и далее: правда его пребывает во век. Он в один день расточил богатство, а правда его пребывает во все веки, и безсмертною соделывает память о нем.

3.

Видишь, какая память продолжается чрез все веки? Видишь, какая память доставляет великия и неизреченныя блага? Такими-то зданиями постараемся оставить по себе память. Здания, построенныя из камней, не только не могут принести нам пользы, но еще, подобно (позорному) столпу, будут непрестанно вопиять против нас громким голосом. Когда отходим мы отсюда, то сделанные нами из-за этих зданий грехи уносим с собою, самыя же здания оставляем здесь, и таким образом не только не достигаем чрез них даже и пустой и безполезной памяти, но еще подвергаемся осуждениям, а самое имя (владельца) тотчас переходит к другому. И действительно это имя от одного переходит к другому, и от этого опять к иному. Сегодня говорят: этот дом такого-то, завтра - другого, а после завтра - еще иного. Таким образом мы добровольно сами себя обманываем, думая, будто имеем власть над какою-нибудь вещию, и не разсуждая, что можем только пользоваться ею, и, волею или неволею, уступаем эти вещи другим; не говорю еще, что оставляем их даже таким людям, которым бы мы и не хотели. Но если ты непременно желаешь, чтобы о тебе помнили, если это тебе вожделенно, то послушай, как вдовицы вспоминали о Тавите, и как оне обступили Петра, проливая слезы и показывая ему платья и одежды, какия делала Серна, живя с ними. Вот живыя здания, которыя издавали голос и имели такую силу, что даже возвратили умершую к жизни. В самом деле, когда оне обступили Петра, проливая горячия слезы и изъясняя свою нужду в пище и (других) средствах к жизни, Петр, сказано, изгнав вон вся, преклонь колена помолися, и возставив ее, призва святыя и вдовицы постави ю живу (Деян. IX, 40-41). Так и ты, если хочешь, чтобы о тебе помнили, если ищешь истинной славы, подражай этой жене, и такия же строй здания; не траться на мертвое вещество, но показывай великую щедрость к подобным тебе. Такая память достохвальна и приносит великий плод. Но возвратимся к нашему предмету и посмотрим на дерзость тогдашних людей. Их грех послужит для нас, если только захотим быть внимательными, вразумлением. И созиждем, сказано, себе град и столп, егоже верх будет даже до небесе: и сотворим себе имя, прежде неже разсеятися нам по земле. Видишь ли, как эти люди во всем показывают развращение своей воли? И созиждем, говорят, себе град; и еще: сотворим себе имя. Смотри, как они и после такой всеобщей погибели [8] отваживаются на не меньшие [9] пороки. Чему же надлежало быть? Как удержать их от безумия? Бог по Своему человеколюбию обещал, что никогда уже не наведет потопа, а они ни наказаниями не вразумились, ни от благодеяний не сделались лучше.

Потому слушай, что следует далее, и познай величие неизреченнаго человеколюбия Божия. И сниде, сказано. Господь Бог [10] видети град и столп, егоже созидша сынове человечии (Быт. XI, 5). Смотри, как Писание выражается по-человечески. Cниде, говорит оно. Господь Бог, - не для того, чтобы мы понимали это по-человечески, но чтобы чрез это научились никогда не осуждать неосмотрительно братьев наших, и не судить о них по слуху, пока не получим полнаго удостоверения. Да и все, что ни делает Бог, делает для этого; и всегда такое снисхождение употребляет Он для научения рода человеческаго. И сниде Господь Бог видети град и столп. Смотри, Он не с самаго начала останавливает их неистовство, но показывает великое долготерпение, и выжидает, чтобы они привели в исполнение весь злой замысл свой, и чтобы тогда уже разстроить Ему их предприятие. Дабы никто не мог сказать, что они и решились было, но не привели в исполнение свои замыслы, Бог выжидает, чтобы они исполнили свои предприятия, и потом уже показывает, как безполезны их замыслы. И сниде, сказано, Господь видети град и столп, егоже создаша сынове человечестии. Смотри, какое великое человеколюбие! Попустил им понести труды и тягости, чтобы самый опыт сделался для них учителем. И как увидел, что зло усиливается и болезнь распространяется, то уже не оставляет их в конец, но, являя Свою благость, как наилучший врач, заметивший, что болезнь усиливается и рана оказывается неизцелимою, производит скорое сечение, чтобы совершенно уничтожить самую причину болезни. И рече, сказано, Господь Бог: се род един и устне едине есмь, то есть, одна речь и один язык, и сие начаша творити: и ныне не оскудеют от них вся, елика аще восхотят творити (Быт. XI, 6).

4.

Видишь человеколюбие Господа? Так как Он хочет разстроить их замысл, то предварительно составляет оправдание (этого своего намерения), указывает на великость греха их, на чрезвычайность злонравия, на то, что они не по надлежащему воспользовались единством языка. Се, говорит, се род един и устне едине есмь, и сие начата творити: и ныне не оскудеют от них вся, елика аще восхотят творити. Бог, обыкновенно, поступает так: когда намеревается послать наказание, то прежде показывает великость грехов и как бы представляет оправдание, а потом уже и наказывает. Так и во время потопа, когда Он восхотел сделать страшную ту угрозу. Писание говорит: видев же Господь Бог, яко умножишася злобы человеков, и всяк помышляет в сердце своем прилежно на злая от юности (Быт. VI, 5). Видишь, как сперва Он показал крайность их развращения, а потом уже сказал: потреблю человека (ст. 7)? Так и теперь: се род един и устне едине есмь, и сие начаша творити. Если они теперь, пользуясь таким единством мыслей и языка, впали в такое неистовство, то не сделают ли с течением времени еще худшаго? Не оскудеют от них, говорит, вся, елика аще восхотят творити. Ничто уже не в силах будет удержать их стремления, напротив, они постараются привести в исполнение все свои замыслы, если не понесут тотчас же наказания за свои дерзкия предприятия. Точно так было и с первым человеком. И там Бог, когда положил изгнать (Адама) из райскаго жилища, говорит ему: кто возвести тебя, яко наг еси? И еще: се Адам бысть, яко един от нас, еже разумети доброе и лукавое. И ныне, да не когда прострет руку свою, и возмет от древа жизни, и снест, и жив будет во век. И изгна его Господь Бог из рая (Быт, III, 11, 22, 23). И теперь говорит: се род един и устне едине всем, и сие начаша творити: и ныне не оскудеют от них вся, елика аще восхотят творити. Приидите, и сошедше, смесим тамо язык их, да не услышат кийждо гласа ближняго (- XI, 7). Смотри опять, какое снисхождение в словах. Приидите, говорит, и сошедше. Что значат эти слова? Не требует ли Господь у кого содействия к исправлению, или помощи к разсеянию этих людей? Нет; напротив, как выше уже сказало Писание: сниде Господь, чтобы этим показать нам, что Он ясно видел чрезмерность греха их, так и здесь (Бог) говорит: приидите, и сошедше. Без сомнения, к равночестным [11] сказаны эти слова: приидите, и сошедше смесим, язык их, да не услышат тийждо гласа ближняго. Такое наказание, говорит, налагаю на них, как какой-нибудь вечный памятник, чтобы оно продолжалось весь век, и ни в какое время не забыли о нем. Так как они не по надлежащему воспользовались единством языка, то хочу вразумить их - разноязычием. Так и везде поступает Господь. Так поступил вначале и с женою: она не по надлежащему воспользовалась данною ей честию; поэтому Бог, и подчинил ее мужу. Тоже и с Адамом: он не воспользовался великим счастием райской жизни, но чрез преступление сделал себя достойным наказания; поэтому Бог изгнал его из рая и наложил на него всегдашнюю казнь, сказав: терние и волчцы взрастит тебе земля (Быт, III, 18). Итак, когда и эти люди, пользовавшиеся одним языком, употребили во зло данное им преимущество, Бог останавливает стремление их нечестия разноязычием. И смесим, говорит, язык их, да не услышат кийждо гласа ближняго, - чтобы, как единство языка совокупляло их в одном месте так жительства, так разность языка заставила их разсеяться. Не имея одного языка и образа речи, как бы они могли жить вместе? И разсея их, сказано, оттуду Господь Бог по лицу всея земли, и престаша зиждуще град и столп (Быт. XI, 8). Смотри на человеколюбие Господа, в какое Он привел их затруднение! Они стали после этого похожи на безумных: один требовал того, а другой подавал иное, так что все их усилия наконец сделались безплодными. Потому и престаша зиждуще град и столп. Сего ради наречеся имя его смешение, яко тамо смеси Господь Бог [12] устна всея земли: и оттуду разсея их Господь Бог по всей земле (ст. 8 и 9). Смотри, сколько сделано, чтобы память об этом сохранилась во вся веки. Во-первых, разделение языков, но еще более и прежде этого, самое наречение имени, потому что имя Фалек, которое Евер дал своему сыну, значить разделение. Потом название места - место названо смешением, что и значит Вавилон. Наконец сам Евер остался с тем же языком, чтобы и это служило ясным знаком разделения. Видишь, какими мерами Бог восхотел это событие сохранить навсегда в памяти (у людей) и спасти от забвения? С тех пор уже отец должен был разсказывать сыну о причине разности языков, и сын старался узнать от отца, почему так названо то место. Вавилоном названо то место потому, что оно означает смешение, что тамо смеси Господь Бог устна всей земли и оттуду разсея их. Это название места, мне кажется, равно означает и то, что Бог смесил языки, и то, что от этого люди разсеялись.

5.

Слышали вы, возлюбленные, отчего произошло разсеяние этих людей и разделение языков. Не станем же, прошу, подражать им; будем пользоваться, как должно, тем, что дано нам от Бога, и помня природу человеческую, будем предпринимать только то, что прилично предпринимать людям смертным. Размышляя о тленности настоящаго и о кратковременности нашей жизни, будем предуготовлять себе великое дерзновение совершением добрых дел, и в эти дни не только покажем особенное усердие к посту, но и подадим щедрую милостыню и принесем прилежныя молитвы. С постом всегда должна быть соединена молитва. И что это правда, послушай, как говорит Христос: сей род не исходит, токмо молитвою и постом (Матф. XVII, 21). И об апостолах также сказано: помолившеся и постившеся, предаша их Господеви, в него же увероваша (Деян. XIV, 21). И еще говорит апостол: не лишайте себе друг друга, точию в молитве и посте (1 Кор. VII, 7). Видишь, как пост нуждается в содействии молитвы? Да и молитвы совершаются со вниманием особенно во время поста, потому что тогда душа бывает легче, ничем не отягчается, и не подавляется гибельным бременем удовольствий. Молитва великое оружие, великая защита, великое сокровище, великая пристань, безопасное убежище: только бы мы приступали к Господу с бодрою душою и сосредоточенными мыслями, не давая никакого доступа врагу нашего спасения. Так как он знает, что в это время, беседуя о необходимом для нас (ко спасению), и исповедуя свои грехи и показывая раны врачу, мы можем получить совершенное исцеление, то особенно в это время и нападает и употребляет все усилия, чтобы низложить нас и повергнуть в безпечность. Поэтому, молю вас, будем бодрствовать, и, зная коварство диавола, постараемся особенно в это время отгонять его так, как будто бы мы видели его присутствующим и стоящим пред нашими глазами, постараемся удалять от себя всякий помысл, смущающий душу вашу, напрягать все свои силы и творить усердную молитву, так чтобы не только язык произносил слова, но и душа вместе с словами восходила (к Богу). Если язык произносит слова, а душа скитается вне, помышляя о домашних делах, мечтая о том, что бывает на торжище, то нам не будет никакой пользы (от молитвы), а скорее будет еще и большее осуждение. Если мы, пришедши и к человеку, показываем такое к нему внимание, что часто не видим даже людей, стоящих по близости, но сосредоточиваем мысль свою, и видим того только, к кому пришли, то тем более должны мы так поступать в отношении к Богу, всегда и непрестанно пребывая в молитвах. Поэтому и Павел писал: молящееся на всякое время, молитеся и духом (Ефес. VI, 18), то есть, не языком только и с постоянным бдением (телесным), но и самою душою: духом. Ваши прошения, говорит, да будут духовны; да бодрствует ваш ум, ваша душа да внимает словам. Просите того, что прилично просить от Бога, чтобы получить вам и просимое. И при этом ведите себя внимательно, трезвясь и бодрствуя душею, не выказывая небрежности, не носясь умом туда и сюда, но свое спасение со страхом и трепетом соделывайте, потому что сказано: блажен, иже боится всех за благоговение (Прит. XXVIII, 14). Великое благо молитва. Если кто, разговаривая с добродетельным человеком, получает от того не малую пользу, то каких благ не получит удостоившийся беседовать с Богом? Молитва есть беседа с Богом. И чтобы тебе удостовериться в этом, послушай, что говорит пророк: да усладится Богу беседа моя (Псал. CIII, 34), то есть, да будет приятна Богу беседа моя. Разве не может Он, и прежде нашего прошения, подать нам? Но Он потому ожидает (нашего прошения), чтобы иметь случай праведно удостоить нас своего промышления. Итак, получим ли просимое, или не получим, будем прилежать к молитве и благодарить не только тогда, когда получаем, но и когда не получаем, потому что и неполучение, когда бывает по воле Божией, не менее благотворно, как и получение. Мы ведь и не знаем, что нам полезно, в той мере, в какой Он это знает. Следовательно, получим ли, или не получим, мы должны благодарить. И что удивляешься, (когда говорю), что мы не знаем, что полезно для нас? И Павел, муж столь великий и высокий, удостоившийся таких неизреченных (откровений), не знал, что он просил неполезнаго ему. Видя себя окруженным бедствиями и непрестанными искушениями, он молился об избавлении от них, и не однажды, не дважды, но многократно; трикраты, говорит, Господа молих. Трикраты, т.е. многократно, он молил, и не получил. Посмотрим же, как он это перенес. Возроптал ли? Впал ли в уныние? Отчаялся ли? Нет; но что говорит? Рече: довлеет ти благодать Моя, сила бо в немощех совершается (2 Кор. XII, 8, 9). Бог не только не освободил его от постигших его бед, но и попустил ему оставаться в них. Пусть так. Но откуда известно, что он не роптал на это? Слушай, что сам Павел говорил, когда узнал, что так угодно Богу. Сладце убо похвалюся в немощех моих; не только, говорит, не ищу уже освободиться от этих бед, но еще с великим удовольствием хвалюсь ими. Видишь, какая признательная душа? Видишь, какая любовь к Богу? Послушай, что еще говорит он: о чесом бо помолимся, якоже подобает, не вемы (Рим. VIII, 26), - то есть, мы, как люди, не можем знать все обстоятельно. Итак, должно все предоставить Создателю естества нашего и принимать с веселием и великою радостию все, что ни определит Он, и смотреть не на то, чем кажутся вам происшествия, а на то, что угодно Богу. Он, лучше нас зная, что вам полезно, знает и то, как устроить наше спасение.

6.

Итак, единственным делом с нашей стороны да будет постоянно пребывать в молитве и не роптать на нескорое исполнение (наших прошений), но показывать великое терпение. Бог медлит исполнить наши прошения не потому, чтобы отвергал их, но потому, что хочет научить нас усердию (к молитве) и постоянно привлекать нас к Себе. Так и чадолюбивый отец будучи и часто упрашиваем сыном, не исполняет просьбы его де потому, чтобы не хотел дать, но чтобы чрез это побудить сына к усерднейшему прощению. Зная это, не будем никогда отчаиваться, и не перестанем приступать (к Богу) и возносить к Нему усердныя молитвы. В самом деле, если усердная просьба женщины подействовала на того жестокаго, безчеловечнаго и небоявшагося Бога судию, и заставила его оказать ей защиту (Лук. XVIII, 2 и след.), то мы ли, если только захотим подражать этой женщине, не расположим оказать нам помощь нашего милосердаго и человеколюбиваго Господа, который по благоутробию Своему хочет устроить наше спасение? Итак, научимся неотступно и постоянно прилежать к молитве, и днем и ночью, и особенно ночью, когда никто не смущает, когда ум спокоен, когда великая тишина и нет никакого волнения в доме, никто не препятствует нам заняться молитвою и не отвлекает от нея, когда возбужденная душа может обстоятельно высказать все Врачу душ. Если блаженный Давид, царь и пророк, хотя был отягощен многочисленными делами, и облечен в порфиру и диадему, говорил, однакож, о себе: в полунощи востах исповедатися тебе о судьбах правды твоея (Псал. CXVIII, 62), то что скажем мы, которые, хотя и проводим частную и свободную от дел жизнь, однакож не делаем и того, что он делал? Так как днем у него было множество забот, дел и безпокойств, и он не находил времени, удобнаго для молитвы, то время покоя, которое другие проводят во сне, возлежа на мягких постелях и ворочаясь туда и сюда, он - царь, связанный такими заботами, употреблял на (молитву), беседовал наедине с Богом, и вознося искренния и усердныя моления, получал то, чего желал. При содействии этих молитв он счастливо вел войны, воздвигал трофеи, одерживал победу за победою, потому что у него было непобедимое оружие - сила вышняя, которая может выдержать борьбу не только с людьми, но и с демонскими полчищами. Итак, ему-то будем подражать и мы, частные люди царю, ведущие жизнь легкую и спокойную тому, кто, облеченный порфирою и венцом, превзошел монахов в (строгой) жизни. Послушай, в самом деле, как он же говорит в другом месте: быша слезы моя мне хлеб день и нощь (Псал. XLI, 4). Видишь, как душа его была в непрестанном сокрушении? Пищею для меня, говорит он, хлебом, пиршеством было не другое что, как слезы мои ночью и днем. И еще: утрудихся воздыханием моим, измыю на всяку нощь ложе мое (Псал. VI, 7). Что скажем, или чем извинимся мы, которые не хотим показать и такого сокрушения, какое показывал царь, обремененный столькими делами? А что, скажи мне, прекраснее этих глаз, которые непрестанными слезами украшались, как бы перлами? Ты видел царя, который и ночью и днем проливал слезы и пребывал в молитве: посмотри и на учителя вселенной, как он, заключенный вместе с Силою в темницу, имея ноги, забитыя в колоду, молился всю ночь, не удерживаясь от этого ни болью, ни узами, но тем большую и пламеннейшую показывая любовь к Господу. Павел и Сила, говорится, в полунощи молящеся, хваляху Бога (Деян. XV, 28). Давид, облеченный царским достоинством и диадемою, всю жизнь пребывал в слезах и молитве; апостол, восхищенный до третьяго неба, удостоенный (откровения) неизреченных тайн, находясь в узах, в полночь возносил молитвы и хвалы ко Господу. И царь, вставая в полночь, исповедывался, и апостолы также в полночь совершали усердныя молитвы и хвалы. Им-то будем подражать и мы, будем ограждать жизнь нашу непрестанными молитвами, и пусть ничто не будет для нас препятствием к этому, - ведь действительно ничто и не может воспрепятствовать нам, если только мы сами бдительны. Разве для этого мы нуждаемся в (особом) месте, или времени? Всякое место и всякое время удобно для нас к молитве. Послушай, в самом деле, того же учителя вселенной, что он говорит: на всяком месте воздеюще преподобныя руки без гнева и размышления (1 Тим. II, 8). Если сердце твое свободно от нечистых страстей, то, где бы ты ни был, на торжище ли, дома ли, на пути ли, в суде, на море, в гостинице, или в мастерской, везде можешь помолиться Богу и получить просимое. Зная это, прошу вас, вместе с постом покажем усердие и к молитве, и в ней приобретем себе помощницу, чтобы, удостоившись благодати Божией, провести нам и настоящую жизнь благоугодно Ему, и в будущей сподобиться Его человеколюбия, благодатию и щедротами Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат.: tou= mei/zonoj ui9ou= согласно со сп. Дорофея и вопреки Лукиан. и др. греч. сп., где ui9ou= ("сына") отсутствует, как в евр., так и в Славян. Б.

[2] Злат.: e1kastoj согласно со сп. Дорофея; в Лукиан. и др. сп. вместо этого читается: a1nqrwpoj = человек.

[3] Здесь текст Злат. соответствует обычному чтению перев. 70-ти: kai\ a1sfaltoj h0=n au0toi=j o9 phlo/j; в Слав. Б. вторичное: "бысть им" опущено здесь.

[4] Злат.: kai\ oi0kodomh/swmen согласно с сп. Дорофея и нек. другими, вопреки Лукиан., где kai\ отсутствует.

[5] Злат.: e0pi\ pa/shj th=j gh=j согласно с сп. Дорофея и вопреки Лукиан. и многим др., где e0pi\ prosw/pou pa/shj th=j gh=j = по лицу всея земли, как и в евр. тексте; далее читается однако иначе по тексту у Миня.

[6] Разумеется всемирный потоп.

[7] Здесь e0pi\ prosw/pou= pa/shj th=j gh=j.

[8] Т. е. после потопа.

[9] В сравнении т. е. с пороками живших пред потопом.

[10] Злат.: Ku/rioj o9 Qeo\j согласно с сп. Дорофея и Лукиан. и вопреки Алекс. и др. сп., где o9 Qeo\j отсутствует, как и в евр. тексте.

[11] Т. е. Богом Отцом сказано это Богу Сыну и Богу Духу Святому.

[12] Злат.: Ku/rioj o9 Qeo\j согласно с сп. Дорофея и Лукиан.


БЕСЕДA XXXI

И поят Фарра Аврама и Нахора [1], сынов своих, и Лота сына Арраня сына [2] своего, и Сару сноху свою, жену Аврама сына своего: и изведе я из земли халдейския, ити на землю ханаанску, и прииде даже до Харрана, и вселися тамо (Быт. XI, 31).

1.

Много благодарю вас за то, что вы и вчера с радостию приняли поучение о молитве, и (сегодня) с таким усердием стекаетесь к слушанию. Это и нас делает более усердными и побуждает предлагать вам обильнейшее духовное пиршество. Так и земледелец, когда видит, что его нива произращает в изобилии брошенныя в нее семена и представляет богатую жатву, не перестает каждодневно употреблять все свои усилия, прилагать надлежащее попечение и смотреть днем и ночью, как бы труды его от чего-нибудь не пропали. Точно так же и я, видя, что эта духовная нива ваша так зеленеет и это духовное семя укоренилось в недрах вашей души, радуюсь и веселюсь, но в то же время и сильно безпокоюсь, зная лукавство врага и наветника нашего спасения. Подобно тому, как морские разбойники, когда увидят корабль, наполненный многими товарами и везущий несказанное богатство, тогда-то особенно и употребляют всю хитрость, чтобы потопить весь груз и лишить пловцов всего и сделать нищими, так точно и диавол, когда увидит, что (человеком) собрано много духовнаго богатства, что (у него) усердие пламенно, ум бодр, и богатство увеличивается с каждым днем, мучится и скрежещет зубами, и, подобно разбойнику, ходит взад и вперед, выдумывая тысячу хитростей, чтобы как-нибудь подступить к нам, обнажить и ограбить нас, и похитить все наше духовное богатство. Поэтому, прошу, будем бодрствовать, и в какой мере станет умножаться наше духовное стяжание, в такой же постараемся усиливать и нашу бдительность, отвсюду заграждать диаволу доступ (к нам), и, доброю жизнию привлекши к себе благоволение Божие, поставим себя выше стрел диавольских. Это - лукавое существо и употребляет многоразличныя козни: когда не может (диавол) прямо увлечь нас к злу и уловить обманом, он не делает насилия, не принуждает, нет, а только обольщает, и как увидит, что мы безпечны, то и полагает нам преткновение, - так, когда не успеет он явно грехами повредить нашему спасению, тогда часто самыми добродетелями, какия мы совершаем, тайно обольстив нас, губит все наше богатство. Что значат эти слова мои? Надобно выразиться об этом яснее, чтобы нам, узнав козни его, избежать вреда от них. Итак, когда увидит он, что нас не легко склонить к явному греху, что мы наприм. убегаем невоздержания и любим целомудрие, также отвращаемся корыстолюбия, ненавидим неправду, пренебрегаем удовольствиями, а посвятили себя посту и молитвам, и заботимся о милостыне, тогда уже вымышляет другую хитрость, посредством которой он мог бы погубить все наше богатство и сделать безплодными столь многочисленныя добродетели наши. Тем, которые с великим трудом успели уже преодолеть его козни, он внушает высоко думать о своих добродетелях и искать славы у людей, чтобы чрез это лишить их истинной славы. В самом деле, кто совершает духовные подвиги и (за них) ищет человеческой славы, тот здесь уже получает себе награду и в Боге уже не имеет должника. Получив похвалу от тех, от кого искал он славы, он лишил уже себя похвалы, обещанной Господом, так как предпочел временную славу от подобных ему людей похвале от Творца вселенной. И сам Господь, прежде всего, так учил и о молитве, и о милостыне, и о посте: когда ты постишься, говорит Он, помажи главу твою, и лице твое умый: яка да не явишися человеком постяся, но Отцу твоему, иже в тайне: и Отец твой, видяй в тайне воздаст тебе (Матф. VI, 17-18). И еще: егда твориши милостыню, не воструби, говорит, пред собою, якоже лицемери творят в сонмищах и в стогнах, яко да прославятся от человек: аминь глаголю вам, восприемлют мзду свою (ст. 2). Видишь, как ищущий здешней славы лишается тамошней, и как, напротив, творящий добродетель по этой заповеди и старающийся скрывать ее от людей, явно получит от Господа награду в тот страшный день. Отец твой, сказано, видяй в тайне, воздаст тебе яве; то есть, не думай о том, что ни один человек не похвалил тебя и что ты тайно творишь добродетель; нет, размышляй о том, что, немного спустя, щедрость Господа будет, так велика, что Он прославит, и увенчает, и наградит тебя за подвиги добродетели, не тайно, не сокровенно, но пред всем человеческим родом, начиная от Адама до скончания мира. Какого же извинения будут заслуживать те, которые, хотя и подъяли труд добродетели, но, из-за временной, ничтожной и суетной славы от подобных себе людей, лишили себя славы небесной?

2.

Итак будем, прошу, осторожны, и если успеем совершить какое-либо духовное дело, постараемся всячески скрывать его от всех в тайниках души нашей, чтобы получить нам похвалу от неусыпающаго ока (Божия), и чтобы из-за славы человеческой и из-за похвал часто льстивых не сделаться недостойными славы от Господа. Одинаково пагубно и вредно для нашего спасения как совершение дел духовных ради славы человеческой, так и высокое мнение о совершенных нами добродетелях. Поэтому надобно быть бдительным и осторожным, и постоянно пользоваться пособиями божественнаго Писания, чтобы не отдаться в плен этим пагубным страстям [3]. Пусть кто-нибудь совершит безчисленные подвиги и сотворит всякую добродетель; но если он станет высоко думать о себе, то будет самый жалкий и несчастный человек. Это известно нам из того, что случилось с фарисеем, который так величался пред мытарем - и вдруг стал ниже мытаря; который, своим языком разсыпав все богатство своих добродетелей, сам обнажил себя и лишил всего, и потерпел странное и необычайное кораблекрушение: вошедши уже в самую пристань, он потопил весь груз свой. Подлинно, потерпеть это от молитвы, совершенной неправильно, значит тоже, что потерпеть кораблекрушение в самой пристани. Вот почему и Христос такую дал заповедь ученикам своим: егда вся сотворите, глаголите, яко раби неключимы есмы (Лук. XVII, 10), чтобы чрез это предохранить их и удалить от этой пагубной страсти. Видите, возлюбленные, что как гоняющийся за человеческою славою и только из-за нея творящий добрыя дела не получает никакой пользы, так и совершивший все добродетели, если возмечтает о них, теряет все и остается ни с чем? Будем же, прошу, избегать гибельных страстей и взирать только на то неусыпающее Око; не станем ничего домогаться у людей, не станем искать похвалы от них, но удовольствуемся похвалою от Господа. (Верующему), сказано, похвала не от человек, но от Бога (Рим. 11, 29). И чем больше станем мы преуспевать в добродетели, тем более постараемся смирять себя и быть скромными. Хотя бы мы взошли на самый верх добродетелей, но если добросовестно сравним свои добрыя дела с благодеяниями Божиими, то ясно увидим, что наши добродетели не равняются и малейшей части того, что сделано для вас Богом. Вот этим-то [4] и прославился каждый из святых. А чтобы тебе увериться в этом, послушай учителя вселенной, эту небошественную душу, как он, по совершении таких добродетелей, после такого о нем свидетельства свыше - сосуд бо, сказано, избран ми есть он (Деян. IX, 15) - не забывает о своих согрешениях, но постоянно носит их в уме, как не позволяет себе забывать даже и о том, в чем, как он совершенно был уверен, получил уже прощение в крещении, но вопиет и говорит: мний есмь апостолов и несмь достоин нарещися апостол (1 Кор. XV, 9). Потом, чтобы мы познали всю глубину его смиренномудрия, присовокупил: зане от них Церковь Божию. Что делаешь, Павел? Господь, по Своему милосердию, простил и загладил все грехи твои, а ты еще помнишь о них? Так, говорит, я знаю и уверен, что Господь разрешил меня (от грехов):но когда подумаю о делах своих и посмотрю на бездну человеколюбия Божия, тогда вполне удостоверяюсь; что (только) благодатию и человеколюбием Его я то, что есмь. Сказав: несмь достоин нарещися апостол, зане гоних Церковь Божию, он присовокупил: благодатию же Божиею есмь, еже есмь (1 Кор. XV, 10). То есть, хотя я с своей стороны выказал так много злости, но Его неизреченная благость и милосердие даровали мне прощение. Видишь душу, сокрушенную и постоянно памятующую о своих грехах, содеянных еще до крещения? Этому-то (апостолу) станем и мы подражать, и, ежедневно припоминая о грехах, сделанных нами после крещения, будем постоянно содержать их в уме и никогда не попустим себе забыть об них. Это будет для нас довольно сильною уздою, чтобы смирить и укротить нас. И что говорю я о Павле, столь великом и высоком муже? Хочешь ли видеть, как и ветхозаветные (праведники) более всего прославились этим же самым, тем т. е., что по совершении безчисленных подвигов и имея уже неизреченное дерзновение (пред Богом), они смирялись? Послушай, как патриарх, уже после собеседования с Богом, после даннаго ему обетования, говорил о себе: аз же есмь земля и пепел (Быт. XVIII, 27).

3.

Но так как я упомянул о патриархе, то, если угодно, предложим любви вашей сегодняшнее чтение, чтобы, изъяснив его, увидеть нам необычайное величие добродетели этого праведника. И поят, сказано, Фарра Аврама и Нахора, сынов своих, и Лота сына сына своего [5], и Сару, сноху свою, жену Аврама сына своего, и изведе я из земли халдейския ити на землю ханаанску, и прииде даже до Харрана, и вселися тамо. И быша вси [6] дние Фаррины в Харране лет двести пять, и умре в Харране (Быт. XI, 31, 32). Будем, прошу, внимательно слушать эти слова, чтобы нам постигнуть смысл написаннаго. Вот, в самом начале уже представляется в этих словах недоумение. Этот блаженный пророк, то есть Моисей, сказал, что поят Фарра Аврама и Нахора, изведе из земли халдейския ити на землю ханаанску, и прииде до Харрана и вселися тамо. А блаженный Стефан, в своей речи к иудеям, говорит: Бог славы явися отцу нашему Аврааму сущу в Месопотамии, прежде даже не вселитися ему в Харран: и оттуду, по умертвии отца его, пресели его (Деян. VII, 2, 4). Что же? Божественное Писание противоречит само себе? Да не будет; но должно из этого заключить, что, так как сын (Авраам) был боголюбив, то Бог, явившись ему, повелел переселиться из Месопотамии. Узнав об этом, Фарра, отец его, хотя был и неверующий, по любви к сыну решился пойти вместе с ним, пришел в Харран, пожил там и скончался. Тогда-то уже патриарх, по повелению Божию, переселился в землю Ханаанскую. И точно, Бог вывел его из Харрана не прежде, как по кончине Фарры. Тогда-то, после смерти Фарры, и рече, сказано, Господь Авраму: изыди от земли твоея, и от рода твоего, и от дому отца твоего, и иди [7] в землю, юже ти покажу. И сотворю тя в язык велий, и благословлю тя, и возвеличу имя твое, и будеши благословен. И благословлю благословящия тя и кленущия тя проклену: и благословятся о тебе вся племена земная (Быт. XII, 1, 2, 3). Разсмотрим тщательно каждое из этих слов, чтобы увидеть нам боголюбивую душу патриарха.

Не пройдем эти слова без внимания, но размыслим, какое тяжкое дается повеление. Изыди, говорит, от земли твоея и от рода твоего, и от дому отца твоего, и иди в землю, юже ти покажу. Оставь, говорит, известное и достоверное, и предпочти неизвестное и невиданное. Смотри, как с самаго начала праведник был приучаем предпочитать невидимое видимому и будущее тому, что уже находилось в руках. Ему повелевалось сделать не что-либо маловажное; (повелевалось) оставить землю, где он жил столько времени, оставить все родство и весь отеческий дом, и идти, куда он не знал и не ведал. (Бог) ведь не сказал, в какую страну хочет переселить его но неопределенностию Своего повеления испытывал благочестие патриарха: иди, говорит, в землю, юже ти покажу. Подумай, возлюбленный, какой возвышенный, необладаемый никакою страстию или привычкою, дух потребен был для исполнения этого повеления. В самом деле, если и теперь, когда уже распространилась благочестивая вера, многие так крепко держатся привычки, что скорее решаются все перенести, нежели оставить, хотя бы и нужно было, то место, а котором они доселе жили, и это бывает, не только с обыкновенными людьми, но и с удалившимися от житейскаго шума, избравшими жизнь монашескую, - то тем более естественно было этому праведнику огорчиться таким повелением и медлить исполнением его. Изыди, говорит, оставь сродников и отеческий дом, и иди в землю, юже ти покажу. Кого бы не смутили такия слова? Не объявляя ему ни места, ни страны, такою неопределенностию (Бог) испытывает душу праведника. Если бы такое повеление давалось кому-нибудь другому, обыкновенному человеку, то он сказал бы: пусть так; ты повелеваешь мне оставить землю, где я теперь живу, родство, отцовский дом; но почему не объявляешь мне и места, куда я должен идти, чтобы мне знать по крайней мере, как велико разстояние? Откуда мне знать, что та земля будет гораздо лучше и плодоноснее этой, которую я оставлю? Но праведник ничего такого не сказал и не подумал, а, взирая на важность повеления, неизвестное предпочел тому, что было у него в руках. Притом, если бы он не имел возвышеннаго духа и любомудраго ума, если бы не навык повиноваться во всем Богу, то встретил бы и другое немаловажное препятствие, - это смерть отца. Вы знаете, как часто многие из-за гробов своих родственников желали умереть в тех местах, где окончили жизнь их родители.

4.

Так и этому праведнику, если бы он не был весьма боголюбив, естественно было бы подумать и об этом, что вот отец, по любви ко мне, оставил родину, бросил старыя привычки, и, победив все (препятствия), пришел даже сюда, и почти можно сказать, из-за меня умер в чужой земле; а я, и по смерти его, не стараюсь заплатить ему тем же, но удаляюсь, оставляя, вместе с родством отца, и гроб его? Однакож ничто такое не могло остановить его решимость; любовь к Богу сделала то, что все казалось ему легким и удобным. В самом деле, если бы он захотел располагаться по человеческим соображениям, то мог бы подумать и вот что: я уже в таком возрасте и приближаюсь к глубокой старости: куда же пойду? Не взял я с собою брата, не имею при себе ни одного сродника, но отделился от всех единокровных своих: как же пойду одиноким странником в чужую сторону, не зная и того, где будет конец моего странствования? А если еще среди этой дороги придется мне и умереть, что будет пользы от всех этих тревог? Кто похоронит меня старика, странника, безроднаго, бездомнаго? Разве жена моя упросит соседей оказать мне какое-либо сострадание, и исполнит последний долг при помощи доброхотнаго сбора и приношения. Не гораздо ли лучше здесь провести это краткое время, какое еще осталось нам прожить, нежели на старости лет скитаться туда и сюда, и от всех переносить насмешки, за то, что и в таком уже возрасте я не могу жить спокойно, но меняю место за местом и нигде не останавливаюсь? Ничего такого не подумал этот праведник, а поспешил исполнить Божие повеление. Но, может быть, кто скажет, что для побуждения его к этому достаточно было слов (Божиих): иди в землю, юже ти покажу, и сотворю ти в язык велий, и благословлю тя (ст. 2). Но эти-то особенно слова и могли, если бы он не был боголюбив, сделать его более холодным к исполнению повеления. Он мог бы сказать, если бы был из числа людей обыкновенных: для чего посылаешь меня на чужбину и велишь мне идти в чужую землю? Для чего, если хочешь сделать меня великим, не делаешь таким здесь? Почему не даешь мне Своего благословения, когда я живу в отеческом доме? Что, если прежде, чем я дойду до места, куда повелеваешь мне идти, придется мне, от изнурения трудностями путешествия, разстроиться и умереть? Какая будет польза мне от этого обещания? Ничего такого однакож не захотел он и подумать, но, как благопокорный раб, только и заботился о том, чтобы исполнить повеление; не любопытствовал, не распрашивал но повиновался и был вполне уверен, что обетования Божии не ложны. И сотворю тя в язык велий, и благословлю тя, и возвеличу имя твое, и будеши благословен. Великое обетование! Сотворю тя, говорит, в язык велий и благословлю тя и возвеличу имя твое. Не только поставлю тебя над великим народом и сделаю имя твое великим, но и благословлю тебя, и ты будешь благословен. Не подумай, возлюбленный, что есть тождесловие в этих словах: и благословлю тя, и будеши благословен. Это значит: Я удостою тебя такого благословения, что оно продлится во все веки. Ты будешь благословен так, что каждый сочтет за величайшую честь вступить в родство с тобою. Смотри, с какого ранняго времени (Бог) предрек ему ту знаменитость, в которой хотел Он поставить его. Сотворю тя, говорит, в язык велий, и возвеличу имя твое, и благословлю тя, и будеши благословен. Вот почему и иудеи, хвалясь патриархом, старались выказать свое родство с ним, и говорили о себе: чада Араамля есмы. Но дабы они знали, что по своим злым нравам они не достойны этого родства, Христос говорит им: аще чада Авраамля бысте были, дела Авраамля бысте творили (Иоан. VIII, 39). И Иоанн, сын Захариин, когда стекались на Иордан желавшие креститься, говорил им: рождения ехидновы, кто сказа вам бежати от грядущаго гнева? Сотворите убо плод достоин покаяния. И не начинайте глаголати [8] отца имамы Авраама: глаголю бо вам, яко может Бог и [9] от камений сих воздвигнути чада Аврааму (Матф. III, 7, 8, 9). Видишь, как велико было для всех имя этого патриарха? Но теперь, пока это еще не сбылось, показывается только благочестие праведника, как т. е. он поверил словам Божиим, и все, казавшееся тяжким, принял легко. И благословлю, говорит, благословящия тя, и кленущыя тя проклену: и благословятся о тебе вся племена земная. Смотри и на Божие снисхождение, на то, какое благоволение (Господь) являет патриарху. Тех, говорит, признаю моими друзьями, которые будут к тебе искренно расположены, а врагами - тех, которые будут враждовать против тебя. А едва ли и дети стараются сделать так, чтобы у них были те же самые и друзья и враги, какие у их отцов. Итак весьма велико, возлюбленный, благоволение Божие к патриарху! Тех, говорит, благословлю, которые благословят тебя; и тех прокляну, которые проклянут тебя, и благословятся о тебе вся племена земная. Вот еще и другой дар! Все, говорит, племена земныя будут стараться о том, чтобы благословиться именем твоим, и лучшую славу свою будут поставлять в том, чтобы носить имя твое.

5.

Слышали вы, возлюбленные, какия повеления Господь дал халдеянину, старцу, который не знал и закона, не читал и пророков, и не получил никакого другого наставления? Видите, как важны эти повеления? Какая высокая и доблестная душа требовалась для исполнения их? Посмотрите же и на благопокорность патриарха, как ее изображает нам Писание. И иде, говорит, Аврам, якоже глагола ему Господь Бог [10], и идяше с ним Лот. Сказано не просто: иде Аврам, но: якоже глагола ему Господь Бог, - то есть, он исполнил все, что заключалось в повелении. Бог сказал, чтобы он оставил все, и родство, и дом - и он оставил. Сказал, чтобы он шел в землю, которой не знал - он послушался. Обещал сотворить его в язык велий и благословить - он поверил, что сбудется и это. Словом, как глаголал ему Господь Бог, так он и иде, то есть, поверил словам Божиим, нисколько не колеблясь и не сомневаясь, и пошел с твердым духом и решимостию: за то и удостоился великаго благоволения от Господа. И идяше, сказано, и Лот с ним. Почему, когда Бог сказал: изыди от земли твоей, и от рода твоего, и от дому отца твоего, почему он взял Лота? Не по ослушанию против Господа, но конечно потому, что (Лот) был молод и (Авраам) заступал ему место отца; да и тот, по любви к нему и кроткому нраву (Авраама), не хотел разлучиться с праведником: по этой-то причине Авраам и не хочет его оставить. К тому же, он смотрел уже на него, как на сына, потому что, и дожив до такого возраста, не имел еще своих детей по причине неплодства Сарры. Да и нрав этого юноши не много разнился от (нрава) праведника. Уже то самое, что он (Лот), имея в виду двух братьев, присоединился именно к праведнику, показывает, что у него довольно было ума, чтобы разсудить и решить, которому из дядей вверить судьбу свою. И решимость отправиться в путь представляет новое доказательство доброй нравственности (Лота): хотя впоследствии он несколько и погрешил, когда взял себе лучшую часть земли (Быт. XIII, 11), однакож старался идти по следам праведника. Вот почему и праведник взял его в спутники себе, и он с готовностию променял жизнь домашнюю на странническую. Далее, дабы мы знали, что Господь повелел это патриарху не в юности его, но тогда, как он уже пришел в старость, когда люди большею частию бывают довольно нерасположены к путешествиям, Писание говорит: Авраам же бе лет седмидесяти пяти, егда изыде от (земли) Харран (ст. 4). Видишь, как ни возраст, ни другое что-либо, способное привязать его к домашней жизни, не послужило ему препятствием, напротив, любовь к Богу, победила все. Так, когда душа бодра и внимательна, то преодолевает все препятствия, вся устремляется к любимому предмету, и какия бы ни представились ей затруднения, не задерживается ими, но все пробегает мимо, и останавливается не прежде, как достигнув желаемаго. Вот почему и этот праведник, хотя мог быть удерживаем и старостию, и многими другими препятствиями, разорвал однакож все узы, и, как юноша, бодрый и ничем незадерживаемый, поспешил и ускорил исполнить повеление Господа. Да и не возможно кому бы то ни было, кто только решится совершить что-нибудь славное и доблестное, невозможно исполнить это, не вооружившись заблаговременно против всего, что может препятствовать такому предприятию. Хорошо знал это и праведник, и оставив все без внимания, не задумавшись ни о привычке, ни о родстве, ни об отцовском доме, ни о гробе (отца), ни даже о своей старости, все свои мысли направил к тому только, как бы ему исполнить повеление Господа. И вот представилось чудное зрелище: человек в самой глубокой старости, с женою, также престарелою, и с множеством рабов переселяется, не зная даже и того, где окончится его странствование. А если еще подумать кстати и о том, как трудны были в то время дороги (тогда нельзя было, как теперь, свободно приставать к кому угодно, и таким образом совершать путь с удобством, потому что по всем местам были разныя начальства, и путешествующие должны были от одних владельцев отправляться к другим и почти каждый день переходить из царства в царство), то и это обстоятельство было бы для праведника достаточным препятствием, если бы он не питал великой любви (к Богу) и готовности исполнить Его заповедь. Но он все эти препятствия разорвал как паутину, и. укрепив ум верою и покорясь величию Обещавшаго, отправился в путь. И поят, сказано, Аврам Сару, жену свою, и Лота сына брата своего, и вся имения своя, елика стяжаша [11] в Харране; и изыдоша пойти в землю Ханааню (Быт. XII, 5).

6.

Замечай обстоятельность Писания, с какою оно разсказывает нам обо всем, чтобы мы из всего узнали благочестие праведника. И поят, говорит, Сару, жену свою, и Лота, сына брата своего, и вся, елика стяжаша в Харране. Не без причины сказано: вся, елика стяжаша в Харране, - чтобы знали, что патриарх ничего не взял с собою из Халдеи, но все это отцовское имение оставив брату, вышел с тем только, что мог приобрести в Харране. Да и это взял с собою чудный этот муж не потому, чтобы дорожил имением, или был любостяжателен, но для того, чтобы можно ему было своею собственностию доказать всем Божие о нем попечение. Тот, Кто извел его из земли халдейской и потом повелел переселиться и оттуда, Сам и умножал с каждым днем имение его и устранял всякую неприятность. Таким образом и то самое, что Авраам взял с собою это имущество и нес во всю дорогу, служило доказательством его душевнаго благочестия. Всякий, кто только видел его, вероятно желал знать причину такого путешествия праведника. Потом, узнав, что он переселялся в чужую землю, оставив свою собственность (на родине), по повелению Божию, самым делом удостоверялся и в том, как было благочестиво послушание праведника, и в том, как велико Божие о нем промышление. И изыде, сказано, поити в землю Ханааню. Откуда он узнал, что его странствование кончится в земле ханаанской, когда повеление говорило: иди в землю, юже ти покажу? Может быть Бог открыл ему и это, показав духу его землю, в которой хотел поселить его. В самом деле, Бог, когда давал ему повеление, сказал так неопределенно: иди в землю, юже ти покажу, для того, чтобы открыть нам добродетель праведника. Потом, так как Авраам с полною готовностию сделал все, что от него требовалось, тотчас и Бог сообщил ему сведение о той земле, в которой хотел устроить ему жилище. Предвидя величие добродетели праведника, Бог потому и вызвал его из дома (отеческаго) и не повелел взять с собою даже брата, что хотел сделать его учителем теперь для всех жителей Палестины, а вскоре потом - и для египтян.

Видишь, что и добродетель и порок зависят не от природы, но от свободной воли нашей? Вот и патриарх, и Нахор, по природе были братья, а по сердечному расположению уже не то. Напротив, Нахор, не смотря на то, что брат его дошел до такой добродетели, все еще оставался в заблуждении, а этот каждодневно на самом деле показывал всем свое преспеяние в богоугодной добродетели. И прииде, сказано, в землю ханаанскую [12], и пройде Аврам землю в долготу ея даже до места Сихем, до дуба высокаго (ст. 6). Писание указывает нам то самое место в стране (ханаанской), в котором теперь поселяется праведник. Потом, чтобы мы знали, в каком положении была эта страна, говорит: Хананеи же тогда живяху на земли. Это замечание сделал блаженный Моисей не без цели, но чтобы вы узнали любомудрую душу патриарха и из того, что он, так как эти места еще заняты были хананеями, должен был жить подобно скитальцу и страннику, подобно какому-нибудь отверженному бедняку, как пришлось, не имея, может быть, и пристанища. И однакож он не возроптал и на это, и не сказал: что это? Я, который в Харране жил в таком почете и уважении, теперь должен, как безродный, как странник и пришлец, жить там и здесь из милости, искать себе успокоения в бедном пристанище, - да и этого не могу получить, но принужден жить в палатках и шалашах и терпеть все другия бедствия! Это ли значат слова: иди и сотворю тя в язык велий? Пока прекрасное для меня начало! Чего же добраго ожидать дальше? Нет, праведник и в этом положении не позволял себе сказать что-либо подобное, или придти в сомнение, напротив, положившись на обетования Божии всем сердцем и с полною верою, остался непоколебим духом, за что вскоре и удостоился утешения свыше.

7.

Но чтобы нам не слишком продолжить поучение, остановимся здесь и окончим слово, попросив любовь вашу о том, чтобы вы подражали душевному расположению этого праведника. Подлинно, крайне странно будет, если, тогда как этой, праведник, будучи вызываем из (своей) земли в (чужую) землю, показал такое послушание, что ни старость, ни другия, исчисленныя нами препятствия, ни неудобства (тогдашняго) времени, ни иныя затруднения, могшия остановить его, не в состоянии были удержать его от повиновения, но, разорвав все узы, он - старец бежал и спешил, как бодрый юноша, с женою, племянником и рабами, исполнить повеление Божие, мы, напротив, призываемые не из земли в землю, но с земли на небо, не покажем и такого же, как праведник, усердия в послушании, но будем представлять пустая и ничтожныя причины, и не увлечет нас ни величие (Божиих) обетований, ни маловажность видимаго, как земного и временнаго, ни достоинство Призывающаго, - напротив, обнаружим такую невнимательность, что временное предпочтем всегда пребывающему, землю - небу, и никогда не могущее кончиться поставим ниже того, что улетает прежде, чем появится. Доколе, скажи мне, будем мы, наприм., показывать такую жадность к собиранию денег? Что это за умоизступление - каждый день увлекаться этою мучительною страстию и никогда не чувствовать сытости, но быть едва ли не хуже и пьяных? Как пьяные, чем больше пьют вина, тем более распаляют в себе жажду и тем сильнейший разжигают огонь, так и предавшиеся сильной страсти к деньгам никогда не успокаиваются, но чем более получают, тем более в них поднимается пламень (страсти) и сильнее разгарается печь. Разве мы не видим, что было с жившими прежде нас, как они, завладев, так сказать, всею вселенною, восхищены были отсюда нагие и без всего, с тем только, чтобы там подвергнуться отчету и наказанию за все? Имение (сребролюбца) нередко разделяют между собою многие, а грехи, сделанные им из-за этого имения, уносит с собою он один, подвергается за них мучительному наказанию и ни в чем не находит никакого утешения. Для чего же мы, скажи мне, так нерадим о своем спасении, и о своей душе думаем, как о чужой? Не слышишь ли, как говорит Христос: что даст человек измену за душу свою? И еще: кая польза человеку, аще приобрящет, душу же свою отщетит (Мат. XVI, 26)? Что можешь сравнять с душой? Назови всю вселенную - и тогда ничего не скажешь. В самом деле, кая польза , как сказал Христос, приобресть весь мир, и повредить душе своей, которой ближе к нам нет ничего? И ее-то, столь драгоценную, ее-то, о которой нам надлежало бы столько заботиться, мы оставим в таком небрежении, чтобы она мучилась каждый день, то осаждаемая сребролюбием, то терзаемая невоздержанием, то унижаемая гневом, и различно каждою страстию) возмущаемая, - и не приложим об ней, хотя и поздно, никакого попечения? Кто же, наконец, удостоит нас прощения, или избавит от угрожающаго нам наказания? Прошу поэтому, доколе еще есть у нас время, омоем скверну ея обильною милостынею, и угасим ею же пламя грехов наших. Сказано: огнь горящ угасит вода, и милостынями очищаются грехи (Сир. III, 30). И действительно, ничто другое так не может избавить нас от огня геенскаго, как щедрая (милостыня). Если мы будем подавать ее по предписанной заповеди, то есть, не из хвастовства, но по любви к Богу, то в состоянии будем и омыть скверну грехов наших, и сподобиться Божия человеколюбия, благодатию и щедротами Единороднаго Сына Его, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат.: to\n 0Abra\m kai\ to\n Naxw\r. tou\j ui9ou\j au0tou= согласно с Коттониан., Дорофеев. и др. сп. и вопреки Лукиан. и евр. т., где вместо этого читается: to\n ui9o\n au0tou= = сына своего.

[2] Злат.: 0Ar0r9an tou= ui9ou= au0tou=; вместо этого в Алекс. и Лукиан. сп. ui9o\n tou= ui9ou= au0tou= = "сына сына своего", как и в евр. т.; это последнее чтение встречается и у Златоуста в 3 отд. этой беседы.

[3] То есть, славолюбию и высокомерию.

[4] То есть, смирением и скромностию.

[5] Злат.: Lw\t to\n ui9o\n tou= ui9ou= autou=.

[6] Злат.: pa=sai ai9 h9me/rai вопреки Алекс., Лукиан. и др. сп., равно как и евр. тексту, где pa=sai = "все" отсутствует; в этих сп. имя отца Авраама пишется Qa/ra, у Злат. Qa/r0r9a.

[7] Злат.:kai\ deu=ro согласно с Лукиан. и Бодлеан. сп., вопреки Алекс. и др., где это слово не читается.

[8] Злат.: mh\ do/chte le/gein с опущением слов: e0n e9autoi=j = "в себе".

[9] Здесь у Злат. перед: e0k tw=n li/qwn прибавлено: kai\, не читаемое в греч. сп. Евангелия.

[10] Злат.: Ku/rioj o Qeo\j согласно с сп. Дорофея и нек. другими, вопреки Алек. и Лукиан. сп., где читается, согласно с евр. текстом, одно: Ku/rioj = "Господь".

[11] Слова: и всякую душу, юже стяжаша, в тексте Злат. у Миня опущены.

[12] Злат.: kai\ h=0lqe ei0j gh=n Xanaa\n; эти слова, находящияся в евр. тексте, опущены в переводе 70-ти (Field. Origenis Hexapla) и в Лукиан. списках (за исключением 82-го у Holmes); они читаются у Злат. согласно с Алекс. (h0=lqon = "пришли"), Коттониан. (h0=lqen: прииде, в сп. Дорофея: e0ch=lqe= вышел) и др. сп., в Слав. Библии они также не читаются.


БЕСЕДA XXXII

И явися Господь Авраму, и рече ему: семени твоему дам землю сию: и созда тамо [1] жертвенник Господу, явльшемуся ему (Быт. XII, 7).

1.

Великое и неизреченное сокровище, возлюбленные, в нынешнем чтении, и потребен внимательный ум, трезвенная и бодрая мысль, чтобы ничто из содержащагося в этих кратких словах не ускользнуло от вас. Для того ведь человеколюбивый Бог и не соблаговолил всему содержащемуся в Писании быть для нас удобопонятным и ясным вдруг и при простом чтении, чтобы возбудить нас от сонливости, и чтобы мы, показав великую бдительность, получили из него (Писания) пользу. Обыкновенно, что обретается с трудом и изысканием, то глубже внедряется в нашем уме, а что - легко, то скорее и улетает из нашего сердца. Не будем же, прошу, безпечны, но, возбудив свою мысль, со всею внимательностию проникнем в самую глубину Писания, чтобы извлечь нам из него какую-либо пользу, и с нею возвратиться домой. Церковь Божия есть духовное торжище и вместе врачебница душ: следовательно, мы должны, подобно пришедшим на торжище, собрать в ней много добра, и с ним-то возвратиться домой; должны подобно входящим в лечебницу, взять здесь приличныя болезням нашим врачества, и с ними уже выйти отсюда. Не для того каждый день собираемся мы сюда, чтобы только повидаться друг с другом и потом всем разойтись, но - чтобы каждый из нас узнал здесь что-нибудь полезное, получил врачество против возмущающей его страсти, и затем ушел отсюда домой. Не крайне ли странно будет, если мы, посылая детей своих в школу, всякий день требуем от них какого-нибудь успеха в учении и никак не позволим ходить им туда попусту и напрасно, когда увидим, что они уже не приобретают там ничего полезнаго; а сами, уже достигшие полнаго возраста, приходя в это духовное училище, не покажем и равнаго им усердия, и притом в таком деле, от котораго зависит спасение души? Итак, каждый из нас, прошу, пусть испытывает сам себя ежедневно, что пользы он получит от сегодняшняго чтения, и что от следующаго, дабы не оказалось, что и мы собираемся сюда попусту и напрасно. Мы, с своей стороны, нисколько не будем виновны в этом (потому что делаем все, зависящее от нас, и не опускаем ничего, это только можем сделать), вящшему же осуждению подлежат те, которые негодуют на нас, не внимают усердно и не хотят воспользоваться наставлениями. Послушай, что говорит Христос закопавшему свой талант: лукавый рабе, подобаше тебе сребро мое вдати торжником, и аз пришед взял бых оное с лихвою (Матф. XXIII, 26, 27); и об иудеях: аще не бых пришел и глаголал им, греха не быша имели: ныне же извинения не имут (Иоан. XV, 22). Впрочем, мы теперь не о том заботимся, свободны ли мы сами от вины, но желаем вашего успеха, и думаем, что, при всей нашей невинности, радость наша уменьшится, если вы не покажете усердия, соответственнаго нашим трудам. Мы ведь радуемся именно тогда, когда видим ваше преспеяние в делах духовных. Правда, знаю я, что вы, по благодати Божией будучи исполнены познания, можете наставлять и других; однакож, подобно блаженному Павлу (Рим. XV, 15), и я, напоминая вам и возбуждая вашу ревность и усердие, постоянно увещеваю вас к этому, чтобы вы сделались совершенными во всем. Не малым, в самом деле, доказательством вашего преспеяния в угождении Богу считаю я и то самое, что вы каждый день с таким усердием приходите сюда и выказываете неутомимое желание духовнаго наставления. И точно, как желание телесной пищи есть знак самаго хорошаго здоровья (телеснаго), так и желание духовнаго наставления есть самое ясное свидетельство здоровья душевнаго. Потому-то и я, зная ваше усердие, по которому, сколько бы я ни распространялся в поучениях, не могу однакож удовлетворить вашему желанию и насытить вас этою духовною пищею, не перестану все, что только мне возможно и что подаст благодать Божия, предлагать вам каждодневно на пользу вашу и преподавать уму нашему учение божественнаго Писания.

2.

Так вот и теперь, помолившись человеколюбивому Господу, чтобы Он направил язык наш к обретению искомаго, предложим вам обычное поучение, предварительно же изъясним вашей любви самое чтение. И явися, сказано, Господь Авраму, и рече ему (Быт. XII, 7). Не правду ли я сказал в начале, что великое сокровище заключается в этих кратких словах? Вот сейчас (представляется) странным и новым самое начало этих слов: и явися Господь Бог Авраму. В первый раз мы находим, что Писание употребило это слово: явися. Такого выражения божественное Писание не употребило ни в истории Авеля, Ноя, или другого кого бы то ни было. Что же значит это слово: явися? Не само ли Писание в другом месте говорит: никто же узрит Бога, и жив будет (Исх. XXXIII, 25)? Что же скажем теперь, когда оно говорит, что Бог явился? Как Он явился праведнику? Ужели он видел самое существо Божие? Нет, да не будет! Но что? Бог явился так, как Он только один знает, и как тот (праведник) мог только видеть Его. Будучи благоизобретателен, премудр и человеколюбив, и снисходя к человеческой природе. Господь наш являет Себя тем, которые достойно приготовлены к этому. И это Он показывает чрез пророка, говоря: Аз видения умножих, и в руках пророческих, уподобихся (Ос. XXII, 10). Так напр. Исаия видел Его сидящим, а такое положение не прилично Богу, потому что Бог не сидит; да и как это возможно для существа безтелеснаго и неподлежащаго утомлению? Опять Даниил видел Его, как Ветхаго деньми (Дан. VII, 21); Захария видел Его иначе (гл. 1); Иезекииль опять иначе (гл. 1, 2). Вот почему Бог и сказал: Аз видения умножих, то есть, являлся так или иначе, судя по достоинству каждаго. Так и теперь, благой Господь, так как Сам вызвал праведника из дома его и повелел ему идти в чужую землю, а тот, пришедши, ходил там с места на место, как скиталец и странник (потому что там жили еще хананеи), и искал, где бы ему поселиться, - благой Господь, желая утешить его и подкрепить его усердие, чтобы он не изнемог и не усомнился в данном ему обетовании: иди, и сотворю тя в язык велий (ведь праведник видел, что с ним происходит противное обетованию, и он скитался, как какой-нибудь отверженный и безпомощный бедняк, не зная, где найти себе пристанище), - итак, чтобы ободрить его душу, явися, сказано, Господь Авраму, и рече ему: семени твоему дам землю сию. Велико и это обещание, и соответствует тому обетованию, каким (Бог) вызвал его из родной земли. Тогда сказал: возвеличу имя твое; и теперь говорит также: семени твоему дам землю сию. Так как, будучи уже в старости, праведник оставался еще бездетным по причине неплодства Сары, то (Бог) обещает дать землю сыну, имевшему еще от него родиться. И смотри на человеколюбие Божие, как Он, проводя добродетель праведника, хочет сделать его известным и видимым для всех, как какую-нибудь сокровенную жемчужину. Присоединив обетования к обетованиям, дав притом обетования великия, Бог однакож несколько медлит (исполнением их), чтобы чрез это особенно открылось благочестие праведника, так как этот блаженный, хотя и видел пока, что сбывается противное обетованиям, не безпокоился впрочем, и не возмущался, но пребыл непоколебим в духе, веруя, что однажды обещанное ему от Бога - твердо и непреложно. Но разсмотрим все порознь, чтобы таким образом узнать нам и благоизобретательную премудрость благого Бога, и попечительность, какую Он показал о праведнике, и любовь патриарха к Господу. И явися, сказано, Господь Бог Авраму. Как явился? Так, как сам Бог один знает, и как тот (праведник) мог видеть. Не перестану повторять это, хотя и не знаю самаго образа (явления), а только слышу, что говорит Писание: явися Господь Бог Авраму, и рече ему: семени твоему дам землю сию.

Твердо помните о делаемых Богом обещаниях, чтобы, когда увидите праведника впавшим в различныя злоключения, могли вы познать его великое любомудрие, крепкое мужество, твердую и непоколебимую любовь к Богу, и из судьбы этого праведника научились никогда не считать за оставление Божие то, если кто-нибудь из добродетельных впадает в искушение или в какия другия житейския скорби, но, представляя себе разнообразие Божиих распоряжений, все предоставлять Его непостижимому промыслу. В самом деле, если Он попустил, чтобы и этот праведник, столь благочестивый и показавший такое послушание, подвергся тем испытаниям, о которых вы скоро узнаете, если Бог попустил это, не потому впрочем, чтобы небрег о рабе своем, но чтобы всем прочим открыть его добродетель (так Он, обыкновенно, поступает и с каждым праведником, и те из вас, которые любят читать божественное Писание, могут, лишь начнут это чтение, сейчас узнать, что Он точно так устроивает жизнь рабов Своих), то не крайне ли неразумно будет считать такое попущение оставлением, а не признавать за самое ясное свидетельство великаго попечения и неизреченнаго человеколюбия Божия? Итак Бог являя чрезвычайную силу Свою, чрез это устрояет две вещи: открывает всем как терпение и мужество рабов Своих, так и благоизобретательность Своего промысла, который и среди самых бедствий и почти уже в отчаянном положении дела направляет его туда, куда Ему благоугодно, нисколько не затрудняясь встретившимися препятствиями. И явися, сказано, Господь Бог Авраму и рече ему: семени твоему дам землю сию. Обещание великое и особенно вожделенное для праведника! Вы знаете, как желают детей достигшие старости, и особенно те, которые всю жизнь были бездетны. Итак Господь, желая наградить праведника за послушание Ему, - за то, что он, услышав: изыди из земли твоей, не замедлил, не стал откладывать, но повиновался велению и исполнил заповедь, - говорит: семени твоему дам землю сию.

3.

Смотри, как этим словом (Бог) ободрил душу праведника и дал ему достаточную награду за подвиги. Поэтому и праведник, чтобы показать свою признательность, тотчас же обращается к благодарению. И созда, сказано, тамо жертвенник Господу, явльшемуся ему. Вот тебе свидетельство души боголюбивой! Самое даже место, где удостоился он беседы с Богом, (праведник) посвятил (Богу), и тем обнаружил, сколько мог, свою благодарность. Выражение - созда жертвенник - значит, что он возблагодарил (Бога) за Его обетования. Подобно тому как люди, движимые любовию, часто строят и домы там, где встречаются с искренними друзьями своими, а многие воздвигли даже города и дали им названия от встречи с друзьями, - так точно и этот праведник, где удостоился увидеть Бога, там создал жертвенник Господу, явльшемуся ему. И отступи, сказано, оттуду (ст. 8.). Что значит: и отступи оттуду? Значит - когда место было уже освящено и посвящено Богу, (Авраам) отошел оттуда и перешел в другое место: в гору, сказано, на восток от Вефиля постави тамо кущу свою, то есть, наскоро устроил себе жилище. Вот, как он был чужд всего излишняго, как был на все готов, что мог, с женою и рабами, так скоро переселяться! Пусть слушают это мужья, пусть слушают и жены. Часто мы, имея надобность отправиться в село, придумываем тысячу распоряжений, безпокоимся о множестве разных вещей, чтобы, набрав много не только ненужнаго, но и излишняго и безполезнаго, заготовленнаго нами для одного блеска, все это нести и возить с собою. Но праведник этот не так, а как же? Сподобившись беседы с Богом, он освятил место, создал жертвенник, и потом со всею скоростию переселился в иное место. И постави тамо кущу свою в Вефили при мори, и Агге к востоком: и созда тамо жертвенник Господу, и призва во имя Господа (ст. 8). Смотри, как он во всем выказывает свое благочестивое расположение. Там, ради даннаго ему Богом обетования, он создал жертвенник, и освятив место, отошел; а здесь, так как водрузил кущу, то опять, сказано, созда жертвенник Господу и призва во имя Господа. Видишь любомудрую душу? Видишь, как то, о чем (впоследствии) писал и увещевал чудный учитель вселенной, блаженный Павел, говоря: на всяком месте, воздеюще преподобныя руки (1 Тим. II, 8), - как это наперед уже исполнил патриарх самым делом, на всяком месте созидая жертвенник и вознося благодарения Господу? Знал он, хорошо знал, что Бог ничего столько не требует от человека за Свои безчисленныя и неизреченныя благодеяния, как души благодарной и признательной за полученныя благодеяния. Но посмотрим еще, как праведник переселяется и отсюда. И воздвижеся, сказано, Аврам, и шед ополчися в пустыни (ст. 9). Смотри опять на боголюбивую душу его и на великое любомудрие. Опять, говорится, он отошел отсюда, и ополчися в пустыни. Почему же он ушел оттуда? Может быть, видел он, что некоторые из жителей недовольны его присутствием. Поэтому, чтобы показать свою необычайную кротость и то, как дорого он ценит спокойствие, и ни с кем не имеет ничего общаго, он удалился в пустыню: и шед, сказано, ополчися в пустыни. Странное выражение употребило здесь божественное Писание. Как обыкновенно говорят о воюющих, так и оно теперь сказало о праведнике, что он ополчился. Это для того, чтобы показать готовность праведника на все. Как воины с легкостью переносят стан свой сегодня сюда, а завтра туда, так и этот праведник, хотя вел с собою жену и племянника и такое множество рабов, переселялся однакож весьма легко. Видишь как он легко переменял место и образ жизни в старости и имея при себе жену и столько рабов? А мне особенно удивительным представляется мужество жены его. Как подумаю я о немощи женскаго пола, и тут же помыслю, как легко (Сара) переселялась вместе с праведником, и ни сама не тяготилась, ни праведнику не делала препятствия, то изумляюсь и заключаю, что и она, подобно самому праведнику, имела душу возвышенную и мужественную. Это лучше всего мы узнаем, когда будем разсматривать последующия слова нынешняго чтения. Видишь, как праведник, услышав слова: семени твоему дам землю сию, не успокоился (на одном месте), но отсюда перешел туда, а оттуда, опять в другое место? Но вот, он и из пустыни опять изгоняется, не людьми, а крайностию и голодом. И бысть глад на земли (ст. 10). Пусть услышат это те, которые необдуманно и неосмотрительно говорят и изъясняют, что, так как такой-то пришел, то и сделался голод, и лишь только такой-то явился, тотчас это и случилось. Вот, и при праведнике (случился) голод, и голод великий, однакож праведник, не смущается, не поддается немощи человеческой, и не приписывает голода своему присутствию. Но как увидел он, что природа изнемогает [2] и голод усилился, то сниде, сказано, во Египет Аврам вселитися тамо, яко одоле глад на земли.

4.

Смотри, как расширялось поприще праведника. Господь устроял так, чтобы он сделался наставником не только для живших в Палестине, но и для египтян, и чтобы всем явил свет своей добродетели. Как некое светило, сокровенное и таившееся в земле халдейской, (Бог) воздвиг его оттуда, чтобы сидящих во тьме заблуждения наставить на путь истины. Но, может быть, кто скажет: почему (Бог) не сделал праведника руководителем к благочестию для жителей земли халдейской? Можно думать, что и о их спасении (Бог) явил Свое попечение чрез других: однакож послушай, что говорит Христос: несть пророк безчестен токмо во отечествии своем (Матф. XIII, 57). Итак Бог, чтобы исполнить свое обетование, какое дал Он праведнику, сказав: и возвеличу имя твое, - попускает быть голоду и от этой крайности идти ему в Египет, чтобы и тамошние жители узнали, как велика добродетель этого мужа. Голод как бы какой палач, оковал его узами, насильно увлек из пустыни в Египет. Но посмотрим наконец, что произошло отсюда и в какое несчастие впал праведник, чтобы познать вам и его мужество, и любомудрие жены его. Когда они прошли много пути и были уже близко Египта, то праведник почувствовал робость, и страшась и трепеща за самую, так сказать, жизнь, начинает говорит с женою. Бысть, сказано, егда приближися Авраам внити во Египет, рече [3] Саре жене своей: вем аз, яко жена добролична. Будет убо, егда увидят тя Египтяне, рекут, яко жена его [4] сия: и убиют мя, тебе же снабдят. Рцы убо, яко сестра ему есмь, да добро мне, будет тебе ради, и будет жива душа моя тебе ради (ст. 11, 12, 13), Видишь из этих слов, в какое безпокойство и робость пришел праведник? И однакож он не упал духом, не поколебался в своей решимости, не думал сам с собою и не говорил: что это? Ужели мы оставлены? Ужели обмануты? Ужели Господь оставил нас без Своего попечения? Сказавший: возвеличу тебя и семени твоему дам землю сию ужели попускает нам подвергнуться крайней опасности и впасть в явную беду? Ничего такого праведник не позволял себе и подумать, но заботился теперь только об одном, какое бы изобрести средство и к спасению от голода, и к избежанию от рук египтян. Вем, говорит он, яка жена добролична еси. Смотри, какова была красота жены его; достигнув уже старости и прожив столько лет, она еще была цветущею, и сохранила красоту лица своего, не смотря на то, что перенесла столько трудов и страданий во время путешествий, переселяясь с места на место, переходя из Халдеи в Харран, оттуда в Ханаан, потом в Ханаане отсюда туда и оттуда сюда, а теперь вот еще и в Египет. Кого и из крепких мужей не изнурили бы столь частые переходы? Но эта чудная, и после стольких бедствий, еще блистает красотою лица, и этим внушает праведнику великое и сильное опасением Потому и говорил он: вем аз, яко жена добролична еси. Будет убо, егда увидят тя Египтяне, рекут, яко жена его сия: и убиют мя, тебе же снабдят. Смотри, как он твердо полагался на нрав своей жены и не побоялся, что она обольстится похвалами, но дает еще вот какой совет: чтобы меня не убили, а тебя снабдили, рцы убо, яко сестра ему есмь, да добро мне будет, и будет жива душа моя тебе ради. Так как это требование его было не маловажное, то он захотел последующими словами привлечь ее (на свою сторону) так, чтобы и склонить ее к сожалению, и убедить к усердному содействию в его предприятии. Будет убо, говорит, егда увидят тя Египтяне, рекут, яко жена его сия: и убиют мя, тебе же снабдят. Не сказал: тебя обезчестят; он пока еще не хочет устрашить ее такими словами, а притом боится и за обетование Божие. Потому говорит: тебе же снабдят; рцы убо, яко сестра ему есмь. Подумай, в каком состоянии должна была находиться душа праведника, когда он советовал это жене своей? Вы знаете, конечно, что для мужей нет ничего тяжелее, если жена подвергнется даже только подозрению, а праведник старается между тем сделать все, чтобы любодеяние совершилось на самом деле. Вот возлюбленный, не осуди необдуманно праведника, а из этого-то особенно познай и великое благоразумие и мужество его. Мужество в том, что он так доблестно укротил и преодолел волнение помыслов, что мог даже предложить такой совет жене своей. Нет ведь ничего тяжелее подобнаго состояния; об этом послушай что говорит Соломон: исполнена бо ревности ярость мужа ея: не пощадит в день суда, не изменит многими дарми вражды (Прит. VI, 34-35); и еще: жестока, яко ад, ревность (Песн. песн. VIII, 6).

5.

Мы видим, как многие (в подобном положении) доходили до такого неистовства, что не только не щадили жен своих, но часто умерщвляли, вместе с обольстителем, и самих себя. Таково неистовство этой страсти, и так неукротима ревность, что доводит даже до небрежения о собственной жизни того, кто однажды увлекся этою страстию. Итак, из этого можно узнать мужество праведника; великое же благоразумие его видно в том, что, находясь в таком затрудительном положении и как бы опутан будучи сетями, он умел найти средство, по крайней мере, к тому, чтобы зло было меньше. В самом деле, если бы он сказал, что она была ему жена, если бы, вместо того, не назвал ее сестрою, то и ее отняли бы у праведника из-за красоты, которая увлекла бы невоздержных египтян, и праведника убили бы, чтобы не было обличителя их беззакония. Итак, поелику надлежало ожидать, что эти два несчастия непременно случатся - по невоздержности египтян и жестокости их правителя, то, чтобы можно было им [5] найти хотя малое облегчение в таком затруднительном положении, он говорит: рцы, яко сестра ему есмь: это, может быть, избавит меня от опасности. Что до тебя касается, то, назовешь ли себя сестрою или женою, нельзя сомневаться в том, что тебя тотчас отнимут у меня из-за телесной красоты; а что до меня, то можно полагать, что я избегну опасности, если ты назовешь себя моею сестрою. Видишь благоразумие праведника, как он, застигнутый опасностию, успел найти средство, которым и решился победить коварство египтян? Опять, посуди здесь и о терпении праведника, и о благонравии жены его. О терпении праведника: он не возроптал и не сказал: зачем я вожу ее с собою, когда она причиняет мне столько безпокойства? Что за польза мне жить с нею, когда из-за нея я должен подвергаться крайней опасности? Что за прибыль, когда она не только не доставляет мне никакого утешения, но причиняет даже смерть своею красотою? Ничего такого он и не сказал, и не подумал, но, отринув всякую подобную мысль и нимало не усомнившись в обетовании Божием, об одном только и заботился, как бы ему избегнуть угрожавшей опасности. Помысли здесь, возлюбленный, и о неизреченном долготерпении Божием, как Он доселе не приходит на помощь праведнику и не утешает его, до выжидает, пока бедствия увеличатся и умножатся до самой крайней степени, и тогда-то Он явит Свое попечение (о праведнике). Рцы убо, говорит, яко сестра ему есмь, да добро мне будет тебе ради, и будет жива душа моя тебе ради. Это говорит праведник не потому, что будто бы душа его могла умереть (не убойтеся, сказано, от убивающих тело, души же не могущих убити (Матф. X, 28); нет, он сказал это жене просто по обычаю. Да добро, говорит, мне будет тебе ради, и жива будет душа моя тебе ради, как бы так он говорил к ней: скажи, что я сестра ему, для того, чтобы мне, убежав от голода в Ханаане, не умереть от рук египтян. Будь же для меня виновницею спасения - да добро мне будет тебе ради. Жалостныя слова! В великом был он страхе и от невоздержности египтян, и от того, что еще не было разрушено владычество смерти. Вот, почему праведник соглашается на прелюбодеяние жены и как бы содействует прелюбодею обезчестить, чтобы избежать смерти. Да, лице смерти было еще страшно: еще не были сокрушены медныя врата, еще не было притуплено ея жало. Видишь союз любви между мужем и женою? Видишь, что осмелился муж предложить жене, и какой совет принимает жена? Она не противоречит, и не ропщет, но делает все по мысли мужа. Да слышат это мужья и жены, и да подражают единомыслию, крепкой любви и великому благочестию этих супругов. Да поревнуем целомудрию Сары, которая, и в старости цветя такою красотою, продолжала состязаться в добродетелях с праведником, за что и сподобилась такого попечения Божия и небесной награды. Итак, никто не обвиняй красоту лица и не говори этих неосновательных слов: такую-то погубила красота, и для такой-то красота была причиною гибели. Не красота виновна в этом, - нет, потому что и она дело Божие, - но развращенная воля: вот причина всех зол! Видишь, как эта чудная жена сияла и красотою души и красотою лица, и однакож шла по следам праведника. Ей-то пусть подражают жены. Здесь вот и красота лица, и неплодство, и такия лета, и великое богатство, и столько переселений и путешествий, и частая и непрерывныя искушения, - однакож ничто не поколебало ея сердца, она осталась неизменно твердою. Поэтому и получила достойную награду за свое терпение, и в глубокой старости родила (сына) из безплодной, омертвевшей утробы. Да добро, говорит, мне, будет тебе ради, и жива будет душа моя тебе ради, то есть, ничего другого не осталось мне для спасения, как то, чтобы ты согласилась сказать: яко сестра ему есмь. Может быть, я избегну ожидаемой опасности, и ради тебя останусь жив, тебе обязан буду сохранением моей жизни. Этих слов довольно было, чтобы привлечь и склонить жену к состраданию.

6.

Вот истинное супружество, когда (муж и жена) разделяют друг с другом не только счастие, но и опасности; это знак искренней любви, это доказательство самой верной дружбы. Не так прославляет царя лежащая на главе его диадема, как эту блаженную (Сару) прославило и возвеличило то послушание, с каким приняла она совет мужа. Кто не изумится, размышляя о такой покорности ея? Кто в состоянии достойно восхвалить ее, когда она, будучи столь целомудренна и в таком уже возрасте, готова была с своей стороны допустить прелюбодеяние, претерпеть сожительство с варварами, чтобы спасти праведника? Но подожди немного, и увидишь премудрость Божия промысла. Он для того и терпел так долго, чтобы и праведника более прославить, и событиями, совершившимися в Египте, показать не только египтянам, но и жителям Палестины, каким благоволением пользуется патриарх у Господа всех. Бысть же, сказано, егда вниде Аврам во Египет, видевше Египтяне жену [6], яко добра бяше зело. И видеша ю князи Фараоны, и похвалиша пред Фараоном и введоша ю в дом Фараонов. И Авраму добре бяше ея ради: и быша ему и овцы, и тельцы, и ослы, и рабы, и рабыни, и мехи, и велблюды (ст. 14, 15,16). Смотри, как на самом деле сбылось то, чего прежде боялся праведник. Как только он взошел в Египет, видевше Египтяне жену, яко добра бяше зело, - не просто добра, но чрезвычайно привлекательна для всех, кто только видел ее, видевше ю князи Фараони, похвалиша ю пред Фараоном. Не пройди этих слов, возлюбленный, без внимания, но подивись тому, как это египтяне не напали на жену, как на странницу, пришедшую из чужой земли, не поступили оскорбительно и с мужем, но пошли к царю и объявили. Это было так для того, чтобы самое дело стало известнее и разгласилось повсюду, когда мщение (Божие) совершится не над простым лицем, но над самим царем. И введоша ю к Фараону. Тотчас разлучили праведника с женою, и она вводится к Фараону. Смотри, как долготерпелив Бог, - как Он не тотчас, не в самом начале являет свой промысл, но попускает совершиться всему, и жене впасть в самыя почти челюсти зверя, а потом уже открывает всем и Свою силу. И введоша ю в дом Фараонов. В каком состоянии была в то время душа жены! Как возмущался ум ея! Какия поднимались волны! Как она не потерпела кораблекрушения, но пребыла неподвижна, как некая скала, полагаясь на помощь свыше! Но что я говорю о жене? Каково было на душе у праведника, когда жену его повели в дом Фараона! И Авраму добра бяше ради ея, то есть, как брату, и быша ему овцы, и тельцы, и ослы, и рабы, и рабыни, и велблюды, и мехи. Но эти самыя вещи, который даны были ему для удобной и приятной жизни, какой разжигали в нем пламень! Мысль о причине этих даров как не опалила его души и не сожгла его ума? Видишь, как несчастия дошли почти до крайности? Видишь, как уже не оставалось, по человеческим разсчетам, никакой надежды на лучшее? Видишь, как по человеческому суждению, дела были в отчаянном положении? Видишь, как жена впала в самыя челюсти зверя? Посмотри же теперь на неизреченное человеколюбие Божие, и подивись безмерному величию силы Его. И мучи, сказано, Господь казньми великими лютыми Фараона, и дом его, Сары ради жены Аврамли (ст. 17). Что значит: мучи? Значит - наказал за дерзость и злое покушение. Казньми великими; не просто мучи царя, но казньми великими. Так как преступление было не маловажное, напротив, даже весьма великое, то и наказание велико. И дом его, сказано; (наказал) не его только, но и дом его. А почему, когда согрешил один царь, наказание разделяли с ним все домашние его? Это делается не без цели, но чтобы этим сильнее поразить царя: нужен был очень тяжкий удар, чтобы пораженный им отстал от беззакония. Но справедливо ли, скажешь, за него наказывать и тех? Не за него одного они терпели наказание, но, вероятно, за то, что и сами содействовали и помогали преступному замыслу. Ты слышал, как выше Писание сказало, что видевше ю князи Фараони, похвалиша, и введоша ю в дом Фараонов. Видишь, что сделали они с женою праведника из угождения царю? Поэтому не он один (наказывается), но и все близкие к нему участвуют с ним в наказании, дабы познали, что причинили обиду не простому страннику, не обыкновенному человеку, но мужу, возлюбленному Богом и пользующемуся таким покровительством Его. Так вот, почему (Бог) столь тяжким наказанием поразил душу царя, отвлек его от гнуснаго порока, удержал его неразумное стремление, остановил невоздержную волю, связал неукротимую похоть, обуздал неистовую страсть!

7.

После этого, смотри, с какою уже кротостию царь разговаривает с странником, властитель - с тем безприютным пришельцем, у котораго он дерзнул отнять даже жену. И хорошо сказано, что мучи Фараона и дом его Сары ради жены Аврамли. Наказание вразумляет (Фараона), что это была жена праведника, и действительно, она, хотя и была введена в дом Фараона, но пребыла женою праведника. призвав же, сказано, Фараон Аврама, рече ему: что сие сотворил еси мне (ст. 18)? Смотри, какия слова произносит царь: что сие сотворил еси мне, - говорит он. Я тебе сделал, я - странник, никому неизвестный, приведенный сюда голодом, тебе - царю, властителю, правителю Египта? Что я сделал тебе? Ты отнял у меня жену, как у странника, презрел меня, пренебрег, поставил ни во что; ты совершенно предался влечению страсти, и хотел исполнить свое желание. Что же я сделал тебе? Великое, говорит (царь), и ужасное зло сделал ты мне. Смотри, какая перемена: царь говорит простому человеку: что сотворил еси мне? Ты, говорит, вооружил против меня Бога, подвергнул меня гневу Его, сделал достойным наказания, заставил меня, со всем моим домом, пострадать за нанесенное тебе оскорбление. Что сие сотворил еси мне, яко не поведал ми еси, яко жена твоя есть? Вскую рекл еси, яко сестра ми есть, и поях ю себе в жену (ст. 19)? Я, говорит, хотел взять ее, как сестру твою. Но откуда ты узнал, что она жена праведника? Отмститель этого беззакония, - Он возвестил мне это. Что убо сотворил еси мне, и не возвестил еси мне, яко жена твоя есть, и поях ю себе в жену, готовясь совершить грех. Считая ее сестрою твоею, я решился сделать это. Смотри, как тяжкое наказание потрясло душу его: он даже извиняется пред праведником и оказывает ему всякое почтение. Конечно, если бы сила Божия не смягчила душу его и не внушила ему страха, то надлежало бы ожидать, что он предастся еще сильнейшему гневу, накажет праведника, как обманщика, жестоко отмстит ему за себя, и подвергнет его крайним бедствиям. Но ничего такого он не сделал: страх наказания утишил ярость его, и он об одном только старался, как бы сделать угодное праведнику. Он узнал, наконец, что не может быть, чтобы пользующийся таким небесным благоволением был простой человек: и ныне, жена твоя пред тобою, поем [7], отъиди. Теперь, говорит, так как я узнал, что она тебе не сестра, а жена, то вот возьми ее: я нисколько не повредил вашей супружеской чести и не лишил тебя жены твоей, но се жена твоя пред тобою, поем ю, отъиди. Какой ум будет в состоянии достойно надивиться этому событию? Или какой язык может изречь это чудо? Жена, блистающая красотою, отданная в жертву египтянину, царю, властителю, человеку страстному и необузданному, выходит неприкосновенною, сохраняет свою чистоту. Таковы-то всегда, как я и прежде говорил, Божии распоряжения, - оне чудны и необычайны! Когда люди начинают уже отчаиваться в своих делах, - тогда-то Бог и являет непреоборимую во всем силу Свою. В самом деле, чудно и необычайно было видеть мужа желаний, как он окружен зверями, и ничего не терпит от них, но как будто бы был среди овец, и исходит невредим изо рва (Дан. XIV, 31-42); видеть и трех отроков, как они в печи ходят как по лугу и в саду, и нисколько не терпят вреда от огня, но исходят из него целы и неприкосновенны (там же гл. III). Точно так же удивления достойно нынешнее событие, то есть, что жена праведника не потерпела никакого безчестия и спаслась от египетскаго царя, необузданнаго властителя. Все это сделал Бог, который и в непроходимых местах открывает путь, и среди самаго отчаяннаго положения всегда может подать благую надежду. И ныне се жена твоя пред тобою, отъиди. То есть, не подумай, что ты нами обижен; хотя по неведению и сделано нами это покушение, но вот теперь мы узнали, какой у тебя защитник; постигший нас гнев (Божий) научил нас, каким пользуешься ты благоволением у Бога всяческих: поем убо жену твою, отъиди. Страшен, наконец, стал им праведник, почему они и стараются скорее проводить его со всеми знаками уважения, желая своим уважением к праведнику умилостивить его Господа.

8.

Видишь, возлюбленный, какое благо терпение? Вспомни же здесь те слова, которые произнес патриарх, приближаясь к Египту: вем, яко жена добролична еси. Будет убо, егда увидят тя Египтяне меня убиют, тебе же снабдят. Итак, вспомнив эти слова, посмотри, что теперь делается, и подивись терпению праведника и силе человеколюбиваго Бога, с какою славою Он изводит (из Египта) праведника, пришедшаго туда с таким страхом и боязнию. И заповеда, сказано, Фараон мужем о Аврам, проводити его, и жену его, и вся, елика быша его, и Лота с ним (ст. 20). Праведник удаляется со всякою честию, и с великим богатством, и делается, по случившимся с ним событиям, учителем не только для египтян, но и для всех живущих при пути и в Палестине. В самом деле, кто видел, как он прежде, побуждаемый голодом, шел в Египет со страхом и трепетом; а теперь возвращался оттуда с такою славою, обилием и богатством, - познавал из этого силу Божия о нем промышления. Кто видел когда, кто слышал (что-либо подобное)? Пошел он (в Египет), чтобы избавиться от голода, а возвращается оттуда с богатством и несказанною славою! Не удивляйся, возлюбленный, и не изумляйся этому, а лучше и подивись, и изумись, и прославь могущество общаго всем нам Господа. Смотри еще, как и потомки этого патриарха точно так же сошли в Египет побуждаемые голодом, а возвратились оттуда, после долгаго рабства и бедствования, с великим богатством. Таков премудрый Владыка наш: сперва Он попустил бедствиям увеличиться до крайности, потом уже разгоняет бурю, производит тишину и великую перемену во всем, желая чрез это показать нам величие силы Своей. Изыде же Авраам от Египта сам, и жена его, и вся, елика его, и Лот с ним в пустыню (Быт. XIII, 1). Кстати будет применить к этому праведнику те слова, которыя блаженный Давид произнес о возвратившихся из вавилонскаго плена: сеющии слезами радостию пожнут. Ходящии хождаху и плакахуся, метающе семена своя: грядуще же приидут радостию, вземлюще рукояти своя (Псал. CXXV, 5. 6.). Видишь, как вхождение (ka/qodon) было исполнено безпокойства и боязни, и сопровождалось даже страхом смерти? Смотрите же теперь, как возвращение исполнено великой чести и славы, как праведник сделался наконец почтенным для всех - и для египтян, и для жителей Палестины. Да и кто не почтил бы человека, так хранимаго Богом и пользовавшагося таким Его попечением? Ни от кого, вероятно, не скрылось то, что случилось с царем и домом его. Так, все это было допущено, и искушения праведника дошли до такой степени - для того, чтобы и его терпение открылось яснее, и дела его разнеслись по всей вселенной, и никто не остался в неведении о добродетели праведника.

9.

Видите, возлюбленные, сколько пользы от искушений! Видите, как велика награда за терпение! Видите мужа и жену, старца и старицу, какое показали они любомудрие, какое мужество, какую привязанность друг к другу, какой союз любви! Им-то будем все подражать, и никогда не станем роптать и думать, будто Бог оставляет нас и небрежет о нас, когда посылает на нас искушения, напротив, будем считать это за величайший знак Божия о нас попечения. В самом деле, если на нас лежит бремя грехов, то, показав (во время искушений) великое терпение и признательность, мы можем это бремя сделать легким; а если грехи наши не многочисленны, то и в таком случае, когда перенесем с благодарением, заслужим большее благоволение свыше. Щедролюбивый и пекущийся о нашем спасении Владыка наш, посылая искушения, предлагает нам в них как бы некое училище и поприще борьбы для того, чтобы и мы сделали все, что только можем, и за это удостоились милостиваго Его промышления. Зная это, не будем ослабевать в искушениях и роптать в скорбях, напротив, станем еще радоваться, подобно блаженному Павлу, который говорит: ныне, радуйся во страданиях моих (Кол. I, 24). Видишь благопризнательную душу? Если он радовался в скорбях, то когда же мог быть в печали? Если то, что других печалит, в нем порождало радость, то подумай, каково было состояние души его? И чтобы тебе увериться, что мы не можем получить обещанных нам благ и сподобиться царства небеснаго, если не пройдем настоящую жизнь путем скорбей, послушай, что апостолы говорят новообратившимся к вере. И научивше многи, сказано, возвратишася в Листру и Иконию и Антиохию: утверждающе души учеников, и моляще пребыти в вере, и яко многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие (Деян. XIV, 21, 22). Чем же мы извинимся в том, что не хотим великодушно, мужественно и с благодарностию переносить все постигающия нас бедствия, когда знаем, что нам невозможно и получить спасение иначе, как прошедши этим путем? Да и что в этом страннаго и новаго, когда все праведники прошли настоящую жизнь путем скорби? Послушай Христа, Который говорит: в мире скорбни будете, но дерзайте (Иоан. XVI, 33). Чтобы слышавшие это не упали духом, Он тотчас ободрил их и обещал им свою помощь: но дерзайте, говорит, Аз победих мир. Есть, говорит, у тебя тот, кто облегчит печаль твою, кто не попустит тебе погибнуть под бременем искушений, кто при искушении подаст и облегчение и не наведет бедствий сверх силы нашей (1 Кор. X, 12). Что же ты печалишься? Что скорбишь? Что ропщешь? Что малодушествуешь? Ужели Он оставит нас, если мы сделаем все, что только можем, - если покажем терпение, твердость и благодарность? Ужели обстоятельства, хотя бы они были в самом отчаянном положении, сильнее премудрости нашего Господа? Будем только мы исполнять, что нам должно, будем иметь искреннюю веру и надежду на премудрость Попечителя душ наших. А Он, лучше нашего знающий, что нам полезно, наверное устроит все так, как и Ему прилично, и нам полезно, чтобы нам и получить награду за терпение, и удостоиться Его человеколюбия, благодатию и щедротами Господа Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

[1] Имя: "Аврам" здесь у Злат. не читается согласно с нек. греч. списками (Коислиан. Минускульным у Holmes 15 cod. и др.), согласующимися с евр. текстом; в Лукиан. оно читается.

[2] То есть, не произращает обычных плодов.

[3] Здесь у Злат. имя "Аврам" не читается, согласно с немногими греч. сп., согласующимися с евр. текстом; в Лукиан. сп. оно находится.

[4] 0Esti\n = есть у Злат. опущено, согласно с многими греч. сп. (Коислиан. X у Holmes, Бодлеан. и др.) и евр. текстом; в Лук. (кроме 82) оно читается.

[5] Т. е. Аврааму и Сарре.

[6] Злат.: gunai=ka с опущением au0tou= = его, согласно с Лукиан. и др. сп., а равно евр. т.

[7] Злат.: labw\n без au0th\n = "ее", согласно с общим чтением перев. 70-ти и евр. т.


БЕСЕДA XXXIII

Аврам же бяше богат зело скоты, и сребром, и златом. И иде, отнюдуже прииде, в пустыню до Вефиля, до места, идеже бе куща его [1] первее, между Вефилем и между Агге, на место жертвенника, идеже сотвори его первее (Быт. XIII, 2-4).

1.

Видя сегодняшнее ваше усердное собрание здесь и расположение к слушанию, хочу отдать вам долг, которым обязан я вашей любви. Знаю, что вы, может быть, и забыли уже (об этом долге), потому что много дней прошло между (прежними и нынешнею беседою) и наше собеседование отвлекалось к другим предметам [2]. Наступление святого праздника пресекло у нас порядок (поучений). Не прилично же было, чтобы в то время, когда мы праздновали кресту Господню, преподавалось у нас учение о других предметах; надлежало на каждый день предлагать вам сообразную (с ним) трапезу. Поэтому, когда наступил день предания (Христова Иудою), мы, прервав порядок поучений и соображаясь со временем, обратили слово на предателя и затем предложили вам (поучение) о кресте. Потом, как настал день воскресения, нужно было научить вашу любовь о воскресении Владычнем, а в следующие дни представить вам доказательства воскресения (Христова) в совершившихся после него чудесах, что мы и сделали, когда, взявшись за Деяния апостольския, изготовляли вам оттуда постоянное пиршество, а вновь удостоившимся благодати (крещения) предлагали каждый день обильныя увещания. Теперь же надобно напомнить вам о долге и тотчас сделать удовлетворение. Если вы, по причине развлечения множеством забот, и не знаете, в чем состоит этот долг, потому что имеете заботу и о жене, печетесь и о детях, промышляете и о насущном хлебе, и развлекаетесь множеством других житейских попечений, за то мы, ничем таким не смущаемые, и напоминаем вам о долге, и готовы отдать (его). И не удивляйтесь, что мы выказываем такую готовность (выплатить долг). Свойство этого долга противоположно чувственному богатству. Там должник не так-то скоро покажет такую готовность, зная, что уплата долга у него уменьшит имение, а у получающаго увеличит достояние. Но в этом духовном долге нет ничего такого; напротив, здесь и должник, уплатив (долг), становится гораздо богаче, и у получающих увеличивается богатство. Поэтому у тех бывает много неудовольствий (при уплате долга); а здесь для обоих большая прибыль - и для уплачивающаго, и для получающих. Это самое внушает блаженный Павел и в отношении к любви, когда говорит: ни единому ничимже должни бывайте, точию еже любити друг друга (Рим. XIII, 8), показывая, что этот долг, будучи и всегда уплачиваем, никогда не прекращается. Впрочем, не должно быть небрежными и вам, когда располагаетесь получить (долг), потому что ваше усердие и нас, уплачивающих долг, сделает более богатыми, и вам доставит больше пользы. Итак, если таково свойство этого долга, что, чем больше мы будем уплачивать (его), тем больше будем умножать собственное достояние, то вот мы покажем, наконец, вам, в чем состоит наш долг, чтобы и вы с большим усердием приняли слова наши и, оценив нашу готовность, вознаградили нас тщательным вниманием к тому, что мы будем говорить. В чем же состоит долг? Вы знаете и помните, что мы изложили следующия обстоятельства в жизни патриарха (Авраама): его путешествие в Египет по причине голода, похищение Сары фараоном и негодование, которое Бог, промышляя о праведнике, показал и над самим фараоном, и над всем домом его, и тем предуготовил патриарху весьма славное возвращение из Египта: заповеда бо, сказано, Фараон мужем о Авраме, проводити его и жену его, и вся, елика быша его, и Лота с ним. Изыде же Аврам от Египта сам, и жена его, и вся, елика его, и Лот с ним в пустыню (Быт. XII, 20). Остановив на этом слово, мы обратили его, во все последующие дни, к учению о предметах, соответственных тому времени. Поэтому сегодня надобно возстановить порядок и, как бы в одно тело, соединить то, что будет говорено, с тем, что уже сказано: таким образом и поучение наше будет вам удобовразумительно. Но чтобы слова наши были тем яснее для вас, следует предложить любви вашей и самое начало нынешняго чтения. Аврам же, сказано, бяше богат зело скоты, сребром и златом. И иде, отнюдуже прииде, в пустыню до Вефиля, до места, идеже бе куща его первее, между Вефилем и между Агге, на место жертвенника, идеже сотвори его первее: и призва тамо Аврам имя Господа Бога. Не пройдем этого чтения без внимания, но постараемся ясно усмотреть точность божественнаго Писания, как оно ничего не разсказывает нам ненужнаго. Аврам же, сказано, бяше богат зело. Заметь, во первых, что оно не просто указало, не напрасно и не без причины именно теперь называет его (патриарха) богатым. В самом деле, нигде в другом месте оно не упомянуло, что он был богат, но только теперь в первый раз. Отчего это и для чего? Для того, чтобы познал ты благоизобретательность премудрости Божией и необычайную и безпредельную силу промышления, какое Он явил в отношении к праведнику. Тот, кто, по причине сильнаго голода, не в состоянии был более жить в Ханани, должен был отправиться в Египет, вдруг стал богат, и не просто богат, но зело, и не скоты только, но и сребром, и златом.

2.

Видишь ли, каково промышление Божие? Пошел (Авраам) искать облегчения от голода, - и возвратился, не только спасшись от голода, но и стяжав великое богатство и несказанную славу, всем показав о себе, кто таков был он. Теперь уже и хананейские жители лучше узнали добродетель праведника, когда увидели, какая внезапная произошла перемена и каким богатством обладает этот странник, который пошел в Египет как беглец и скиталец. Замечай притом, что он и от великаго счастия и от избытка богатства не сделался надменнее и безпечнее, но опять спешит в то самое место, где был прежде, до отшествия в Египет. Иде, сказано, в пустыню до места, идеже бе куща его первее, на место жертвенника, идеже сотвори его первее: и призва имя Господа Бога. Посуди, как он любил тишину и спокойствие, и постоянно прилежал к служению Богу. Он дошел, сказано, до того места, где прежде он создал жертвенник и призывал имя Божие, и (таким образом) задолго прежде и заранее исполнил уже то, что сказано было Давидом: изволих приметатися в дому Бога моего паче, неже жити ми в селениих грешничих (Пс. LXXXIII, 11). Пустыня, ради призвания в ней имени Божия, была для него дороже городов. Он знал, знал, что и величие городов составляет не красота зданий и не многочисленность жителей, но добродетель обитателей. Вот почему и пустыня, украшаемая добродетелию праведника, стала лучше городов и знаменитее обитаемой земли. И Лоту, сказано, ходящу со Аврамом, бяху овцы, и волы, и скоты, и не вмещаше их земля жити вкупе, яко имения их бяху многа, и не можаху жити вкупе (ст. 5). Не только у самого патриарха умножилось имение, но и Лоту бяху овцы, и волы и скоты. Может быть, иное сам (патриарх), будучи щедр, подарил племяннику, а иное дали ему и другие из уважения к патриарху. И не вмещаше их, сказано, земля, яко имения их бяху многа (ст. 6). Смотри, как избыток богатства тотчас становится причиною разделения, производит разрыв, нарушает согласие, расторгает узы родства: и бысть распря между пастухи скота Авраамля и между пастухи Лотовыми. Хананеи же и Ферезеи тогда живяху на земли (ст. 7). Смотри, как слуги полагают начало раздору; отсюда-то и всегда возникает зло - от худого нрава служителей: бысть же, сказано, распря между пастухи. Они-то подают повод к разделению, нарушают согласие, выказывают сильное недоброжелательство (друг к другу). Хананеи же и Ферезеи тогда живяху на земли. Для чего заметило это нам божественное Писание? Так как оно сказало, что не вмещаше их земля жити вкупе, то и хочет показать нам причину (этого), - потому т. е. не вмещаше их (земля), что была еще занята этими народами. Но посмотрим на боголюбивое расположение души патриарха, как он своею кротостию погашает готовый уже вспыхнуть пламень. Рече, сказано, Аврам Лоту: да не будет распря между мною и тобою, и между пастухи моими [3] и пастухи твоими, яко [4] братия мы есмы (ст. 8). Обрати внимание на глубину смирения и высоту любомудрия: старец, человек преклонных лет, называет юношу, племянника своего, братом, ставит его наравне с собой и не усвояет себе никакого преимущества пред ним, но говорит: да не будет распря между мною и тобою, и между пастухи моими и пастухи твоими; неприлично, говорит, быть этому, потому что братия мы есмы. Видишь, как он исполняет апостольскую заповедь, которая говорит: уже убо отнюд вам срам есть, яко тяжбы имате между собою. Почто не паче обидими есте? Почто не паче лишени бываете? Но вы сами обидите и лишаете, да еще братию (1 Кор. VI, 7, 8). Все это исполняя на деле, патриарх говорит: да не будет распря между пастухи моими и пастухи твоими, яко человецы братия мы есмы. Что может быть миролюбивее этой души? Так не напрасно и не без причины сказал я выше, что (Авраам) по любви к миру и безмятежию ставил пустыню выше обитаемой земли. Смотри, как и теперь он, узнавши точно, что пастухи ссорятся (между собою), тотчас же в самом начале пытается погасить готовый вспыхнуть пламень и прекращает раздор. Действительно ему, призванному быть учителем любомудрия для всех, живущих в Палестине, надлежало ни в чем не подавать (им) соблазна или дурного примера, напротив, кротостию своего нрава, сильнее трубы, вразумить всех их и сделать подражателями своей добродетели. Да не будет, говорит, распря между мною и тобою, и между пастухи моими и пастухи твоими, яко человецы братия мы есмы. Много скромности в этих словах: между мною и тобою!

3.

Смотри, - он говорит с ним, как с равным себе, тогда как вся ссора возникла, мне кажется, не из-за чего иного, как из-за того, что пастухи патриарха не позволяли тем (пастухам Лотовым) пользоваться одинаковою с ними свободою. Но праведник все делает с кротостию, желая показать высоту своего любомудрия и научить не только своих современников, но и все последующие роды - никогда (не допускать), чтобы служащие нам ссорились с ближними, потому что их ссоры делают великое безчестие нам, и происходящее между ними не им вменяется, но обращается в укоризну нам. Итак прилично ли, чтобы те, которые суть братия между собою, имеют не только одну природу, но и общее родство, и присуждены жить здесь, как странники, чтобы эти люди [5] впадали в такого рода ссоры, тогда как они должны быть для своих слуг учителями кротости и смирения, и всякаго любомудрия? Да слышат это те, которые считают себя свободными от упрека, когда своим домашним, по привязанности к ним, позволяют хищничать, лихоимствовать, делать соседям безчисленныя обиды и в городах, и на полях, отнимать у одного поле, у другого дом, и даже за это выказывают к ним еще больше благоволения. Пусть несправедливость была делом другого, но и ты сделался участником в ней, не потому только, что порадовался этому и думал, что от этого прибавится у тебя имущества и больше будет богатства, но и потому, что не воспрепятствовал совершению этой несправедливости в самом начале ея. Кто мог остановить обидчика и не сделал этого, тот не меньшему, чем обидчик, подвергнется наказанию.

Не будем же, умоляю, обольщать себя, но как сами будем избегать хищения и любостяжания и умножения своего богатства подобными (средствами), так и своим домашним станем внушать не делать ничего такого. Преступления их не освобождают нас от вины, напротив, подвергают еще большему осуждению, поскольку они отваживаются делать обиду из угождения нам, и, губя собственное спасение, вместе с собою увлекают и нас в погибель. А если мы решимся быть внимательными, то и сами избавимся от такой гибели, и их удержим от злого предприятия. И не говори мне этих слов пустых: что мне за нужда? Ведь не я похитил? Я ничего не знаю: другой сделал, я не участвовал в обиде. Это только отговорка и пустое оправдание. Если хочешь доказать, что ты не был сообщником в обиде и не содействовал, не был виновником хищения, то поправь сделанное, успокой оскорбленнаго, возврати похищенное. Таким образом ты и себя освободишь от нарекания, и обидчика исправишь, доказав, что не по твоему желанию он сделал зло, и бедному, утешив его, не попустишь погибнуть от печали, какой он подвергся бы из-за потери. Да не будет, сказал Авраам, распря между мною и тобою, и между пастухи моими и пастухи твоими, яко человецы братия есмы. Видишь кротость? Видишь смирение (Авраама)? Послушай, что следует и далее, чтобы узнать все величие его любомудрия. Как он разрешил спор и прекратил распрю? Не се ли, говорит, вся земля пред тобою есть? Отлучися ты от мене: аще ты на лево, аз на десно; аще же ты на десно, аз на лево (ст. 9). Усматривай здесь любомудрие и глубокое смиренномудрие праведника. А еще прежде того подумай, возлюбленный, какой вред (происходит) от богатства и какое разстройство от великаго избытка. Умножились стада, притекло великое богатство, - и тотчас пресеклось согласие, и там, где был мир и союз любви, (явились) ссоры и вражда. Подлинно, где мое и твое, там все виды вражды и источник ссор, а где нет этого, там безопасно обитает согласие и мир. И чтобы увериться тебе в этом, послушай, что говорит блаженный Лука о тех, которые в самом начале обратились к вере. Бе, говорит, у всех сердце и душа едина (Деян. IV, 32): это значит не то, чтобы все они имели одну только душу (как возможно быть одной душе в различных телах?), но показывает нам твердое (между ними) согласие. Если бы и праведник (Авраам) не был весьма великодушен и любомудр, то разгневался бы и сказал бы Лоту: что за дерзость такая? Как твои домашние осмелились открыть и уста против моих домочадцев? И не подумали они, какое разстояние между вами? Откуда явилось у тебя такое богатство? Не от моей ли заботливости? Кто тебя и в люди вывел? Не я ли, который заменил для тебя всех и показывал во всем отеческую о тебе попечительность? Эту ли награду воздаешь ты мне за многия тебе услуги? Этого ли я надеялся, когда водил тебя всюду с собою? Но пусть ты не взял во внимание ничего из сделаннаго тебе мною: не надлежало ли тебе постыдиться хотя моей старости и уважить седины мои? Но ты позволил своим пастухам оскорбить моих пастухов, не подумав, что как оскорбление, им причиненное, переходит на меня, так и дерзость твоих пастухов падает на тебя.

4.

Но праведник не захотел и подумать ничего такого, но, отринув всякий подобный помысл, об одном только и старается, как бы прекратить готовую вспыхнуть ссору и, придумав безобидный способ разлуки, избавить дом свой от всякаго безпокойства. Не се ли [6], говорит, вся земля пред тобою есть, отлучися от мене: аще ты на десно [7], аз на лево; аще ты на лево, аз на десно. Смотри на кротость праведника. Показывая Лоту на деле, что он делает это не по своей воле и не по желанию отделиться от него, но вследствие ссоры и для того, чтобы не было в доме постоянной брани, смотри, как он (Авраам) своими словами укрощает горячность Лота, предоставляет ему полную свободу выбора и предлагает всю землю, говоря: не се ли вся земля пред тобою? Какую ты захочешь, ту и бери себе; а я с великим удовольствием возьму ту, которую ты оставишь мне. Велико любомудрие праведника! Ни в чем не хочет он быть в тягость своему племяннику. Так как, говорит он, делается то, чего я не хотел, и так как для прекращения ссоры необходимо нам разлучиться, то я оставляю тебя свободным на выборе и даю тебе полную волю - взять себе ту землю, какую почтешь лучшею, а остальную оставить мне. Сделал ли бы кто и для равнаго себе по возрасту брата то, что патриарх сделал для племянника? Если бы даже и сам он наперед сделал выбор, и себе взял лучшую часть, а Лоту уступил только остальное, то и в этом случае не великое ли он сделал бы дело? Но он, желая и показать величие своей добродетели, и исполнить желание юноши, чтобы от разлуки их не произошло никакого повода к неудовольствию, предоставляет Лоту полную свободу и говорит: се вся земля пред тобою, отлучися ты от мене, и какую (землю) хочешь, возьми. Испытав такую кротость (со стороны Авраама), племянник должен бы был с своей стороны оказать почтение патриарху, и ему, а не себе, предоставить право свободнаго выбора. Таков ведь обычай у всех нас, - людей, что, когда увидим, что наши противники хотят вступить в спор с нами за что-нибудь и усиливаются занять первое место, мы не соглашаемся понести унижение и не уступаем им; а когда увидим, что они уступчивы и ласковыми словами предоставляют нам полную свободу, то, как бы стыдясь великой их кротости, мы и спорить перестаем, и, наоборот, предоставляем им всю власть, хотя бы противник наш, повидимому, был и ниже (нас). Так следовало бы и Лоту поступить в отношении к патриарху; но, как юноша, притом увлекаемый желанием большаго, он спешит занять лучшее, как ему казалось, место, и сам делает выбор. И возвед, сказано, Лот очи свои, виде всю окрестную страну иорданскую, яко вся напояема бяше водою, прежде неже низвратити Богу Содом и Гоморр, яко рай Божий и яко земля египетская, даже приити до Зогора. И избра себе Лот всю окрестную страну иорданскую, и отъиде Лот от востока, и разлучишася кийждо от брата своего (ст. 10). Видишь необычайно великую добродетель праведника, как он не допустил и дать росток корню зла, но в ту же минуту исторгнул и истребил то, что готово было возникнуть, употребив при этом великую кротость, обнаружив, из любви к добродетели, величайшее презрение ко всему другому, и показав всем, что для него дороже всякаго богатства мир и свобода от распри? Чтобы кто не обвинил праведника в несправедливости к Лоту, т.е., что, уведши его из (отеческаго) дома, приведши в чужую сторону, он отгоняет его теперь от себя, чтобы также не подумал кто, будто (Авраам) делает это по вражде к нему (Лоту), чтобы, напротив, все мы знали, что он поступает так из любви к миру, - для этого он и предоставил выбор Лоту, и, когда тот взял себе лучшее место, не опечалился; отсюда уже все мы можем видеть, как сердце праведника было расположено к добру и к чему стремилась миролюбивая душа его. Впрочем, (в этом событии) предустроялась и некоторая другая тайна, чтобы т. е. вследствие его совершилось многое, именно: чтобы и Лот узнал на деле, что он незаконно сделал выбор, и жители Содома познали добродетель Лота, и, по воспоследовании разлуки, пришло в исполнение данное патриарху обетование Божие: тебе и семени твоему дам землю сию; все это мы, мало-по-малу простираясь вперед, увидим по указанию божественнаго Писания. Аврам же, сказано, вселися в земли ханаанстей: Лот же вселися во граде [8] окрестных стран, и вселися в Содоме. Человецы же, сущии в Содоме, зли и грешни пред Богом зело (ст. 12). Видишь ли, Лот обращает внимание только на свойство земли, а не смотрит на злонравие жителей? Какая польза, скажи мне, в тучной и плодоносной земле, когда ея обитатели злонравны? И что за вред от пустыни и от самой безплодной земли, когда живущие на ней благонравны? Самое главное благо есть благонравие жителей. Но Лот смотрел только на одно - на плодородие земли. Поэтому-то Писание, желая сделать нам известным злонравие тамошних жителей, говорит: человецы же, сущии в Содоме, зли и грешни пред Богом зело; не только, говорит, зли, но и грешни, и не просто грешни, но и пред Богом; то есть, весьма многочисленны были грехи их и нечестие их чрезмерно - почему, и прибавило (Писание): пред Богом зело. Видишь великость нечестия? Видишь, какое зло гнаться за первыми местами, а не смотреть на истинную пользу? Видишь, что значит кротость, уклонение от первенства и смирение? Вот в следующем поучении мы увидим, что тот, кто избрал лучшия места, не получил от этого никакой пользы, а взявший худшия делался со дня на день славнее - и богатство его со всех сторон увеличивалось, и (сам он) стал знаменит у всех.

5.

Но чтобы не слишком продолжить поучение, на этом остановим слово, а прочее оставим до следующаго дня, попросив вас подражать патриарху, и никогда не восхищать первенства, но следовать блаженному Павлу, который говорит: честию друг друга больша себе творяще (Рим. XII, 10), и стараться уничижать себя во всем. Это-то (самоуничижение) и доставляет (нам) первенство, как и Христос сказал: смиряяй себе вознесется (Лук. XIV, 11). Итак, что может сравняться с тем поведением, когда мы, уступая другим первенство, чрез это сами достигаем большей чести, и оказывая другим предпочтение, чрез это сами себя возводим на высшую почесть? Об этом-то, умоляю, будем стараться, чтобы т. е. подражать смиренномудрию патриарха и нам, сущим под благодатию, идти по стопам того, кто еще до закона показал такое любомудрие. Подлинно истинное смиренномудрие показал этот чудный муж в отношении к человеку, который был гораздо ниже его не только по добродетели, но и по возрасту, и по всему другому. Подумай только, что старец уступил юноше, дядя племяннику, (человек) заслуживший такое благоволение у Бога - тому, кто не сделал еще ничего великаго, патриарх оказал юноше то, что должен бы оказать он, как юноша, старцу и дяде своему. Так и мы будем оказывать уважение не одним только высшим нас, или равным с нами: это не было бы смиренномудрие, потому что когда кто делает необходимо-должное, то это уже не смиренномудрие, но долг. Истинное смиренномудрие в том, когда мы уступаем тем, кто повидимому ниже нас, и оказываем предпочтение тем, кто считается хуже нас. Впрочем, если мы будем разсудительны, то не будем никого и считать ниже нас, но всем людям станем отдавать преимущество пред собою. И это говорю я не о тех из нас, которые погружены в (бездну) безчисленных грехов; нет, пусть кто сознает в себе и безчисленныя совершенства, но, если только он не думает о себе, как о последнем между всеми, его совершенства не принесут ему никакой пользы. В том-то ведь и состоит смиренномудрие, когда кто, имея чем превозноситься, уничижает, смиряет и ведет себя скромно. Тогда-то он и восходит на истинную высоту по обетованию Господа, который говорит: смиряяй себе вознесется. Потщимся же все, молю вас, взойти на высоту смиренномудрия, чтобы заслужить одинаковое с праведником благоволение у Владыки, и удостоиться неизреченных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат.: sxhnh\ au0tou=, согласно с обычным чтением у 70-ти.

[2] Св. Златоуст, сказав в продолжение св. четыредесятницы, до страстной недели, 32 беседы на книгу Бытия, в течение страстной недели, недели Пасхи и следующих дней пятидесятницы, говорил поучения о других предметах, приспособительно к самому времени.

[3] Злат.: poime/nwn mou kai\ poime/nwn sou согласно с Лукиан. Коттониан. сп. и евр. т. и вопреки Алекс. сп. и нек. др., где читается: poime/nwn sou kai\ poime/nwn mou = пастухи твоими и пастухи моими (Слав. Б.).

[4] 1Anqrwpoi = "человецы" у Злат. здесь не читается вследствие, нужно думать, опечатки, так как далее, при повторении этих библейских слов, слову a0delfoi\ = братия обыкновенно предшествует a1nqrwpoi, как и в евр. тексте; согласно с этим в 3 отделении этой беседы святитель указывает не только на родство, но и на "одну природу".

[5] Т.е. Авраам и Лот.

[6] Ou0k i0dou\ согласно с Лукиан., Коттониан., и Бодлеан. сп., вопреки Алекс. и др., а также евр. т., где kai\ i0dou\ = "и вот".

[7] Ei0 su\ ei0j decia\, e0gw\ ei0j a0ristera\ вопреки Лукиан., где, согласно с евр. т., читается: ei0 su\ ei0j a0ristera\, e0gw\ ei0j decia\, согласно с чем в Славян. Библии: аще ты на лево, аз на десно.

[8] Злат.: e0n po/lei; в Лукиан. сп. e0n gh=| = "в земле".


БЕСЕДA XXXIV

Рече же Господь [1] Авраму, повнегда разлучитися Лоту от него: воззрев [2] очима твоима виждь от места, идеже ты ныне еси, к северу и югу, и востоку и морю: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю (Быт. XIII, 14-15).

1.

Вчера узнали вы, возлюбленные, об изумительном смиренномудрии патриарха, видели его чрезвычайную кротость. В самом деле, не маловажным было делом, что старец, совершивший столько добрых дел, удостоившийся такого благоволения от Владыки всяческих, оказал юноше - племяннику такую с своей стороны честь, что уступил ему даже первыя места (при выборе земли), а сам взял худшия, и все сделал, чтобы только прекратить ссору и устранить повод к распре. Ему-то все мы постараемся подражать, и не станем никогда превозноситься над ближними, ни много думать (о себе), но с великим смиренномудрием будем уступать (другим) и поспешим уничижать себя и в поступках, и в словах; не будем враждовать даже против тех, кто оскорбляет нас, хотя бы это были и облагодетельствованные нами (в этом-то и состоит самое высокое любомудрие); не будем также раздражаться обидами, хотя бы досаждающие нам были и хуже нас, но станем укрощать гнев (других) своею кротостию и тихостию. Подлинно нет ничего сильнее ея, нет ничего могущественнее. Она вводит душу нашу в постоянный мир, заставляя ее стремиться к нему, как бы в пристань, и таким образом служит для нас источником всякаго успокоения. Потому-то и Христос, предлагая божественное Свое учение, сказал: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Матф. XI, 29). Действительно, ничто так не доставляет душе спокойствия и тишины, как кротость и смиренномудрие; а для стяжавшаго это благо оно дороже всякой диадемы, полезнее всякаго блеска и славы. Что, в самом деле, может быть блаженнее человека, свободнаго от внутренней брани? Пусть мы вполне пользуемся внешним миром и услужливостию (ближних); но если внутри нас, от возмущения помыслов, возникает шум и буря, то нет никакой пользы от внешняго спокойствия, подобно тому, как нет ничего жалче того города, который хотя и огражден безчисленными стенами и окопами, но терпит измену от обитающих внутри его. Итак, об этом-то, прошу, позаботимся прежде всего, как бы нам сделать душу свою безмятежною, привести ее в мирное состояние и быть свободными от всякаго неприятнаго чувства, дабы и самим нам наслаждаться совершенным спокойствием, и с ближними нашими быть в согласии. В том-то ведь особенно и заключается отличительное свойство разумнаго человека, чтоб быть скромным, кротким, снисходительным, смиренным, тихим, не водиться и не увлекаться рабски гневом, или другими страстями, но разумом побеждать внутренния безпорядочныя движения, охранять свое высокое достоинство и не унижаться, по безпечности, до зверскаго состояния безсловесных. А чтобы знать тебе, как велика сила кротости и смиренномудрия, и как эта одна добродетель могла того, кто преуспел в ней совершенно, сделать достойным неизреченных похвал, послушай о прославлении блаженнаго Моисея, и о венце, который сплетен ему за эту добродетель. И Моисей, сказано, бяше кроток зело паче всех человек, сущих на земли (Числ. XII, 3). Видишь, какая великая похвала: она поставила его наравне со всем родом человеческим, или - лучше сказать - выше всего рода человеческаго. Тоже говорит Писание и о Давиде: помяни, Господи, Давида и всю кротость его (Псал. CXXXI, 1). Этою-то добродетелью и патриарх (Авраам) стяжал еще большее (против прежняго) благоволение свыше, и, сделав с своей стороны, что мог, удостоился за это больших (благ) от человеколюбиваго Бога. Это вы увидите, когда мы предложим вам продолжение вчерашняго слова и объясним вашей любви, что было уже прочитано (из Писания). Когда (патриарх) с великою кротостию уступил Лоту лучшия места, и, предоставив ему право выбора, охотно взял худшую часть, лишь бы только прекратить распрю, смотри, какую тотчас получает он награду от Бога, и как Бог, по великой щедрости Своей, удостоивает его еще большаго воздаяния. Таков наш Владыка: едва Он увидит, что мы пожертвуем чем-нибудь малым, как уже и дает нам с Своей стороны богатое вознаграждение, и такую являет щедрость, которая безмерно превосходит наши (заслуги).

2.

И поступает так Он со всеми нашими приношениями. Что, скажи мне, ничтожнее двух лепт? Однакож (Бог) сделал то, что вдовица, положившая две лепты, доселе прославляется за это во всей вселенной (Лук. XXI, 3). И что говорю о двух лептах? Если кто подаст (жаждущему) и стакан холодной воды, то и за это (Бог) предназначает великия награды, так как Он творящим добродетель венцы дает всегда, судя по расположению (их) сердца (Матф. X, 42). Тоже, как всякому известно, делает Он и в отношении к подвигу молитвы. Если Он увидит, что кто-нибудь приближается (к Нему) с усердием, тотчас скажет ему: еще глаголющу ти, се есмь (Ис. LXV, 24). А если (человек) покажет продолжительную настоятельность, то (Бог) и прошения его исполняет с великою любовию и горячею ревностию, да и прежде еще (исполнения) прошений похваляет и венчает его. Так именно и сделал он с хананеянкою. Когда увидел Он ея усердие и великое постоянство (в мольбе), то сначала одобрил ее и увенчал, так сказать, похвалами и сделал известною для всей вселенной, а потом уже и прошения (ея) исполнил с великою благостию. Сказав: о, жено, велия вера твоя, Он потом прибавил: буди тебе, якоже хощеши (Матф. XV, 28). И если бы мы захотели пересмотреть все подобные примеры в божественном Писании, то везде увидели бы великую щедродательность Господа. В этом-то совершенно уверенный и зная, что кто уступит меньшее, тот получит большее, патриарх, как вы слышали вчера, уступил Лоту (лучшую часть), а себе взял худшую, чтобы и устранить повод к распре, и показать собственную добродетель, и водворить мир во всем доме своем. Но посмотрим из нынешняго чтения, какия получает он от Господа награды за такую свою кротость. И рече, сказано, Бог Авраму, повнегда разлучитися Лоту от него: воззрев очима твоима, виждь от места, идеже ты ныне еси, к северу и югу, и востоку и морю: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю и семени твоему до века. Смотри, как (близок)промысл Божий, и как скоро воздает (Господь) праведнику. Так как божественное Писание хочет показать нам, какой награды удостоился патриарх от человеколюбиваго Бога за столь великое свое смиренномудрие, то сказав, что Лот отделился (от Авраама) и ушел в землю, которую он выбрал себе, как самую лучшую, оно тотчас прибавило: и рече Господь Бог Авраму. Далее, чтобы мы удостоверились, что (Господь) точно говорит это (Аврааму) в награду за его поступок с Лотом, (Писание) прибавило: и рече Бог Авраму, повнегда отлучитися Лоту от него, как бы говоря ему прямо такими словами: ты, по великой кротости, уступив племяннику лучшую землю, показал этим крайнее смиренномудрие, и столько позаботился о мире, что решился на все, лишь бы не было между вами никакой ссоры: прими же за это от Меня щедрую награду, - воззрев, говорит, очима твоима, виждь от места, идеже ты ныне еси, к северу и югу, и востоку и морю: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю и семени твоему до века. Видишь ли, что награда гораздо выше заслуги его (Авраама)? И человеколюбивый Господь начинает с тех же слов, в каких патриарх сделал уступку (Лоту). Как он сказал: не се ли вся земля пред тобою есть? Отлучися от мене, - аще ты на десно, аз на лево; аще же ты на лево, аз на десно; так и Господь говорит: воззрев очима твоима, виждь от места, идеже ты ныне еси: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю и семени твоему до века. Смотри здесь, как необычайно велика щедрость Божия: ты, говорит (Бог Аврааму), предоставив свободу выбора (племяннику), уступил (ему) ту землю, какую он вздумал выбрать, а сам взял остальную; Я же показываю такую щедрость, что всю землю, на которую простираются взоры твои во все стороны, к северу и югу, к востоку и западу, всю эту землю, которую ты видишь, отдам тебе; и не только тебе, но - и семени твоему до века. Видишь щедрость, достойную благости Божией? Видишь, сколько (патриарх) уступил, и чего за то удостоился? Поучимся отсюда показывать великую щедрость в милостыне, чтобы, давши немногое, удостоиться великих (наград). В самом деле, скажи мне, какое тут равенство - дать немного денег, и получить оставление грехов? Напитать алчущаго - и удостоиться дерзновения в тот страшный день (суда) и услышать слова, стоящия царства: взалкахся и дасте ми ясти (Матф. XXV, 35)? Разве Тот, Кто явил тебе такую щедрость, не мог сам удовлетворить требованию и этого алчущаго? Но Он оставляет его бедствовать в нищете для того, чтобы и он стяжал великую награду за терпение и ты милостынею приобрел себе дерзновение.

3.

Видишь человеколюбие Господа, как Он все устрояет к нашему спасению? Итак, когда подумаешь, что (бедный), борясь с нищетою, истаевает от голода ради тебя и твоей пользы, не проходи (мимо его) без сострадания, но будь верным распорядителем того, что тебе вверено от Господа, чтобы, удовлетворив нужде беднаго, и сам ты снискал себе свыше великое благоволение. Прославь и Господа своего за то, что Он ради тебя и твоего спасения попустил этому человеку жить в бедности, чтобы ты мог найти для себя способ и грехи свои очистить, и благим употреблением ввереннаго тебе от Господа заслужить те похвалы, которыя превосходят всякое слово и понятие, - ведь ты услышишь: добре, благий рабе и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю; вниди в радость Господа твоего (Матф. XXV, 23). Помышляя об этом, будем смотреть на бедных, как на благодетелей, как на таких людей, которые могут доставить нам средство ко спасению; будем подавать им (милостыню) с щедростию и горячим усердием, никогда не делая неприятнаго вида при подаянии, но разговаривая с ними весьма кротко и показывая великую снисходительность (к ним). Приклони, сказано, нищему ухо твое, и отвещай ему мирная в кротости (Сир. IV, 8), чтобы, еще прежде подаяния, ласковыми словами ободрить сокрушенную великою бедностию душу его. Лучше, сказано, слово, паче даяния (Сир. XVIII, 17). Так-то и слово может ободрить душу и доставить ей великое утешение.

Итак, будем подавать щедрую милостыню, взирая не на принимающаго только, но помышляя о Том, Кто относит к Себе все, что ни делается для бедных, Кто обещает награду за подаяние: к Нему-то возводя ум, постараемся давать (милостыню) со всем усердием, и щедро сеять, пока есть время, чтобы получить и щедрую жатву: сеяй, сказано, скудостию, скудостию и пожнет (2 Кор. IX, 6). Итак, не скупою рукою будем бросать эти добрыя семена, чтобы в свое время пожать нам в изобилии. Теперь - время сеяния: не упустим же его, чтобы в день воздаяния за посеянное здесь пожать нам плоды и удостоиться человеколюбия Божия. Никакая другая добродетель не может так угасить греховный наш пламень, как щедрая милостыня. Она и грехи наши уничтожает, и доставляет нам дерзновение (пред Богом), и предуготовляет наслаждение неизреченными благами. Но довольно уже сказано к вашему назиданию и в объяснение того, что, давая немногое, мы удостаиваемся от Господа большаго. Уклонилось же слово наше к увещанию о милостыне по случаю того, как мы сказали, что патриарх, уступив Лоту часть земли и даже предоставив ему самую лучшую землю, а себе взяв худшую, за это удостоился от Бога такой щедрой награды, что ему дано Богом обетование, превышающее всякий ум и понятие. Воззрев, сказано, очима твоима, виждь от места, идеже ты ныне еси, к северу и югу: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю, и семени твоему до века. Ты, говорит, уступил племяннику часть земли: так вот Я обещаю тебе всю землю; мало этого, Я обещаю дать ее и семени твоему, и при том до века, т. е. навсегда. Видишь, как щедр Господь в благодеяниях? Так как знал (Господь), что этого особенно и желал патриарх и ничто так не укрепит его усердия [3], то и говорит: Я и это сделаю для тебя, что т. е. и потомки твои будут пользоваться этою землею и владеть ею всегда. Потом, чтобы (Авраам), смотря только на свою природу и старость, также на неплодство Сары, не усумнился в обетовании, но положился бы на силу Обетовавшаго, (Бог) говорит: и сотворю семя твое, яко песок земный. Аще кто может исчести песок земный, то и семя твое изочтет. Поистине, обетование было превыше естества человеческаго! Господь обещал не только сделать патриарха отцем, тогда как столько было препятствий к этому, но и дать (ему семя) столь многочисленное, что оно сравняется с (количеством) песка земного и даже будет неисчислимо, - этим сравнением Он хотел показать необычайную великость (обетования).

Смотри, как человеколюбивый Господь мало-по-малу упражняет добродетель праведника. Сказав уже прежде: и семени твоему дам землю сию, Он теперь опять говорит: и семени твоему дам до века и сотворю е, яко песок земный. Между тем обетование пока ограничивается только словами, и много проходит времени между обетованием и его исполнением, чтобы мы узнали и боголюбивую душу патриарха, и безпредельную силу Божию, (Бог) намеренно медлит и отлагает (исполнение обетований), чтобы получившие обетование, дошедши до глубокой старости, и, так сказать, отчаявшись (в исполнении), по порядку дел человеческих, тогда-то и дознали опытом и собственную немощь, и несказанно великую силу Божию.

4.

Посуди же, по продолжительности времени протекшаго между обетованием и его исполнением, о твердости души патриарха, как он, минуя все человеческое, обратил мысль свою к силе Обетовавшаго, и не смущался, не колебался. Вы знаете, что если кто раз и два, обещавшись, не привел в исполнение своего обещания, мы как-то уже не легко верим потом его обещаниям. Так и должно быть в отношении к человеку. Но что касается до Бога, Который с великою премудростию устрояет дела наши, то, когда Он однажды даст нам обетование, хотя бы потом возникло безчисленное множество препятствий, мы, взирая на величие силы Его, должны быть уверены, иметь твердое убеждение и помнить, что слово Его непременно придет в исполнение. Нет ничего такого, что могло бы когда-либо остановить (исполнение) Его обетования. Он - Бог, для Котораго все возможно, и потому направляет обстоятельства, куда хочет, будучи силен найти путь и в местах непроходимых, и после того, как мы уже отчаялись, подавая нам благия надежды, чтобы мы таким образом яснее познавали безмерное величие Его благоустроительной премудрости. Востав, сказано, пройди землю в долготу ея и в широту, яко тебе дам ю (ст. 17). Смотри, как (Бог) всячески хочет возбудить в праведнике живое упование. Востав, говорит, обойди вокруг, осмотри и длину и широту (земли), чтобы узнать тебе обширность земли, которою будешь пользоваться и, прежде еще обладания (ею), утешаться уже надеждою. Сколько ты ни обойдешь земли, (всю) ее отдам тебе, дабы ты знал, что ты уступил (племяннику) не столько, сколько теперь имеешь получить. Не думай же, будто ты получил худшую часть, когда тот (Лот) завладел, повидимому, лучшими местами. Скоро увидишь на самом деле, что немного пользы принес ему выбор лучших мест, да и сам он узнает, какое зло - искать лучших мест. А ты теперь же получи награду за смиренномудрие и кротость, которую показал ты в отношении к племяннику, прими обетование и узнай всю ту землю, которой ты - господин и которою скоро овладеешь ты и семя твое навсегда: и семени твоему, сказано, до века. Величественно обетование Божие! Велико обилие щедрот у Владыки всех нас! Необычайна награда, какую человеколюбивый и благоутробный (Бог) даровал этому блаженному и имеющему произойти от него потомству! Услышав это, изумленный несказанною благостию Божиею, патриарх, отселився, сказано, пришед вселися у дуба мамврийскаго в Хевроне (ст. 18). То есть, получив обетование и разставшись с Лотом, он перенес свою кущу под дуб мамврийский. Смотри на любомудрое расположение души, смотри на высоту духа, как он (патриарх) легко переселяется, и не скорбит, переходя с места на место. Ты не увидишь, чтобы им обладала или связывала его привычка, чему нередко подвергаются даже те, которые, повидимому, уже любомудрствуют и стали свободными от мирских смятений. Как придет время переселиться и перейти в чужую землю, часто и ради духовной нужды, увидишь, как они скорбят, печалятся и тяготятся перемещением, потому что связаны привычкою. Но не так (поступал) праведник; нет, он с самаго начала, с самых ранних лет поступал мудро и, как странник и пришлец, переселялся то оттуда сюда, то отсюда туда и везде старался показать на деле боголюбивое свое расположение. Так, едва поселился он под дубом мамврийским, как тотчас же и устроил там жертвенник Господу. Видишь благодарную душу? Едва устроил кущу, как тотчас же вознес ко Господу благодарение за дарованное ему обетование. Да и на каждом месте, где ни поселялся он, прежде всего заботился об этом, - устроял жертвенник, возносил молитвы и исполнял апостольскую заповедь, повелевающую на всяком месте молитися, воздеюще преподобныя руки (1 Тим. II, 8). Видишь душу, воскрыленную любовию к Богу и за все приносящую благодарность. Он не ждал, пока обетование исполнится; но благодарит за обетование и делает с своей стороны все, чтобы, изъявив благодарность за прежнее, расположить своего Господа и к исполнению обетования.

5.

Этому (праведнику) будем подражать и мы, будем твердо полагаться на обетования Божии, - и пусть ни продолжительность времени не ослабляет нашего усердия, ни какия бы то ни было встречающияся препятствия не колеблют наших помыслов. Напротив, уповая на силу Божию, будем являть такую искреннюю веру, как будто бы мы уже пред глазами у себя имели исполнение обетований. Ведь и нам Господь обетовал великие, чрезвычайные и превосходящие наши понятия (дары): разумею наследие царствия (небеснаго), участие в неизреченных благах, жительство с ангелами, освобождение от геенны. Однакож не будем не верить (этим обетованиям) потому только, что не видим (обещаннаго) телесными очами; но, помышляя о неложности Обетовавшаго и о великом могуществе Его, будем созерцать эти блага очами веры и, судя по тому, что уже даровано нам, будем питать добрыя надежды и в отношении к будущему. Для того-то Он и даровал нам многое здесь, чтобы, вразумляемые здешними (благами), мы твердо надеялись и на тамошния. Тот, кто из любви к нам предал Сына Своего, ужели не дарует нам и всего прочаго, как и Павел сказал: Иже Сына своего не пощаде, но за нас всех предал есть его, како не и с ним вся нам дарствует (Рим. VIII, 32)? Если (Бог) Сына Своего предал за нас грешных, если удостоил нас дара крещения, если даровал нам оставление прежних грехов, если открыл путь покаяния, если для нашего спасения совершил безчисленное множество других дел, то явно, что подаст и уготованныя нам в будущем (веке) блага. По Своей благости предуготовив эти блага прежде, чем мы явились в мир, ужели Он не даст (нам) и насладиться ими? А (дабы тебе увериться), что Он еще заранее предуготовил эти блага для нас, послушай, что Он сам скажет к стоящим одесную (Его на последнем суде): приидите благословеннии Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие прежде сложения мира (Матф. XXV, 24). Видишь безмерную благость, по которой Он явил такую любовь к нашему роду, что еще прежде создания мира уготовал нам наслаждение царствием? Не будем же, прошу, непризнательны, не сделаем себя недостойными столь многих даров, но возлюбим, как подобает, Господа нашего и не станем делать ничего такого, что могло бы прекратить Его к нам благоволение. Разве мы предварили это дело? Он, предупредив нас, явил великую и неизреченную любовь к нам. Не странно ли же не любить и нам, сколько можем, Того, кто так возлюбил (нас)? Он (Господь Иисус Христос), из любви к нам, все претерпел с радостью: исшедши из самых, так сказать, недр отеческих, благоволил принять зрак раба, испытать все человеческия (нужды), потерпеть озлобления и безчестие от иудеев, наконец, приял крест и поносную смерть, чтобы посредством веры в Него избавить нас, пресмыкавшихся по земле и обремененных безчисленным множеством тяжких грехов. Помышляя обо всем этом, блаженный Павел, пламенно любивший Христа, обтекший, как бы на крылах, всю вселенную, старавшийся в теле явить (совершенства) безтелесных существ, восклицал так: любы Христова обдержит нас (2 Кор. V, 14). Смотри, какая признательность; смотри, какая высокая добродетель; смотри, какая горячая любовь! Любы, говорит, Христова обдержит нас, то есть возбуждает, нудит, увлекает. Потом, желая пояснить слова свои, он говорит: суждших сие, яко аще един за всех умре, то убо вси умроша; и за всех умре, да живущии не ктому себе живут, но умершему за них и воскресшему (ст. 15). Видишь ли, как справедливо сказал он, что обдержит нас любовь Христова? Если, говорит, (Христос) умер за всех нас, то умер для того, чтобы мы, живущие, не для себя уже жили, но для Него, умершаго за нас и воскресшаго. Примем же апостольское увещание и будем жить не для себя, но для умершаго за нас и воскресшаго. Но как, скажешь, можем мы жить не для себя? Послушай, опять, того же блаженнаго (Павла), который говорит: живу не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал. II, 20). Смотри, как он, ходя по земле и будучи обложен плотию, жил так, как будто бы обитал на небе и обращался с безтелесными силами. Поэтому-то и в другом месте он сказал: а иже Христовы (суть), плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал. V, 24). В том-то и состоит жизнь не для себя, а для умершаго за нас и воскресшаго, когда мы как бы мертвы бываем в отношении к настоящей жизни и не привязываемся ни к чему видимому. Для того и Господь наш претерпел распятие, чтобы мы эту (земную) жизнь променяли на ту (небесную), или - лучше сказать - чрез эту приобрели себе ту. Ведь настоящая жизнь, если мы бываем бдительны и внимательны, ведет нас к наслаждению вечною жизнию. И мы если захотим хотя несколько воспрянуть и отверзть око ума - можем всегда питать в себе мысль о тамошнем упокоении, и таким образом проходить и оставлять без внимания видимое и устремлять помысл к будущему и вечно пребывающему, как и блаженный Павел, в наше наставление, говорит: а еже ныне живу во плоти, верою живу Сына Божия, возлюбившаго мене и предавшаго себе по мне (Гал. II, 20).

6.

Вот - душа пламенеющая, вот - ум воскрыленный, вот - сердце, согретое любовию к Богу! Еже, говорит, ныне живу, верою живу. Не подумайте, то есть, чтобы я делал что-нибудь ради настоящей жизни: хотя я и облечен плотию и подлежу телесным нуждам, но живу верою во Христа; презирая все настоящее, все оставляя без внимания по надежде на Него, к Нему устремил я свою душу. Потом, чтобы ты узнал всю великость любви его, он говорит: верою живу Сына Божия, возлюбившаго мене и предавшаго себе по мне. Смотри, как безмерно велика его признательность! Что говоришь, блаженный Павел? Немного прежде ты сказал: иже Сына своего не пощаде, но за нас всех предал есть его; а теперь говоришь: возлюбившаго мене, и присвояешь себе одному всеобщее благодеяние? Да, говорит. Хотя Им принесена жертва за весь род человеческий, но, по любви моей к Нему, я присвояю себе все, что Им сделано. Так обыкновенно поступали и пророки; и они говорили: Боже, Боже мой (Псал. XXI, 1; CXVII, 28; CXLII, 10); хотя (Бог) есть Бог всей вселенной, но любви свойственно относить к себе то, что есть общее достояние. Сына, говорит, Божия возлюбившаго мене. Что говоришь? Ужели тебя одного возлюбил Он? Нет, говорит; Он возлюбил весь род человеческий, но я так обязан Ему благодарностию, как будто бы один я был возлюблен Им. И предавшаго себе по мне. Что же, разве за тебя одного Он распялся? Не сам ли Он говорит: егда вознесен буду (от земли), вся привлеку к себе (Иоан. XII, 32)? Да и сам ты не сказал ли, что Он предал себя за всех нас (1 Тим. II, 6)? Точно так, говорит; говоря это, я не противоречу себе, но удовлетворяю любви моей. Но смотри, он и чему-то другому поучает нас словами своими. Выше он сказал, что Отец за нас всех предал есть его (Сына своего); а здесь говорит: (Сын) предал есть себе. Там (он сказал так), чтобы показать единомыслие (o9mo/noian) и равночестие (o9motimi/an) Отца и Сына, и сделать указание на домостроительство (спасения нашего), почему и в другом месте говорит: послушлив быв даже до смерти (Фил. II, 8), во всех таких местах проповедуя о домостроительстве (спасения [4]). А здесь он употребил выражение: "предал себя", дабы показать, что (Сын) воспринял страдание добровольно, а не по необходимости и не по принуждению; что претерпел Он крест по Своему хотению и по желанию устроить спасение всего рода человеческаго. Итак, можем ли мы показать соразмерную любовь к Тому, кто явил столь богатую любовь к нам? Если мы решимся положить и самую жизнь свою за Его закон и для соблюдения данных от Него заповедей, - и тогда не возможем достигнуть той меры любви, какую Он заявил в отношении к нашему роду. Он, будучи Богом, потерпел все это за людей, и, будучи Господом, - за рабов, и не просто за рабов, но еще за неблагодарных, обнаруживших великую и упорную вражду (против Него). Притом, Он сам предварил оказать такое благодеяние недостойным и виновным в безчисленных грехах. А мы, что ни успеем сделать, ничего не совершим великаго, при всех усилиях возблагодарить предупредившаго нас столькими благодеяниями. Наши (дела любви к Богу), если только они последуют за Его благодеяниями, составляют уже некую уплату и долг, а то, что Он делает для нас, есть дар и благодеяние, и великая милость. Размышляя обо всем этом, возлюбим Христа, как возлюбил Его Павел, и, не заботясь о настоящем, укореним навсегда любовь к Нему в нашей душе. Тогда мы станем посмеваться всему в настоящей жизни и на земле будем жить, как на небе, ни счастием здешним не разслабляясь, ни скорбями не смущаясь, но, минуя все, будем спешить отсюда к возлюбленному Господу нашему; не будем роптать и на медленность (достижения небесных благ), но с блаженным Павлом станем говорить и мы: еже ныне живем во плоти, верою живем Сына Божия, возлюбившаго нас и предавшаго себе по нас. (Таким образом) и настоящую жизнь проведем безпечально, и удостоимся наслаждения будущими благами, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Употребление бож. имени в этом месте у Златоуста, по тексту Миня, не устойчиво: в заглавии беседы читается Ku/rioj согласно с Бодлеан. и др. сп., а далее - в 2 отд. бес. o9 Qeo\j = Бог (Славян. Б.) согласно с Лукиан. и др. сп. и, рядом с этим, Ku/rioj o9 Qeo\j = "Господь Бог", в евр. т. Иегова = "Господь".

[2] Злат.: 0Anable/yaj согласно с Коттон., Бодлеан., Коислиан. и Лукиан. сп., и вопреки Алекс., где согласно с евр. т. a0nable/yon = воззри.

[3] Как обетование о том, что и потомки его будут владеть землею, которая дана ему.

[4] В котором участвовали и Отец и Сын, - Отец, предавший Сына, и Сын, приявший смерть.


БЕСЕДA XXXV

Бысть же в царство Амарфафа [1], царя Сеннаарска: Ариох, царь Аласарск [2], и Ходологомор, царь Эламск, и Фарфак [3], царь языческий, сотвориша рать с царем Содомским [4] (Быт. XIV, 1, 2).

1.

Великое благо, возлюбленные, чтение божественнаго Писания. Оно умудряет душу, оно переносит ум на небо, оно располагает человека к благодарности (пред Богом), оно не допускает его пристраститься к чему-либо настоящему, оно заставляет ум наш постоянно обитать на небесах, побуждает нас делать все в надежде на воздаяние Владыки и стремиться с величайшею ревностию к подвигам добродетели. Здесь-то (в Писании) можно хорошо узнать, как скор на помощь (нам) промысл Божий, (узнать) мужество праведников, благость Владыки и обилие воздаяний. Им-то можно возбудить себя к соревнованию и подражанию любомудрию доблестных мужей и (не дать себе) ослабеть в подвигах добродетели, но твердо полагаться на обетования Божия и прежде их исполнения. Поэтому, прошу, будем заниматься чтением божественнаго Писания с наибольшим тщанием. Таким-то образом мы приобретем и знание (его), если будем постоянно обращаться к тому, что в нем содержится. Невозможно, в самом деле, чтобы тот, кто с усердием и всяким усилием занимается словом Божиим, был когда-нибудь оставлен (Богом) в пренебрежении; напротив, если и нет у нас наставника-человека, то сам Господь, проникая в сердца наши, просвещает ум, озаряет смысл, открывает нам сокровенное и таким образом бывает для нас наставником в предметах, неведомых нам, лишь бы только мы хотели сделать то, что от нас зависит. Не нарицайте, говорит Писание, учителя на земли (Матф. XXIII, 8). Так, когда мы возьмем в руки духовную книгу, то, сосредоточив свой ум, собрав мысли и удалив от себя всякий житейский помысл, будем таким образом [5] совершать чтение с великим благоговением, с полным вниманием, чтобы быть достойными руководиться Духом Святым в разумении написаннаго и получить отсюда великую пользу. Вот и евнух эфиопской царицы [6], иноплеменник, даже в то время, когда с таким великолепием несся в колеснице, не пренебрегая чтением (Писания), но держа в руках (книгу) пророка, прилежно читал ее, хотя и не понимал того, что в ней содержится. Но так как он употребил с своей стороны все - старание, усердие, внимание, то и получил руководителя. Подумай же, прошу, как много значило то, что он не пренебрег чтением (Писания) даже во время путешествия и притом сидя на колеснице. Да слышат это те, которые не хотят делать это и дома, но думают, будто чтение божественнаго Писания для них излишне, и будто им не удобно заниматься прилежно этим чтением потому, что они ведут и брачную жизнь, и обязаны воинскою службою, и лежит на них забота о детях, попечение о слугах и о других вещах. Вот - евнух, человек иноплеменный: того и другого довольно было для того, чтобы ввергнуть (его) в совершенную безпечность; а к этому (еще присоединялась) великая знаменитость, огромное богатство и то, что он был в дороге и несся в колеснице (ведь не совсем удобно, напротив даже очень трудно, совершая таким образом путешествие, заниматься чтением); и однако же доброе расположение и великое усердие победили все эти препятствия и он занимался чтением (Писания), и не говорил того, что ныне многие говорят: я не понимаю того, что там содержится, не могу постигнуть глубины того, что написано, зачем же мне попусту и понапрасну предпринимать труд, читать, когда у меня нет (человека), который бы мог руководить меня? Ничего такого не подумал этот невежда языком, но любомудрый умом, - нет, помыслив, что он не будет презрен (Богом), но скоро получит помощь свыше, если только сделает, что от него зависит и что он может (сделать), он усердно занимался чтением. Поэтому и человеколюбивый Владыка, видя доброе его расположение, не презрел его, не оставил без внимания, но немедленно послал ему наставника. Обрати же внимание и на премудрость Божию, как (Бог) попустил сначала ему сделать все, что от него зависело, а потом уже явил ему и Свою помощь. Когда евнух сделал с своей стороны все, то тогда уже явился ангел Господень и сказал Филиппу: востав иди на путь сходящий от Иерусалима в Газу, той есть пуст. И се, продолжает он, муж Мурин, евнух силен Кандакии царицы Муринския, иже прииде поклонитися во Иерусалим, и он возвращался, сидя на колеснице своей и чтяше Пророка Исаию (Деян. VIII, 26, 28). Смотри, как обстоятельно разсказал нам (это) писатель книги: сказав, что это эфиоплянин, дабы мы знали, что он был иноплеменник, говорит потом, что он вельможа, и облечен был важным саном и великолепием: иже прииде, говорит, поклонитися во Иерусалим. Смотри и на цель его путешествия, которая уже достаточно показывает боголюбивое расположение души его: вот какой совершает он путь для того, чтобы воздать поклонение Господу! Тогда ведь еще думали, что богослужение может быть совершаемо в одном только месте (в Иерусалиме); поэтому там и возносили свои молитвы, совершая для того отдаленныя путешествия. Вот почему и этот человек приезжал туда, где был храм и где совершалось иудейское богослужение, чтобы воздать поклонение Господу. И когда он исполнил свое желание, бе, говорит Писание, возвращаяся и седя на колеснице своей, чтяше.

2.

Потом Филипп, подошедши к нему, говорит: разумееши ли, яже чтеши (Деян. VIII, 30). Видишь заботливую душу, которая, и не разумея содержащагося (в книге), занимается однакож чтением и охотно желает найти наставника, который бы вразумил ее? Апостол своим вопросом тотчас пробуждает в нем это желание. А что он был достоин получить руководителя к уразумению содержавшагося (в книге), это видно из самаго его ответа. Когда апостол, подошедши к нему в бедной одежде, спросил его: разумееши ли? он не огорчился этим, не обнаружил негодования, не думал оскорбляться, что бывает со многими неразумными людьми, которые часто готовы навсегда оставаться в неведении, стыдясь сознаться в своем незнании и поучиться у тех, кто может их наставить. Но этот (человек) не был таков; нет, он отвечает с совершенною кротостию и уважением, обнаруживая тем состояние своей души: како убо могу, говорит он, аще не кто наставит мя (Деян. VIII, 31)? Мало того, что он отвечал с кротостию; нет, он не поехал далее, но, еще яснее выказывая нам доброту нрава своего, (этот) вельможа, иноплеменник, везомый в колеснице, сказавший те слова, пригласил человека, по виду совершенно беднаго, по одежде низкаго, взойти (в колесницу) и сесть с ним. Видишь усердие его души? Видишь великое его благоговение? Видишь боголюбивое расположение иноплеменника, с каким он на деле исполнил слово некоего мудреца: аще узриши разумна, утренюй к нему и степени дверей его да трет нога твоя (Сир. VI, 36)? Видишь, как справедливо он не был презрен (Богом)? Видишь, как достойно получил помощь свыше? Видишь, как он ничего не опустил, что следовало сделать ему самому. Поэтому он, получив наконец наставника, в точности узнал смысл слов (пророка) и просветил свой ум. Видите, какое благо - со вниманием и усердием читать божественное Писание? Я для того и предложил вам разсказ об этом иноплеменнике, чтобы никто из нас не стыдился подражать эфиоплянину, евнуху, который не оставлял читать Писание и во время путешествия. Этот иноплеменник может быть учителем для всех нас - и для тех, которые ведут частную жизнь, и для тех, которые занимаются военной службой и облечены знатностию, и вообще для всех, не только для мужчин, но и для женщин, не только для тех, которые живут в семействах, но и для тех, которые избрали монашескую жизнь; все могут узнать отсюда, что никакое время не может служить препятствием к чтению слова Божия; что не только дома, но и ходя по торжищу, и совершая путешествие, или находясь в многолюдном собрании и занимаясь делами, можно нам упражняться в этом чтении, чтобы, сделавши от нас зависящее, тотчас получить нам и руководителя. Видя наше расположение к духовному (знанию). Владыка наш не презрит нас, но подаст озарение свыше и просветит наш ум. Не будем же, прошу, пренебрегать чтением (Писания), но, понимаем ли содержащееся (в нем), или не понимаем, (во всяком случае) будем, как можно чаще, обращаться к нему. Постоянное упражнение в чтении напечатлевает неизгладимо в памяти (прочитанное) и часто, чего сегодня мы не могли понять при чтении, то вдруг понимаем, снова приступив к чтению, завтра, потому что человеколюбивый Бог невидимо просвещает наш ум. Но это мы сказали теперь о постоянном чтении божественнаго Писания. А чтобы вы знали, что также обыкновенно Господь поступает и во всем другом, т. е. когда мы сделаем, что от нас зависит, то и Он с щедростию подает нам Свою помощь, и, как поступил Он в отношении к чтению (Писания), послав с великою скоростию наставника иноплеменнику, точно также поступает и с желающими преуспеть в добродетели, - выслушайте нынешнее чтение. Но чтобы яснее для нас было это слово, не неуместно будет напомнить вам, что было с патриархом, и сегодня повторить сказанное вчера. Из сказаннаго уже вы знаете, как Авраам за то великое смиренномудрие, какое показал он в отношении к Лоту, уступив ему лучшия места, получил свыше великую награду, приняв обетование, которое во много раз превосходит заслугу его. Посмотрим же, наконец, из нынешняго чтения, снова на добродетель праведника, чтобы, идя таким образом вперед, узнать нам неизреченное Божие о нем попечение. (Бог) каждый раз предоставляет прежде самому патриарху обнаружить боголюбивое расположение души своей, а потом уже и от себя дает ему награду, желая примером его любомудрия вразумить всех нас, чтобы и мы, подражая патриарху, старались прежде сами прилагать усилия к подвигам добродетели, а потом ожидали наград от Бога.

3.

Но время уже предложить вам самое нынешнее чтение. Оно почти не требует и объяснения, - но довольно только прочитать (самыя слова), чтобы показать высоту добродетели праведника. Бысть же, говорит Писание, в царство Амарфафа, царя Сеннаарска: Ариох царь Еласарск, и Ходологомор, царь Еламск, и Фарфак, царь языческий, сотвориша рать с Валаком [7], царем Содомским, и с Варсаком [8] царем Гоморским, и с Сеннааром, царем Адамы, и с Симовором, царем Севоимским и с царем Валаки: сия есть Сигор. Вси сии совещашася на юдоль сланую: сие есть море сланое. Посмотри на точность Писания, с какою оно упомянуло имена и царей и народов: это оно сделано не без причины, но для того, чтобы ты из самых названий узнал их варварския свойства. Они, говорит Писание, рать сотвориша с царем содомским и с другими (царями). Потом показывает и самую причину, по которой война была начата. Дванадесять, говорит, лет (тии) работаша Ходологомору, царю Еламскому: третияго же надесять лета отступиша. И в четвертое надесять лето прииде Ходологомор и цари, иже с ним, и изсекоша исполинов, сущих во Асторофе, и в Карнаиме [9] и языки крепки вкупе с ними, и Оммеов [10] в Сави граде, и Хорреов, иже в горах Сеирских, даже до Теревинфа Фараня, иже есть в пустыни. И возвратившеся приидоша к источнику судному, иже есть Кадис: и ссекоша вся князи Амаликовы и Аморреов, живущих во Асасонфамаре [11]. Не пройдем, возлюбленные, сказаннаго без внимания в той мысли, будто это повествование совершенно безполезно. Божественное Писание обстоятельно разсказало нам обо всем с тою именно целию, чтобы мы узнали силу этих варваров и какое они оказали мужество, с какою быстротою устремились на брань, так что поразили даже исполинов, т. е. людей сильных по телу, и покорили все народы, жившие там. Как сильный поток стремлением своим увлекает и разрушает все, так и эти варвары, напав на все те народы, почти всех их истребили и поразили князей амаликитских и всех прочих. Но, может быть, кто-нибудь скажет: что мне пользы, если я узнаю силу варваров? Не просто и не без цели Писание ввело это обстоятельство в свое повествование, не напрасно и мы предварительно предлагаем вам теперь узнать их мужество, но для того, чтобы, с продолжением поучения, вы познали великую силу Божию и добродетель патриарха. Так против этих-то людей, имевших такую силу и разсеявших столько народов, изыде, говорит Писание, царь Содомский и Гоморрский, и Адамаский, и Севоимский, и Валаки, сия есть Сигор: и ополчишася противу их на брань во юдоли сланой на Ходологомора и Фарфака, и Амарфафа, и Ариоха: четыри цари на пять: юдоль же сланая, кладязи смоляныя. Потом, чтобы мы знали, как эти цари, ужаснувшись мужества и могущества своих противников, обратились в бегство. Писание говорит: и побеже царь Содомский и Гоморрский, и падоша тамо, где были колодцы [12]: оставшиися же бежаша в горняя. Видишь, какова сила этих людей, как одним видом своим они навели на врагов ужас и обратили их в бегство? Смотри же, как они, по обращении всех в бегство захватили без всяких препятствий все, что у них было, и возвратились домой. И одержаша, говорит Писание, и горняя взяша же вся конныя Содомския и Гоморрския и все брашна их, и отыдоша. Взяша же и, сына брата Аврамова, и имение его, и отыдоша: бе бо в Содомех живый. Вот, о чем я говорил вчера, то ныне и сбылось на деле: Лот нисколько не получил пользы от выбора лучших мест, но самым делом научен был не искать лучших мест. Не только ему не было от этого никакой пользы, но вот еще он сделался пленником и узнал на опыте, что гораздо лучше было бы ему жить вместе с праведником, чем, отделившись от него и живя на свободе, испытать столько бедствий. Вот он отделился от патриарха и думал пользоваться большею свободою, владеть лучшими местами, жить весьма богато - и вдруг сделался пленником, бездомным, лишенным своего крова, чтобы ты знал, какое зло - раздор и какое благо - согласие, и что лучше не гнаться за большим, а любить уничижение. Взяша же, говорит Писание, Лота и имение его. Во сколько раз лучше было для него жить вместе с патриархом и потерпеть все, лишь бы только не расторгнуть взаимнаго согласия, чем, отделившись от него и выбрав себе лучшия места, тотчас подвергнуться таким опасностям и подпасть под иго иноплеменников! Пришед же, говорит (Писание), един от уцелевших, возвести Авраму пришельцу, иже живяше у дуба Мамврийскаго, Омора [13] брата Эхоля, и брата Авнаня, иже беша союзницы Аврамовы. Почему патриарх (сам) не узнал о возникновении такой войны? Вероятно, (между ним и местом битвы) было большое разстояние, поэтому он и не знал. Пришед же един, возвести Авраму пришельцу; (Писание говорит так), чтобы напомнить нам, (что эта весть сообщена была Аврааму), переселившемуся из Халдеи. Так как жилище имел он по ту сторону (pe/ran) Евфрата, то и назывался пришельцем (pera/thj). Такое наименование дали ему родители еще с самаго начала, предзнаменуя тем его переселение оттуда (из Халдеи). Так как ему надлежало перейти [14] чрез Евфрат и идти в Палестину, то и назван он Аврамом.

4.

Смотри, как родители, даже неверные, и сами не зная, по руководству высочайшей премудрости Божией, дали такое имя своему сыну, как и Ламех Ною. Это дело Божия человеколюбия, что Он часто и посредством неверных за долгое время предвозвещает будущее. Пришед един, сказано, возвести Авраму пришельцу о случившемся, о плене его племянника, о великом могуществе царей, о разорении Содома и о постыдном бегстве (побежденных). Он же живяше у дуба Мамврийскаго, Омара брата Эсхоля, и (брата) Авнаня, иже быша союзницы Аврамовы (ст. 14). Иной, может быть, стал бы здесь доискиваться, почему из всех обратившихся в бегство содомлян один только праведный Лот отводится в плен? И это не просто и не без причины, но чтобы Лот на самом деле узнал добродетель патриарха, а чрез него спаслись бы и прочие (жители Содома), и чтобы (Лот) научился не искать лучших мест, но довольствоваться меньшим. Послушаем же, что было потом, дабы познать и добродетель праведника и несказанное содействие (ему) Божие. Только выслушайте, что вам будет сказано, со вниманием и напрягите ваш ум. Отсюда можно получить много пользы, - и во первых, из случившагося с Лотом можно научиться не смущаться, если иногда праведные впадают в искушения, а нечестивые и злые избегают их, ни в каком случае не искать первенства, и ничего не считать драгоценнее сожития с праведными, напротив, хотя бы и нужно было жить в рабстве, только бы вместе с добродетельными мужами, почитать эту жизнь полезнее жизни на свободе. А затем можно отсюда узнать крайнее незлобие патриарха, его необыкновенную любовь, великое мужество, презрение к богатству и неизреченную силу Божия содействия. Слышав же Аврам, яко пленен бысть Лот братаничь его, сочте домочадцы своя триста осмнадесять, и погна в след их даже до Дана. И нападе на ня нощию сам, и отроцы его: и порази их [15], даже до Ховала, иже есть ошуюю Дамаска: и возврати вся конныя Содомския, и Лота братанича своего возврати, и вся имения его, и люди, и жены (ст. 14 - 15). Подумай здесь, возлюбленный, о доблестном мужестве праведника, как он, положившись на силу Божию, не убоялся могущества врагов, когда узнал о сделанном ими поражении, как, т. е., они сначала возстали против всех народов, одолели амаликитян и всех прочих, потом напали на содомлян, обратили и их в бегство и похитили все их имение. Для того-то божественное Писание и разсказало нам предварительно все это, сколько, т.е., они успели сделать силою своего мужества, чтобы ты познал, что патриарх поразил их не телесною силою, но верою в Бога, ограждаемый помощию свыше, совершил это не посредством оружия, копьев, стрел и натянутых луков, но с своими только домочадцами.

Но для чего, скажешь, божественное Писание показало и число домочадцев - триста и восемнадцать? Для того, чтобы ты знал, что он взял не всех, кто только случился, но домочадцев, которые воспитывались вместе с Лотом, дабы они с большим усердием совершили мщение, сражаясь как бы за своего господина. Усматривай и безмерную силу Божию из того, как легко одержана победа. Нападе на ня, сказано, нощию сам и отроцы, и порази их, и гони их. Вышняя десница ему помогала и споборала. А потому и не нужно было ему ни оружия, ни воинских хитростей, но, едва только он явился с своими слугами, как одних (из врагов) поразил, других обратил в бегство, и то и другое совершил с полным успехом: никто не противодействовал ему; возвратил он и конницу царя содомскаго, и племянника своего Лота, и все имущество, и жен. Видишь, для чего (Господь) попустил одному Лоту быть в плену, тогда как другие спаслись бегством? Для того, именно чтобы и явлена была добродетель патриарха, и ради Лота получили спасение многие другие. И вот возвратился Авраам с великими и славными трофеями, ведя за собою, вместе с Лотом, и конницу, и жен, и прочее имение, громко проповедуя пред всеми и звучнее трубы возглашая, что он сделал нападение и одержал победу не человеческою силою, не телесною крепостию, но всесовершающею вышнею десницею. Видишь, как праведник постоянно делается более и более славным, и каждый раз всем показывает Божие о нем попечение. Посмотри, наконец, как он делается учителем благочестия и для содомлян. Изыде же, сказано, царь Содомский [16] в сретение ему, повнегда возвратитися [17] ему от сеча Ходологоморскаго, и царей сущих с ним (ст. 17). Смотри, что значит быть добродетельным и пользоваться Божиим благоволением. Царь выходит на встречу страннику старцу и воздает ему все по чести. Он узнал, что нет ему пользы и в царском достоинстве, когда нет у него вышняго поборника, и что никто не может быть могущественнее того, кому помогает десница Господня. И Мелхиседек, царь Салимский, изнесе хлеб и вино, бяше же священник Бога вышняго (ст. 18).

5.

Что значит это замечание - царь Салимский и священник Бога вышняго? Был он, сказано, царь Салимский. Его описывает нам и блаженный Павел в послании к уверовавшим евреям (Евр. VII, 1), и обращая внимание на его имя и город, истолковывает значение имени его с помощию словопроизводства, говоря, что Мелхиседек значит - царь правды, так как на еврейском языке мелхи значит царство, а седек - правда. Потом, перешедши и к имени города, называет Мелхиседека царем мира, так как салим значит мир. Священник же он был, вероятно, саморукоположенный (таковы тогда были священники), или ближние его предоставили ему (эту) честь по его престарелому возрасту, или сам он заботился о принесении жертв, как Ной, как Авель, как Авраам, которые приносили жертвы. С другой стороны, ему предстояло быть и образом Христа, каковым изображает его и Павел, говоря: без отца, без матере, без причта рода, ни днем, ни животу конца имея: уподоблен же Сыну Божию, пребывает священник выну (Евр. VIII, 3, 4). Но как, скажешь, возможно человеку быть без отца, без матери, и не иметь ни начала дней, ни конца жизни? Ты слышал, что он был образом; итак, не изумляйся и не ищи в образе всего: он не был бы и образом, если бы имел все, что только свойственно самой истине. Что же, однакож, значит сказанное об нем? То, что как он, поскольку не помнил своих родителей, называется не имеющим ни отца, ни матери, и поскольку не имел родословной, - безродословным, - так и Христос, поелику не имел ни матери на небесах, ни отца на земле, называется и есть безродословным. Смотри же, как чрез почесть, оказанную патриарху внушается нам некоторая тайна. Изнесе хлеб и вино (Мелхиседек). Видя образ, помышляй об истине, и дивись силе божественнаго Писания, как оно заранее и задолго открыло нам то, чему надлежало быть впоследствии. И благослови, сказано, Аврама и рече: благословен Аврам Богом вышним, созда небо и землю, и благословен Бог вышний, иже предаде враги твоя под руки тебе (ст. 19). Не только благословил его, но и прославил Бога; сказав: благословен Аврам Богом вышним, иже созда небо и землю, он открыл нам в творении могущество Божие, потому что, если Бог есть тот, кто сотворил небо и землю, то уже не боги те, которым поклоняются люди (язычники): бози сказано иже небесе и земли не сотвориша да погибнут (Иерем. X, 11). Благословен Бог, иже предаде враги твоя под руки тебе. Замечай, как он не только восхваляет праведника, но и указывает на содействие Божие, потому что без небесной помощи Авраам не мог бы одолеть столь сильных врагов. Иже предаде, сказано, враги твоя: Он-то совершил все, Он сделал сильных слабыми, Он вооруженных низложил чрез безоружных, от Него (изошла) помощь, даровавшая им такую славу. Иже предаде враги твоя под руки тебе. Видишь, как Писание выражает доброе расположение и любовь Авраама к Лоту, как показывает, что он (врагов Лота) считал своими врагами за то, что они сделали его племяннику? И даде, сказано, ему десятину от всего. То же самое говорит и св. Павел: видите же, елик сей, емуже и десятину дал есть Авраам патриарх от избранных (Евр. VII, 4). То есть, из добычи, которую Авраам нес с собою, он уделил Мелхиседеку, именно отделил ему десятую часть всего, что нес, и чрез это стал для всех наставником в том, чтобы быть благодарными (Богу) и приносить ему в дар начатки от всего, что Он нам дарует. Затем царь содомский, изумленный великодушием патриарха, говорит ему: даждь ми мужи, а кони возми себе (ст. 21). Прекрасна признательность царя, но посмотри и на любомудрие праведника. Рече же Авраам к царю Содомску: воздвигну руку мою ко Господу Богу вышнему, иже сотвори небо и землю: аще от нити до ременя сапожнаго возму от всего твоего, да не речеши, яко аз обогатих Аврама (ст. 22). Велико презрение патриарха к богатству. Для чего же он с клятвою отказывается (от предлагаемаго царем), говоря: воздвигну руку мою ко Господу Богу вышнему, иже сотвори небо и землю?

6.

Двум вещам он хочет научить царя содомскаго - тому, что он выше даров его, чем и выказал великое любомудрие, и тому, что он желает быть ему наставником в богопочтении, и как бы так учит его: я ничего не возьму от тебя, и призываю тебе во свидетели Того, Кто сотворил все, чтобы ты познал сущаго над всем Бога и не считал богами (вещи) сотворенныя руками человеческими. Он - Творец неба и земли, Он даровал успех и этой брани и есть виновник этой победы. Итак, не ожидай, чтобы я решился взять что-либо из твоих даров: я совершил отмщение не из-за награды, по прежде всего по любви к племяннику, а потом по долгу справедливости, (который обязывает) похищать несправедливо увлеченных в плен из рук их врагов. От нити, говорит, до ремня сапожнаго не возму от всего твоего, то есть, ничего, даже самаго малаго, самаго ничтожнаго, потому что ремнем обыкновенно называется узкая верхняя часть обуви, которую обыкновенно употребляют грубые народы. Потом представляет и причину, почему он отказывается (от даров): да не речеши, говорит, яко аз обогатих Аврама. Есть у меня Податель безчисленных благ; я пользуюсь помощию свыше, и не имею нужды в твоем богатстве, не нуждаюсь в человеческой щедрости, доволен благоволением ко мне Божиим и знаю щедрость Его в дарах. Уступив Лоту малое и незначительное, я удостоился великих и неизреченных обетований, и теперь, не принимая от тебя даров, надеюсь приобрести и большее богатство, и большее благоволение Божие. Для того-то, думаю, он и употребил клятву, сказав: воздвигну руку мою ко Господу Богу вышнему, чтобы тот не подумал, будто он только притворяется, как это обыкновенно бывает, но дабы познал ты, что он именно решился - не воспользоваться и малою частию из предлагаемаго царем содомским. И исполнил он заповедь, данную И. Христом ученикам: туне приясте, туне дадите (Мат. XIX, 8). Я, говорит, в этой брани не употребил с своей стороны ничего больше, кроме готовности и усердия; а победу, трофеи и все прочее совершил (Господь) Своею силою. Потом, чтобы царь не подумал, будто Авраам не принимает от него даров по гордости и презрению, (патриарх), являя и в этом случае свою кротость и душевное любомудрие, говорит: кроме сих, яже снедоша отроцы, и части мужей, иже ходиша со мною, Есхол, Авнан, Мамврий: сии да возмут части своя (ст. 24). Им, говорит, позволю взять некоторую часть, потому что они представили с своей стороны свидетельство великой дружбы. Сии, сказано, быша союзницы Аврамовы т. е. связаны были с ним узами дружбы, как это видно из того, что они решились разделять с ним опасности. Поэтому желая наградить их, он позволяет им взять некоторую часть из добычи, и этим опять исполняет апостольский закон, который говорит: делатель достоин мзды [18] своея (Мат. X, 10). Но и им не позволяет он взять более, чем нужно: кроме сих, говорит он, яже снедоша отроцы, и части мужей, иже ходиша с мною, Есхол, Авнан, Мамврий: сии да возмут части своя. Видите совершенство добродетели патриарха, как он показал в отвержении богатства и любомудрие и смиренномудрие, и все сделал так, чтобы не подумали, будто он отверг дары по гордости и презрению, надмеваясь одержанною им победою?

7.

Ему-то будем, прошу, и мы подражать, постараемся хранить себя неукоризненными, так, чтобы под предлогом добродетели не навлечь на себя подозрения в гордости, или под предлогом смиренномудрия не пренебречь добродетели; во всем будем соблюдать меру и в основание совершаемых нами дел полагать смирение, чтобы безопасно созидать нам здание добродетели. То и добродетель, когда она соединена бывает со смирением. Положивший в основание своей добродетели смирение может безопасно воздвигать здание, до какой ему угодно высоты. Оно (смирение) есть величайшее ограждение, стена несокрушимая, крепость непреодолимая; оно поддерживает все здание, не позволяя ему пасть ни от порыва ветров, ни от напора волн, ни от силы бурь, но ставит его выше всех нападений, делает как бы построенным из адаманта и неразрушимым, и на нас низводит щедрые дары от человеколюбиваго Бога. Им-то патриарх получил от Бога столь великия обетования. Из последующих поучений вы, если будет угодно Богу, узнаете, как он и теперь за то, что не принял даров от царя содомскаго, удостоился великих и несказанных даров от Бога. И не он только один, но и все другие праведники прославились чрез смирение. В этом может удостовериться каждый из вас, любящий упражняться в чтении Св. Писания. Человеколюбивый Владыка наш, когда увидит, что мы не заботимся о настоящих благах, и их дарует нам с щедростию, и наслаждение благами будущими предуготовляет. И так обыкновение бывает и в отношении к богатству, и в отношении к славе настоящей жизни, и в отношении ко всем временным благам. Итак, презрим настоящее богатство, дабы приобресть богатство истинное; презрим суетную эту славу чтобы удостоиться той истинной и прочной славы; будем посмеваться настоящему благополучию, чтобы получить те неизреченныя блага; за ничто будем считать настоящее, чтобы быть нам способными воспламениться любовию к будущему. Тому, кто привязан к настоящему, невозможно и питать в себе любовь к тем неизреченным благам: у него пристрастие к настоящему омрачает разум, точно так, как какая-нибудь нечистота залепляет телесные глаза, и не позволяет ему видеть, что нужно. И наоборот, невозможно, чтобы тот, кто питает любовь к тем прочным и неизменным благам, имел пристрастие к благам временным, которыя прежде, чем появятся, отлетают и изчезают. Проникнутый любовию к Богу и питающий сильное желание будущих благ на настоящую жизнь смотрит другими глазами и знает, что вся настоящая жизнь есть обманчивый призрак и нисколько не отличается от сновидений. Поэтому и блаженный Павел в одном послании своем сказал: преходит образ мира сего (1 Кор. VII. 31), показывая, что все человеческое есть только призрак и проходит, как тень, или сон, потому что не имеет в себе ничего истиннаго и твердаго. Не детскому ли же уму свойственно гоняться за тению, гордиться сновидением и привязываться к тому, что мгновенно изчезает? Преходит бо, говорит, образ мира сего. Когда ты слышал, что преходит, то для чего еще ищешь (благ мира)? Когда ты слышал, что все человеческое есть только призрак, не имеющий истины, то зачем добровольно сам подвергаешь себя обольщению? Почему, размышляя о переменчивости и непрочности (здешних благ), не презираешь их и не устремляешь своего желания к тем благам, постоянным, твердым, прочным и не подлежащим никакой перемене?

8.

Чтобы постигнуть тебе мудрость учителя вселенной, посмотри, какое выражение в другом месте он употребил, когда хотел показать, что все, даже и самое славное в настоящей жизни, есть ничто. Видимая, - укажешь ли на огромное богатство, на славу, знатность, первенство, господство, на самое царство, на облеченнаго диадемою, и на высокий трон, - все это видимое, говорит, временно, является на краткое время и ненадолго доставляет нам наслаждение. Так чего же ты хочешь (заставить) нас искать, если все видимое временно? Тех, говорит, невидимых благ, не этих видимых, но тех, которых не видят телесныя очи. Но кто же, скажи, убедит нас пренебречь видимым и искать невидимаго? Самая, говорит, природа вещей пусть учит вас тому, что здешния блага, хотя и видимы, но скоро преходят, а тамошния, хотя теперь и невидимы для нас, но вечны, имеют бытие непрестающее, не знают ни предела, ни конца, ни каких-либо перемен, всегда прочны и непоколебимы. Может быть, я представляюсь уже и тягостным, потому что каждый день предлагаю советы; но что же мне делать? Велика зараза греха, велика сила любостяжания, заметна скудость добродетели. Поэтому хочу я хоть безпрестанными увещаниями одолеть недуг и привести к совершенному здоровью приходящих сюда. Для того и изъяснять Писание стараюсь, и представляю образцы добродетели праведных, и не перестаю часто повторять вам одно и тоже, чтобы как-нибудь расположить вас к подражанию праведникам.

Подумаем же, хоть и поздно, о нашем спасении, воспользуемся, как следует, данным нам временем настоящей жизни и, пока есть время, поспешим к покаянию и исправлению своих грехопадений, употребим избыток своих стяжаний на пользу своих душ и, что нам не нужно, то отдадим нуждающимся. Для чего, скажи мне, позволяешь ты быть снедаему ржавчиною золоту и серебру, которыя следовало бы передать в руки бедных, чтобы, положив их в это безопасное хранилище, в свое время, когда особенно будешь нуждаться в их помощи, мог ты получить от них пособие? Напитанные тобою здесь, они в тот день отверзут тебе двери дерзновения и примут тебя в вечные кровы свои. Не допустим также, чтобы и одежды наши снедаемы были молью, или без употребления тлели в кладовых, когда столь многие нуждаются в одежде и ходят почти нагими. Предпочтем моли наготствующаго Христа и оденем Его, неимущаго одежды ради нас и нашего спасения, чтобы, удостоившись одеть Его, услышать нам в тот день: наг бех, и одеясте мя (Мат. XXV, 36). Ужели обременительны и тягостны эти заповеди? Эти блага, говорят оне (заповеди), гибнущия, согнивающия, напрасно и без нужды расходуемыя, постарайся употребить с пользою, чтобы тебе не потерпеть убытка от их потери, а приобресть от них, напротив, величайшую прибыль. Крайне и даже безмерно безчеловечно - тратя столь многое для своего наслаждения, излишнее заключать в сундуки и кладовыя, не желать облегчить нужды единокровных, отдавать лучше ненужное нам на съедение моли, или червям, на расхищение ворам, и подвергнуться за это наказанию, чем распорядиться им по надлежащему и получить за то награду. Не будем, умоляю, простирать до этого нашу безпечность о спасении своих душ, но, уделив излишнее бедным, приобретем себе заблаговременно великое дерзновение, да удостоимся насладиться неизреченными теми благами, по благодати и человеколюбию Господа нашего И. Христа, с Которым Отцу, со Св. Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат.: 0Amarfa\q согласно с сп. Дорофея и Оксфорд. (у Holmes'а 75); в Лукиан. сп. 0Amarfal = Амарфал, что ближе к чтению евр. т.: "Амрафел".

[2] Злат. 0Alasa\r согласно с тем же сп., Дорофея; в Лукиан. сп. 0Elasa\r, в евр. т. "Элласар".

[3] Злат. Qarqa\k согласно с тем же сп.; в Лукиан. - Qarga\l = Фаргал; в евр. т. "Тид е ал".

[4] meta\ tou= basile/wj tw~n Sodo/mwn.

[5] Упоминаемый в книге Деяний Апостольских, гл. VIII.

[6] Злат.: Bala\k согласно с 106 и 135 сп. (у Holmes); в Лукиан. Balla; в евр. т. "Бера".

[7] Barsa\k; в сп. Дорофея Barsa\x, в Лукиан. Barsa\; в евр. т. "Бирша".

[8] Злат.: e9n 0Astorw\q kai\ Karnaei\m; в Лукиан. сп. Astarw\q Karnai\n = Астароф - Карнаин, согласно с евр. т.

[9] 0Ommai/ouj e0n Sauh=| th=| po/lei; в Лукиан. сп. e0mmai/ouj e0n Sauh=| th=| po/lei = Еммеев в Сави граде.

[10] Asasonqama/r; в Лукиан. - Asasanqama/r = Асасанфамар.

[11] Злат.: e1nqa ta\ fre/ata, согласно сп. Дорофея; в др. греч. сп., как и евр. т., этих слов нет.

[12] Злат.: 1Elabon de kai\ th\n o0reinh\n, согласно со сп. Коислиан. (X у Holmes), - Дорофея, и некот. другими; в Лукиан. сп., как и в евр. т., этих слов нет.

[13] Злат.: 0Omorou= согласно с сп. Дорофея и нек. др.; в Лукиан. - o9 0Amwr; в евр. т. "Амори".

[14] Говоря так, святитель имеет, очевидно, в виду евр. гл. "авар" = "переходить" и с ним сближает имя "Аврама", хотя последнее, по еврейскому начертанию, начинается с буквы алеф, а "авар" с аин, вследствие чего имя Аврама производится обыкновенно в настоящее время от еврейских слов: "ав" = "отец" и "рам" = "высокий".

[15] Злат.: e0pa/tacen au0tou\j e1wj Xwba\l с опущением здесь слов: kai katedi/wcen au0tou\j = и гони их, хотя последния читаются в Лукиан. и др. греч. сп., равно как и в евр. тексте.

[16] В Лукиан. сп. прибавлено: "и царь Гоморры", вопреки евр. тексту.

[17] Злат.: a0nastre/yai согласно с сп. Дорофея и др.; в Лукиан. e0pistre/yai, хотя значение обоих глаголов довольно сходно.

[18] th=j trofh=j - питания.


БЕСЕДA XXXVI

По глаголех же сих, бысть слово Господне ко Авраму в видении нощию [1], глаголя: не бойся Авраме; аз защищаю тя, мзда твоя многа будет зело (Быт. XV, 1).

1.

Добродетель праведных подобна сокровищнице, заключающей в себе многое и несказанное богатство. Как из такой сокровищницы, хотя бы кто и малую часть взял, может устроить для себя не малое благосостояние, так и в добродетели этого патриарха (Авраама) тоже всякий найдет. В самом деле вот, почти каждый день предлагая вам наставление из жизни его, и притом сообщая вам это наслаждение в великом обилии, мы доселе еще не могли пересказать даже и малой части его добродетелей. Так обильны его доблести! И как из источника, изливающаго обильные потоки, хотя и все черпают, не только не уменьшают вытекающих из него потоков, но чем больше бывает черпающих, тем с большею силою устремляется течение вод, - так тоже самое видим и в этом досточудном праотце. Сколько, начав от его времени и до настоящаго, почерпают из источника его совершенств, - и не только не истощили потоков, но совершенства его еще обильнее открываются. Как некую златую цепь, находим мы в божественном Писании ряд сказаний о нем, в таком порядке, что сперва видим доказательства его собственной мудрости, а потом немедленно за ними следующия воздаяния (ему) от Бога. И чтобы вы убедились, что это именно так, необходимо повторить вам вкратце уже сказанное прежде о нем, и вы увидите как преимущественную силу веры праведника, которую он показал относительно обетований Божиих, так и щедрыя ему воздаяния от человеколюбиваго Бога. Подлинно, один этот праведник достаточно научает всех нас с ревностию быть готовыми на подвиги добродетели, в надежде на воздаяние свыше, и видя, как щедр в воздаяниях наш Владыка, с благодушием переносить все, что в настоящей жизни кажется тяжко, питаясь надеждою воздаяний. Вникните же, прошу вас, как он (Авраам) в самом начале приготовил себя, помощию только врожденнаго нашему естеству разума, не имея никакого посторонняго наставника, но еще будучи воспитан неверными родителями, приготовил, говорю, себя к тому, что удостоился божественнаго откровения. Так как он еще в раннем возрасте ни в чем не последовал заблуждениям отца, но показал ревность к угождению Богу, то еще в земле халдейской удостоился небеснаго посещения. Об этом весьма ясно свидетельствует блаженный Стефан, говоря: Бог славы явися отцу нашему Аврааму, сущу в Месопотамии, прежде даже не вселитися ему в Харрань (Деян. VII, 2). Ты знаешь, как это явление воззвало его оттуда (из Месопотамии)? Конечно, он, благоугождая Богу, оказывал почтение и к родителям своим; но и (сам) был так много любим отцем своим, что ради его (и отец) удалился оттуда, и по любви к сыну решился оставить отечество свое и поселиться в чужой стране. Но посмотри со вниманием, как самое это посещение Божие, бывшее ему (Аврааму) за первыя его добродетели, соделывает те же его добродетели после того еще более блистательными. Он решился оставить отечественную страну и поселиться в чужой, чтобы исполнить повеление Божие. И готов был, мне кажется, даже без родственников, один сам собою предпринять странствование, но, как я прежде сказал, добродетель этого мужа и его любовь к родителям побуждала и отца сопутствовать ему.

Когда они пришли в Харран, то поставили здесь кущу. А по смерти Фарры (так было имя его отца), Бог снова повелевает ему выйти оттуда. Изыди, говорит, из земли твоей, и от рода твоего, и иди в землю, юже ти покажу (Быт. XII, 1). Так как он со всем домом переселился в Харран, то Повелевающий ему оттуда выйти присовокупил: из земли твоей и от рода твоего, показывая тем, что Ему (Богу) угодно, чтобы он один только совершал странствие и не брал с собою ни брата, то есть Нахора, и никого другаго. Из земли твоей, сказал (Бог), - потому что, прожив там не малое время, они устроили себе в той земле жилище, как бы уже в своем отечестве. И хотя он еще оплакивал родителей, хотя странствование тогда было во многом затруднительно и неудобно, однако он со всею ревностию поспешил исполнить повеление Господа, не зная даже, где будет конец его странствованию. В самом деле, Господь не сказал ему: иди в ту или эту землю, но - юже ти покажу. И не смотря на то, что так неопределенно было повеление, он, нисколько не изследывая, исполнил повеленное. Он повел с собою племянника (Лота), показав и в этом свою добродетель: взяв его еще юнаго, он мало-по-малу образовал в нем подражателя своей добродетели, и для того не хотел его оставить, но принял его в участники своего странствия; если отец, разсуждал он (Авраам), будучи неверным, по любви ко мне решился оставить свое отечество, где мы родились и возрасли, последовал за мною и кончил жизнь в чужой стране, то тем более я не могу оставить здесь (в прежнем отечестве) сына (моего) брата, юношу, уже с ранних лет обнаруживающаго в себе постепенное возрастание в добродетели.

2.

Когда, таким образом, во всем показывая свою любовь к Богу, он (Авраам) совершил такое странствие, и наконец пришел в Палестину и вступил в пределы хананейские, Бог, желая укрепить его ревность и простереть к нему руку помощи, явился ему и сказал: семени твоему дам землю сию (Быт. XII, 7). Чего он желал и сильно хотел, то есть продолжения своего рода, то ему Бог немедленно и обещает, вознаграждая его за столь великие труды. Так как по естеству [2] он не имел детей и лета уже не позволяли ему надеяться иметь их, то Бог Своим обетованием ободряет подвижника, соделывает его еще более мужественным и как бы возвращает ему юность для дальнейших подвигов. И смотри, как этот праведник, после такого обетования, предпринимает еще новый подвиг. Когда наступил голод и была великая скудость в земле ханаанской, он поспешил в Египет; но желая там найти средства к утолению голода, подвергся еще большим опасностям. Благообразие и красота жены его Сарры угрожали ему смертию. Поэтому, егда еще приближися внити во Египет, он говорит ей: вем, яко добролична еси (Быт. XII, 11), знаю красоту лица твоего и опасаюсь невоздержания египтян. Итак, если они увидят тебя и узнают, что я обращаюсь с тобою, как женою, тебя они оставят в живых, чтобы удовлетворить своей безумной страсти, меня же умертвят, чтобы без боязни совершить свое беззаконие, потому что тогда некому будет открыть его. Итак скажи, что я брат твой. Замечай адамантовую душу, замечай сердце, крепчайшее железа. Не поколебало его духа предстоящее несчастие; он и не подумал, и не сказал сам себе: для того ли я оставил свое отечество и, показав столь великое послушание, пришел в чуждую страну, чтобы подвергаться таким бедствиям? Не обещано ли было мне незадолго пред тем: семени твоему дам землю сию? Вот страх прелюбодеяния и смерти возмущает наши души. Но ничего такого он и помыслить себе не позволил. Одно только имел он в виду при таком опасном приключении, как бы из двух предстоящих ему опасностей избежать по крайней мере одной.

Таким образом и сам он употребил все свое благоразумие и мужество, и жена, показывая любовь к мужу и повиновение, содействовала (ему), поступая так, как было придумано. Но когда они сделали уже все, от них зависящее, и тем не менее, по-человечески, могли потерять всякую надежду, так что беззаконное намерение (египтян) уже почти приведено было в исполнение, тогда показано великое о нем (Аврааме) промышление Божие. Бог не только жену его исхитил от поношения, явил гнев Свой на царя и на весь дом его, но и патриарху помог возвратиться из Египта в Палестину с великою славою. Смотри, как человеколюбивый Господь, подавая подвижнику среди искушений Свою помощь, соделывает его еще более крепким для дальнейших подвигов; никогда не оставляя его без Своей помощи, Он во всем ясно показывает такое промышление, что тот, перенося немногое, вознаграждается многим и весьма многим превосходящим человеческия силы. Видишь терпение праведника? Смотри теперь, по возвращении его из Египта, как велико было его смирение и как много было в нем кротости. Когда он возвратился из Египта с великим богатством, и был не один, а и племянник сопровождал его, то не вмещаше их, сказано, земля жити вкупе (Быт. XIII, 7), так как у них много было имения, от чего и произошла ссора между пастухами Лота и Авраама. Тогда праведник, показывая кротость души и высоту любомудрия, призвав Лота, говорит ему: да не будет распря между мною и тобою, и между пастухи твоими, и между пастухи моими, яко человецы братия мы есмы (9). Как бы так он сказал Лоту: нет ничего лучше мира и нет ничего хуже ссоры; итак, чтобы устранить всякий повод к ссоре, избери, какую сам хочешь, часть земли, а мне оставь другую, и мы далеки будем от всякой ссоры и распри. Видишь добродетель мужа? Юноше он уступил выбор лучшей земли, а сам удовольствовался худшею. Посмотри же теперь, сколь великую он получил награду за такой поступок свой. Лишь только совершилось разделение и Лот удалился, Бог говорит Аврааму: воззрев очима твоима, осмотри всю эту землю, со всех сторон, яко всю (землю), юже ты видиши, тебе дам ю, и семени твоему до века (Быт. XIII, 14-15). Смотри, какой великой он удостоивается почести за смирение, которое показал в отношении к своему племяннику. Уступив малое, он удостоился гораздо большаго; а тот (Лот), избрав лучшую часть, спустя немного, подвергся опасностям, и не только не приобрел ничего от своего выбора, но неожиданно попал в плен, лишился (всего) и остался без крова и жилища, и тогда на самом деле познал высокую добродетель праведника и сам научился впредь никогда так не делать (как сделал). В самом деле, едва Лот устроил себе жилище в Содоме, возгорелась жестокая война: цари соседственных народов, напав с великою силою, совершенно опустошили всю ту страну. Избив исполинов и изгнав амаликитян, они и царя Содома и Гоморры заставили обратиться в бегство, овладели всеми высотами и, захватив конницу царя содомскаго, взяв в плен Лота и жен со всем их имением, удалились.

3.

Но смотри опять, как велико промышление Божие. Желая освободить и Лота, прославить и патриарха (Авраама), Бог возбуждает праведника на помощь племяннику. Узнав о случившемся, праотец с своими домочадцами устремился на тех царей, без труда поразил их и освободил Лота, и жен, и всю конницу царя. Одержав столь славную победу, он всем ясно показал Божие о нем промышление, и то, что столь великое дело он совершил не собственною силою, но укрепляемый вышнею помощию. Впрочем, он успел сделаться учителем благочестия для всех живших в Содоме, чрез свои беседы с царем их. Когда царь, встретившись с ним и воздавая благодарность за сделанное им, обещал уступить ему всю конницу, а себе взять только людей, - примечай здесь опять великую душу праведника, как он в одно и то же время и являет свою мудрость, показывая, что он выше таких даров, и ведет его (царя) к познанию благочестия, - то праотец не просто сказал ему: я не позволю себе взять что-нибудь от тебя, потому что я не имею нужды ни в какой подобной награде, но что? Воздвигну руку мою к Богу вышнему (Быт. XIV, 22). Он как бы внушал царю: боги, почитаемые тобою, не суть боги, но камни и дерево; один есть над всеми Бог, который сотворил небо и землю. От нити до ремня не возьму от тебя (ст. 23), чтобы ты не подумал, что я только для этого совершил отмщение за тебя, и чтобы ты не мог сказать, что ты обогатил меня. Тот, Кто мне даровал победу и предоставил торжество, дарует мне и средства к обогащению. Смотри, какую бы пользу царь мог получить от слов патриарха, если бы захотел: он поучал его не надеяться впредь на свою силу, но познавать Виновника всяческих, презирать рукотворенныя божества и служить Богу всяческих, Творцу всего и источнику благ. И вообще во всем царь мог видеть добродетель Авраама. Так, чтобы тот не подумал, что он (Авраам)презирает его дары по гордости и высокомерию, он говорит ему: я ничего не возьму, потому что не имею нужды, и не желаю, чтобы богатство мое от других умножалось, но тем, которые участвовали со мною в опасностях, я позволю взять несколько, чтобы они имели хотя малое вознаграждение за свои труды Так отвечал праведник царю содомскому.

Но когда Мелхиседек, царь салимский, вынесши хлеб и вино, предложил ему (так как он был, сказано, священник Бога вышняго), он (Авраам) принимает от него предложенное, и желая возблагодарить его за полученное от него благословение и за прославление Бога (так как Мелхиседек сказал, как написано: благословен Аврам Богом вышним, и благословен Бог, иже предаде враги твоя под руки твоя, Быт. XIV, 20), дает ему десятину от всего, что получил из добычи. Видишь, как во всем открывается благочестие праведника; от царя содомскаго он не хотел взять ничего - от нити до ремня, а предложенное от Мелхиседека взял, взаимно воздав ему и от себя. Этим он научает нас наблюдать большую разборчивость, а не просто без разбору принимать от всех. Царь содомский, хотя дарами выражал свои добрыя чувства, но был неверный и имел нужду в назидании. Поэтому (Авраам) дары его отверг, но употребил все старание привести его к истинному богопознанию, и тем самым, что отказал принять дары, и тем, что ему говорил. От Мелхиседека же он принимает (дары) справедливо, потому что божественное Писание свидетельствует о добродетели этого мужа, говоря: бяше же священник Бога вышняго. С другой стороны, это событие было прообразованием Христа, и даже то самое, что было принесено (Мелхиседеком), предзнаменовало нечто таинственное. Потому так и надлежало быть, чтобы и Авраам, приняв (дары) и взаимно вознаградив (Мелхиседека), показал величие своей добродетели. Дал Мелхиседеку десятину, выражая и в этом мысль благочестивую. Может быть, наше слово распространилось слишком много, но не напрасно и не без причины. Мы вкоротке пересказали с самаго начала вплоть до настоящаго чтения о мужестве праведника, о его великодушии, о необыкновенной его вере, о мудрости его разума, о величии его смиренномудрия, удивительном презрении к богатству, о непрерывном промышлении и благоволении к нему Божием, и о том, как все бывшия ему посещения (свыше) каждый раз обнаруживали в праведнике более и более величия, более и более прославляли его. Но если вы желаете и не утомляетесь, займемся тем, что было только что читано, и предложив немногое, окончим слово, чтобы вы узнали, какое воздаяние получает он (Авраам) за непринятие даров царя содомскаго. Что же сказано? По глаголех же сих бысть слово Господне ко Авраму. Почему так начато: по глаголех сих? После каких глаголов, скажи мне? Не ясно ли, что после тех, которыя он говорил царю содомскому, т. е. после презрения и отвержения даров его, после назидания, которое он сделал чрез отвержение даров, направляя его к благочестию и познанию Творца всяческих, - по глаголех сих, т. е. после того, как дал десятину Мелхиседеку? Когда, говорит Писание, исполнил он все это с своей стороны, тогда-то, по глаголех сих, бысть слово Господне ко Авраму в видении нощию, глаголя: не бойся Авраме; аз защищаю тя, мзда твоя многа будет зело.

4.

Примечай человеколюбие Господа, как скоро и не медля Он вознаграждает Своими благодеяниями подвижника Своего, укрепляя таким образом и обновляя силы его. Бысть слово Господне в видении нощию. Для чего ночью? Для того, чтобы слова его (Господа) были приняты в безмолвии. И говорит ему: не бойся Авраме, - примечай особенное попечение (Божие). Для чего сказал: не бойся? Так как он, мало заботясь о дарах царя (содомскаго), презрел столь великое богатство, то Бог и говорит ему: не бойся, что ты презрел такие дары и не думай, чтобы от того уменьшилось твое стяжание. Не бойся. И чтобы еще более возбудить его дух, говоря с ним, присовокупляет к слову и его имя: не бойся Авраме. И то ведь не мало служит к ободрению, если произносится имя того, кто призывается. Потом говорит: аз защищаю тя. И это изречение многозначительно. Я, который воззвал тебя из земли халдейской, Я, который привел тебя сюда, Я, который освободил тебя от опасностей в Египте, Я, который несколько раз обещал дать тебе и семени твоему эту землю, Я защищаю тебя. Я, который каждый день более и более прославляю тебя пред всеми, Я защищаю тебя, то есть, Я подвизаюсь за тебя, Я побораю по тебе, Я промышляю о тебе и все тяжкое соделываю для тебя легким, аз защищаю тебя, мзда твоя многа будет зело. Ты не захотел взять награды за труды, которые понес, подвергая себя столь великим опасностям, но презрел дары царя (содомскаго), - так Я дам тебе награду не такую, какую ты мог (от царя) получить, но великую, очень великую. Мзда твоя, сказано, многа будет зело. Видишь щедрость Господа? Видишь многозначительность слов? Видишь, как Он воодушевлял подвижника благочестия? Видишь, как Он укреплял его дух? Ведущий сокровенная сердца видел, что праведник имел нужду в таких утешительных словах. В самом деле, смотри, что говорит патриарх, ободренный такими словами: рече же Аврам: Владыко, что ми даси; аз же отпущаюся безчаден (Быт. XV, 2). Когда Господь обещал ему награду, и награду великую, очень великую, тогда он, обнаружив скорбь своей души и постоянно томившее его уныние по причине безчадия, сказал: Господи, что такое Ты мне дашь? Вот я уже достиг глубокой старости, и отпущаюсь (a0polu/omai) безчаден?

Смотри, как еще в древности любомудрствовал праведник, называя исход из здешней жизни отпущением (a0po/lusij). Подлинно те, кто со тщанием подвизается в добродетели, когда переселяются из здешней жизни, то, поистине, как бы отпускаются на свободу от злостраданий и от уз: для живущих добродетельно смерть именно есть переход от худшаго к лучшему, от жизни временной к непрестающей, безсмертной и нескончаемой. Аз же, говорит, отпущаюся безчаден. И чтобы преклонить Господа к милосердию, он не остановился на этом, но и что еще сказал? Сын же Мазек [3] домочадицы моея, понеже мне не дал еси семени, сей наследник мой будет (Быт. XV, 3). Великую скорбь души показывают такия слова; он как бы так говорит Богу: я не удостоился и того, чего удостоен мой раб; я умру бездетным, и безродным, и вот этот раб мой будет наследником и того, что уже мне дано от Тебя, и того, что Ты мне несколько раз обещал, говоря: семени твоему дам землю сию. Примечай и здесь добродетель праведнаго. Имея такие помыслы в душе, он никогда не досадовал, никогда не роптал; нет, и теперь, ободренный словами Божиими, он с упованием приступает к Господу, объявляет ему смущение своих помыслов и показывает рану своей души, - почему и получил скорое врачевание: и абие, сказано, глас Господень бысть к нему (Быт. XV, 4). Заметь точность Писания: сказано: абие, т. е. Господь не попустил праведнику и малое время скорбеть, но подает скорое утешение и облегчает беседою с ним тяжесть печали: и абие, сказано, глас Господень бысть к нему глаголющий: не будет сей наследник твой, но иже изыдет из тебе, той будет наследник тебе (ст. 4). Этого ли, говорит, ты убоялся? Это ли умножает твою скорбь? Итак знай же, что не этот будет наследник твой, но иже изыдет из тебе, той будет наследник тебе. Не смотри на природу человеческую, не думай ни о своей старости, ни о безплодности Сары, но веруя в силу Того, Кто обещает тебе, перестань унывать, утешься и будь уверен, что будешь иметь наследника, который родится от тебя. Потом, так как обетование было выше естества и превышало человеческий разум (потому что много возмущало дух его препятствие от самого естества, и собственная старость его, и заматеревшее уже безплодие Сары), то Господь еще далее простирает силу Своих обетований, чтобы праведник, видя щедрость обещающаго, имел тем более надежды. Изведе же его вон, и рече ему: воззри на небо и изочти звезды, аще возможеши исчести я. И рече: тако будет семя твое. И верова Аврам Богу, и вменися ему в правду (Быт. XV, 5-6). Для чего замечено: изведе его вон? Так как выше было сказано, что Бог явился ему нощию в видении и беседовал с ним, а теперь он хочет указать ему на безчисленное множество звезд на небе, то и сказано: изведе его вон, и рече: воззри на небо и изочти звезды, аще возможеши исчести я. И рече: тако будет семя твое. Откровение возвышенное, обетование великое! Но если помыслим о силе Обещающаго, то оно нам ни мало не покажется чрезвычайным. Тот, Кто образовал тело из земли, Кто из несущаго произвел все видимое, Тот мог даровать (Аврааму) обетование, превышающее природу.

5.

Видишь милосердие Господа? Когда праведник сказал: отпущаюся безчаден, и уже находясь как бы при самых дверях смерти и не видя никакой возможности иметь детей, произнес в таком расположении духа слова: Мазек, сын домочадицы моея, наследник мой будет, - тогда Господь, желая воскресить его дух и укрепить сердце, освобождает его от подавляющаго его страха, возвышает его мысль и обетованием и самым величием дара; указывая на множество звезд и возвещая, что столько же произойдет от него потомства, возвращает ему утешительныя надежды. Услышав такое обетование Господа, праведник оставил всякое человеческое разсуждение, и, уже не обращая внимания ни на себя самого, ни на Сару. представлявшую много препятствий к исполнению обетования, но став выше всего человеческаго и зная, что силен Бог даровать и сверхъестественное, поверил сказанным (от Господа) словам, не допустил в себе никакого сомнения и нисколько не поколебался в вере относительно того, что было ему сказано. Вот признак истинной веры: когда обетования бывают выше человеческаго понятия и мы твердо уповаем на силу обещающаго. Вера есть, как говорит блаженный Павел, уповаемых извещение, вещей обличение невидимых (Евр. XI, 1). И в другом месте: еже бо видит кто, что и уповает (Рим. VIII, 24). Итак, вера состоит в том, когда мы верим невидимому, утверждая мысль на непреложной верности обещающаго. Так и сделал этот праведник (Авраам), - показав великую и искреннюю веру касательно обещаннаго ему, за что и восхваляет его божественное Писание, так как оно тут же присовокупляет: и верова Аврам Богу, и вменися ему в правду. Видишь, как, еще прежде исполнения обетований, он получил соразмерное воздаяние, за то только, что поверил? Ему вменилось в правду то, что он поверил обетованию Божию и не испытывал человеческими разсуждениями сказаннаго Богом. Итак, научимся и мы от праотца веровать словам Божиим и уповать на Его обетования, не изследовать их по собственным соображениям, а показывать благодушие. Это может нас и праведными сделать, и скорее предуготовить к получению обещаннаго (от Бога). Аврааму Бог обещал, что от семени его произойдет великое множество (потомства), и обещание это было выше естества и порядка человеческих дел, почему вера и доставила ему (Аврааму) оправдание пред Богом. Но нам, если будем внимательны, обещано гораздо большее, - такое, что может далеко превзойти всякое человеческое понятие; только будем веровать в силу Обещающаго, чтобы и оправдание приобрести от веры, и получить обещанныя блага. То, что нам в особенности обещано, превышает всякий человеческий разум и превосходит всякое разсуждение. Так велики обетования! В самом деле, не в настоящем только веке нам обещает Господь продолжение жизни и наслаждение видимыми благами, но и после отшествия отсюда и разрушения тел, когда наши тела обратятся в прах и пепел, обещает (Господь) воскресить их и водворить в большей славе. Подобает бо, говорит блаженный Павел, тленному сему облещися в нетление, и мертвенному сему облещися в безсмертие (1 Кор. XV, 53). А после воскресения тел, Господь обещает даровать нам наслаждение царствия, общение со святыми, безконечный покой и те неизреченныя блага, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша. Итак видишь ли, сколь велико превосходство обещаний? Видишь ли величие даров?

6.

Размышляя об этом и зная неложность обещаннаго, со тщанием приготовим себя к подвигам добродетели, чтобы можно нам было насладиться обещанными благами; спасению нашему и наслаждению столь великими благами не предпочтем благ временных, не станем разсуждать о трудах добродетели, а будем помышлять о воздаяниях; не станем смотреть на трату денег, когда их нужно бывает давать бедным, а представим себе происходящия отсюда последствия. Для того-то божественное Писание и уподобило милостыню семени, чтобы мы с радостию и великою охотою ее творили. Если те, которые бросают в землю и разсевают собранныя и хранимыя семена, делают это с великою радостию, питаясь благими надеждами и представляя себе колосья, полныя зерен, то гораздо больше прилично радоваться и восхищаться тем, кто удостаивается сеять духовное, - потому что они, сея на земле, пожнут на небе, бросая деньги, получают прощение грехов и приобретают залог упования, и подавая здесь (милостыню), приготовляют себе вечный покой и сожитие со святыми. А если мы изберем целомудрие, то не станем обращать внимания на то, что эта добродетель соединена с трудом, или что девство требует великаго подвига, но помыслим об ожидающем нас наследии; разсуждая всегда об этом, будем обуздывать порывы злых пожеланий, побеждать влечения плоти и облегчать тяжесть трудов надеждою воздаяний. Подлинно, надежда получить какия-либо блага дает смелость отваживаться и на явныя опасности; а тем более она поможет нам мужественно препобедить трудности в добродетели. В самом деле, если размышлишь, что, потрудившись немного и сохранив горящий светильник девства, можешь удостоиться в будущем блаженной жизни, и войти с женихом (в царство небесное), если только будешь иметь светильники возженные и в них достаточно елея, то есть, добрых дел, то как тебе не перенести со всею легкостию все тяжкое (в жизни), припоминая и сказанное блаженным Павлом: мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа (Евр. XII, 14)? Видишь ли, как апостол соединяет мир с святостию? Чтобы мы разумели, что он требует не только чистоты тела, но и мира, он благовременно упомянул о том и другом, желая утвердить (в нас) то и другое, чтобы мы и помыслы свои удерживали, не допуская в себе никакого возмущения или смятения (душевнаго), а провождали жизнь спокойную и безмятежную, и чтобы со всеми другими обращались мирно, были тихи, кротки и снисходительны, так чтобы все черты добродетели отражались на нашем лице. Таким образом мы можем презирать и славу настоящей жизни, предпочитая ей славу истинную, а более заботиться о смиренномудрии, и считать за ничто всякое счастие здешней жизни, чтобы насладиться счастием истинным и прочным и удостоиться узреть Христа. Блажени, сказано, чистии сердцем, яко тии Бога узрят (Матф. V, 8). Итак, очистим нашу совесть и со тщанием позаботимся благоустроить свою жизнь, чтобы, проведши настоящий век во всякой добродетели, удостоиться за здешние подвиги наград в будущем веке, благодатию и человеколюбием Господа нашего И. Христа, с Которым Отцу, со Св. Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Злат.: e0n o9ra/mati th=j nukto\j согласно с сп. Коислиан. (X у Holmes), - Дорофея и мн. другими; в Лукиан., как и в евр. т., nukto\j = "нощию" не читается.

[2] Разумеется неплодство Сарры.

[3] Злат. Maze\k согласно с сп. Дорофея; в Лукиан. сп. Mase\k; в евр. т. мешек = "владение".


БЕСЕДA XXXVII

Рече же Господь к Авраму: аз есмь Бог, изведый тя от страны халдейския, яко дати тебе землю сию наследствовати ю [1]. Рече: Владыко Господи, по чесому уразумею, яко наследити ю имам (Быт. XV, 7-8)?

1.

Велика сила божественнаго Писания и велико богатство мыслей, сокрытое в словах его. Поэтому со тщанием внимая ему, мы должны много испытывать его, чтобы получить из него обильную пользу. Вот почему и Христос заповедал: испытайте писаний (Иоан. V, 39), - чтобы мы не занимались только простым чтением его, но чтобы, изследывая глубину Писания, могли постигнуть истинный его смысл. Таково свойство Писания: в немногих словах его часто можно найти великое множество мыслей. Так как оно есть учение божественное, а не человеческое, то и можно видеть, что все оно противоположно мудрости человеческой. Я объясню, каким это образом. Там (я говорю о мудрости человеческой) все старание людей бывает обращено на изложение слов; здесь - совсем напротив: (священное Писание) не имеет в виду красоты слов, или их (искуснаго) сочетания; оно само в себе имеет божественную благодать, которая сообщает блеск и красоту словам его. И опять, там (в писаниях человеческих) среди пространнаго и неизобразимаго пустословия едва можно встретить какую-либо мысль; а здесь (в Св. Писании), как вы уже знаете, и краткаго изречения часто достаточно было для нас, чтобы составить целое поучение. Вот и вчера, предложивши вам прочитанное, мы коснулись только начала, но так как нашли великое богатство мыслей, то и не могли продолжить беседы дальше, чтобы обилием (мыслей) не обременить вашей памяти, и чтобы сказанное уже не могло быть забыто. Поэтому я хочу (сегодня) продолжить в том же порядке беседу, и с тем, что сказано было вчера, совокупить настоящее слово, чтобы таким образом, окончив изъяснение всего чтения, отпустить вас отсюда. Только прошу вас, со тщанием внимайте тому, что вам говорится, потому что хотя это труд наш, но польза от него ваша, или, лучше сказать - общая. Впрочем, что я говорю - труд наш? Нет, это дар благодати Божией. Итак, со вниманием примем и мы даруемое нам от Бога, чтобы выйти отсюда (из храма) с каким-нибудь приобретением для спасения души. Для того и предлагаем мы вам ежедневно эту духовную трапезу, чтобы непрерывным поучением и упражнением в божественном Писании оградить себя от всяких наветов злого духа. Когда он увидит, что мы прилагаем большое старание к занятиям духовным, то не только не сделает на нас нападения, но даже не посмеет и взглянуть прямо на нас, зная, что покушения его будут тщетны, и что дерзость его обратится на его же собственную главу. Итак, обращаясь к сказанному вчера, изъясним же по порядку то, что еще остается (изложить). А о чем мы вчера говорили? Мы изложили обетование (Божие) Аврааму, когда Бог повелел ему воззреть на небо и посмотреть на множество звезд. Изочти звезды, говорит Он ему, аще возможеши исчести я. И рече: тако будет семя твое. Потом божественное Писание, показывая нам любовь к Богу в душе праотца и то, что он, взирая на Обещающаго и помышляя о могуществе Его, поверил сказанному, говорит: и верова Аврам Богу, и вменися ему в правду. До сих пор мы беседовали вчера и не могли простираться далее, почему теперь нужно последовать за дальнейшими изречениями (Писания). Что же говорит Писание? Рече же Господь к Авраму: аз есмь Бог, изведый тя от страны халдейския, яко дати тебе землю сию наследствовати ю (Быт. XV, 7-8). Примечай снисхождение Божие, как Бог хочет укрепить его (Авраама) веру и убедить, чтобы он имел полную уверенность в получении обещаннаго, как бы так говоря ему: помни, что Я тебя воззвал из дому. Вот эти слова Господа к праотцу оказываются согласными с тем, что сказал блаженный Стефан, именно, что и из дому своего, и из самой Халдеи Авраам был вызван повелением Божиим. Следуя намерению его (Авраама), и отец его, как мы прежде сказали, хотя был и неверный, но побуждаемый великою любовию к нему, сопутствовал ему, последовал за ним и вышел (из дому). Итак, в настоящем случае (Господь) напоминает ему (Аврааму), какое попечение Он имел о нем с самаго начала, давая ему разуметь и то, что Он повелел ему предпринять такой путь потому, что уготовляет для него нечто великое и хочет исполнить и привести в действие все данныя ему обетования. Аз есмь, изведый тя от страны халдейския, яко дати тебе землю сию, наследствовати ю. Разве Я без причины воззвал тебя оттуда (из Халдеи)? Разве напрасно и без цели Я вывел тебя оттуда? Для того Я повелел тебе перейти в Палестину, оставить отеческий дом и придти в эту землю, чтобы ты наследовал ее. Итак подумай, каким попечением пользовался ты от Меня с тех пор, как оставил Халдею, и до настоящаго времени, и как Моим содействием и промышлением о тебе ты прославился и еще более и более становишься славным со дня на день; подумай об этом, и твердо веруй словам Моим. Видишь ли особенное человеколюбие? Видишь ли величайшее снисхождение? Видишь ли, как Бог желает укрепить душу (Авраама), и сделать веру его еще более твердою, чтобы он впредь, не обращая внимания на немощи природы, но помышляя о могуществе Того, Кто дает ему обетования, имел такое дерзновение (упования), как бы обетования эти уже исполнились на деле.

2.

Но посмотри опять, как праотец, ободренный такими словами (Господа), требует себе еще большаго удостоверения. Владыко Господи, говорит он, по чесому уразумею, яко наследити ю имам (ст. 8)? Хотя божественное Писание предварительно уже засвидетельствовало о нем (Аврааме), что он веровал словам Божиим, почему и вменилось (это) ему в правду, но когда (Авраам) услышал слова: Я для того вывел тебя из земли Халдейской, чтобы дать тебе землю эту в наследие, он говорит: словам Твоим я не могу не верить, но вместе я желал бы узнать и то, каким образом я ее наследую. Вот я сам достиг уже старости и до настоящаго времени прохожу эту землю, как странник, а что будет вперед, того не могу человеческим умом постигнуть. Итак, говорит, хотя я уже с самаго начала поверил сказанным (Тобою) словам, потому что они сказаны Тобою, а Ты можешь и из небытия приводить в бытие, все творишь и преобразуешь, однако же я вопрошаю Тебя о том, спрашиваю не по неверию; так как Ты снова упомянул о наследии, то я желал бы получить какое-нибудь более осязательное и ясное для меня знамение, которое бы укрепило немощный мой разум. Что же (делает) благой Господь? Снисходя Своему рабу и желая укрепить его душу (так как видел, что он сознает свою немощь и верит обещанию, а желает только получить себе какое-нибудь удостоверение), Он говорит ему: возми мне юницу трилетну, и козу трилетну, и овна, и горлицу, и голубя (ст. 9). Смотри, как по-человечески Господь заключает с ним завет. Как мы люди, когда кому-нибудь обещаем что-нибудь и желаем удостоверить в своем обещании, чтобы тот не сомневался в наших словах, даем ему какой-нибудь знак или залог, дабы, смотря на него, он мог быть уверен в непременном исполнении обещания, так и человеколюбивый Господь, когда Авраам сказал: по чесому уразумею? - говорит: вот Я и это для тебя сделаю: возми мне юницу трилетну, и козу трилетну, и овна, и горлицу, и голубя. Посмотри, до какой простоты всеблагой Владыка намеревается снизойти для удостоверения праотца. Так как у древних был обычай так заключать договоры и так утверждать их (как описывается в Св. Писании завет Бога с Авраамом), то и Он (Бог) идет тем же путем. И взя, сказано, и раздели их на полы (ст. 10). Надобно заметить, что не напрасно и не без причины Он (Бог) назначил и самый возраст [2]: Он повелел взять трехлетних, то есть, взрослых и совершенных. И раздели я (Авраам) на полы, и положи я противолична едина ко другому, птиц же не раздели (-10). И сидя, охранял разделенныя части, чтобы не повреждали их прилетающия птицы, и это делал он (Авраам) целый день. Слетеша же другия [3] птицы на телеса растесаная [4] и седе близу их Аврам. Заходящу же солнцу, ужас нападе на Аврама и се страх велий и темен [5] нападе нань (11-12). Для чего (это было) при заходе солнца, когда день уже склонялся к вечеру? Все это к тому, чтобы сделать его (Авраама) более внимательным: для того напал на него и ужас, и страх темен велий, чтобы все эти явления привели его в чувство к видению Бога. Бог всегда так делает. Вот и впоследствии, когда Он хотел дать Моисею закон и заповеди на горе синайской, был, сказано, мрак и буря, и гора дымящаяся (Исх. XIX, 16-18). Почему Писание и говорит: прикасаяйся горам, и дымятся (Пс. CIII, 32). Так как безтелесное не может быть видимо чувственными очами, то Господь и хочет ознаменовать для нас Свое присутствие (особенными явлениями). Итак, когда праведник (Авраам) был поражен, и страх и ужас потряс его душу, ему было сказано: ты говорил: почему я уразумею (исполнение обетования), и желал получить знамение, каким образом ты наследуешь эту землю? Вот Я даю тебе знамение: ты должен иметь великую веру чтобы знать, что Я могу и из самых неблагоприятных обстоятельств привести дела (человеческия) к благим надеждам. И речено бысть к Авраму: ведый увеси, яко пресельно будет семя твое в земли не своей, и поработят я, и озлобят [6], и смирят лет четыреста. Языку же, ему же поработают, сужду Аз: по сих же изыдут семо со имением многим (ст. 13-14). Велико это слово, и требует души мужественной и возвышенной, все человеческое оставляющей ниже себя. В самом деле, если бы праотец (Авраам) не имел твердой, мужественной и любомудрствующей души, слова такия могли бы даже смутить его. Ведый увеси, сказано, яко пресельно будет семя твое в земли не своей, и поработят, и озлобят, и смирят я [7] лет четыреста. Языку же, емуже поработают, сужду Аз: по сих же изыдут семо со имением многим.

3.

Не удивляйся, говорит, смотря на себя и свою старость, на безплодие Сары и мертвенность ея утробы, и не думай, чтобы Я сказал что-нибудь много, говоря, что семени твоему дам землю сию. Не только это тебе предсказываю, но и то, что семя твое переселено будет в чужую землю. Не сказал (Бог): в Египет и не назвал земли по имени, но сказал: в земле не своей; там (твои потомки) претерпят рабство и бедность, и озлоблены будут не на краткое время и не на малое число лет, но лет четыреста. Но Я сотворю за них отмщение: языку, емуже поработают, сужду Аз, и сделаю то, что они возвратятся сюда со имением многим. Предсказывая же Аврааму несомненно имеющее быть впоследствии, объявляя ему и о рабстве, и о пришествии в Египет, и о гневе, какой за его потомков должны будут испытать египтяне, и о славном возвращении их (оттуда), Бог показывает ему, что не над ним только совершатся сверхъестественныя дела (Божии), и не на нем только все предвозвещенное Богом, после столь великих препятствий, исполнится, но что то же случится и со всем его семенем. А это, говорит он, ныне же Я сказал тебе для того, чтобы ты прежде своего отшествия из этой жизни знал, что ожидает и потомков твоих. Но ты, говорит далее, отыдеши ко отцем твоим [8] препитан в старости добрей. Не сказал - умрешь, но отыдешь, как будто ему предстояло пойти в путь и переселиться из одной отчизны в другую. Отыдешь, говорит, ко отцем твоим, разумея не плотских (отцев), потому что как бы это могло быть, когда отец его был неверный? Не возможно было, чтобы верный праотец отошел в одно место (с неверными). Пропасть велика, сказано, между нами и вами (Лук. XIV, 26). Для чего же Он (Бог) сказал: отцем твоим? Он назнаменовал (этим словом) праведников, как то: Авеля, Ноя, Еноха и им подобных. Препитан в старости добрей. Может быть, кто-нибудь скажет, какая же добрая старость была у него (Авраама), когда всю жизнь свою он провел в таких скорбях? Не на это смотри, человек; а помысли о всегдашней его славе, как он, будучи странником, без отечества, без жилища, был славен и каким во все время пользовался заступлением Божиим.

Итак, не по нынешним понятиям суди о вещах и не думай, что та старость добрая, которая проходит в удовольствиях и роскоши, в обладании богатством, множеством рабов, толпою слуг. Все это не сделало бы старости доброю, напротив, подвергло бы великому осуждению того, кто даже и в старости не хочет образумиться и при последнем издыхании не думает о том, что нужно, но каждый день работает чреву, гоняется за пиршествами, предается пьянству, и кто, не много спустя, за все это должен будет дать отчет. Только тот, кто провел свою жизнь в такой добродетели (как Авраам), тот поистине препитан в старости добрей оканчивает жизнь, и за здешние труды находит в будущем (веке) награду и воздаяния. Вот почему и говорит (Господь): так будет с твоими потомками, а сам ты отыдешь, препитан в старости добрей. Заметь опять и здесь, что если бы праведник не имел великаго мужества и высокаго любомудрия, то как и это могло бы смутить его помыслы! Если бы он похож был на многих других, он сказал бы: для чего Ты обещаешь распространить от меня такое великое потомство, если оно должно будет подвергнуться таким великим бедствиям и столько лет терпеть рабство? Какая мне в том польза? Но ничего такого и не подумал праведник; напротив, как благомыслящий домочадец, все принимал от Бога с любовию, и все Ему угодное ставил выше своих разсуждений. Потом (Бог) определяет ему и время освобождения от рабства. Сказав о числе лет (рабства) - четыреста, говорит далее: в четвертом же роде возвратятся семо (ст. 16). Здесь кто-нибудь, может быть, придет в недоумение, как это сказано, что они должны рабствовать четыреста лет, между тем как они и половины этих лет не провели в Египте. Но потому-то и не сказано, что они проведут четыреста лет в Египте, а сказано только: в земли не своей, так что к годам, проведенным ими в Египте, можно присовокупить и время жизни самого праотца, в которое ему повелено было выйти из Харрана. С этого-то времени П